Текст книги "Воспоминания о Максимилиане Волошине"

Автор книги: Максимилиан Волошин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 45 страниц)

Репинская история

Текст – по кн.: Волошин М. О Репине. М., 1913.

1 А. Балашов изрезал картину Репина 16 января 1913 г. Статья Волошина "О смысле катастрофы, постигшей картину Репина" напечатана в газете "Утро России" 19 января 1913 г.

2 Благожелательные отзывы о художниках "Бубнового валета" содержались в статьях Волошина "Московская хроника" (журнал "Русская художественная летопись". Спб., 1911. № 1) и "Художественные итоги зимы 1910-1911 гг. (Москва)" (Русская мысль. 1911. № 5). Затем, 12 и 24 февраля 1913 года, Волошин выступал на диспутах "Бубнового валета" в Москве. Поэт-футурист Бенедикт Лифшиц впоследствии объяснял, что Волошин был приглашен "Бубновым валетом" "в качестве референта", как художественный критик, "отличавшийся известной широтой взглядов" и чуждый "групповой политике Грабарей и Бенуа" (Лифшиц Б. Полутораглазый стрелец. Л., 1933. С. 84)

3 Сам Бурлюк вспоминал: "Вечер открылся речью Макса Волошина, который читал свое слово по тетрадке.

Толстый, красный – с огненными волосами, бурей стоявшими над лбом, он был какой-то чересчур уж, в своем буржуазном успевании, неподходяще спокойный, стоя на эстраде среди всеобщего возбуждения тысячной молодой толпы.

На экране по изложении истории с картиной появилось само произведение, цапнутое торопливой нервной рукой больного Балашова.

Высоко в последних рядах аудитории, через два сиденья от меня, поднялась небольшая, в застегнутом сюртуке, фигурка. Лицо, изборожденное сетями морщин, коричневатое: фигурка говорила глухим голосом, сразу ставшим близким и знакомым всем.

Это был Илья Ефимович Репин.

"...Я испытывал тревогу, приближаясь по залам к моему холсту... Да... в содеянном виноваты новые... бурлюки..."

Был дан свет: картина с черными полосами балашовской вивисекции исчезла с экрана.

В окружающей толпе царила напряженная тишина: все ждали скандала... событий.

И. Е. Репина стали упрашивать перейти на эстраду, но он вдруг, видимо, потеряв спокойствие, с которым начал речь свою, речь ректора академии, которого привыкли подчиненно слушаться, продолжал уже с тоном раздражения и обиды:

"...Я не хочу... Я сейчас уйду... мне только хотелось послушать, что скажут такой многочисленной аудитории... о несправедливо содеянном..."

Проговорив это, устремился меж сиденьями вверх, а далее по боковому проходу, в гардеробную" (Бурлюк Д. Д. Фрагменты из воспоминаний футуриста. Машинопись. – ГПБ, ф. 552, ед. хр. 1).

4 Рецензент журнала "Русская художественная летопись" (1913, № 3) так оценил выступление Волошина: "Насколько можно вывести из газетных сообщений, доклад этот был едва ли своевременен. Как бы ни относиться к знаменитой картине, нельзя же отрицать, что она яркое выражение художества своего времени, и потому, конечно, ей место не в паноптикуме, как утверждал Волошин. Но, думается, совсем бестактно было если не самое присутствие Репина, то его "взволнованное" выступление и особенно – вторичное обвинение новейших художественных настроений, как почвы для художественного вандализма"

В том же номере журнала "Русская художественная летопись" Волошина поддержал критик Я А. Тугенхольд: "Правильный (как бы ни смотрели на его своевременность) отпор, данный М. Волошиным Репину, трижды обвинившему молодежь в подкупе Балашова, вызвал со стороны московской прессы преувеличенно яростные нападки против "Бубнового валета", под флагом которого выступил Волошин... Я говорю – правильный, потому что дело шло не только о протесте против обилия крови в репинской картине ...>, но и о протесте против тех "кулачных приговоров" ...>, которыми Репин всегда расправлялся с инакомыслящими художниками".

На втором диспуте по поводу картины Репина, устроенном художниками "Бубнового валета" 24 февраля 1913 г., в прениях выступил В. В. Маяковский (см. газету "Русское слово". М., 1913. 26 февраля). По свидетельству московской газеты "Русские ведомости" (1913. 26 февраля), Маяковский заявил, что "Бубновый валет" "даже скандала не сумел устроить". "М. Волошина оратор обозвал лакеем "Бубнового валета" за то, что он, не восприняв в поэзии принципа новой живописи ("цвет, линия и форма должны быть самодовлеющей величиной"), выказал себя солидарным с "Бубновым валетом" в оценке картины Репина".

ЮЛИЯ ОБОЛЕНСКАЯ

Юлия Леонидовна Оболенская (1889-1945) – художница. Ей Волошин посвятил стихотворение "Dmetrius-Imperator" (1917).

Текст – по рукописи, хранящейся в архиве ДМВ. Рукопись представляет собой тетрадь с выписками из дневника Ю. Л. Оболенской 1913 года, сделанными ею в 1933 году по просьбе М. С. Волошиной, и с написанным тогда же авторским вступительным комментарием. Сам дневник Ю. Л. Оболенской хранится в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи.

1 Мысли о "неуместности" масляной живописи и ненужности музеев Волошин высказал в статье "Скелет живописи" (журнал "Весы". 1904. № 1): "Картина масляными красками гармонировала с церквями стиля Возрождения. Она была уместна во дворцах XVII и XVIII века. Традиционная золотая рама – это кусочек церковных орнаментов Ренессанса, кусочек сцены, на которой когда-то висела картина.

Но нам девать масляную краску решительно некуда. Она режет глаза в современном доме своим анахронизмом. Она слишком тяжела и громоздка для временного места на стене".

2 См. в этой связи посвященное Майе – М. П. Кювилье – стихотворение Волошина "Над головою подымая...", написанное 7 июля 1913 года. В этом стихотворении есть такие строки:

Войди и будь.

Я ждал от рока

Вестей. И вот приносишь ты

Подсолнечник и ветви дрока

Полудня жаркие цветы.

3 Об инциденте с "губернаторскими столбами" писали в газетах. Так, в петербургских "Биржевых ведомостях" (1914. 2 июля) была помещена заметка "М. Волошин и исправник" с подзаголовком "Нам пишут из Феодосии". В ней говорилось:

"С поэтом-модернистом Максимилианом Волошиным, прославившимся своим выступлением против И. Е. Репина, приключилась маленькая обывательская история.

Как известно, психология г. Волошина не мирится с какими-либо признаками человеческой культуры, поскольку она, например, является в форме сложных костюмов и т. д.

Нередко можно видеть целые группы голых мужчин бронзового цвета, в одних древнегреческих хитонах и венках на головах – то идет Волошин с друзьями.

Исправник потребовал отделить места купаний мужчин и женщин и предложил тамошнему курортному обществу установить столбы с соответствующими надписями. Столб был установлен как раз против дачи М. Волошина. Тот, не вытерпев нововведения, замазал соответствующие места. Вмешались власти, и в результате Волошин привлечен теперь к ответственности за уничтожение знаков, установленных властью. Дело передано мировому судье, а пока Волошин прислал объяснение исправнику:

"Против моей Коктебельской дачи, на берегу моря, во время моего отсутствия, обществом курортного благоустройства самовольно поставлен столб с надписью: "для мужчин" и "для женщин". Самовольно потому, что приморская полоса принадлежит не обществу, а гг. Юнге, на это разрешения не дававшим. С другой стороны, распоряжения общества, членом которого я не состою, не могут распространяться на ту часть берега, которая находится в сфере пользования моей дачи. Не трогая самого столба, я счел необходимым замазать ту неприличную надпись, которой он был украшен, так как, я думаю, вам известно, что данная формула имеет определенное недвусмысленное значение и пишется только на известных местах. Поступая так, я действовал точно так же, как если бы на заборе, хотя бы и чужом, но находящемся против моих окон, были написаны неприличные слова.

Кроме того, считаю нужным обратить внимание г. исправника, что зовут меня Максимилианом Волошиным-Кириенко, а имя Макс является именем ласкательным и уменьшительным, и употреблять его в официальных документах и отношениях не подобает".

4 Рогозинский Владимир Александрович (1882-1951) архитектор из круга братьев Весниных. Ему посвящено стихотворение Волошина "Москва" (1917).

5 "Бубны" – кафе на берегу моря в Коктебеле. Принадлежало греку А. Г. Синопли. Стены "Бубен" были расписаны Волошиным, А. Н. Толстым, А. В. Лентуловым, В. П. Белкиным и другими художниками. О надписях на стенах "Бубен" см. в воспоминаниях Е. П. Кривошапкиной (с. 315).

6 Волошин был уверен, что на могилу американского писателя Эдгара По положен крупный метеорит (но рассказ о метеорите на могиле Э. По недостоверная легенда).

7 Статьи Волошина о театре составили третью книгу его "Ликов творчества" (см.: Волошин М. Лики творчества. Л., 1988).

8 Имеется в виду написанный в то время Ю. Оболенской шуточный венок сонетов "Всевластный Киммерии господин...", в котором изображен Волошин и его летние гости. Вот магистральный сонет этого венка:

Всевластный Киммерии господин,

Средь обормотов ревностного клира

Ты царствуешь, как властный бог Один *,

Ты – Коктебеля пламенная лира.

Поутру к морю ты идешь один,

Из темноты всходя как солнце мира,

Косматая волочится порфира

За шагом бога скандинавских льдин.

Как шпагою, владея всяким метром,

Ты средь поэтов пребываешь maitre'ом.

Гостеприимен твой убогий кров.

К тебе спешат неведомые иксы,

И, тайны с них сорвав глухой покров,

Из них являешь миру фернампиксы **!

(ДМВ)

* В скандинавской мифологии – верховное божество, бог ветра и бурь.

** Придуманное коктебельцами название для полудрагоценных камней на берегу моря, которые – по легенде, созданной в Коктебеле, – могут сделать человека счастливым (об этом также и в воспоминаниях Е. П. Кривошапкиной, с. 313). Фернампикс входит в систему классификации камней, принятой коктебельцами. По свидетельству одного из старожилов Коктебеля – скульптора А. А. Арендт, фернампикс – "в своей основе прозрачный камень, сверху, однако, "одетый" в причудливую, пеструю "рубашку" (см. в кн.: Купченко В. Карадаг. Путеводитель. Симферополь, 1976. С. 58).

9 "Песни Билитис" – книга французского писателя Пьера Луиса (1870-1925), изданная в 1894 г. Это сборник стилизованных под античную лирику песен, которые написаны ритмической прозой и выданы автором за перевод произведений вымышленной древнегреческой куртизанки-поэтессы Билитис.

10 Киевский "двойник" Волошина – Михаил Евсеевич Цуккерман (?-1915), киевский поэт и журналист, писавший под псевдонимом "М. Волошин".

11 Статья Волошина "Демонизм машины" осталась незаконченной (ИРЛИ).

12 Статья "М. С. Сарьян" была написана Волошиным по заказу редактора журнала "Аполлон" С. К. Маковского и в том же году напечатана в этом журнале (Аполлон. 1913. № 9).

13 Речь здесь о статье Волошина "Блики. О наготе", которая появилась в журнале "Дневники писателей" (Петербург, 1914. № 1).

14 Лекция К. Бальмонта о творчестве О. Уайльда состоялась в Литературно-художественном кружке в Москве 18 ноября 1903 года. Большинство слушателей восприняло лекцию в штыки, как "выходку декадентов". Среди оппонентов выступил и Волошин. М. В. Сабашникова так записала в дневнике (29 ноября 1903 г.): "У Оскара Уайльда есть легенда, сказал он [М. Волошин]: маленькая восточная принцесса любила молодого философа. Она предлагала ему все и под конец сказала: "Хочешь, я пришлю тебе на золотом блюде голову иудейского пророка?" Он шутя ответил: "Вот если бы ты прислала мне свою маленькую голову..." И в тот же день черный раб принес ему на золотом блюде маленькую голову принцессы. Философ посмотрел и сказал: "Уберите это".

Сегодня Бальмонт поднес публике на золотом блюде отрубленную голову поэта, и она, как подобает молодому философу, сказала "Уберите это". Он побледнел и сел на место. Никто ничего не понял" (ИРЛИ).

15 В статье "Чему учат иконы" (Аполлон. 1914. №5) Волошин писал: "У красок есть свой определенный символизм, покоящийся на вполне реальных основах. Возьмем три основных тона: желтый, красный и синий. Из них образуется для нас все видимое: красный соответствует тону земли, синий воздуха, желтый – солнечному свету. Переведем это в символы. Красный будет обозначать глину, из которой создано тело человека – плоть, кровь, страсть. Синий – воздух и дух, мысль, бесконечность, неведомое. Желтый – солнце, свет, волю, самосознание, царственность. Дальше символизм следует законам дополнительных цветов. Дополнительный к красному – это смешение желтого с синим, света с воздухом – зеленый цвет, цвет растительного царства, противопоставляемого – животному, цвет успокоения, равновесия физической радости, цвет надежды. Лиловый цвет образуется из слияния красного с синим. Физическая природа, проникнутая чувством тайны, дает молитву. Лиловый, цвет молитвы, противополагается желтому – цвету царственного самосознании и самоутверждения. Оранжевый, дополнительный к синему, является слиянием желтого с красным. Самосознание в соединении со страстью образует гордость. Гордость символически противопоставляется чистой мысли, чувству тайны. Если мы с этими данными подойдем к живописным памятникам различных народов, то увидим, что основные тона колорита характеризуют устремление их духа. Лиловый и желтый характерны для европейского средневековья: цветные стекла готических соборов строятся на этих тонах. Оранжевый и синий характерны для восточных тканей и ковров. Лиловый и синий появляются всюду в те эпохи, когда преобладает религиозное и мистическое чувство. Почти полное отсутствие именно этих двух красок в русской иконописи – знаменательно! Оно говорит о том, что мы имеем дело с очень простым, земным, радостным искусством, чуждым мистики и аскетизма".

16 "Антология" (поэзии тех лет), выпущенная издательством "Мусагет" (М., 1911). Там было опубликовано 9 стихотворений М. В. Сабашниковой.

17 В январе 1913 года Волошин несколько дней подряд беседовал с художником Суриковым о его жизни и творчестве, в тот же день записывая эти рассказы в дневник. Все эти записи и легли в основу монографии Волошина о Сурикове

18 Рабенек (Книппер) Елена (Элла) Ивановна (урожд. Бартельс, 1875-?) танцмейстер, преподаватель сценического движения. Работе этой известной русской "ритмо-пластички" Волошин посвятил статью "О смысле танца", напечатанную в газете "Утро России" (1911. 29 марта).

19 Волошин увидел выступление Айседоры Дункан в 1904 году в Париже и тогда же написал о ее "проповеди нового танца" (см. сведения о публикации статей Волошина, посвященных Дункан, в 6-м примечании к воспоминаниям М. Сабашниковой) Это было первое в русской критике глубокое осмысление искусства знаменитой танцовщицы.

ЕЛИЗАВЕТА КРИВОШАПКИНА

Елизавета Павловна Кривошапкина (урожд. Редлих, р. 1897) – художница. Текст ее воспоминаний предоставлен составителям дочерью Е. П. Кривошапкиной – Т. И. Прилуцкой.

1 Екатерининские мили – каменные столбы, установленные по маршруту Екатерины II, в честь ее путешествия по Крыму в 1787 г.

2 Англо-индийский телеграф (Лондон – Калькутта) построен в 60-х годах XIX века; открытие линии состоялось в январе 1870 г.

3 Цитируются строки Волошина из его стихотворения "Зеленый вал отпрянул и пугливо..." (1907), из магистрального сонета в венке сонетов "Lunaria" (1913) и заключительная строфа из волошинского стихотворения "Сердце мира, солнце Алкиана..." (1907).

4 Несчастный случай с В. Ф. Ходасевичем произошел в 1914 г.

5 Е. П. Кривошапкина приводит начальную строфу из стихов В. Ходасевича 1909 года, вошедших в цикл "Ситцевое царство", и пересказывает его стихотворение "О, если б в этот час желанного покоя..." (1915), завершающееся строками:

Так. Резвая – ты мудрости не ценишь.

И пусть! Зато сквозь смерть услышу, друг живой,

Как на груди моей ты робко переменишь

Мешок со льдом заботливой рукой.

6 Первые строфы стихотворения О. Мандельштама "Теннис" (1913).

7 Заключительные строки из стихотворения Волошина "Любовь твоя жаждет так много..." (1914).

8 Коктебельская "Крокодила" написана на мотив известной в те годы "уличной" песенки "По улицам ходила Большая Крокодила...".

9 Строфа из стихотворения Волошина "Молитва о городе (Феодосия весной 1918 года)" (1918).

МАРЕВНА (МАРИЯ ВОРОБЬЕВА-СТЕБЕЛЬСКАЯ)

Мария Брониславовна Воробьева-Стебельская (псевдоним Маревна, 1892-1984) – художница. Волошин познакомился с нею в начале 1915 года в Париже. В письме М. С. Цетлин (см. о ней в 9-м примечании к данным воспоминаниям) от 24 сентября 1915 г. он так охарактеризовал Маревну: "Это очень чистая, правдивая по природе девушка, но страшно изломанная и измученная и детством, и обстоятельствами жизни, беспризорная, нервная, больная..." (оригинал письма – в собрании

A. Ф. Маркова). Текст дается по изданной на английском языке книге воспоминаний Маревны (Marevna. Life in two worlds * London-New-York-Toronto, 1962). Перевод с английского

B. Купченко.

* Жизнь в двух мирах (англ.).

1 Здесь Маревна буквально воспринимает теоретический призыв Волошина, позднее высказанный им в поэме "Бунтовщик" (1923): "Не отдавайте давшему: отдайте Иному, Чтобы тот отдал другим: Тогда даянье, брошенное в море, Взволнует души, ширясь, как волна". В письме к матери от 13 августа 1915 года поэт впервые обосновал этот принцип: "В европейской морали утвердилось такое (сатаническое, дьявольское) моральное обязательство: за благодеяние благодарность возвращается тому именно, кто благодеяние оказал, долг обязан быть уплачен целиком тому именно, от кого получен, не другому. Таким образом, добро немедленно погашается между двумя" (ИРЛИ). Чтобы нарушить порочную практику такого "эгоизма вдвоем", Волошин проповедовал отдачу благодеяний другим: "То, что получаешь, всегда надо отдавать не тому, у кого взял, а другому и другой монетой" (письмо к матери от 15 января 1922 г. Там же). Однако сам Волошин в быту долги возвращал незамедлительно тем, у кого взял.

2 Борис Викторович Савинков (1879-1925) – один из лидеров партии эсеров – участвовал в убийствах В. К. Плеве и великого князя Сергея Александровича.

3 Волошин изобразил Б. Савинкова в стихотворении "Ропшин" ("Холодный рот. Щеки бесстрастной складки...") (1915), вошедшего в цикл "Облики". В. Ропшин – литературный псевдоним Б. Савинкова, под которым он выступал как прозаик и поэт.

4 Речь здесь о повести Савинкова "Конь бледный" (1909), где отразилось его разочарование в деятельности террористов.

5 На Капри Стебельская попала в дом М. Горького, который и назвал ее "Маревной" – по имени персонажа русской народной сказки.

6 В Биарриц (город на юго-западе Франции), на виллу Цетлиных, Стебельская приехала в начале июля 1915 года. 13 июля туда же приехал из Парижа Волошин, некоторое время они жили вместе. Затем Маревна выехала на время в Испанию и вновь вернулась в Биарриц.

7 Думается, что самообольщение Стебельской, выражение ее потребности быть любимой кем-то. Вернувшись в Париж, она писала Волошину в сентябре 1915 года: "Дорогой мой и, думаю, единственный дружище! Все-таки я тебе здорово мешала там, а? Ну, зато теперь ты можешь наслаждаться тишиной..." (ИРЛИ).

8 Стебельская выполнила рисунок для обложки книги И. Эренбурга "Стихи о канунах" (М., 1916).

9 Цетлин Мария Самойловна (урожд. Тумаркина, 1882– 1976) политэмигрантка, доктор философии. Волошин посвятил ей стихотворения "Реймская богоматерь" (1915) и "М. С. Цетлин" ("Нет, не склоненной в дверной раме...") (1917). Муж Марии Самойловны Михаил Осипович Цетлин (1882-1946) поэт (псевдоним Амари), происходил из семьи чаеторговцев Высоцких. См. о Цетлиных в воспоминаниях Эренбурга (с. 343– 346).

10 21 июня 1915 г. Ривера писал Волошину: "Я видел только что Пикассо и сказал ему, что Вы хотите посетить его ателье с м-ль Маревной, Бакстом и князем Аргутинским" (ИРЛИ).

Как свидетельствует пометка в записной книжке Волошина, был и другой его визит к П. Пикассо – 4 февраля 1916 года.

АЛЕКСАНДР БЕНУА

Статья о Волошине художника и критика Александра Николаевича Бенуа (1870-1960) была напечатана в газете "Последние новости" (Париж, 1932. 28 августа). Фрагменты из этой статьи опубликованы в сборнике "Александр Бенуа размышляет" (М., 1968).

Текст – по первой (газетной) публикации, с незначительными сокращениями.

ИЛЬЯ ЭРЕНБУРГ

Воспоминания Ильи Григорьевича Эренбурга о Волошине вошли в первую книгу его автобиографической прозы "Люди, годы, жизнь".

Текст – по кн.: Эренбург И. Собр. соч. в 9-ти т. Т. 8 (М., 1966).

1 Эренбург не мог видеть слепок с головы Таиах в мастерской Кругликовой. Этот слепок еще до знакомства Волошина с Эренбургом, в 1904 году, был перевезен им из его парижской мастерской в Коктебель.

2 Возможно, речь идет о И. Кристеско-Плавалеско, парижский адрес которого помечен в записной книжке Волошина.

3 Знакомство Эренбурга с Волошиным произошло в Париже в начале 1915 года. Сохранились письма Эренбурга к Волошину за 1914-1918 гг. (ИРЛИ), одно письмо за 1920 г. и несколько писем Волошина Эренбургу (ИРЛИ). Волошин посвятил Эренбургу стихотворение "В эти дни" (1915).

4 Имеется в виду один из братьев Морозовых – Иван Абрамович (1871 1921) или Михаил Абрамович (1870-1903) – оба коллекционеры картин.

5 Рябушинский Николай Павлович (1876-1951) – меценат, коллекционер, издатель журнала "Золотое руно".

6 Ссылаясь на Андрея Белого, Эренбург ошибается, приписывая Волошину рассказы о математике Пуанкаре и завтраке с молодым Ришпеном. Об этом, как свидетельствует А. Белый в книге "Начало века", вспоминал его отец – под впечатлением разговора с Волошиным (см. в настоящем издании с. 144).

7 Речь идет о М. П. Кювилье.

8 В статье "Аполлон и мышь" Волошин пишет о символической, "таинственной связи маленького серого зверька с сияющим и грозно-прекрасным богом". Эта статья вошла в первую книгу "Ликов творчества" Волошина. См. также: Волошин М. Лики творчества. Л., 1988.

9 О событиях, предшествовавших ссоре Волошина с Гумилевым, рассказывается в "Истории Черубины" и в "Исповеди" самой Черубины де Габриак (Е. И. Дмитриевой).

На месте дуэли Волошина и Гумилева действительно была потеряна галоша. Но в газетных отчетах о дуэли (начиная с 23 ноября 1909 г.) нигде не называлось имя потерявшего галошу, нет его и в воспоминаниях участников дуэли (А. Н. Толстого, М. А. Волошина, М. А. Кузмина, А. К. Шервашидзе) Это подтверждает в своих воспоминаниях и К. С. Маковский, выдвигая наиболее правдоподобную версию о том, как такая деталь впоследствии связалась с именем Волошина: "Всевозможные "вариации" разыгрывались на тему с застрявшей в глубоком снегу калоше одного из дуэлянтов. Не потому ли укрепилось за Волошиным насмешливое прозвище "Вакс Калошин"? Саша Черный писал:

Боже, что будет с моей популярностью?

Боже, что будет с моим кошельком?

Назовет меня Пильский * дикой бездарностью,

А Вакс Калошин – разбитым горшком".

* Пильский Петр Моисеевич – хлесткий литературный критик и фельетонист.

Учитывая, что стихотворение Саши Черного "Переутомление", откуда взята процитированная С. Маковским строфа, было напечатано в "Сатириконе" еще 18(31) мая 1908 года (№ 6. С. 2), легко понять, почему "публика" считала, что именно Волошин потерял галошу на дуэли. "На самом деле, – продолжает Маковский, – завязнувшая в снегу калоша принадлежала секунданту Гумилева Зноско-Боровскому" (Маковский С. Портреты современников. Нью-Йорк, 1955. С. 345).

10 С А. В. Луначарским Волошин встречался в Париже, по-видимому, в годы первой мировой войны.

11 Эренбург цитирует "пейзажные" строки из стихотворений Волошина, вошедших в его цикл "Париж", – "Дождь" (1904), "Парижа я люблю осенний строгий плен..." (1909), – а также из стихотворения "Седым и низким облаком дол повит..." (1910) – из цикла "Киммерийская весна".

12 Строки из стихотворений Волошина 1915 года – "Газеты" и "В эти дни".

13 Отрывок из поэмы Эренбурга "О жилете Семена Дрозда" (1916).

14 Речь здесь об основанной И. С. Тургеневым в Париже русской библиотеке, которая в годы второй мировой войны была закрыта фашистами, а книги, составлявшие ее фонд, пропали. В книге первой мемуарной прозы "Люди, годы, жизнь" Эренбург упомянул о "драматичной судьбе" Тургеневской библиотеки (Эренбург И. – Собр. соч. в 9-ти т. Т. 8. С. 69-70). См. также: Носин Б. Парижский островок России. Судьба Тургеневской библиотеки. – Газета "Московские новости". 1987. 9 августа. № 32. С. 15.

15 Хмилько-Хмельницкий Илья (Хмилько – подпольная кличка) – подпольщик, секретарь феодосийского комитета большевиков, казнен летом 1920 г. В написанной ранее "Книге для взрослых" (М., 1936) Эренбург уточнял: "При белых он (Волошин) спрятал на чердаке большевика; тот вылез до времени, его схватили. Волошин в этом деле рисковал своей жизнью". В архиве Волошина сохранилась машинописная копия письма Хмельницкого в ЦК РКП(б), написанного от имени всех осужденных в ночь на 28 мая 1920 г. (ИРЛИ).

16 Об эпизоде с арестом в Крыму О. Мандельштама см. в воспоминаниях Э. Миндлина (с. 426-430).

17 Строки из стихотворного цикла М. Цветаевой "Ici – haut (Памяти Максимилиана Волошина)" (октябрь 1932 г.)

ИЛЬЯ БЕРЕЗАРК

Илья Борисович Березарк (1897-1981) – журналист, театральный критик.

Текст по кн.. Березарк И. Штрихи и встречи. Л., 1982.

1 Юнге Эдуард Андреевич (1833-1898) – врач-окулист; пионер курортного Коктебеля. Волошин не только не был его другом, но и никогда его не встречал.

2 Евреинов Николай Николаевич (1879-1953) – режиссер, драматург, теоретик театра. Его работы были в поле зрения Волошина-критика в третьей книге "Ликов творчества", посвященной проблемам театра ("Театр и сновидение"),

3 Фридланд Лев Семенович (1888-1960) – врач-венеролог, автор книг "За закрытой дверью" (Л., 1927) и "Десять месяцев" (Л., 1927).

4 Сулькевич Сулейман (1865-1920) – генерал-лейтенант, литовский татарин-католик. Глава белогвардейского правительства в Крыму в 1918 году (с 6 июня по 15 ноября) – в период немецкой оккупации полуострова.

5 В путеводителе "Крым" (под общей редакцией д-ра И. М. Саркизова-Серазини *. М.-Л., 1925) Волошину принадлежит лишь очерк "Культура, искусство, памятники Крыма". Раздел "Восточный Крым" написан здесь И. М. Саркизовым-Серазини.

* Саркизов-Серазини Иван Михайлович (1887-1964) – врач-гигиентист, климатолог и курортолог, профессор, крымовед.

6 Ср. с иным мнением: в воспоминаниях Л. Е. Фейнберга говорится о "мгновенной прозорливости" Волошина при его знакомстве с новыми людьми (см. с. 284-285).

7 А. Белый впервые приехал в Крым лишь в 1924 году.

8 Речь, по-видимому, о Гавриле Дмитриевиче Стамове (1884-1923). Но он был уроженцем Коктебеля. Гаврила Стамов появляется и в воспоминаниях Волошина "Дело Н. А. Маркса" (см. с. 390).

ГЕОРГИЙ ШЕНГЕЛИ

Статья поэта и переводчика Георгия Аркадьевича Шенгели (1894-1956) "Киммерийские Афины" была напечатана в журнале "Парус" (Харьков, 1919. № 1). Текст дается по журнальной публикации.

1 Максим Горький не имел дачи в Коктебеле. В 1917 году он жил на даче Н. И. Манасеиной.

2 С. М. Городецкий, Ф. И. Шаляпин и 3. Н. Гиппиус в Коктебеле не бывали.

3 Ср. с этим впечатлением позднейшее стихотворение Г Шенгели "Максимилиан Волошин" (1936):

И жил он на брегах Дуная

Не обижая никого,

Людей рассказами пленяя..

Пушкин

Огромный лоб и рыжий взрыв кудрей,

И чистое, как у слона, дыханье...

Потом – спокойный, серый-серый взор.

И маленькая, как модель, рука...

"Ну, здравствуйте, пойдемте в мастерскую"

И лестница страдальчески скрипит

Под быстрым взбегом опытного горца,

И на ветру хитон холщовый хлещет,

И, целиком заняв дверную раму,

Он оборачивается и ждет.

Я этот миг любил перед закатом:

Весь золотым тогда казался Макс.

Себя он Зевсом рисовал охотно,

Он рассердился на меня однажды,

Когда сказал я, что в его чертах

Заметен след истории с Европой.

Он так был горд, что силуэт скалы,

Замкнувший с юга бухту голубую,

Был точным слепком с профиля его.

Вот мы сидим за маленьким столом;

Сапожничий ремень он надевает

На лоб, чтоб волосы в глаза не лезли,

Склоняется к прозрачной акварели

И водит кистью – и все та ж земля,

Надрывы скал и спектры туч и моря,

И зарева космических сияний

Ложатся на бумагу в энный раз.

Загадочное было в этой страсти

Из года в год писать одно и то же:

Все те же коктебельские пейзажи,

Но в гераклитовом движенье их.

Так можно мучиться, когда бываешь

Любовью болен к подленькой актрисе,

И хочется из тысячи обличий

Поймать, как настоящее, одно...

Пыль, склянки, сохлые пуки полыни

И чобра, кизиловые герлыги,

Гипс масок: Достоевский, Таиах,

Отломыши базальта и порфира,

Отливки темноглазой пуццоланы,

Гравюры Пиранези и Лоррена

И ровные напластованья книг.

Сижу, гляжу... Сюда юнцом входил я

Робеющим; сюда седым и резким

Уже на "ты" с хозяином вхожу.

Все обветшало, стал и он слабее,

Но – как мальвазия течет беседа:

От неопровержимых парадоксов

Кружиться начинает голова!

Вот собственной остроте он смеется,

Вот плавным жестом округляет фразу:

Сияя, как ребенок, – но посмотришь:

Как сталь спокойны серые глаза.

И кажется: не маска ли все это?

Он – выдумщик: он заговор создаст,

Чтоб разыграть неопытного гостя;

Он юношу Вербицкою нарядит,

И станет гость ухаживать за ней;

Он ночью привидением придет;

Он купит сотню дынь и всех заставит

Головку срезав, выедать их ложкой,

А после дынной корочки, шары

Фонариками по саду повиснут,

И вечером, со свечками внутри,

Нефритово-узлисто-золотые,

Вдруг засияют слепки нежных лун...

Стихи читает, и стихи такие,

Что только в закопченное стекло

На них глядеть, и он же, нарядясь

Силеном или девочкой (брадатый!),

Всех насмешит в шарадах, а вглядишься

Как сталь спокойны серые глаза.

Не маска ли?

Какая, к черту, маска,

Когда к Деникину, сверкая гневом,

Он входит и приказывает, чтобы

Освобожден был из тюрьмы поэт

И слушается генерал! Когда

Он заступается за Черубину

И хладнокровно подставляет грудь

Под снайперскую пулю Гумилева!

Когда годами он – поэт, мыслитель,

Знаток искусства, полиглот, историк

Питается одной капустой нищей,

Чтоб коктебельский рисовать пейзаж.

И он прошел – легендой и загадкой,

Любимый всеми и всегда один,

В своем спокойном и большом сиротстве,

"Свой древний град" воспоминая втайне...

Мне без него не нужен Коктебель!

4 В облике юноши, выступающего в роли "секретаря президента Андоррской республики", присутствуют черты Сергея Яковлевича Эфрона.

5 В роли одесского сыщика выступает здесь художник К. Ф. Богаевский.

6 Волошин встречался с Павлом Александровичем Флоренским (1882-1943) священником, философом, математиком – в начале 1917 года в Москве и в Троицко-Сергиевом посаде.

7 Здесь цитируются строки из стихотворения Волошина "Подмастерье" (1917) – с небольшим разночтением (возможно, это опечатка). У Волошина процитированные Шенгели строки о "вкусе, запахе, цвете" слов звучат так:

Ты будешь кузнецом

Упорных слов,

Вкус, запах, цвет и меру выявляя

Их скрытой сущности...

8 Строфа из стихотворения Волошина "Седым и низким облаком дол повит...".