Текст книги "Ключ к вечности. На солнце! (СИ)"

Автор книги: Максим Бодров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

– Здравствуйте, Николай!– со спины подошла Марьиванна.

– И вам не хворать,– душегуб поклонился картинно, приподнимая жестом не существующую кепку.– И спасибочки, Сусанин! Без тебя бы мы еще когда на поселок набрели! А так чик-пык,– и в дамки!

Последнее адресовалось мне. Пришлось объяснить женщине, что наш недобрый друг имел ввиду, как только он ретировался.

Время прошло незаметно. Компания головорезов, нагнавшая нас, больше не объявлялась. Солнце стало клониться к закату, рабочий день завершился. Пока возвращались, поинтересовался, сколько начисляется за трудодень.

– Ох, я и не знаю,– откликнулась знаток трав и плодов,– кажется, две единицы.– Да на что они мне?

– Странно. А почему народ тогда стремится заработать эти самые «цефы»? Забивает места в шахтах?

– Да тут, скорее, кому что нравится больше,– не мудрствуя отозвалась женщина,– кому лес. Кому-поле. А кому и шахты.

– И никакой материальной заинтересованности?

– Ну, почему. Можно потратить заработанное. Заказать у старосты подарок на день рождения, например. Что-нибудь вкусное, обычно. Или из одежды.

Мне тут же вспомнилась роскошная тужурка Виссариона. Гитара. Мокасины. Ничего подобного у поселян в обиходе я не приметил. Значит, удовольствие побаловать себя стильной вещицей не из дешевых будет... Ладно, мужики. Большинство представителей сильного пола к одежде относятся без трепетного пиетета. Но срели женщин всегда найдутся особы, ставящие эстетику на первое место. Будь такая возможность, они точно обновили бы однообразный невзрачный гардероб. Или хотя бы дополнили ярким аксессуаром. В виде шейного платка, например. И за ценой бы не постояли! Так что же получается? Поклонник западного рока без продыху на урановых рудниках тут вкалывал что-ли?

– Или сторговаться с тем же Федором, он неплохо в кузнице управляется с металлом, тем временем закончила фразу провожатая.

– Например что можно попросить у него сделать?

– Сувенир. Подкову на счастье. Пряжку.

– А оружие?

– Тоже можно,– скупо откликнулась Мария,– но оно отправится в камеру хранения. До дня Сирены.

Вечером значительная часть народа собралась в не примеченном ранее строении. Или сооружении, не знаю, как верно назвать. Центральный столб в обхват рук поддерживал брезент, углы которого расходились к столбам потоньше, вкопанных по периметру. Стен у импровизированного шапито не предполагалось. Ну правильно, не по билетам же вход! Лавочек тоже не было. Зато присутствовал круг, огороженный обрубками бревен, наподобие цирковой арены, только гораздо скромнее. Там выступали поселковые таланты,подражая известным телевизионным шоу. Кто-то пел,кто-то стучал на самодельных барабанах, хотя по сравнению с уровнем Виса их музицирование не тянуло даже на пародию. Одна девушка жонглировала, используя в качестве реквизита то крупные орехи, то выструганные деревянные булавы. Я поискал глазами Алису, но, увы, не нашел. Парень показывал фокусы, заставляя железные кругляшики, имитирующие монетки, исчезать в руках и появляться из воздуха возле уха или носа восторженно принимавшего безобидный обман зрителя. Женщина с заплетенными в толстую косу русыми волосами декламировала по памяти стихи, кажется, что-то из ранней Ахматовой. Одним словом, народ не унывал. Несмотря на близость неотвратимой Сирены. А, может быть, люди гнали от себя осознание неизбежности предстоящей катастрофы, кто знает. На главной улице, сразу в нескольких местах, жгли костры, беспечно бросая в огонь добытый за день хворост. И по видимому не заботясь вовсе о перспективах жестокой зимы. Да и бывает ли она здесь вообще, зима? Примитивные, едва обожженные глиняные чашки-пиалки ходили по кругу, ароматизируя атмосферу парами сивушных масел. Ну да, ну да. Ничего не поменяли ни века, ни перекраиваемые волей неведомого произвола пространств. «Веселие на Руси питие есть». Или как-то так. Подмеченные проявления дружеских чувств между Егором Кузьмичем, бдительным стражем стены, и Федором, наводили на мысль о возможной причастности этой парочки к организации производства крепких напитков. Махонькая девчушечка лет двадцати, протянула чашу и мне. Но я отказался. Хотя, из рук Алисы, наверное, принял бы с радостью.

Батюшки! Да меня же мой вечерний сочень ожидает! Истосковался, поди, весь!

Я едва успел к закрытию окошечка раздачи. И онемел, буквально прирос ступнями к доскам пола от внезапной встречи. Навстречу мне, по обезлюдевшему проходу столовки шла Кора. Обе руки ее были заняты, одна– миниатюрными стаканчиками с травяным чаем,другая,– сегодняшней выпечкой. Но не сам факт встречи поразил меня. С Кожей я уже имел счастье пересечься, значит и вся шайка должна быть в сборе. Шла Кора не одна. Вцепившись в ее локоть, как в спасательный круг, рядом неуверенно и ломая шаг, перебирал ногами белобрысый пацан лет одиннадцати.

– ДЦП*?– мой дурацкий язык выскочил, словно чертик из табакерки.

Кора замерла на миг, будто налетела на стену. И, не удостоив меня взглядом, двинулась дальше.

«Так вот кто четвертый в их группе»,– заключил я, спустя пару минут отойдя от шока. Отхлебывая на ходу взвар, вышел на воздух. Ну, дела... Чувство неловкости и запоздалого раскаяния от не к месту оброненной фразы настигли меня. Сочень отчего-то оставил горьковатое послевкусие во рту. Пару раз отклоняясь от маршрута, я подходил к собравшимся у костров людям, в надежде отыскать среди них Алису. Но так и не сумев, завалился спать.

А утром меня разбудил протяжный вой Сирены.

*ДЦП– Детский церебральный паралич.

Глава 19. Шок

Глава 19. Шок

Сирена надрывалась заунывно и методично, призывая выдвигаться к точке сбора. Спрыгнул с кровати я взвинченный донельзя, пока другие только просыпались. Поднеси ко мне провод,– выдам высоковольтную дугу! Время на завтрак тратить не стал, как и дожидаться официального объявления. Паша еще путался в одежде, когда я, зашнуровав ботинки, накинул на плечи куртку и был таков!

Что меня заставило очертя голову почти бежать по главной улице,– до сих пор понять не могу. Может особые колебательные модуляции в звуке сирены? Не знаю.

К нужному зданию я пришел раньше других, следуя интуиции. Без всякого волшебного компаса. Вот будто магнитом потянуло, и все тут.

Разрушенный коровник преобразился. Вернее, трансформировался. От прежнего здания осталась лишь прямоугольная сильно вытянутая форма, да основательные, кирпичной кладки, стены. Второе не точно, поскольку фасад оказался отделан металлическим сайдингом расцветки «под дерево». Светлое дерево. Бук, кажется. Подойдя ближе, щелкнул ногтем по панели.

– Т-т-тууум!

Ну да, металл. Никогда не понимал такого сочетания. По мне, так фикция. Обман органов чувств. Впрочем, для здешних краев вполне себе концепция.

Солидная дверь манила. Ручка дорогая, фигурная, с матовым напылением, имитирующим золото, буквально просилась в ладонь.

– Ай!

Стоило охватить дверную скобу, как до плеча прошиб электрический ток. Ничего себе гостеприимство! Зато ранее не примеченный светодиод над правым верхним углом двери одобрительно мигнул трижды. И благосклонно сменил цвет с красного на зеленый. Допуск. Динамик слева, столь же неприметный, как и диод, ожил, отозвался насыщенным женским голосом.

– Личность подтверждена. Допуск согласно регламента.

Магнитный замок щелкнул, освобождая проход.

– Проследуйте, пожалуйста, по синей линии до личного кабинета.

Сразу вспомнился мем из интернета. Кот на фоне наполненного вином бокала. Под ним лаконичный диалог:

«– Ты где?

– Еду по синей ветке.

– Это метафора?

– Это метафора!»

Жаль, что здесь никто не предложит ни киндзмараули, ни шардонэ. В меню только допуск. На школьной производственной практике пожилой дядька-слесарь учил меня, что «допуски» это такие условия, диктующие тебе, насколько можно отклониться от установленного стандарта. Плюс-минус. Позднее я понял, что в нашей стране гораздо важнее другая ипостась этого слова. Ипостась, определяющая фундаментальную философию вахтера. Диалектику проходной. «Пущать» или «не пущать».Третьего не дано. Меня впустили. Значит, я плюс-минус годен для дальнейшего. Чего именно «дальнейшего»? Сейчас и узнаем.

Внутри меня ожидал скучнейший интерьер. Длиннющий офисный коридор рассекал бывший коровник надвое. Вдоль узкого прохода располагались двери. Номера на них отсутствовали. Зато наличествовали дешевые пластиковые держатели на уровне глаз. Такими обычно снабжают производственные помещения, чтобы можно было втиснуть картонку с отпечатанным текстом. «Серверная». «Кладовая». «Котельная». И тому подобное. Если серверная и кладовка поменяются местами, достаточно переместить таблички. И пространство вновь обретет адекватное отражение в именах.

Синяя полоса, нанесенная на квадраты унылого песочного керамогранита привела меня к двери с табличкой «Андрей Корнев». Ручка на двери оказалась попроще. Но, памятуя об инциденте у входа, коснулся ее с осторожностью. Процедура с опознанием посредством электрического импульса повторилась. Но, то ли тело сумело адаптироваться, то ли электрик, обслуживающий здание внутри оказался посмышленее, однако интенсивность импульса не вызвала шока.

«Так вот ты какой, личный кабинет волшебного мира!»

Заранее заготовленная фраза пропала втуне. Поскольку кабинет мало чем отличался от обычной клетушки мелкого клерка. Стол, поддон под бумаги, пластиковый контейнер с минимальным набором канцелярской дребедени. Степлер, Еще маленький сейф под ногами. На столе, прямо на сумке-переноске, сплюснутой весом девайса, расположился ноутбук. И дымящаяся чашечка ароматного кофе! Настоящего, крепкого, не растворимого! Вот спасибо, порадовали. Сигаретки только не достает, чтобы воплотить в жизнь житейскую мудрость наемного работника. «Большая работа начинается с большого перекура!» Возможно, в каком-то другом кабинете так и есть. Я же все равно некурящий. Мне бы круассанчик. С абрикосовой начинкой. Чисто для вдохновения. Эх, может напрасно я пропустил завтрак, рванув, штаны теряя?

По экрану ноутбука побежала линейка загрузки.

Так, началось!

– Здравствуйте, Андрей. Готовы приступить к процедуре регистрации?

«ESC» – нет, «ENTER»– да.

Две кнопки чуть ли не на весь монитор. Для дебилов, что-ли?

Не стал экспериментировать в духе «а что будет, если откажусь». Не тот нынче случай.

– Внимание! Вы не сможете покинуть личный кабинет до прохождения процедуры регистрации всеми участниками мероприятия. Количество участников двести сорок восемь. Ориентировочное среднестатистическое время процедуры три часа двенадцать минут. Лимит отведенного времени четырнадцать часов.

Ну что ж... За сутки я с голоду не помру.

На нажатие клавиши ноут отреагировал, сменив текст.

Учетная карточка участника проекта «Мебиус».

Под шапкой появился прямоугольник с имитацией закладок-ярлычков над верхней линией. Вернее, закладка оказалась одна.

Самая что ни на есть банальная. «Ф.И.О.» Здесь что, отдел кадров???

Хорошо хоть заполнять не заставляют. В трех экземплярах от руки. Без копирки. Как в старые добрые времена.

– Андрей Алексеевич Корнеев.

Верно. Прожимаю энтер.

– Пол мужской.

Тут, подруга Система, кем бы ты ни была, даже не сомневайся! Если ты насчет сережки, то не я ее себе в ухо тиснул!

– Возраст, полных лет, тридцать три.

– Да

– Семейное положение: Холост. Детей и иждивенцев нет.

Все одной строчкой. Формально я никогда не был женат. Инна... Инна это Инна. На мои намеки ответ один. Ее девиз «Пусть остается все как есть». А как оно есть? Вот так начнешь заполнять анкету с вопросами, требующими однозначных ответов, и настроение разом полетит в бездну. Будто раздеваться приходится донага не по своей воле под чужим пристрастным, оценивающим взором.

– Энтер. Энтер. Энтер.

– Статус: Гость поселка "Приречный"

Все пока так.

– Ник (необязательно)

Раз необязательно, с ником повременим. Мне и мое имя слух не режет.

– Эскейп. Пропустить.

О! Появился второй ярлычок. Ярлычок-язычок.

«Индивидуальные особенности»

И какие же они у меня?

– Предназначение. (Основной класс)

Проводник.

Краткое описание специализации: Умение определять местоположение объектов относительно друг друга. Дополнительные сведения: Доступна внутриклассовая трансмутация. Скрыто. Скрыто. Скрыто.

Дополнительные классы: Мистик

Резервные классы: Лидер.

Хе! Трансмутация? Что еще за алхимическая белиберда? Ладно, предназначение, как родителей, не выбирают!

– Энтер!

Атрибут класса:

Основной: Наручный девайс ориентировки в пространстве.

Дополнительные: Нет

Резервные: Нет

Как же хитро мой «компас» обозначили!

– Энтер.

– Социальные группы и взаимодействия:

Образована устойчивая социальная группа «квартет», согласно тест-задания. (доступны пояснения) Группа расширена до пяти участников.

Заключена сделка «пакт ненападения» (один из участников)

Заключена сделка «обмен»

Щелкаю с помощью мыши по последнему пункту. И буквально задыхаюсь от возмущения:

– Функция «пояснения» платная. Стоимость 1(одна) условная единица обмена цеф.

Вот это ничего себе! Коммерция! Третий ярлычок появляется незамедлительно: «Баланс»

– Щелк!

Ну, естественно! Почти по нолям! Точнее, две единицы,– небось выплачен тариф лугового собирателя, что же еще? Обойдусь без пояснений. После цифры почему-то скобки, заключающие слово «скрыто». И даже без предложения пояснений. Разберусь позже!

А вот и очень знакомая шестеренка выкристаллизовалась на дисплее. Настройки?

– Щелк!

Так и есть!

– При желании можно заменить длинные и (или) неудобные наименования сокращениями, аббревиатурами, неологизмами.

Ага... Аббревиатурами? Типа УЕО? Звучит, как реплика осла из «Бременских музыкантов». Лучше уж неологизмами. Надо подумать. Но не сегодня. Мне еще измерять в этих самых условных единицах нечего. Побудут пока не переименованными значит. Возвращаюсь ко второй закладке.

Особенности.

– Скрытые параметры:

Удача (недоступна к просмотру)

Карма (положительная, детализация недоступна к просмотру) Вот как, значит. Даже не платная услуга, а вовсе недоступна? Тайна сия велика есть, типа? Ну-ну...

– Зачаточные способности:

Дистанционная атака, плавание, ныряние, рукопашный бой, дипломатия, торговля, техника, креативность. Клоунада.

– Что? Клоунада? Да вы охренели там все?

Достижения:

Освободитель (доступны пояснения)

Талант. Освобождение.

Шут с ними, с пояснениями. Позже.

Четвертая вкладка:

Предметы и артефакты:

Системные:

Кость игральная. Бустер качества атрибута основного класса (одноразовый, кратность три). Часть комплекта. Вне комплекта неактивен. (доступны пояснения)

Бутылка питьевой воды. Объем 0,33 литра. Возобновляет ресурс ежесуточно.

Общее имущество группы (в распоряжении лидера группы, недоступно)

Рюкзак походный облегченный. Артефакт под условным обозначением «Кристалл». Артефакт под условным обозначением «Плод сливы». Семенная коробочка (оранжевый фонарик) декоративного кустарника. Стаканчик под бустерные кубики, часть комплекта. Вне комплекта применение ограничено. (доступны пояснения). Блистеры элементов: Кислород 8шт, Углерод 8 шт.

Иные предметы:

Внесистемные предметы. Отсутствуют

Собрано ключей:

Обычных. Три

Редких. Один

Использовано ключей. Три

Следующее панно на мониторе оказалось полной неожиданностью. Надпись шла крупным жирным шрифтом, прямо поверх карточки участника.

– Тест-фаза проекта «Мебиус» успешно завершена вами, Андрей Алексеевич Корнев. Вам предоставляется выбор:

1. Вернуться в исходное пространство-локацию*.

2. Продолжить участие в проекте «Мебиус»*.

У меня сердце едва не выпрыгнуло из груди. Как у бегуна, делающего финальный рывок к заветной ленточке финиша на последних метрах дистанции. Что? Вот так просто? Домой? Вернуться домой!!! К Инне! К уюту крохотной квартирки с балаболящим вечерами телевизором. К шумным проспектам с гудящими потоками авто и тихим безлюдным переулкам. К работе, пусть однообразной, но предсказуемой. К долгожданным выходным, с посиделками на кухне! К...

Рука помимо воли уже тянулась к клавиатуре. Одна-единственная мысль не давала покоя.

Как-бы не промахнуться ходящим ходуном запястьем. И не попасть пальцем в «двойку» вместо «единицы».

Стоп. Стоп, стоп, стоп...

Не может быть все так просто!

Мелкий шрифт.

В договорах нужно всегда вникать в мелкий шрифт. Каким бы трудночитаемым он ни казался! Но здесь нет мелкого шрифта! Зато есть звездочка. Одна. Вторая. Третьей не предусмотрено. Не коньяк.

Итак... Очень аккуратно навожу курсор на первую звездочку.

– Щелк!

– Требования к участнику, возвращающемуся в исходное пространство-локацию:

1. Добровольное согласие, данное в трезвом уме и твердой памяти.

2. Неразглашение материалов проекта «Мебиус».

3. Участие в вербовке нового участника проекта с целью вашей замены.*

4. Добровольное отчуждение системных предметов и параметров при покидании локации до полного обнуления последних.

Черт. Черт, черт, черт! Вот он, мелкий шрифт!

Хрен с ними, с предметами и способностями. Маму в далеком Хабаровске я не навещаю. У нее своя жизнь. В ней места для нас с сестрой не хватило, когда появился «большой человек с Дальнего Востока». Большие люди, как заведено, занимают массу пространства... Дорогу до работы, да и до соседнего города, где проживает сестра, я и сам найду. Навигатор мне в помощь. Зачем-то же навигационные спутники мирного назначения на орбите висят? Возможно, я посокрушался бы, обрети я тут способность касанием длани обращать свинец в золото. Или, на крайний случай, воду в вино. Но и ей бы пожертвовал...

Но... Но... Но! Заманить сюда другого человека!? Подсунуть вместо себя? Купить свою свободу, утопив другого!?

– Андрей, Андрюшечка, Дрюнечка,– вклинился ни с того ни с сего в монолог внутренний голос. Дьявол, какие обертона! Иннины переливы, бархатные нотки... Пушистые, но армированные сверхпрочными полиамидными волокнами...,– не будем драматизировааать. Дойдет тот паренек, сменщик твой, до поселка. Подождет своей очереди у офиса-коровника. И передаст эстафету дальше, отчалив налегке домой. С воспоминаниями о незабываемом, фантастическом приключении!

– Да? – с сомнением протянул я в ответ.

Я хотел домой. Отчаянно желал оказаться рядом с Инной.

– Да. Да. Конечно же, «да»! Жми пояснительную кнопку, малыыышшш!

– Щелк!

– Пояснения. Кандидатуры предоставляются администрацией проекта «Мебиус»*.

Снова звездочка?

– Щелк!

– В вашем случае два варианта. Желаете ознакомиться с видеофайлами?

Варианта два. А традиционных желтеньких папочек, выстроившихся лесенкой на плоскости монитора три. Они подписаны. Соответственно «1», «2» и «история».

Что за «история»? Ладно, с ней после.

– 1.

Перед глазами поплыли кадры. Немолодой мужчина разливал водку слегка трясущейся левой рукой.

– Не пролей, Степаныч!

Одутловатая пропитая рожа на периферии. Еще одна. Обладатель второй вскрывает на расстеленной желтоватой газете жестянку «кильки в томате». Первый ноунейм тем временем разделывает полбуханки черного хлеба.

– Ффффууух! – а все не так уж и плохо. Ну, побродит неизвестный мне алкаш Степаныч по лесам и тропинкам царства тридевятого. Хмель выветрится. На его место может мысли полезные придут. Захочет,– домой вернется через пару-тройку недель. К продолжению банкета. Не захочет– здесь останется. Может, ему запойная жизнь опостылела до блевоты, а выбраться не знает как? Силы воли не достает. Мотивации. Воспоминания гнетут и давят? А тут – шанс! Нет, Степаныч мне определенно нравится!

Нравился.

Отражение в потрескавшемся зеркале допотопного трюмо бесстрастно фиксирует факт. У кандидата номер один нет правой руки. Вместо нее куцая культя от плеча. Поэтому он и разливает левой. Возможно, по той же причине на нем голубая замызганная майка-алкоголичка, обильно усаженная пятнами, включая уже и брызги томатного соуса от кильки, а не строгая военная форма, видимая через щель приоткрытой дверцы шкафа. А на форме медали. И офицерские звезды. И, кажется, даже орден...

– Бл..ь!

Я втыкаю курсор в соседнюю папку так, словно я Брут, а передо мной спина Юлия Цезаря. И вообще лишаюсь дара речи.

Оксанка, сестра, ведет за руку дочку. Она обожает всяческие выставки, музеи, экспозиции. И дочку всюду за собой тащит. Приучает юное поколение к прекрасному. Муж, Толик, технарь по складу ума. Увлечений и восторгов супруги не разделяет. Но в целом, у них все вроде бы хорошо. Недавно подарили старшей дочери Кате братика, Егорку. Мама Толика очень радовалась пополнению. Наверное, больше, чем они сами.

И чтобы я Оксанку сюда? Чтобы ей такой отморозок, как Кожа, с размаху нож в горло вогнал? Да ни в жизнь!

Я решительно захлопнул файл. Вернулся к бедолаге-ветерану. Есть что-то неуловимо знакомое в чертах лица. Если уж мне этот гребанный «Мебиус» сестру в качестве замены подсовывает, то значит и со Степанычем в той, обыденной жизни, связь какая-никакая, но имелась. Ага, вот и мелкий шрифт рядом с файлом. Краткая биографическая справка. Алексей Степанович Кор... Хм... фамилия моя... И имя, как у меня отчест... Не может быть!!! Возраст. Пятьдесят шесть. Социальная группа. Военный пенсионер. Дети... Андрей и Оксана! Твою ж мать!!! Отец! Отец, по заверениям мамы, погибший во время спецоперации в не такой уж далекой стране! Я же помню его... Смутным пятном без лица, но помню. Сильные руки. Крепкий запах одеколона. Колючую щеку. Мне лет пять было, когда его не стало. То есть... В нашей с Оксанкой жизни не стало! Потрясение так сильно, что, откинувшись назад в офисном кресле, я едва не лечу кубарем, потеряв равновесие. Хотя падать тут особо некуда. Тесновата каморка для бурного выражения эмоций. Вот что этим неизвестным утыркам надо? Генотип что-ли определенный? Иначе зачем им вместо меня понадобились непременно кровные родственники? Хрен вам, а не сестру с отцом! Вскочив из кресла, я мечусь из угла в у гол. Для метаний здесь отведено ровно полтора шага. От нечего делать, только чтобы унять дрожь в руках, ворошу канцелярский набор. Ха! А набор-то исполнен в лучших здешних традициях. В нем все не то, чем кажется на первый взгляд. В степлере нет скрепок. И вообще это не степлер, роднит неизвестный инструмент со сшивателем бумаг лишь нажимной механизм и обманчивое внешнее сходство. В тюбике клея под крышкой игла миниатюрного шприца. Сантиметра полтора, не более. В бутылочке со штрихом перламутровая жидкость с резким ароматом, неясного назначения. Дааааа... Шпионский несессер.

Чуть успокоившись, устраиваюсь в кресле.

Что там еще? Папка «история».

На экране темно. Приходится отыскать пиктограмму шестеренки и отрегулировать яркость. Контуры предметов становятся ясно различимы. Вид из глаз. Разом вспомнив шпионский набор, решаю, что снято камерой, монтируемой в дужке очков. Говорят, такие очки даже в китайских маркетплейсах заказывать можно было. До того, как законом запретили хождение подобной микроэлектроники.

Зимний пейзаж. Голые деревья, окаймляющие внушительную площадку. Узнаю стоянку супермаркета. Чудак, у которого лопается ручка пластикового пакета с продуктами. Краюха цельнозернового хлеба, покатившаяся к бордюру. Мужчина нагибается за ней, чтобы... Обомлеваю. Я! Это же я! Камера наплывает со спины. Тычок рукой в лайковой перчатке куда то в шею. В изящной перчатке притаился белый цилиндрик с иглой. Экранный я сползает на мерзлый асфальт. Степлер щелкает у его уха. Всхлипывания. Рыдания. Снова всхлипывания. В кадре появляется мужчина. Областное начальство Инны, на дюжину лет ее старше. Берет ее под локоть. Инна как-то со смехом рассказывала о попытках ухаживания с его стороны. Видимо, терпение и настойчивость все же дали всходы. Он сажает мою любовь в машину с разбитой фарой. Теперь я вспомнил, откуда знаю фирменные ботинки. На прошлый Новый Год он был у нас в гостях. И я заботливо размещал обувь, снятую приглашенными на узеньких полочках.

Слезы сплошным потоком заливают глаза. Я рефлекторно сжимаю лже-степлер.

– Тыньц!

Серебряный гвоздик падает в мою ладонь.

Глава 20. Шоу маст гоу он

Глава 20. Шоу маст гоу он

Все вокруг вмиг оказалось размытым. Да так и осталось, переливаясь причудливым водопадом радужных капель. Нет, это не очередное чудо местного пространства произошло. Это случилась с Андреем Алексеевичем Корневым форменная истерика. Тихая, но, хрен моржовый, продолжительная, словно полярная, млять, зима! Минута сменяла минуту, час складывался к часу. А я все не мог остановиться. Слезные железы разверзлись, как небесные хляби. Иногда я вздрагивал всем телом. Иногда начинал подвывать, как собака в морозную ночь на недоступную луну. Надеюсь, здесь хорошая звукоизоляция. А, впрочем, какая разница. Какая разница, когда Инна, Инна, которой я доверял как себе... Нет, больше, чем себе... Предала меня. Сволокла на помойку, избавилась, словно от стоптанных тапочек или продавленного матраса. Бросила в незнакомом городе, пометив, как бродячего пса, гвоздиком-опознавалкой. Логики в моих переживаниях не было вовсе. Да и не нуждался я в ней, в логике этой поганой. Я вот всегда стремился поступать в жизни рационально, правильно. Хотя, может, и не всегда получалось. И куда такое поведение меня привело?

Дождался оповещения «все участники, кроме вас, прошли процедуру регистрации. До окончания лимита времени осталось 7 часов 26 минут 12 секунд».

… 11 секунд

… 10 секунд

… 9 секунд

… 8 секунд...

Ладно, не будем задерживать почтенную публику. Или, как говорил один кумир «шоу маст гоу он». Сейчас, сейчас. Андрейка отыщет свой маленький краеугольный камешек мужества среди слоя соплей. И шоу будет продолжено. Шоу должно продолжаться.

Я навел курсор на цифру «2». Вдавил кнопку.

«Внимание. Вы сделали выбор в пользу продолжения участия в проекте «Мебиус». Предупреждение. Возможность возвращения в начальную локацию станет доступным не ранее, чем через триста шестьдесят восемь суток по традиционному земному времени отсчета. Подтвердите, что вы поняли условия и принимаете их, нажатием клавиши «энтер». Клавиша «эскейп»– отмена решения».

– Энтер!

– Решение зафиксировано. Обновление статуса. Текущий статус «Путешественник». Сеанс подготовки состоится завтра. Необходимо прибыть в личный кабинет в течении одного часа после оповещения.

По экрану побежали строчки. Внимание. Получено достижение... Получены дополнительные возможности... Получены единицы свободных характеристик...

Процедура регистрации завершена. Вы можете покинуть помещение.

В подтверждении сказанного послышался щелчок снятия блокировки.

Я не смотрел на строку бегущих сообщений. Захлопнул крышку ноутбука. Нашел на ощупь рулон с салфетками. Вытерся. Высморкался от души. Еще раз вытерся, сбрасывая смятую бумагу в банальную офисную корзинку для мусора. Завтра, все завтра. А там может и Паша объяснит, что к чему. А еще мне надо непременно увидеть Алису. Просто побыть с ней рядом. Почувствовать плечом тепло ее плеча. Просто посидеть на траве, взявшись за руки. Просто помолчать. А Али с Пашкой пусть подождут. Путь будут где-то рядом. Потому что к ним я тоже успел привязаться. Ну и Алевтина, конечно. Теперь она с нами.

Пора.

Возле экс-коровника собралась полукольцом львиная часть населения Приречного.

– Восемьдесят второй. Расчет окончен,– с непонятной мне мрачной торжественностью громко оповестил собравшихся рослый рыжий детина. Странно, что я его раньше не видел. С таким ростом и статью не спрячешься! Вот кому молотобойцем бы быть, а не Федору. Хотя, и тот, положа руку на сердце, тоже далеко не мелкий мужчина. Тут же кольнуло подозрение. А вдруг именно сейчас Федя проникновенно заглядывает в глаза Алисе? Вдруг он, а не я, уже держит ее руку в своей? Я, словно филин на суку, завертел головой, выискивая друзей. И не находя их. Зато наткнулся на мерзкую бандитскую рожу. А рядом ошивался предусмотрительный Афанасий. Понятно, что эти-то отсюда ни ногой. Кем они были в той, нормальной, жизни? Никем. Пылью на обочине трассы. Неудачниками, не сумевшими вписаться ни в одно человеческое сообщество. Интересно, Кора тоже осталась? Или нет? Народ потянулся к дверям экс-коровника. Зачем? Непонятно. И тут меня подхватили под локоть, повлекли в сторону, да с такой скоростью, что я чуть с ног не слетел.

– Михалыч?

– Пойдем, Андрей, поговорить надо.

– Это срочно? Я с друзьями хотел...

Он не дал мне договорить, утаскивая в сторону центра поселка с бескомпромиссностью и мощью стремительного водоворота.

– Считай, что очень срочно! О друзьях и поговорим!

Выкрик самозваного глашатая, поведение старосты, отсутствие знакомых лиц среди собравшихся, все это показалось мне странным. Очень странным.

Тем временем, мэр поселения продолжал тянуть меня по улице с нечеловеческой силой. Вот и его дом. Михалыч буквально втолкнул меня под навес, украшенный нынче по периметру гирляндой, состоящей из крохотных, весело перемигивающихся огоньков. Причем влетая на площадку я почувствовал тугое сопротивление уплотнившегося воздуха. Словно трехкиловаттную тепловую завесу в супермаркете миновал.

– Я вижу досталось тебе сегодня,– не успел я сесть, как Михалыч извлек из-под стола пузатую бутыль с мутноватой жидкостью. Секунда,– и компанию ей составила банка малосольных огурцов. Судя по всему, оба пищевых продукта были местного производства.

– Это что?

– Лекарство для души,– криво усмехнулся мужчина добавляя к набору краюху ржаного хлеба.– КВН, и прочие деликатесы.

– КВН?

– А, ты ж из поколения «некст». Коньяк, выделанный ночью расшифровывается. Самогон по простецкому. Федор с Кузьмичем сварганили агрегат. А я иногда конфискую конечный продукт. Когда без этого никак.

– Сегодня никак?

– Никак! Такие новости пережить на трезвую голову трудно.

Михалыч продул стаканы. Настоящие, двухсотграммовые, граненые. Разлил огненную воду по емкостям.

– И не тушуйся. Гирлянда тут вовсе не для украшения. Огоньки укрыли нас от всех. Никто нас не видит и не слышит.

– Погоди, Михалыч. А ребята где? Мне даже неудобно как-то без них.

– Ох! Все еще хуже, чем я думал,– сдвинул брови староста.– Прикипел ты к ним крепко.

– Ну да. Разве это плохо? У человека же должна быть опора. Пристань, якорь... Не знаю, как правильно сказать.

– Да никто не знает!– отмахнулся собеседник.

– Капуста вот еще есть. Квашеная. С клюквой,– невпопад добавил он, выставляя на стол деревянную миску.

– Чего ты мне зубы заговариваешь, а?– я отодвинул стакан.

– Заговариваю,– не стал отпираться хозяин дома,– заговариваю, чтоб не так отчаянно больно было. Чтоб с катушек ты не слетел и глупостей не натворил сегодня и завтра.

– Ребята мои где?

– Нет больше твоих ребят. Прости за прямоту.

– Каааак? Как– нет!?

– Тебе ж автоматика предлагала вернуться?

– Да, но...

– Предлагала. Ты отказался. Сейчас не так важно, почему. Хотя, если по твоему лицу судить, исковеркало душеньку изрядно, да.