355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарита Наваррская » Новые забавы и веселые разговоры » Текст книги (страница 10)
Новые забавы и веселые разговоры
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 03:50

Текст книги "Новые забавы и веселые разговоры"


Автор книги: Маргарита Наваррская


Соавторы: Бонавантюр Деперье,Никола де Труа,Франсуа де Бельфоре,Ноэль дю Файль,Филипп де Виньёль,Франсуа де Россе,Сеньор де Шольер,Жак Ивер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 46 страниц)

После того как Гийом высказал часть правды Жеану Гиу, названный Жеан, ясное дело, не обрадовался, но, напротив, злобно глянул на него исподлобья, по своей привычке морща нос, вращая глазами, скрежеща зубами, а потом, бледный как мертвец, покинул Гийома и отправился к себе беситься в одиночестве да перебирать обидные слова, какие тот сказал ему, тем самым уязвив до глубины души, и не без причины. И вот после всего вышесказанного вы можете понять и заключить, что иногда мужчина способен толкнуть женщину на такое, о чем она вовек не помыслила бы. А засим прошу всех вас запомнить главное: коли вы склонили свою даму к любви, не будьте столь же беспечны, как Гийом и Колетта, что оставили дверь отпертою, но крепко закройте ее на щеколду, чтобы не ходил да не бродил тут всяк, кому вздумается.

Часовня под монфоконом

Новелла LXXVI:[75]75
  Монфокон. – Это место, где в XIII в. находилась виселица, было расположено вне парижских стен, на северо-восточной окраине города.


[Закрыть]
об адвокате, сержанте, портном и мельнике, которые покаялись в Сантъяго-де-Компостелла, после чего собрались во искупление грехов строить часовню под виселицей.

Рассказано Лораном Жиру.[76]76
  Лоран Жиру – видимо, современник Никола де Труа; его имя (или имя однофамильца?) встречается в архивных документах Турени XVI в.


[Закрыть]

Дабы продолжать наши новеллы, расскажем вам, как в Сантьяго-де-Компостелла[77]77
  Сантъяго-де-Компостелла – город в Галисии (на северо-западе Испании), где в XII в. был воздвигнут существующий и ныне собор, к которому стекались паломники со всей Европы, так как здесь хранились реликвии святого Иакова, самого почитаемого в Испании христианского святого.


[Закрыть]
сошлось однажды множество богомольцев, а среди них было четверо из Парижа, и держались они особняком. Так вот, один из них был не то адвокат, не то прокурор, второй – сержант, третий – мельник, а четвертый – портной. И так как сошлись вместе их дорожки, то и завязались у них разговоры о том о сем, да почему и за какие грешки очутились они в Сантьяго. Вот, между прочим, и говорит адвокат:

– Господа, знаете ли что? Мы сюда явились по своей воле, да, кроме того, все земляки, и я не буду ничего от вас скрывать. Сознаюсь вам откровенно, сколько я лукавил и криводушничал в своих речах и тяжбах против многих бедных людей. Бывало, вот-вот они, кажется, выиграют процесс, а я поверну дело так, что сам черт не разберет, кто истец, а кто ответчик, – и, глядишь, процесс в нашу пользу. Грабил я бедняков без зазрения совести и накопил денег столько, что мне и половины за глаза хватило бы. И столько я чинил беззаконий, что и перечесть невозможно. И потому мой исповедник обязал меня творить отныне добрые дела за все содеянное зло и велел мне, ежели будет возможно, вложить деньги в сооружение какой-нибудь красивой часовни. И я дал обет, что вложу в эту часовню все, мною награбленное.

Тогда говорит сержант:

– Господа, знаете ли что? Сдается мне, что среди нас четверых нет подлее меня, – столько я бесчинствовал и жульничал. Я несправедливо и без всякой на то причины обвинял людей и сажал в тюрьму тех, кто ни сном ни духом виноват не был, и порол бедняков направо и налево, а их добро утаивал от казны и удерживал для себя. И столько я обманывал, мошенничал, столько обирал и грабил что богатых, что бедных, – прямо уж и не знаю, как меня земля-то носит. Рассказал я это на исповеди, – само собой, не все, всего не скажешь, – и обещался сделать доброе дело, а потому и решаюсь, коли вы согласны, потратить мои денежки на постройку часовни, о которой вы говорите.

– В добрый час, – отвечал адвокат, – прекрасно сказано, и я весьма доволен!

– Ну, и я, – сказал тогда портной, – расскажу вам все без утайки. Многонько наворовал я материй, так как если давали мне пять локтей сукна на платье, то уж я его кроил не больше чем из четырех, то же было и с бархатом и с атласом, с дама[78]78
  Дама – изготовлявшаяся в Дамаске и ввозившаяся в Европу дорогая шелковая материя с вытканными на ней цветами.


[Закрыть]
и эскарлатом, да и не перечесть, сколько шерсти и шелков прошло через мои руки! И какую бы одежду я ни шил, непременно выкраивал оттуда себе лоскут. Правду сказать, я с этого дела наворовал в свое время на тысячу экю, а то и побольше. И в том я исповедался, так же, как и вы, и такую же наложили на меня епитимью, так что я с радостью уделю от своих сбережений немалую толику, чтобы вместе с вами строить часовню.

– Что правда, то правда, – сказал мельник, – и я, со своей стороны, буду в четвертой части, потому как наворовал столько зерна за свою жизнь, что чудеса, да и только. Мне хоть буасо[79]79
  Буасо – старая мера сыпучих тел, примерно равная 13 литрам.


[Закрыть]
зерна на помол принеси – я и оттуда ухитрюсь урвать. И за то обязуюсь войти в долю, чтобы строить часовню.

Так все четверо и договорились, что будут воздвигать часовню. И, будучи уже недалеко от Парижа, стали они судить да рядить, где же эта часовня должна быть выстроена. Адвокат желал, чтобы стояла она подле здания суда, и сержант – также, портной хотел ее строить околи своего дома, а мельник – близ мельницы. Каждый, как говорится, тянул в свою сторону. Тогда заговорил портной:

– Послушайте, господа, что я вам предложу. Есть у меня собака – умней и сметливее ее на всем свете не сыщешь. А вот и сворка, на которой я держу ее; давайте-ка все четверо завяжем глаза и будем держаться за сворку, а собаку пустим вперед, и там, где она остановится, там и стоять нашей часовне.

На что все четверо согласились и, завязав глаза, пустили собаку бежать впереди, а сами шли за нею. И собака долго бежала, нигде не останавливаясь, но наконец стала.

– Что ж, господа, – сказал адвокат, – вот нам и место для нашей часовни. Как мне кажется, собака больше с места не трогается, – развяжем же смело глаза!

И тут все четверо разом сняли свои повязки, и увидали они, что стоят под Монфоконом – виселицей города Парижа. Изрядно же были они удивлены, увидевши, в каком распрекрасном месте приходится им строить часовню! И так будет со всеми вороватыми и недобрыми прево, судьями и адвокатами, сержантами, мельниками и прочими мошенниками, которые без зазрения совести грабят и притесняют простой люд. Их часовням место на Монфо-коне, под виселицей, и не смотрите, что не принято вешать судей и адвокатов. Всех их ждет петля в аду, и да будет ето ведомо тем, кто дерет три шкуры с бедняков!

Приключения королей Франции на охоте

Новелла LXXX[80]80
  В этой новелле соединены рассказы о трех французских королях (причем о Людовике XII сообщаются две истории). Мотивы рассказа о Людовике IX есть в немецкой поэме XIII в. «Соломон и Морольф» и в «Ста новых новеллах» (нов. 75). Два рассказа о Людовике XII имеют ряд параллелей в фольклоре. Рассказ о Франциске I таких параллелей не имеет.


[Закрыть]
: о веселом времяпрепровождении и утехах некоторых французских королей на охоте.

Рассказано господином де Виллье.[81]81
  Виллье – С таким именем есть рассказчик в «Ста новых новеллах»


[Закрыть]

Вот истинная и правдивая история, достойная упоминания среди других, приключившихся некогда с французскими королями, а в первую очередь с Людовиком Святым.[82]82
  Людовик Святой – французский король Людовик IX, правивший с 1226 по 1270 г.


[Закрыть]
Истинно говорю вам, что однажды король Людовик Святой отправился поохотиться в некую местность, расположенную между Меленом[83]83
  Мелен – небольшой город в 40 км на юго-восток от Парижа.


[Закрыть]
и Фонтенбло,[84]84
  Фонтенбло – старинная резиденция французских королей, километрах в 12 от Мелена. Основная часть сохранившегося до наших дней дворца построена при Франциске I. Между Меленом и Фонтенбло расположен большой лесной массив, место королевской охоты в XVI в.


[Закрыть]
и там, после долгого гона за оленем в лесах, окружавших невысокую гору, очутился в самой чащобе совсем один. Вдруг набежали на него трое разбойников, промышлявших по лесам и дорогам, каковые злодеи схватили его и собрались перерезать ему горло, думая, что им попался в руки знатный дворянин при больших деньгах.

– Ах, господа, – говорит им король, – не чините мне зла, прошу вас! Лучше я отдам вам все, что имею, и тем спасу себе жизнь.

Из троих злоумышленников двое все же порывались убить его, но третий склонялся к тому, чтобы не лишать его жизни, а лишь ограбить и взять все, что тот имел при себе; однако те двое убеждали его согласиться с ними. Когда король увидел, что ему не разжалобить их и что никто из его свиты не идет ему на подмогу, он, совсем отчаявшись, сказал своим губителям:

– Ах, господа, прежде нежели вы убьете меня, дозвольте два или три раза протрубить в рог, а затем делайте со мною, что вздумаете.

Но как ни просил король, а двое злодеев не склонялись на его мольбы и уже приступили к нему, чтобы отрубить голову; однако третий разбойник встал на его защиту и уговорил их позволить пленнику трижды протрубить в рог. И король начал трубить, но не успел он протрубить еще и трех раз, как все его приближенные дворяне, – а было их две сотни всадников, – искавшие своего господина по всему лесу, услыхали звук рога, со всех сторон прискакали к тому месту и схватили троих разбойников злоумышлявших на короля. Из них троих король помиловал того, кто защищал его, двоих же других приказал повесить и удавить безо всякой жалости.

Итак, нужно вам узнать, что с тех пор прошло немало времени, и во Франции воцарился Людовик XII,[85]85
  Людовик XII – французский король с 1498 по 1515 г. О нем ходило немало легенд, где он изображался добрым и справедливым монархом, и он носил прозвание «Отец народа».


[Закрыть]
каковой король также однажды заблудился один в чаще леса, увлекшись погоней за оленем.

И вот случайно набрел он на хижину, где жила одна бедная женщина, и попросил у ней пить, ибо изнемогал от жажды, а к тому же посулил заплатить за вино. Но она отвечала ему, что вина у ней нет ни капли. На что сказал ей король:

– Как же это, голубушка, да неужто вы живете в этом доме совсем без вина?

– Ах, боже мой, монсеньор, – говорит женщина, – признаюсь, припрятан у меня один бочонок, еще не раскупоренный, но только ежели я продам вам хоть одну пинту этого вина, мне придется уплатить королю налог все равно что за целую проданную бочку.

– Ну-ну, голубушка, – отвечает король, – не заботьтесь об этом, король ничего не узнает, идите-ка в погреб и смело раскупоривайте ваш бочонок.

– Ах, монсеньор, – говорит она, – на свете злых языков много, того гляди, донесут. Ну да уж ладно, коли вам так невтерпеж, так и быть, пойду откупорю бочонок.

– Ступайте, голубушка, да поторопитесь, – говорит король.

Тут добрая женщина проворно спустилась в погреб, и король, видя, что она там замешкалась, отправился следом – поглядеть, чем она занята. А она откупоривала бочонок и при этом так усердствовала, что от натуги вдруг прегромко пукнула.

– Ай-яй-яй, – воскликнул король, услыхав это, – прошу вас, голубушка, не раскупоривайте свой бочонок столь усердно!

– Ох, боже мой, монсеньор, – отвечает женщина, – да ведь вы сами меня о том просили, а уж коли вино откупорено, надобно его пить.

– Ну нет, черт подери! – говорит король, – из своего бочонка пейте сами!

Но добрая женщина так и не уразумела, что он слыхал, как она пукнула. Она вынесла ему вина, король выпил его и, удовлетворив ее платою, отправился на поиски своих придворных.

Спустя какое-то время, тот же король опять заблудился один в лесной чащобе и повстречал бедняка, вязавшего метлы.

– Послушай-ка, приятель, – спросил он, – почем продаешь ты свои метлы?

– Правду сказать, монсеньор, – ответил тот, – продаю я их по денье за штуку.

– Клянусь святым Иоанном, – воскликнул король, – ты, верно, рехнулся, коли сбываешь их так дешево!

– Эх, господин мой! – вздохнул бедняк, – да я и по такой-то цене покупателей не всякий день нахожу.

Тогда говорит ему король:

– Вот что, привези-ка ты мне целую тележку своих метел в замок Блуа,[86]86
  Блуа – замок на Луаре, одна из резиденций французских королей.


[Закрыть]
и я заплачу тебе по лиару за штуку.

– Ох, монсеньор, поверьте, вы на такой сделке ничего не заработаете, – говорит бедняк.

– А это уж не твоя забота, – король ему в ответ. – Ты снаряжай свою тележку, да завтра поутру будь с нею в замке и получишь по лиару за метлу. Вот тебе одно экю в задаток, только гляди, не подведи меня. А когда прибудешь в Блуа и кто-нибудь захочет купить у тебя твой товар, то продавай, но не продешеви, бери не меньше чем по двенадцати денье за штуку.

– Клянусь святым Иоанном, – говорит бедняк, – так и сделаю, я уж своего не упущу.

На том они и сошлись. Затем король, распрощавшись, ушел и протрубил в рог, дабы созвать своих людей, которые незамедлительно сошлись к нему, и все они вместе вернулись в Блуа.

Как подошла суббота, бедняк, верный своему слову, привез метлы в Блуа. А надо вам сказать, что накануне, в пятницу вечером, король, отходя ко сну, строго приказал всем своим придворным и слугам, чтобы каждый из них вошел поутру к нему в спальню с новенькой метлой в руках. И вот все эти знатные господа, озабоченные сим приказом, в субботу утром набежали на нашего бедняка, продававшего свои метлы по одному су за штуку, и собрались было отнять их у него силою, но король, предвидя такой оборот, заранее послал надежного человека охранять его и следить, чтобы не причинили ему никакого ущерба. Так что бедняк вмиг распродал весь свой товар по целому су за штуку, ибо каждый дворянин обязан был явиться к королю с новенькой метлою. Этот простодушный человек был немало удивлен и поражен такою щедрою выручкой, ибо никогда еще в жизни не доводилось ему столь выгодно сбывать свои метлы. Тут отправился он в замок и, прибыв, спросил Пьера д'Амбуаз.[87]87
  Пьер д'Амбуаз. – Возможно, имеется в виду Жорж д'Амбуаз (1460–1510), кардинал и политический деятель, один из советников Людовика XII.


[Закрыть]
И король тут же вышел к нему, поскольку люди его были заранее предупреждены и доложили о госте. Когда бедняк увидел его, то поздоровался равно как и с прочими, – ведь ему и в голову не пришло, что то был сам король. И, поклонясь ему, он сказал:

– Ах, господин мой, вот уж, правду сказать, повезло вам встретиться со мною в тот день в лесу. Знайте, что никогда в жизни вам не выпадало более выгодной сделки, нежели та, какую мы с вами заключили, – неплохой барыш вам достался. Не такой уж вы дурак, как я погляжу.

– Как! – воскликнул король, – да неужто мы с вами изрядно выручили? А где же ваши метлы, разве вы их не привезли сюда?

– Какое там привез! – говорит бедняк, – ведь вы же мне велели их продавать. Ну так сказать вам по правде, я их и распродал, да так выгодно, как никогда еще в жизни метел не сбывал. Хотите верьте, хотите нет, а вы заработали на этом деле пятнадцать франков, а то и больше. Ну-ка, скажите, когда это вам доставался эдакий барыш?

– Да быть того не может! – воскликнул король. – Ей-богу, я рад такой богатой выручке.

Тогда говорит бедняк:

– Держите, господин мой, вот они, ваши денежки.

– Ладно, – отвечает король, – оставь их пока что у себя да ступай-ка пообедай.

Тут король велел накормить бедняка обедом, а после того вышел к нему в королевском наряде и со свитою более чем из пятидесяти дворян. Нужно ли говорить, как поражен был наш простак, который уразумел наконец, что перед ним сам король. Король повелел ему взять все вырученные деньги себе и с тем отослал его домой, каковому подарку бедняк порадовался от всей души.

А вот еще одна история: о короле Франциске,[88]88
  Франциск – французский король с 1515 по 1547 г. Его простые нравы и доступность для людей любого звания породили немало легенд.


[Закрыть]
который отправился на охоту близ Сен-Жермен-ан-Лэ[89]89
  Сен-Жермен-ан-Лэ – королевский дворец в окрестностях Парижа. Окружен большим лесом, где любил охотиться король Франциск.


[Закрыть]
в сопровождении пяти или шести знатных сеньоров, главных своих приближенных и любимцев; все они целый день загоняли оленя и проголодались до смерти, а что хуже всего, заблудились в лесу и никак не могли отыскать обратной дороги. Но вот завидели они вдали колокольню и направились в ту сторону; долго ехали они и наконец повстречали некоего человека, у которого спросили, что за обитель перед ними. Он отвечал им, что это богатый монастырь и что у приора найдется, чем накормить гостей. Тогда подъехали они и постучали в ворота. Вышел привратник и спросил, чего им надобно. Вот и говорит ему один из приближенных короля, что им надобен настоятель. Тот незамедлительно вышел к ним и спросил:

– Господа, что вам угодно?

– Сеньор приор, – говорят ему, – вот нас здесь пятеро или шестеро знатных дворян, мы возвращаемся с охоты и умираем с голоду, не зная где бы пообедать. Накормите нас, просим вас покорно.

– Как, да неужто вы все дворяне? – восклицает приор, – ну что ж, тогда милости просим ко мне! Я ведь и сам дворянин и окажу вам подобающее гостеприимство.

– А мы вам будем весьма благодарны, господин приор, – говорят они.

Тут он пригласил их в свои покои, а коней велел поставить на конюшню, и отдал распоряжение все как следует устроить и приготовить. Не могу и описать вам, какое роскошное угощение было подано гостям, сколько разных блюд и вин стояло на столе, так что все они остались довольны и ублаготворены. Под конец обеда приор вошел к ним и спрашивает:

– Ну как, господа мои, довольны ли вы угощением? Пришлось ли вам по вкусу вино?

– Слово дворянина, – говорит король, – мы всем предовольны, господин приор. Великое вам спасибо за обед.

– Святой Иоанн! – восклицает приор, – надо вам отведать еще и другого вина, вот этого.

С этими словами подал он им такого вина, какого они отродясь не пробовали.

– Вот это вино! – говорят гости. – Скажите-ка нам, откуда оно у вас?

Отвечает приор:

– Это вино Денизы, господа мои.

– Какой Денизы? – спрашивают они.

– Моей служанки, – отвечает приор.

Тут рассмеялись гости, приговаривая, что неплохо, видно, живется этой Денизе, ежели она лакомится таким вином. И, закончив обедать и наевшись вволю, стали они упрашивать приора показать им служанку Денизу, каковую просьбу тот сейчас же и выполнил, призвав в комнату Денизу, что оказалась весьма пригожею молодой девицею; вид ее, а также радушный прием, оказанный приором, привели всех присутствующих в прекрасное расположение духа. Тут приказал король одному из своих придворных уплатить хозяину десять экю за понесенные расходы, и деньги эти немедленно были вручены приору, но тот в сердцах возвратил их назад, сказавши, что не пристало дворянам платить за радушное гостеприимство и что проведи они у него хоть целую неделю, он и тогда будет оказывать им столь же щедрый прием. Король, смеясь, поблагодарил приора и пригласил его, когда будет в Париже, наведаться к нему в Турнель,[90]90
  Турнель – небольшой королевский дворец в Париже, на бывшей Королевской площади (ныне площадь Вогезов). Не сохранился.


[Закрыть]
где он посулил напоить гостя добрым вином и показать свою подружку.

– Вот хорошо, – обрадовался приор, – я как раз собирался ехать в Париж через два дня, но только вы обещайте, что покажете мне короля, ибо я очень хочу его увидеть.

Гости пообещали ему и с тем, распрощавшись, отбыли. А по дороге бог знает сколько раз помянули добром и славное винцо Денизы, и обильное угощение приора, и его радушие и гостеприимство. Итак, король вернулся в Париж со своею свитою. Не прошло после того трех дней, как явился в Турнель и наш приор и спросил к себе одного из конюших короля, как ему было сказано. Тут же этот конюший Букар пришел к приору, который легко признал его; он проводил гостя в некий покой, где накрыт уже был для него стол, после чего сказал:

– Господин приор, не сочтите за труд обождать, пока я схожу за моими сотоварищами, которые гостили тогда у вас вместе со мною.

– А где же они? – осведомился приор.

– Они прислуживают королю, – отвечал тот.

И конюший Букар побежал доложить королю о прибытии приора; король тотчас же пришел к нему в комнату, куда спешно подан был роскошный обед; тут они весело попировали и выпили доброго вина, после чего король сказал гостю:

– Господин приор, вы угостили меня отличным вином вашей красавицы Денизы, я же собираюсь попотчевать вас вином моей подружки Клод.[91]91
  Клод (1499–1524) – дочь Людовика XII, жена Франциска I.


[Закрыть]

И приору поднесли такого прекрасного вина, какого не пивал он никогда в жизни, так что никак не мог в себя прийти от изумления, после чего король призвал королеву, которая торжественно явилась в пышном наряде и со свитою более чем из тридцати придворных дам. Тут король, взявши ее за руку, сказал приору:

– Господин приор, вы показали мне вашу подружку, я же представляю вам свою.

Бедняга приор несказанно изумился и наконец уразумел, глядя на все это великолепие, что перед ним сам король с королевою. Он упал на колени и принялся просить прошения, умоляя короля не гневаться, ежели он соверши v промах. Но король велел ему подняться, и все, кто был при этом, хохотали до упаду, исключая самого приора, которому было отнюдь не до смеха. А потом король пожаловал ему за доброе угощение и гостеприимство богатое аббатство, приносившее доходу пять, а то и шесть тысяч экю, чему означенный приор несказанно обрадовался. Так что в пору донять и заключить из рассказанной истории, что, оказывая услугу добрым людям, ничего на том не теряешь, a пожалуй, и наживешь.

Две кумушки на рынке

Новелла CV: о двух деревенских кумушках, которые напились мускатного вина, мужей же своих уверили, будто их осла увели в тюрьму, и так скрыли свою растрату.

Рассказано господином Шодри с моста.[92]92
  Господин Шодри с моста – кто-то из земляков Никола де Труа


[Закрыть]

Продолжая наши новеллы, невредно было бы вспомнить и эту: в одной деревне близ города Парижа проживали две добрые кумушки, которые собрались в означенный город в субботу утром на рынок. Распродав все с собой привезенное и закупив нужное, отправились они обратно домой и по дороге, проходя некоей улицею, повстречали торговца вином, который продавал мускат по шести денье за кружку. Наши две кумушки, которых томила жажда, а вдобавок и желание полакомиться, отведали этого вина и, найдя его слаще меда, расспросили торговца, где продается такое вино. Он указал им один дом, и они, войдя туда, спросили пинту муската, каковой и был им тут же подан. Кумушки наши приложились к кружке, и опять вино показалось им вкуснее всего на свете. Выдули они эту пинту в два счета, а за нею и другую, а та позвала за собою третью, однако лакомки-то каши думали, что пинта тоже идет по шести денье, в чем сильно ошибались, ибо стоила она шесть «беляков»,[93]93
  Беляк – монета, соответствующая пяти денье, то есть невысокого достоинства.


[Закрыть]
они же разочли так, что выпили всего на 18 денье. Почему и заказали еще одну пинту и захмелели не на шутку, так что на ногах не стояли и лыка не вязали, и пришлось им проспаться прежде, нежели уходить оттуда. Когда же они продрали глава, то первым делом должны были расплатиться за выпитое вино. Хозяин насчитал, что взяли они на десять су вина и на шесть «беляков» всего остального, каковой итог кумушек наших ошарашил донельзя.

– Как! – вскричали они, – да ведь ваше вино идет по шести денье за пинту. Нам и торговец так сказал.

– Ах ты, черт подери! – закричал и хозяин, – да это вино стоит больше двадцати су во всем городе да на сто двадцать лье кругом. Клянусь душой, вы мне должны двадцать су, и заплатите их все до единого!

Тут наши кумушки впали в великое уныние, ибо уразумели, что от расплаты им не уйти. Да к тому же на дворе уже смеркалось, и хотя денег у них при себе было немного, но, делать нечего, приходилось платить; бот рассчитались они с хозяином и ушли со двора вместе со своим ослом, думая и гадая, что бы такое наплести мужьям насчет веселого своего времяпрепровождения в городе. Тут и говорит одна кумушка другой.

– Эх, не печалься, голубушка! Я вот ничуть не жалею о спущенных денежках, – хоть разок, да попировали всласть. Уж ты поверь мне, я обоих наших муженьков вокруг пальца так обведу, что они и не пронюхают ничего.

– Ой, милая моя, – просит вторая, – вы уж придумайте что-нибудь, а я сделаю все, как вы велите.

Тут и говорит ей первая:

– Надобно нам сказать то-то и то-то.

И вот, подойдя поближе к дому, они прикинулись огорченными и давай во всю глотку поносить да ругать своего осла такими словами: «Ах ты, скотина чертова, надо же было нам с тобой связаться да повести тебя в город!» Когда их мужья, которые никак взять в толк не могли, куда же это подевались их жены, услыхали, как они бранят осла, они выбежали из дому поглядеть, что там такое стряслось с этим ослом.

– Господи боже! – говорит один из мужей, – где это ты, жена, запропастилась?

– Да все эта чертова скотина виновата, – кричит она.

– А в чем же дело? – спрашивает муж.

– Да вот, – сетует жена, – осел-то наш забрался на чужое поле да нажрался там от пуза, а сержанты взяли его да в тюрьму за потраву, и нам стало больше 15 су его сызволить; видали, сколько убытков нам от этого осла и отчего мы так замешкались.

– Ах ты, боже мой! – говорит другой муж, – ну что ж теперь поделаешь, – раз такая незадача: стало быть, надо смириться и стерпеть.

– Так-то оно так, – говорит ему жена, – да ведь нам-то вон как пришлось потратиться из-за какого-то паршивого осла!

– Ну, будет тебе, будет! – урезонивает ее муж, – что сделано, то сделано, а нам пора ужинать, – не ложиться же спать на голодное брюхо. Потеряли 15 су, ну и ладно, дай бог, чтобы не было большего убытку. Пойдемте-ка лучше поужинаем повкуснее, а деньги в другой раз наживем, коли будет на то божья воля.

Тут уселись они все вместе за стол, и женщинам досталось мускатного вина, которого и выпили они вволю. Недаром же и говорится: от бабьего ума разоряются дома.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю