Текст книги "Восхождение свободы (СИ)"

Автор книги: Маргарита Кабакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

продолжал читать: «И вот его сердце вспыхнуло огнем желания спасти

их, вывести на лёгкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того

могучего огня… А они, увидав это, подумали, что он рассвирепел, отчего

так ярко и разгорелись очи, и они насторожились, как волки, ожидая, что

он будет бороться с ними, и стали плотнее окружать его, чтобы легче им

было схватить и убить Данко. А он уже понял их думу, оттого ещё ярче

загорелось в нём сердце, ибо эта их дума родила в нём тоску.

А лес все пел свою мрачную песню, и гром гремел, и лил дождь…

– Что сделаю я для людей?! – сильнее грома крикнул Данко.

И вдруг он разорвал руками себе грудь и вырвал из неё своё сердце и

высоко поднял его над головой.

Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес

замолчал, освещённый этим факелом великой любви к людям, а тьма

разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой

зев болота. Люди же, изумлённые, стали как камни.

– Идём! – крикнул Данко и бросился вперед на свое место, высоко

держа

горящее сердце и освещая им путь людям.

Они бросились за ним, очарованные. Тогда лес снова зашумел,

удивленно качая вершинами, но его шум был заглушён топотом бегущих людей. Все бежали быстро и смело, увлекаемые чудесным зрелищем горящего сердца. И теперь гибли, но гибли без жалоб и слёз. А

Данко всё был впереди, и сердце его всё пылало, пылало!

И вот вдруг лес расступился перед ним, расступился и остался

сзади, плотный и немой, а Данко и все те люди сразу окунулись в море

солнечного света и чистого воздуха, промытого дождём. Гроза была —

там, сзади них, над лесом, а тут сияло солнце, вздыхала степь, блестела

трава в брильянтах дождя и золотом сверкала река… Был вечер, и от

лучей заката река казалась красной, как та кровь, что била горячей

струей из разорванной груди Данко.

Кинул взор вперёд себя на ширь степи гордый смельчак Данко, —

кинул он радостный взор на свободную землю и засмеялся гордо. А

потом упал и – умер.

Люди же, радостные и полные надежд, не заметили смерти его и

не видали, что ещё пылает рядом с трупом Данко его смелое сердце.

Только один осторожный человек заметил это и, боясь чего-то, наступил

на гордое сердце ногой… И вот оно, рассыпавшись в искры, угасло…»

– Какие неблагодарные, однако! – сказала мать сыну. – Жаль

Данко, очень жаль!

– Посмотри же, какое рвение двигало им! Для людей он был готов

на всё! Ему было их жаль. Бескорыстный порыв оказался в нём сильнее

ненависти! Вот и революционеры наши все, со всего мира подобны ему!

Русский революционер Сергей Лазо за свои идеалы был сожжён

врагами в паровозной топке! Эрнесто Че Гевара наш расстрелян был в

Боливии! Сколько испанцев полегло на войне с диктатурой Франко,

сколько итальянцев погибло в борьбе с фашистами, сколько советских

людей пало смертью храбрых под пулями в Сталинграде?

– Память о них будет вечной! – ответила Мерседес, сжав руку

сына. – Но я надеюсь, что вы всё-таки мирным путём…

– Пока левые партии существуют, можешь не переживать.

– Элизио, а почитай мне ещё что-нибудь. Очень хорошо ты

читаешь!

– Хорошо, мама…

И Элизио достал несколько книг, предложил матери одну на выбор

и принялся читать. За окном светило солнце. По небу плыли тонкие

перистые облака. Дул лёгкий ветерок, заставляя шелестеть листья

пальм. Время шло, и вот старые расколотые часы уже пробили два.

Послышался стук в дверь. Мерседес вздрогнула.

– Не бойся, мама, это гости пришли, – сказал сын и направился к

двери. Он отворил её, и в комнату вошло двенадцать человек.

– Доброго дня! – с улыбкой произнёс гость, стоящий впереди всех,

словно Данко. – Проходите же скорей! Не стойте как истуканы, друзья!

Это был второй после Элизио главный вдохновитель на борьбу. Его

звали Педро Колон. Это был светлолицый молодой человек среднего

роста с прямыми каштановыми волосами и косой чёлкой. Глаза его

отливали золотом. За ним вошёл Андрес Колон, приходившийся ему братом. Внешне

они были действительно схожи, но у Андреса были чёрные волосы, он

был ниже ростом и более сдержан. За братьями Колон вошли Хуан и Сантьяго Теодорес. Оба они были

небольшого роста. Хуан был смуглолиц и черноус, как Хоакин Мурьета,

Сантьяго так же смуглолиц, но гладко выбрит. Хуан был более

вспыльчив, а Сантьяго по натуре был дипломатом, но их объединяло

одно – идеи. Следующим вошёл в дом Фелипе Пескадор – молодой человек с

чёрными волосами, зачёсанными под политику, хладнокровный, но преданный делу революционер. Хуан часто вступал с ним в

научные споры, но Фелипе выходил из них победителем. После него в

комнату зашли Матео Либертад, его брат второй Сантьяго и кузен их

Марко Сантьяго. Они во всём старались прислушиваться к Элизио.

Матео был крайне понимающим человеком, ему всегда можно было

рассказать о своих переживаниях. Внешне он был красив. Его белый лоб скрывала чёрная челка. Матео был высоким, а его брат Сантьяго был

чуть ниже и более худым.

Последними в дом зашли поочерёдно Бартоломе Галилей, Томас

Меллизо, Симеон Эскуела и второй Марко – Баррио. Бартоломе был

среднего роста мулатом с синими глазами. Характером он чем-то

напоминал Хуана, но не был таким разговорчивым. Его товарищ Томас

Меллизо был низкорослым креолом, достаточно спокойным, что не

мешало ему иногда вступать в дискуссии. Симеон Эскуела, казалось,

был еще спокойнее его. Говорил много, но никогда не кричал, часто что-

то читал, надев очки.

Марко Баррио, который вошёл в дом последним, был молодым

человеком среднего роста, белолицым и чернооким. Его тёмные волосы

ниспадали до плеч. Он был молчаливым, но если ему что-то не

нравилось, он прямо говорил об этом. Вспыльчив он не был, но дерзость

его порой не знала границ.

– Здравствуйте! – произнесла Мерседес.

– Здравствуйте! – ответили вошедшие.

– Проходите, садитесь, – сказала Мерседес, и ей стало ужасно

неловко, что стол их маленький, да и к тому же дома толком нет еды.

– За стол не беспокойся, – сказал Элизио матери. – На койки

сядем. Мы с товарищами скинулись, купили растворимый кофе. А тут

как раз чайник вскипел.

– Я не совсем поняла, для чего же вам кружок этот. Меня Элизио

пугает все время, что на войну уйдет, – стала говорить Мерседес,

улыбаясь от волнения.

– Кружок наш, сеньора, для того, чтобы не только вести борьбу

против нищеты, но и понять, почему люди так живут плохо, – сказал

Педро Колон, опускаясь на скрипучую койку. – Угощайтесь нашими

припасами! Хех!

– Спасибо вам! – ответила Мерседес.

– Подожди, Педро! – крикнул Марко Баррио у умывальника. – Руки

помой, а то не дело это! Руки нужно помыть!

– Да, хорошо, Марко! – ответил Педро.

Мерседес стала разливать кофе по чашкам. Ветхую комнату

наполнил аромат.

– Эх, посуда-то у нас не королевская! – сказала она и иронично

усмехнулась.

– То, что она не королевская, – это честь! – ответил Андрес Колон

и улыбнулся. – Значит, совесть на месте.

– Мы с Сантьяго давно коммунисты. Помню, ещё с того момента,

как отца уволили. Помнишь, Сантьяго?! А?! – сказал Хуан Теодорес.

– Да помню, помню, – ответил Сантьяго Теодорес. – Что за вопрос

такой задаешь-то? Истинный революционер, я считаю, прежде всего,

конечно, пацифист. Нужно мирными методами бороться. А пули и кровь

– это только на самый крайний случай.

– Как Маяковский писал? «Рот заливали свинцом и оловом,

отрекитесь! – ревели, но из горящих глоток лишь три слова: – Да здравствует коммунизм!..» За оружие мы всегда должны готовы

взяться!

– Страшное стихотворение, – сказала Мерседес.

– Это только отрывок! – ответил Педро.

– Но зато сильный какой, – произнёс Фелипе Пескадор. – Не

правда ли?

– Бесспорно!

– Скажу просто два слова – правдивые строки, – констатировал

Бартоломе Галилей.

– Я представляю уже весь этот ужас на себе. Отчаянные люди…

Отваги неимоверной! Мы и мизинца их не стоим, и пусть мы весь мир

осчастливим революцией, не встанем наравне с ними. Погибшим всегда

больше чести, чем живым, и это справедливо! – сказал Матео Либертад.

– Это ты верно говоришь! – ответил Марко Сантьяго. – Вот

полностью согласен. Разве что только переживших пытки можно

поставить рядом с ними.

– Здесь тоже не поспоришь! – согласился Сантьяго Либертад.

– Иногда даже не знаешь, что хуже, выжить после пытки или

умереть, – сказал Томас Меллизо.

Симеон Эскуела неожиданно оторвался от книги и заметил:

– Это еще времена были такие дикие. Сейчас такого, думаю, быть

не может.

– Может или нет – вопрос спорный, скажем так! – ответил Хуан

Теодорес.

– Да нет, мы живём в цивилизованное время. Пытки сейчас

только у люмпен-пролетариата могут быть или у нацистов, а нацистов нет. Их уничтожили.

– Ты хочешь сказать, что капиталисты не фашисты?

– Они, конечно, мерзавцы, но пытать вряд ли станут.

– Спокойно! – сказал Андрес Колон.

– Каждый революционер под Дамокловым мечом, – заговорил

Элизио. – Мы должны быть готовы ко всему в своей жизни. Не пугайте

мою мать, безумцы, необоснованной опасностью, изобилуя

воображением.

– Элизио! – воскликнула Мерседес, обращаясь к сыну. – Мне

страшно за тебя…

– Мама, сие есть просто разговор. Никто не потащит нас в камеру

пыток, не беспокойся.

– Помню, как видел на площади старушку слепую год назад. Она

денег просила у женщины. Та в шелках вся, с серьгами золотыми. Дала

ей пощёчину. Я вмешался, она налетела на меня с криком, что полицию

вызовет.

– Такую ударить не грех! – произнёс Марко Баррио. – Буржуазная

дамочка…

– Я, однако, и её бы не ударил. Просто сказал ей, что совесть в гроб

бросила. А вот недавно видел стража порядка. Выходил он из дорогой

машины. В форме казённой, но машине отнюдь уже не служебной. В

ресторан шёл. По телефону разговаривал с кем-то. Очень

подозрительный. Но удивляться здесь не стоит. Каждый первый

«добрый служитель закона» у нас такой.

– И потому следует в людях разбираться! – заявил Марко. —

Прошу тебя. Иногда следует так… Кажется, так Достоевский писал: «Не пересекайте океаны ради людей, которые не пересекли бы ради

вас и лужи!»

– В людях мы обязаны разбираться. С этим я согласен, но вот с

фразой сей не согласен! Ибо я скажу: «Пересекайте! Пересекайте

океаны даже ради людей, которые не пересекли бы ради вас и лужи!

Ведь в этом состоит все величие добродетели! И пусть они не в

состоянии её понять, всё же они люди. Пусть они не оценят этого!

Выстрелят в спину! Искалечат! Не отказывайтесь от этой переправы! Не

дайте тьме попрать в вашем сердце огонь любви к людям! Такие люди

тоже часть народа! Дотянется ли их штык до вашей души, чтобы её

искалечить, решать вам! Делайте с любовью к народу всё! Пусть иногда

любовь и несут на штыке, как например в борьбе с фашизмом, но только

для того, чтобы возложить на алтарь свое сердце за народ!»

Марко вздрогнул, скептически ответив:

– Что ж, может быть, однако сильно высокопоставлено, Элизио!

На самом деле же внутри него будто ударило волной океана. Он

сделал вздох и вновь приобрёл хладнокровное самообладание.

Так разговаривали они долго, переходя с темы на тему за питьём

кофе. И вот наступил вечер.

– Мы, наверное, пойдём! – стал говорить Педро Колон. – Слишком

долго сидим уже. Он встал с койки.

– Да, давай, – ответил Сантьяго Либертад. Он встал, за ним встали

и все остальные, кроме Марко Баррио.

– Чего сидишь? Пойдём! – обратился к нему Хуан Теодорес. Они

попрощались с Элизио, крепко обнявшись. Попрощались с матерью его

и ушли, со скрипом закрыв за собой старую дверь.

– Хорошие ребята, – сказала Мерседес сыну.

– Конечно, хорошие, – ответил Элизио. – И все они мои товарищи.

– Береги себя…

На следующий день Элизио встал рано утром и отправился в

магазин. Он не спеша шёл по дороге и вдруг увидел галдящую группу

людей.

– Она уже отсидела за кражу! – послышался крик. За ним второй,

женский:

– Чтобы она к моему заведению близко не подходила, Рамон.

Хорошо?

И третий:

– Да! Проваливай!

Элизио решил подойти и спросить, что стряслось.

– Что здесь происходит, сеньоры? – заговорил он.

– Ничего, просто эта шлюха опять появилась у магазина сеньоры

Дуарте! – стал кричать выокий и крепкий мужчина в чёрном костюме.

– Да, за этой женщиной числятся вопиющие нарушения! К тому же

она еще и проститутка! – заговорил офицер полиции. – Поэтому во имя

поддержания порядка пошла вон! Никто не ручается за то, что она не рецидивистка!

Напротив него стояла, опустив голову, худая смуглолицая

женщина в лохмотьях и дрожала. Её тёмно-карие глаза были наполнены

слезами.

Офицер замахнулся на неё, но Элизио схватил его за руку и крепко сжал.

– Посмотрите! Посмотрите, насколько она истощена! Ей нечего

есть! – стал говорить Элизио. – Все её поступки были вынужденными,

ведь ей надо было хоть как-то выжить!

– Что вы себе позволяете?! – заорал офицер. – Вы её

оправдываете! Эту воровку! Эту проститутку!

– Женщины идут на панель не от лучшей жизни, сеньор! А вы,

сеньор офицер, судя по вашим золотым часам, наверняка берёте

взятки! Я видел вас на днях и узнал вас! Хороший у вас автомобиль!

Лучше, чем у президента! Ничего не скажешь!

Офицер сделал рывок вперед. Элизио отступил назад, но

продолжил говорить:

– «Мерседес» и поход в дорогой ресторан! И весьма

подозрительный телефонный разговор! Полиция нынче раб режима! Пёс

сеньора Фрея, ненасытного преступника! Кто же после этого

проститутка, а?!

Женщина спряталась за Элизио.

Офицер был раздосадован и взбешён. Он достал пистолет и заявил:

– Ты арестован!

========== IV Пуэрто-Монт ==========

Комментарий к IV Пуэрто-Монт

Погиб он, не зная, за что.

Он в грудь был оружием ранен,

Пронзило сраженье за право

И почву, чтоб счастливо жить!

О, кто может хуже быть,

Чем тот, кто стрелять посмел,

Зная, как остановить

Этот мерзостный расстрел!

Пуэрто-Монт, о, Пуэрто-Монт,

Пуэрто-Монт, о, Пуэрто-Монт.

Пуэрто-Монт, о, Пуэрто-Монт,

Пуэрто-Монт, о, Пуэрто-Монт.

Перевод авторский

Город Пуэрто-Монт лежит в девятистах пятнадцати километрах на юг от Сантьяго де Чили. Расположен он на берегах залива Релонкави. К юго-западу от Пуэрто-Монта находится остров Тенгло. У города имеется стратегическое положение, потому что он расположен на границе Чилийской Патагонии и служит ей и архипелагу Чилоэ в качестве связующего транспортного узла. Имеет морской порт, автовокзал, а также международный аэропорт. На севере город граничит с Пуэрто-Варас и вместе с близлежащими населенными пунктами являет собой агломерацию с численностью населения около двухсот восьмидесяти тысяч человек. На востоке коммуна граничит с коммуной Кочамо, на юге – c коммуной Кальбуко, на западе – с коммуной Лос-Муэрмос, а на юго-западе – с коммуной Маульин.

Пуэрто-Монт был основан колонистами из Германии 12 февраля 1853 года. Чилийское правительство вложило большие средства в освоение и строительство района. Коммуне было дано название в честь президента Мануэля Монтта (в переводе с испанского «Порт Монтта»). В 1911 году Порт Монтта уже имел связь с другими частями страны. Его землю покрывали жилки железных дорог.

Великое Чилийское землетрясение, произошедшее 29 мая 1960 года, нанесло городу огромный ущерб. Оно стёрло с лица земли четырёхсотлетний город Консепсьон. От Пуэрто-Монта, а также Вальдивии и других городов остались одни сплошные руины. Оползням, обвалам горных масс и подземным толчкам подверглась площадь свыше двухсот тысяч квадратных километров, что превышает площадь Соединённого Королевства Великобритании.

Сначала раздаётся мощный толчок. Потом слышится подземный шум, будто дальние территории обуяла буря. Кажется, будто Аока, индейский бог грома, ударил в свой барабан. Под ногами ощущаются движения почвы. Твердь дрожит, словно при бомбёжке. Стоять становится все труднее. Толчки не прекращаются, напротив, набирают неукротимую страшную мощь. Земля превращается в палубу, и не дай Бог, если в это время вы окажетесь на ней «матросом». Автомобили останавливаются. Люди встают на колени перед могущественным всевластьем природы, падают ниц в отчаянной надежде остаться в живых. Со страшным хрустом ломаются надвое гигантские эвкалиптовые деревья и пальмы – для бунтующей стихии они просто веера или, если угодно, опахала. Простым смертным людям не дано гулять по воде, но в тот самый миг человек чувствует, как будто под ногами у него не земля, а речная гладь. Это похоже на шаткий лёд, что вот-вот с треском раскрошится. Вся жизнь в этот момент проносится перед глазами. Секунды составляют буквально вечность. Пожалуй, в миг всеобъемлющего страха даже одна минута покажется человеку изгнанием Адама и Евы из рая, всеми последующими событиями и далёким концом света.

Таковой прослыла природа Чили. Климат и человек здесь одно и то же. Жаркое солнце, согревающее песок, – словно жизнерадостное и полное энергии сердце чилийца. Ласковые лучи – жемчужная улыбка Виктора Хара. Дожди в Пуэрто-Монте, да и вообще в Чили, – явление отнюдь не редкое. Природа плачет – она чувствительна. Разящие стрелы ливня и дикая волна цунами здесь равняются соленым слезам, льющимся из тёмных глаз людей, исполняющих El Pueblo Unido. Чили – страна контрастов. Здесь живут люди с сердцами, отданными Небесной Армии Архангела Микаэля – совершенно добрые, искренние и чистые в своих делах и помыслах. Живут здесь и люди, чьи души напоминают жёлтых скользких змей. Они ничтожны и готовы на любую подлость. Кажется, будь они на месте Иуды Искариота, то, узнав о воскрешении Мессии, ничуть бы не пожалели, громко расхохотались и отправились бы первым делом в ресторан или на курорт тратить свои серебряники. Здесь живут люди, злые и идейно беспощадные. Низкие душой, они лукавы и жестоки, точно сатана. Землетрясение в Чили убивает, бесится, как солдафоны Августо Пиночета, но если стихия и в самом деле всевластна, то фашист уверен в себе только с оружием в руках. Забери у него оружие, и из левиафана он превратится в трусливую подвальную крысу.

Люди Пуэрто-Монта занимаются рыболовством. Также в этом чилийском городе распространено выращивание морских водорослей, лосося и мидий, лесная промышленность, переработка и экспорт сельскохозяйственной продукции, строительство, торговля и туризм. Город имеет военно-морскую базу Эль-Тепуаль.

Пуэрто-Монт, как уже упоминалось ранее, – важный транспортный узел для поездок на Патагонию, острова Чилоэ и Тенгло и чилийские озера.

Множество зданий города выполнено в немецком архитектурном стиле, в котором преобладают украшенные балконы и черепичные крыши. Это город с телом Европы и душой чилийского племени мапочо. Пуэрто-Монт подобен городку Германии. К сожалению, этим сходство с Германией не ограничивается – Альберто Апабласа и Роландо Родригес, о которых речь пойдёт позже, подобны эсесовцам.

Городок имеет миловидные аккуратные балочные домики с дерзкими остроконечными черепичными куполами, увенчанными флюгерами. Флюгер – это политическое спокойствие Чили. Политическое спокойствие Чили – это флюгер. Изящные балконы с чудными решётками обвивают различные растения. Как плющ обвивает решётку, так чилиец впивается ногтями в свои идеалы. Вы можете разорвать его на части, стереть в порошок, но его руки вы не сотрёте. Они, изувеченные и кровоточащие, всё также будут держаться за идею, словно говоря: «Я…» Нет! Словно говоря: «Мы имеем право! Мы хотим! Мы должны, и мы будем!» Идеально ровные вымощенные дороги и утончённые зелёные деревья здесь в полном порядке, как и совесть чилийского патриота.

Самое старинное из всех строений Пуэрто-Монта – Кафедральный Собор Пресвятой Девы Марии, церковь из красного дерева у центральной площади города. Этот храм был возведён в 1856 году.

Теперь, когда читатель уже знаком с городом, он может узнать и основные события этой главы, действие которой происходило в 1969 году.

В Пуэрто-Монте девяносто семей с мизерными зарплатами, опираясь на поддержку социалиста Луиса Эспинозы, не так давно избранного конгрессмена и к тому же местного органа управления, произвели захват земли в районе Пампа Иригоин с целью получения легальной экспроприации за неиспользование земли и возможности построить там свои будущие жилища. В связи с возникающей земельной реформой и огромным количеством трущоб по всей территории государства из-за нехватки домов для поддержания взлетающих темпов миграции в города из селений подобные случаи отнюдь не были в диковинку для Чили двадцатого века. Квотирование земли протекало тихо. Карабинеры не воспрепятствовали ему. Переговоры длились четыре дня. Сигналов от правительства о выселении не поступало, но на следующий день после занятия территории полиция уже дождалась подкрепления из другой префектуры и произвела выселение. Выселение инициировали на восходе, надеясь обнаружить спящих пассажиров и не получить отпор. Однако крестьяне поднялись на борьбу за право жить и крышу над головой, вооружившись камнями и палками. Позже Виктор Хара посвятил этому событию песню “Preguntas por Puerto Montt”, припев которой вынесен в эпиграф этой главы: Murió sin saber porqué

le acribillaban el pecho

luchando por el derecho

y un suelo para vivir.

¡Ay! Qué ser más infeliz

el que mandó disparar

sabiendo como evitar

una matanza tan vil.

Puerto Montt, oh, Puerto Montt,

Puerto Montt, oh, Puerto Montt.

Да, совершенно верно. Полиция взялась за курок карабинов и распылила слезоточивый газ, в результате карательной операции десять жителей деревни погибли, около пятидесяти крестьян и двадцать три карабинера получили ранения.

В резне в Пуэрто-Монте приняли участие двести полицейских во главе с полковником Альберто Апабласой и майором Роландо Родригесом под руководством министра внутренних дел Эдмундо Переса Суховича и исполняющего обязанности районного интенданта Хорхе Переса Санчеса. Чувствую своим долгом упомянуть здесь имена погибших крестьян: Альдерете Оярсе, Луис, девятнадцать лет, Арос Вера, Хосе, двадцать семь лет, Кабрера Рейес, Федерико, двадцать четыре года, Карденас Гомес, Ховино, двадцать девять лет, Монтьель Вальдерас, Давид, тридцать четыре года, Сантана Чакон, Хосе, шестьдесят четыре года, Флорес Сильва, Хосе, девятнадцать лет, Гонсалес Флорес, Арнольдо, тридцать четыре года, Варгас Варгазм, Вилибальд, тридцать один год, Монтьель Сантана, Робинсон, девять месяцев (ребёнок скончался от слезоточивого газа – так оборвалась ещё толком не начавшаяся детская жизнь).

========== V Герилья ==========

Комментарий к V Герилья

Убийство Переса Суховича остается загадкой и по сей день. Есть версия, что его убили леворадикальные активисты чтобы отомстить за расправу над крестьянами в Пуэрто Монт или же это было дело рук ЦРУ. В моей истории его убили леворадикальные активисты. Это реальные люди и вымышленные (Элизио Торрес и его кружок) Несмотря на то, что люди привыкли ассоциировать зло непременно с сатаной как с его главным владыкой, который завидует во всем Богу и борется с ним, как с добром, это не так. Многие привыкли воспринимать его как вездесущее зло, что тоже не так. Каждый воин Небесной Армии не единороден с Богом, и хоть и стоит выше человека, также обладает свободной волей. Сатана – это падший ангел. Человек, который по своей природе куда как менее совершенен, чем ангел, тоже может догадаться пойти против Бога. Дьявол – это часть зла, а зло – это всё, что против добродетели. Зло – это чилийские полицейские, устроившие убийства в Пуэрто-Монте. Если вдуматься, они такие же люди, как и все остальные. Все зло в мире от людей, от их алчности, корыстолюбия, зависти, ненависти и цинизма.

В деревушке, где произошла трагедия, у Педро и Андреса жила сестра. К счастью, она не погибла, но была тяжело ранена. Об этом Педро узнал от своего знакомого Мануэля, что был тогда среди крестьян, но вынужден был покинуть деревушку и переехал в Сантьяго. В тот день Педро, одетый в старую серую рубаху и чёрные брюки, сидел, сняв обувь, с ногами на шаткой скамье около барака и держал в руках газету. Всё вокруг было усеяно мусором. На грязной земле можно было заметить зелёные осколки бутылок, обломки древесины, крышки от кока-колы, шкурки от фруктов. Стояло раннее утро. В это время Андрес еще спал.

Тонкие руки Колона сжимали газету. Внезапная новость заставила его вздрогнуть – он нашёл в газете сведения о событии в Пуэрто-Монте. Сердце застучало автоматной очередью. Взволнованный, Педро забыл, что снял обувь, спрыгнул о скамьи и побежал по земле. Когда он понял, что забыл обуться, было поздно – Педро наступил ногой в осколки от бутылки, выругался себе под нос и сел на землю. Он уже хотел было встать и направиться к дому, как вдруг услышал знакомый голос: – Педро! Это ты?!

Педро, одновременно чувствуя боль и удивление, оглянулся по сторонам и увидел, что перед ним стоит темноглазый молодой человек, с растрёпанными волосами, одетый в чёрный свитер и брюки.

– Мануэль! – встревоженно крикнул Педро.

– Я уже думал, что не найду тебя здесь!

– С каких пор ты не живёшь в Пуэрто-Монте?!

– Со вчерашнего дня. Твоя сестра жива, но она тяжело ранена и сейчас в больнице. Где брат?

– Дома и еще спит.

– Ого! – сказал Мануэль, приглядевшись к приятелю. – Ты порезался.

– Как видишь, да. Я ужасно взволновался из-за этого, бросил на скамье газету, забыл обуться и наступил в стекло.

С тех пор, как социалисты Педро и Андрес чуть не потеряли свою сестру (она осталась жива, но многих жителей той деревни, с которыми братья были знакомы, безбожно расстреляли), прошло почти два года. Им, несомненно, хотелось мстить. Элизио уже отсидел свой срок в тюрьме как политический заключённый. С женщиной, за которую он тогда вступился, он встретился вновь. Мерседес Кастильо (она оказалась тёзкой матери Элизио) вступила в марксистский кружок. Все члены кружка также вступили в подпольную крайне левую партизанскую организацию под названием «Организованный авангард народа». Там они познакомились с Рональдом Ривера Кальдероном и Артуро, его братом, а также с Эриберто Саласара Белло.

– Товарищи мои, это фашисты! – твёрдо заявил Элизио Торрес, когда они собрались, чтобы обсудить план покушения. – Это фашисты! Когда-то люди воевали с ними как с внешними врагами! В этом есть лепта нашей страны, даже пусть и небольшая! Теперь эти фашисты внутри! Они как колонизаторы! Они поработители! Они мучители нашего народа! Я надеюсь, что никто из нас не забыл, что будет делать.

– Давайте же прослушаем «Венсеремос»! – ответил Рональд Кальдерон и включил радиоприёмник. Послышалась песня:

От Сантьяго до знойной пустыни,

Вдоль бескрайних морских берегов,

Жили счастливо люди простые,

Разорвавшие бремя оков.

Но сегодня мы снова в неволе,

Потемнел небосвод над страной.

На борьбу за свободную долю –

Поднимайся, народ трудовой!

Венсеремос, клич свободы,

Над страною призывно летит.

Венсеремос, венсеремос –

Это значит, что мы победим!

Встаньте рядом – рабочий, крестьянин,

Встань за правду, чилийский народ.

Путь нелёгкий лежит перед нами,

Но мы верим – победа придёт!

Не страшна палачей сила злая,

Мы не дрогнем в борьбе роковой.

Пусть гремит, к алым стягам взывая,

Этой песни напев боевой!

– Это наш долг! Мы обязаны отомстить за невинно пролитую кровь. За кровь наших патриотов! Кровь наших мучеников! – сказал Андрес Колон.

– Я думаю, что мы уже прекрасно поняли, что и как нужно будет сделать, – сказал Педро Колон.

– Рональд и Элизио знают, что делают! – произнесла Мерседес Кастильо.

Кальдерон сказал:

– Элизио, Артуро, Эриберто и я будем участвовать в операции. Хуан, Сантьяго и Матео будут ждать нас в положенном месте. Педро, Андрес, Фелипе, Бартоломе, Матео Либертад, Сантьяго Либертад, Томас, Марко, Сантьяго, Симеон и Мерседес! Благодарю вас за оружие и за то, что помогли разработать нам план!

– Жаль, что Марко Баррио не может и не знает о наших планах. Он уехал к родственникам в Мексику и умудрился схватить малярию! Надеюсь, что с ним всё в порядке! – сказал Педро. – Как я уже говорил, я не стал ничего сообщать ему, чтобы он не волновался. Да и к тому же не хочу писать это на бумаге. Если вдруг письмо попадет не в те руки, то всё пропало!

Утром, 8 июня, министр внутренних дел только что проснулся, потёр глаза, в которые светило солнце, и встал. Ему предстояло ехать в офис строительной фирмы.

Перес Сухович предположительно имел польские корни, хотя с виду он напоминал латиноамериканца, и недаром, ведь Перес – имя испанское. Лукаво улыбаясь, он обнажал ряд белых зубов. Лоб его был высоким. Седые волосы росли только на затылке. Было в его чертах что-то и от американца.

Министр зевнул и принялся собираться. Он почистил зубы, позавтракал, оделся и сел в «Mercedes-Benz».

Название автомобильной марки, к которой относилась машина министра, было принято в 1926 году, когда слились наименования двух конкурирующих фирм, Benz & Cie, что была основана Карлом Бенцем, и Daimler-Motoren-Gesellschaft, чьим основателем является Готлиб Даймлер. Вышел единый концерн – Daimler-Benz. Бренд сложился от двух наиболее ключевых автомобилей объединенных компаний – Benz Patent-Motorwagen 1886 года и Mercedes 1901 года. В далёком для того времени будущем бренд Mercedes-Benz стоил 48,601 млрд долларов, занимая второе место после Toyota между компаниями-производителями машин и восьмое место среди мировых брендов. Марка стала входить в список Top 100 Most Valuable Global Brands и заняла сорок шестое место среди наиболее дорогих брендов со стоимостью в 25,684 млрд долларов. Позже бренд Mercedes-Benz оценивался в 60,355 млрд долларов, тем самым занимая первое место в рейтинге компаний-производителей автомобилей, но несмотря на то, что действия нашей истории происходили гораздо раньше, Мерседес всегда считался престижной машиной.

Итак, Перес направлялся в офис строительной фирмы на машине «Mercedes-Benz». Его сопровождала дочь Мария Анжелика.

– Ты слышишь гул? – спросила дочь у отца.

– Да, – ответил министр.

Вдалеке на перекрёстке показался «Акадиан Бомон». Он ехал быстро, и это было слышно.

– На таран! – крикнул Элизио (а это он был за рулём). Машина врезалась в «Мерседес». – Только смотри, дочь его не застрели! Это просто женщина!

Кальдерон достал автомат. Артуро и Эриберто стали наблюдать. Министр запаниковал, дочь взяла его за руку. Машину Переса остановили. Кальдерон прикладом выбил стекло автомобильного окна и выстрелил автоматной очередью прямо в Суховича. Он был изрешечен. Кровь расплескалась, забрызгав сиденья и двери. Мария Анжелика громко вскрикнула и залилась слезами.

– Герилья! – крикнул Кальдерон, и мстители поспешили скрыться.

========== VI Сломанные оковы ==========

Комментарий к VI Сломанные оковы

Молодой товарищ,

Вы построите надежду,

Разрушив те стены

Багровым криком в огне свобод!

Перевод авторский

Народ наш единый!

В борьбе непобедимый!

Мы с песней встали,