Текст книги "Право Вызова. Книга Третья (СИ)"

Автор книги: Максим Злобин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 18
Про Смоленск

СМОЛЕНСК. ПАРК РАЗВАЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

У работников парка наверняка могли бы возникнуть вопросики ко взрослому мне, который решил наведаться в детский парк развлечений в гордом одиночестве, – жаль, что пришлось оставить Ваську в усадьбе, – однако всё обошлось. На входе я сказал, что мне нравится их пицца и я хочу здесь пообедать.

Всё.

Мне даже не пришлось врубать иллюзии.

Смелость, отвага, смекалка, интуиция и подсказки Богов – это, конечно, очень классно и полезно, но я уже сбился со счёта в попытке сосчитать все те ситуации, в которых меня выручал похуизм окружающих людей. Пускай и альтернативная, а всё-таки это была Россия.

Короче говоря, я зашёл в парк, снял на входе обувь и босиком прошлёпал на фудкорт. Я действительно заказал себе три пиццы и сточил их в одно лицо. К слову, мне не понравилось. То была не пицца, а круглый хлебный коржик с кетчупом и сыром, но метаболизм требовал, и я ел.

Покончив с хрючевом, я сделал вид, что направляюсь в туалет и внезапно пропал с радаров. Улучив момент, в который меня никто не видел, я просто-напросто упал в бассейн с разноцветными пластиковыми шариками. Закопавшись с головой, я отполз в самый дальний уголок и затаился.

Там-то я и провёл следующие полчаса.

У меня затекли руки. У меня затекли ноги. Некоторые шарики отчётливо воняли детской отрыжкой, а ещё откровенно раздражал местный музыкальный репертуар. Пять треков по кругу. Пять максимально всратых и гипнотизирующих треков.

Кто же, кто же, кто же, кто же песенку поёт…

Я невольно проникся уважением к бедолагам, которые здесь работали. Наверняка это нелегко – каждый день терпеть такое вот ментальное изнасилование. Наверняка они плачут под душем, когда возвращаются домой. Наверняка, трут себя железными щётками.

Ну да ладно.

На моё счастье, сейчас был будний день и обеденное время, так что посетителей в парке оказалось немного. Визгливые пиздюки бегали где-то вдалеке и совершенно мне не досаждали. В конце концов я услышал грохот в нескольких метрах от себя; такой грохот мог издать либо очень упитанный ребёнок, либо же князь Одоевский.

– Двухглавый орёл, – произнёс князь фразу-пароль.

Тогда я вырылся из шариков и пожал Анатолию руку.

– Слежки нет? – спросил я.

– Насколько мне известно. Так о чём ты хотел поговорить?

– Не здесь, – сказал я. – Предлагаю переместиться в чуть более уединённое место, – и поманил князя в прилегающий к бассейну лабиринт…

* * *

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ НАЗАД. ВЕРФЬ СЕМЬИ ЧЕРКАССКИХ-ОРОВЫХ. СВЯТОПРОСТ.

Последнее, что запомнил Святопрост – так это то, как зашипел газ, подаваемый в кислородную маску. Он лежал на столе в операционной, а над ним склонились врачи. Клона потянуло в сон, свет от ламп стал ярче яркого, а затем он провалился в сладкое небытие.

В себя он пришёл уже в больничной палате.

Мерно пикал электрокардиограф, шумел кондиционер, в окно барабанил осенний дождик. Кровать Святопроста была со всех сторон занавешена шторкой нежно-голубого цвета, так что остальной палаты он не видел.

Первым делом клон прислушался к собственным ощущениям. Ему так и не рассказали в чём именно заключалась операция, но раз он до сих пор жив, значит, она прошла успешно. Так ведь?

Никаких суперсил, – в том числе магических, – жук в себе не ощутил. Не ощутил он ни новых рук, ни новых ног. Слух как слух, зрение как зрение. Всё то же самое тело без каких-либо модификаций; всё те же самые мысли среднестатистического клона в голове без претензии на гениальность. Из новенького лишь послеоперационная слабость и жуткий сушняк во рту.

Оглядевшись повнимательней, Святопрост нашёл над кроватью кнопочку с подписью «ВЫЗОВ ПЕРСОНАЛА». Кое-как дотянувшись до неё клешнёй, клон тыкнул на неё и начал ждать.

Врачи появились уже спустя несколько минут. Шторки отъехали в сторону и у кровати Святопроста возникла целая делегация: проводивший операцию хирург, старшие научные сотрудники, – Дрын-дын-дынов и Несутин, – и молоденькая медсестра с ручкой и планшетом; все очень восторженные и радостные.

– Святопро-о-о-ост! – расплылся в улыбке Дрын-дын-дын Дрын-дын-дынович. – Вот он, наш жук на миллион! Ну как ты себя чувствуешь?

– Да вроде ничего.

– Головокружение? Слабость? Отёки?

– Слабость, – тут Святопрост начал немножечко симулировать и врубил страдальческие интонации в голосе; когда ещё выпадет шанс вот так вот легально поклянчить жалость?

– Сестра, запишите, – сказал Дрын-дын-дынов и повернулся к врачу. – Ну что, коллега, проверим итоги нашей работы?

– Я думаю, пора.

– Погодите, – встрял Святопрост. – Может быть вы наконец-то расскажете мне, в чём была суть операции?

Вся делегация переглянулась меж собой и каждый разулыбался ещё сильнее прежнего. А медсестричка почему-то даже немного покраснела.

– Хорошо, – слово взял Несутин. – Дорогой Святопрост, тебе выпала великая честь. Ты первый в мире клон с репродуктивной функцией.

– Чего? – Святопрост вдумался в смысл слов, уловил кой-чего и заорал:

– ЧЕГО⁉

Он тут же сдёрнул с себя одеяло и – о, ужас! – увидел, что от пояса и чуть ли не до колена замотан в гипс; как будто бы после перелома тазобедренного сустава.

– Что вы наделали⁉

– Теперь в тебе чуть меньше жучиного и чуть больше человечьего, – ухмыльнулся Несутин. – Мы удалили твой рудиментарный эндофаллус и заменили его на мужской пэнис и яички…

– Хи-хи, – сестричка спрятала моську за планшетом.

– Не волнуйся, пэнис синтезировали специально для этих нужд и ни у кого не отнимали. Так что ни один бомж при пересадке не пострадал.

– Охренеть, – только и смог произнести насекомыш.

– Само собой, Святопрост, что мы не просто приштопали тебе висюльку для красоты. Мы поработали над всей мочеполовой системой, так что пэнис полностью рабочий. Хочешь посмотреть?

– Хочу! – заорал Святопрост. – Очень хочу!

Хирург на секунду исчез, а вернулся со здоровенным садовым секатором в руках.

– Осторожно, – предупредил он. – Не двигайся, – и начал взрезать гипс.

Ну а пока Святопрост ждал, в голове у него диким хороводом закрутились мысли; и все как одна обрывочные. Слишком много информации для обдумывания, слишком много вопросов, слишком много различных «но».

– Готово, – сказал хирург. – Смотри.

– Ох ты, – Святопрост приподнялся на локтях. – Красивый.

– Проверим чувствительность.

– Ыкх!

– Сестра, запишите. Чувствительность в норме.

– Так, – тут первая радость клона схлынула на нет.

Он наконец-то смог сформулировать правильные вопросы. А сможет ли он теперь иметь детей? А если сможет, то каких? И если да, то как отнесутся к его ухаживаниям человеческие самки? А возбуждают ли его вообще человеческие самки? А он самок⁉

Стоп, нахуй! – Святопрост аж забурлил праведным гневом. – Эти грёбаные ублюдки просто поиздевались надо мной! Меня обременили похотью, которая не найдёт никакого практического применения! Я буду просто озабоченным жуком! Но зачем это всё⁉ Зачем⁉

– Зачем вы это сделали⁉ – заорал он. – За что⁉ Да вы же… Вы… Вы сволочи!

– Погоди-погоди, – мягко сказал Дрын-дын-дынович. – Кажется, я понимаю ход твоих мыслей. И уверяю тебя, что это ещё не все сюрпризы на сегодня.

– Да, блядь⁉ Серьёзно⁉ Что ещё вы наворотили⁉

– Тебе понравится, уж поверь мне.

– Да⁉ – Святопрост попытался подняться с кровати, но из-за слабости не смог и теперь просто щёлкал клешнёй, пытаясь дотянуться до врачей. – Понравится мне, блядь⁉ А вам понравится, если я вам сейчас глотки перережу⁉

– Сестра, запишите, гормональный фон нестабилен. Возможно, придётся провести медикаментозный курс.

– Себе, сука, курс проведи!

– Святопрост! – гаркнул Дрын-дын-дынов. – Тихо! Хотели тебе сначала рассказать, но раз уж ты такой псих, то вот, смотри…

С тем научный сотрудник отодвинул шторку до конца и Святопрост увидел, что в его палате на самом деле две кровати. Причём на соседней с ним, буквально на расстоянии двух шагов, лежит без сознания…

– О Боги.

Изящная, утончённая, закованная в хитин девушка. Клонка? Клониха? Клоночка? Такая же, как и он, один в один, вот только более маленькая и женственная. Панцирь более округлый и обтекаемый, никакой грубой угловатости мужиков-клонов. Рожки более острые и длинные, между рожками пёстрые разноцветные волосы, а ещё на левой руке нет клешни.

– Она прекрасна, – выдохнул Святопрост.

– Сестра, запишите, – сказал хирург, ещё разок взглянув на результат своей работы. – Ну… вы поняли, да?

– Хи-хи.

В нос и рот клонки были вставлены трубки поддержания жизнеобеспечения, а рядом с кроватью пикал точно такой же электрокардиограф. Девушка пока что пребывала без сознания.

– Познакомься, Святопрост, – сказал Несутин. – Первый в мире клон женского пола.

– А как её зовут?

– Я думал, это ты нам скажешь, – учёные улыбнулись. – Как думаешь, какое имя подходит ей больше всего?

– Э-э-э, – задумался Святопрост. – Стефани! Нет… Кассандра! Нет… Саманта! Нет-нет-нет… Погодите-ка.

Это очень ответственный момент, – понимал Святопрост. – Её имя должно быть символичным, так же, как и она сама. Это не просто имя. Это имя первой в мире девушки-жука, и я просто не могу сплоховать. Так-так-так. Девушка. Жук.

– Жучка! – крикнул он. – Да, точно! Уверен, что для такой красотки просто идеально подойдёт имя Жучка!

– Хм, – сказал Дрын-дын-дынов. – Ну что ж? Отличный выбор.

Святопрост откинулся на кровати и удовлетворённо улыбнулся. Да, вот это и есть настоящая суперсила. Его не обманули ни на йоту. Врачи и учёные действительно перевернули его мир с ног на голову и подарили ему самое настоящее счастье, вот только…

– А зачем вам это? – спросил Святопрост.

* * *

СМОЛЕНСК. ЛАБИРИНТ В ПАРКЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

Для своих габаритов князь Одоевский оказался на редкость гибким мужчиной. Целых полчаса он просидел в позе лотоса посередь детского лабиринта и даже не шелохнулся. Одоевский слушал жадно. Одоевский слушал внимательно.

Я рассказал ему о Романове, дневнике и Тёмном Властелине. Рассказал о том, что опричники на самом деле очень даже смертны и о том, что многие семьи уже готовы поддержать восстание. К сожалению, дальнейший разговор нам пришлось перенести. Толпа шестилеток устроила в лабиринте зарубу на поролоновых палках, так что мы вылезли и пошли дальше, на горку для тюбинга.

Не то, чтобы я подозревал детей в шпионаже, но всё равно. Лишние уши, пусть даже такие маленькие, мне сейчас были ни к чему.

– Итак, – сказал Одоевский. – Кто, говоришь, уже согласился тебя поддержать?

Князь тяжело дышал. Скатываться было легко и весело, а вот тащить здоровенную перекачанную камеру от трактора в горку – не очень.

– Троекуровы, – начал перечислять я, – Крашевы, Мясницкие и Черкасские.

– Черкасские⁉ – неподдельно удивился князь. – Боюсь спросить, как ты убедил этого упёртого старика. Да чего там? Мне интересно даже то, как ты умудрился с ним встретиться.

– Было непросто, – кивнул я. – Пришлось проявить определённую сообразительность.

– Хм, – Одоевский наконец-то дошёл до вершины, подтянул тюбинг за верёвочку и удобно устроился внутри. – Слушай, ну раз уж даже Черкасские в теме, то и нам стоит поучаствовать. Всё-таки мы с тобой не чужие люди теперь. Онотолий с твоей Любкой совсем другим человеком стал, никак нарадоваться не могу.

– Я тоже очень рад за ребят.

– Ладно. Внимательно слушаю твой план, – сказал Одоевский, оттолкнулся ножками и покатился с горки. – Внизу расскажешь!

* * *

СВЯТОПРОСТ

– Зачем вам это? – спросил клон у учёных, а учёные ему ответили.

Причины действительно были. Оказалось, что действующий ныне Император, – тот самый, на которого с какого-то хрена ополчился Илья Ильич, – решил внезапно, что производство клонов слишком токсично и его пора сворачивать.

Дело это не быстрое, – год, а может быть даже два, – но уже решённое. Соответствующий законопроект подписан.

Казалось бы, какое ему дело?

Несутин и Дрын-дын-дынов не брались утверждать, что докопались до сути вещей, но предположили, что это может быть связано с тем, что Император опасается сразу двух вещей:

Первое – из-за обилия клонов ликвидаторы и одарённые стали гораздо реже погибать в схватках с химерами. Число их растёт, а знатные семьи становятся всё сильнее. Нехорошо.

Ну и второе – то самое обилие клонов, к которым не прилагается никакой чёткий механизм управления. До сих пор они показывали себя верными юнитами и не доставляли хлопот, но это лишь до сих пор. Мало ли, что может случиться в будущем? Тоже нехорошо.

Короче говоря, дело обстояло как-то так.

– Но зачем это вам? – до сих пор не понимал Святопрост.

Учёным было жаль разработки. Учёным было жаль разумную расу, которую было решено истребить из-за излишней предосторожности Императора. Ну и, конечно же, учёным было жаль себя. Узкопрофильные специалисты по клонам в мире без клонов станут кушать гораздо реже, одеваться хуже, да и никаких командировок в Сочи им больше никогда не светит.

При этом Несутин и Дрын-дын-дынов находились в том нежном возрасте, когда переучиваться на другую профессию уже поздно, а выходить на пенсию ещё рано. Вот они и подумали, что раз уж Император прицепился к «токсичности» производства, то можно свести эту самую токсичность на нет. То есть совершенно. Совсем.

– Ты и она первая в мире пара клонов, способных на репродукцию потомства, – сказал Несутин. – В скором времени мы наладим производство таких же самок, а после выключим конвейер навсегда.

При этом дети клонов будут жить в два раза дольше. Ведь это Святопрост и ему подобные изготавливались уже тридцатилетними, а малышам-жуколюдам придётся самостоятельно пройти через младенчество, детство и отрочество.

– А мы останемся при работе, – закончил Дрын-дын-дынов.

– И я тоже, – добавил от себя узкопрофильный клонячий хирург.

Как удивителен мир и его хитросплетения, – подумал Святопрост. – И история целой расы может начаться с того, что три мужика просто-напросто боялись потерять работу.

Впрочем, больше ни о чём таком сложном и вдохновенном Святопрост не думал, а сразу же попросил принести ему телефон. Он уже знал кому хочет позвонить и о чём хочет рассказать.

– Да, Святопрост, – сказал Прямухин. – Передаю дело под твою ответственность. Модифицируй кого хочешь, лишь бы эти ребята в конечном итоге были за нас.

– Спасибо, Илья Ильич! Я не подведу!

* * *

СМОЛЕНСК. ПАРК РАЗВЛЕЧЕНИЙ «ВИЗГЛЯНДИЯ».

Плечом к плечу, мы с князем стояли рядом с игровыми баскетбольными аппаратами и кидали мячи в корзину. Я за минуту набрал уже 40 очков, в то время как Одоевский едва перешагнул за 20. Чтобы как-то почтить князя, я начал нарочно мазать.

– Кидай нормально, – Одоевский спалил меня.

– Ладно, – сказал я и тут же добрал до 42-х.

Это был уже пятый матч, и я успел поведать ему о своём плане в мельчайших деталях.

– Неплохо, – сказал князь. – Весьма неплохо.

– Я собрал лучшую команду, – не без хвастовства сказал я. – Осталось только убедить вас поучаствовать. Всё-таки, дело опасное, но я изо всех сил постараюсь минимизировать жертвы. При идеальном раскладе их вообще не будет.

– Знаю, – князь забил свой последний мяч, потянулся всем телом и перешёл за соседний аппарат; здесь нужно было при помощи резиновой кувалды пиздошить кротов. – Ладно, Илья. Чего вокруг да около? Можешь на нас рассчитывать.

– Ваши условия?

– Об условиях поговорим, когда дело сделаем. Пока что рано загадывать. Когда начало веселья?

– Послезавтра, – я тоже закончил с баскетболом и взялся за кувалду. – В крайнем случае через два дня…

* * *

ТОРЖОК. СВЯТОПРОСТ.

– Пацаны-ы-ы! – с порога заорал Святопрост.

– Святопро-о-о-ост! – закричали пацаны.

Сегодня клон навестил свою родную общагу впервые с того момента, как его нанял на службу Илья Ильич Прямухин. Поначалу его встретили радушно, но уже буквально через пару секунд…

– А ты зачем штаны нацепил, придурок?

– Совсем с ума сошёл что ли, Святик?

– О, нет, ребят, – улыбнулся насекомыш. – Я не сошёл с ума. Зато я могу показать вам кое-что такое, от чего вы сами сойдёте с ума.

– Ну-ка, ну-ка.

– Вы готовы?

– Готовы мы, готовы.

– Вы точно готовы⁉

– Да показывай уже, заебал.

– Хоба! – одним резким движением Святопрост спустил с себя штаны.

В общаге повисло гробовое молчание. И именно с этого простого и незамысловатого «Хоба!» и началась история первой в мире армии свободных клонов. Да и, – если уж так подумать, – то и расы жуколюдов в целом…

Глава 19
Про Тверь

Как я и ожидал, в Тверской области было опаснее всего.

На въезде и выезде из каждого города производилась выборочная проверка автомобилей, на съездах в имения крупных семей стояли блокпосты, – для вашей же безопасности, ага, – да и в целом в воздухе чувствовалось напряжение. Нарыв какой-то. В то время как звери способны предчувствовать природные катастрофы, люди как будто бы неосознанно прочухали грядущий пиздец социального толка.

Прохожие на улицах бродили какие-то тихие, угрюмые и мрачные. Детские площадки пустовали. Пиздюки перебежками добирались из дома до школы и из школы домой. Многие отложили важные дела и поездки; трафик на дорогах был минимальный.

Всё вокруг как будто бы замерло. Как уроженцу параллельной вселенной, мне всё это очень сильно напомнило первые месяцы ковида.

Так ещё плюс ко всему распогодилось. Яркое солнышко и искрящие ручьи на фоне голых деревьев, осенней городской серости, опустошённости и общей тревоги лишь добавляло диссонанса.

Однако в город мы попали без проблем.

Заранее созвонившись с Лёхой Мясницким, я затребовал, – именно затребовал, ибо хорош уже морозиться, – встречи с самим Сан Санычем. Думаю, князюшка уже самостоятельно уловил тревожные сигналы, а потому быстро согласился на встречу.

Местом мы выбрали подземную парковку в одной из элитных многоэтажек, принадлежавших роду Мясницких. Здесь было светло, тепло и по-новостроечному чисто. Плюс ко всему не мешали свидетели.

– Добрый день, Илья.

– Здравствуйте, – я залез во внедорожник и одновременно с этим вылезли телохранители и водитель Сан Саныча, так что мы остались наедине.

– Предполагаю, что разговор будет нелёгкий.

– Зависит от того, что конкретно вы уже знаете, – я слабо улыбнулся. – Алексей сообщал вам в последнее время о чём-нибудь интересном?

– Давайте представим, что не сообщал, – ответил Сан Саныч. – Мне хотелось бы услышать вашу версию происходящего, от начала и до конца.

– Ну что ж. Тогда я начну с эпидемии клонов в Твери, – я призадумался. – Или же нет! Нет-нет-нет! Давайте чуть раньше, с обороны Торжка, после которой человек с фамилией Мясорубов стал герцогом города…

Князь заход оценил и улыбнулся.

– Не надо, Илья, – сказал он. – Я помню, что за мной должок. Давайте лучше к нынешней ситуации.

– Хорошо. Тогда мой рассказ начинается на моей собственной свадьбе. Нежданно-негаданно, это скромное торжество посетила сама Императорская дочь, Ольга Георгиевна К о винская. И знаете зачем? О! Никогда не догадаетесь. Она предложила мне высокий чин взамен на небольшую услугу. Я должен был подставить вашу семью.

– Вот как?

– Да, – кивнул я. – Я ещё, помнится, подумал, что это какая-то проверка.

– И что же было дальше? Вы согласились?

– Ну конечно согласился! – воскликнул я. – Однако учитывая то, что Ольга Георгиевна сейчас находится у меня в плену и сидит во-о-о-он в той машинке, можно понять, что я ей немножечко соврал…

* * *

Маленькая рыженькая белочка чуть высунулась из дупла и боязливо огляделась по сторонам.

Никого.

Лишь тишина осеннего леса, беспримесная и не омрачённая ничем. Воздух после дождя чист, прозрачен и свеж. Всё хорошо и спокойно. Угрозы нет.

Белочка на всякий случай ещё раз подёргала носиком, – принюхалась, – и вылезла из дупла целиком. Она сбежала вниз по дереву, спрыгнула на землю, выбрала себе самый большой и жирный из павших каштанов, схватила его и понеслась обратно.

Пускай вокруг так тихо и хорошо, осторожность для белочки была превыше всего. Иначе ей, обычной зверушке, просто-напросто не выжить в этом лесу. Белки и так остались чуть ли не последними из существ, рождённых эволюцией и только эволюцией; у мира уже давно появились новые хозяева.

Другие хозяева.

Химеры заместили собой почти всех, кроме этих милых рыжих пушистиков. А впрочем, так ли плохо стать химерой? – думала белочка, карабкаясь наверх. – В целом, было бы здорово быть смертельно-ядовитой, научиться пуляться сгустками раскалённой плазмы или, например, во время опасности превращаться во что-нибудь большое, сильное, четырёхрукое и, – желательно, – невосприимчивое к магии.

Да, было бы классно.

Какая жизнь настала бы у меня тогда? Возможно, я смогла бы стать хорошим питомцем для героя-нагибатора и пройти с ним через кучу приключений. А возможно, что мы даже получили бы спин-офф в какой-нибудь популярной вселенной, а не култыхались в этой несбалансированной трешнине. Моего героя звали бы Димон, а меня…

Белочка совсем уж ударилась в фантазии, размечталась и потеряла бдительность.

Хрусть! – и её жизнь резко оборвалась.

Забегая с каштаном наперевес в родное дупло, она даже подумать не могла о том, что опасность отныне подстерегает её ещё и здесь. Крепко вцепившись в «потолок» острыми паучьими лапками, прямо над ней затаилась огромная, волосатая, голодная задница.

Как только белка забежала внутрь, Правая отцепилась, упала на неё и сломала бедолажке шею. Бомбожопка постаралась сделать так, чтобы смерть наступила мгновенно; в её планы не входило мучать бедное животное. За время своего пути она и так уже насмотрелась на боль и страдания. За время своего пути ей уже приходилось убивать ради пропитания.

Правая провела в лесу много дней.

Чтобы не потеряться окончательно, она шла вверх по реке Осуге и забиралась всё глубже и глубже в лес. Извилистая речка протекала по тверским дебрям то сужаясь до считанных метров, то разливаясь в неглубокое стоячее болото. Уже третий день подряд она не видела даже намёка на человеческое присутствие.

Иногда Правая путешествовала самостоятельно, а иногда брала себе живой транспорт. Какую-то часть пути она проделала вплавь на креветигре, однако потом его укусил какой-то волосатый крокодил и бомбожопке пришлось спасаться бегством.

Чем дальше, тем химеры становились опаснее, злее и больше. А это значит, что она на правильном пути.

– В крови измазалась, – услышала Правая уже знакомый голос, когда вылезла из дупла.

Опять этот ворон.

С одной стороны приятно было поговорить хоть с кем-то, – часть химер изъяснялась односложно и не питала интереса к общению, – а с другой стороны он уже откровенно достал. Птица преследовала Правую всю дорогу. То издевалась, а то подсказывала путь. Но чаще, конечно же, издевалась.

– Ты уже близко, маленькая паучишка, – сказал Ворон. – Но ещё не поздно повернуть назад.

– Я не поверну назад, ты же знаешь.

– Зря, – прокаркал Ворон. – Очень зря. Скажи, пожалуйста, зачем тебе матка химер? Что ты собираешься с ней делать, когда найдёшь?

– У меня к тебе встречный вопрос. Зачем ты меня преследуешь?

– Мне интересно, – ответил Ворон. – И сейчас я говорю совершенно честно, безо всяких двусмысленностей и подтекстов. Мне просто любопытно посмотреть на то, что будет дальше.

– Нашёл, на что смотреть.

– Ну да. В этой глуши ведь совершенно ничего не происходит! Сильный охотится на слабого, слабый спасается от сильного, иногда кто-то кого-то ест. Незамысловато, просто, неинтересно. Если бы не секс ежей-богомолов, я бы буквально сдох со скуки. Во всём этом нет никакой сюжетной составляющей, дорогая моя, – Ворон чуть помолчал. – А вот в тебе есть.

– Объясни.

– Ну как? – Ворон перепрыгнул на соседнюю ветку. – Маленькая городская паучишка откликнулась на зов приключений, вышла из зоны комфорта и направилась в лес за сомнительной целью.

– Моя цель вполне ясна. Мне нужно помочь хозяину.

– Ну да, ну да, – Ворон по-человечьи кивнул. – Пизди себе, дорогая. Ну да ладно, я продолжу. По дороге маленькая паучишка адаптировалась ко всем тяготам и лишениям, пару раз чуть не погибла, и встретила мудрого учителя, то бишь меня.

– Прямо-таки мудрый учитель.

– И мудрый учитель, – опять кивнул Ворон, – и проводник, и соратник, и даже загадочное существо из потустороннего мира. Всё это я, моя дорогая паучишка. Если ты не заметила, то других персонажей в этой истории нет.

– Так, – Правая начала спускаться вниз по дереву. – Мне наскучила эта хуета. Либо помоги мне найти матку, либо проваливай.

– Я помогу, – сказал Ворон. – Но сначала ответь мне на один вопрос, ладно?

– Валяй.

– Зачем ты спасалась от того волосатого крокодила в реке?

– Ты совсем идиот? – спросила Правая. – Чтобы спастись от волосатого крокодила в реке.

– Ну-ну, – пускай клюв не позволял такой роскоши, но по всему были понятно, что Ворон улыбается. – Пожалуйста, не забудь свой ответ. Я попозже ещё разок спрошу.

– Ой, всё, – Правая спрыгнула на землю, сверилась со своим внутренним компасом и побежала дальше, вверх по реке. – Мне надо спешить.

– Стой, маленькая паучишка! Не туда! Химера в другой стороне, и, кстати, совсем-совсем рядышком. Так и быть, я провожу тебя…

* * *

Все карты легли на стол.

Сан Саныч посерел лицом и стал мрачнее тучи. В отличии он большинства аристократов, которых я склонил на свою сторону, у него действительно были причины выступить против К о винских. Под него копали. Его хотели скинуть. Рано или поздно, ему пришлось бы отреагировать.

– Понятненько, – сказал он.

– Думаю, в ваших же интересах примкнуть к восстанию.

– Угу, – Сан Саныч мрачно кивнул. – Выбора у меня особо нет. Когда начинаем?

– Я думаю, завтра. Успеете подготовить людей?

– Успею, – пообещал князь.

Сан Саныч и так по ходу разговора стал немногословен, а теперь и вовсе замолчал. Слишком многое свалилось на него за слишком короткий промежуток времени; понимаю. По правде говоря, мне и самому не верилось в то, что всё начнётся уже завтра. За эти дни я крепко привык кочевать по городам и весям. Возможно даже, что когда-нибудь буду вспоминать этот эпизод своей жизни с улыбкой.

Разумеется, если это «когда-нибудь» наступит.

– Могу я помочь чем-то ещё? – спросил князь.

И очень кстати!

– По правде говоря да, можете, – ответил я. – Было бы весьма кстати вызволить моих мексиканцев. А я даже не знаю, где они находятся.

– Хм…

Сан Саныч похмурил бровки, подумал, а затем сделал пару звонков. Всё-таки связей у князя было, как грязи, и покуда он всё ещё оставался князем ни у кого даже в мыслях не было ему отказать.

Клюкволюды нашлись довольно быстро.

До выяснения обстоятельств, – нахождение толпы мексиканцев на территории Российской Империи оказалось прецедентом, – их передали местному казачеству. В следственном изоляторе для клюкволюдов не нашлось места, переводить их в тюрьму было не за что, так что стражи порядка вышли из положения, как умели.

До поры до времени, клюкволюдов разместили в спортивном зале одной из ближайших школ. Наверняка дети негодовали по поводу отсутствия физры. Или, наоборот, радовались. Тут зависит от масштаба личности физрука.

– Вы можете их вызволить? – спросил я у Сан Саныча.

– Боюсь, что нет, – ответил князь. – Раз уж Император оказывает мне столько внимания, значит о каждом моём чихе ему доносят в кратчайшие сроки. Освободить твоих людей княжеским приказом будет слишком очевидно.

Логично, конечно. И впрямь при таком раскладе заварушка может начаться раньше времени, но… но какой же ты всё-таки, блядь, бесполезный, – подумал я о Сан Саныче, но виду не подал. И хорошо, что не подал. Спустя пару мгновений князь таки подкинул мне годный план.

– Но знаешь, что? – сказал он. – Я могу закинуть казакам информацию о том, что со мной связался мексиканский посол. Мол, ничего конкретного, просто предупреждаю. Посол рвёт и мечет, дипломатическая миссия под угрозой и из-за вас, утырков, может начаться международный конфликт.

– А вот это хорошо, – улыбнулся я.

– Ты ведь сможешь сыграть мексиканского посла?

– Да я был рождён для этой роли!

Отлично. Приключение на двадцать минут, прям как я люблю. Зайти и выйти.

– Спасибо большое, Сан Саныч, – сказал я. – Давайте так и поступим. Вот только я попрошу вас пугать казаков по моей команде. Мне нужно чуть подготовиться…

* * *

Ну наконец-то! Наконец-то поиски подошли к концу!

Ворон не соврал и действительно проводил Правую прямиком в логово матки. Зрелище было внушительное: в одночасье буйство тверской природы заканчивалось, за ней начиналась узкая полоска непроходимого бурелома, а дальше так вообще пустошь.

Голая вытоптанная земля без намёка на растительность. Кабы из-под земли били гейзеры или посередь пустоши находилось озерцо лавы, то можно было бы подумать, что здесь живёт какое-то инфернальное существо. Однако нет. Даром что масштабно, всё было очень и очень прозаично.

Примерно такую же вытоптанную землю можно было бы увидеть вокруг собачьей будки при условии, что обитающая в ней собака будет весить несколько тонн.

Ворон приземлился на гигантский череп какой-то обглоданной химеры, а Правая посеменила дальше.

Она уже понимала, что вон та вздымающаяся гора впереди и есть матка химер. Какая же она огромная! – подумала Правая. – Жиранья по сравнению с ней просто недомерок.

На счастье бомбожопицы, химера спала. По сути всё. Миссия выполнена. Ей осталось лишь пробежать ещё несколько десятков метров, забраться ей в носоглотку, затем найти путь до мозга, впиться покрепче и получить управление над тварью. Что может быть проще?

Но тут вдруг.

Хрусть, – раздалось под лапкой бомбожопицы. Это была даже не косточка. Это был всего лишь высохший листочек, однако акустика на пустоши была поистине впечатляющей.

Этого хватило.

– Кто здесь⁉

Земля содрогнулась.

Матка химер встала во весь свой исполинский рост. У твари была хищная собачья морда, четыре мохнатые лапы с непропорционально длинными когтями, – по сравнению с этими коготками бивни мамонта можно было бы принять за зубочистку, – и огромное, мощное, серое тело.

Химера оказалась гибридом бегемота и росомахи.

Бегемаха, – пронеслось в сознании Правой.

– Кто здесь⁉ – повторила Бегемаха.

Тварь огляделась и, – на удивление, – почти сразу же выцелила Правую.

– Кто ты, малявка⁉ – спросила она. – Зачем ты здесь⁉ А впрочем, мне плевать…

Бегемаха пришла в движение и понеслась на Правую. Твою же мать! – бомбожопица не на шутку испугалась и запаниковала. – Как быть⁉ Она же меня раздавит!

Убежать от Бегемахи не получится – догонит. Запрыгнуть на неё, а затем попытаться вскарабкаться тоже не вариант – просто прихлопнет, как блоху. И что же делать⁉ Что делать-то⁉ Неужели это конец⁉

Огромная лапа заслонила собой небо. Кое-как, в самый последний момент, бомбожопица успела выскочить из-под неё. Ды-ды-дых! – от удара когтистой лапы о землю, Правую подбросило в воздух аж на несколько метров.

– Ну как⁉ – опять этот грёбаный Ворон со своими грёбаными издёвками. – Нашла, что искала⁉