Текст книги "Ключ к вечности. На солнце! (СИ)"

Автор книги: Максим Бодров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

– Доброе утро!

Павел энергично трясет мою вялую с утра руку. И ладонь у него теплая, живая. Пальцы левой руки держат целехонькие авиаторы. И все выглядит так, будто вчерашний день пригрезился. Будто не валялись в траве оба моих спутника безжизненными сломанными куклами, будто слетевшие с носа Паши очки не разлетелись вдребезги, угодив при падении на столь редкий в здешней природе валун.

– Сегодня в меню кутья. Оно всегда так, когда...

Я с ходу понимаю, когда. Разваренный несоленый рис, смешанный с изюмом, подают обычно на поминках.

– Местное чувство юмора?

– Нет, скорее наше... наследие.

– Ты о чем?

Я все еще не могу свыкнуться с мыслью, что Павел жив. И Али тоже.

– Здешние реалии подстраиваются под то, что у нас, – Паша шутовски постучал указательным пальцем по виску,– в бестолковке.

– И довольно толково подстраиваются,– оценил старания невидимых распорядителей я, без аппетита отправляя в рот очередную ложку каши. Содержимое миски Али отличалось. Бурая мелкая крупа с кусочками сухофруктов. Видимо, иная культурно-этническая традиция. Вот ягодный кисель пошел на ура. Клюквенный, сладко-кислый, густой.

– Еще одна боевая отметина,– Павел отодвинул ворот куртки, демонстрируя небольшой рубец на месте вчерашней смертельной раны. Он тут же выудил метательный нож из кучи вещей.– Надо же... Кожа обзавелся новыми игрушками. Сколько их у него?

– Три,– механически откликнулся я.

– А где третий? А... ясно,– он потер шрам. – Если нечто подобное случится снова, не тушуйся. Забирай все!

Али выдернул со столешницы кобуру, застегнув, проверил пистолет, достав обойму. Три патрона. Ни больше, ни меньше.

– На КэТэ вещи материализуются в тумбочке,– нейтрально пояснил наш неформальный лидер.

– А как же чужие артефакты? Разве они не должны перекочевать к владельцам? – само собой вырвалось у меня.

– К Коже и Шаману? – глаза парня мстительно сузились.– Еще чего! Они же ПК-шники!

– Кто? – подала голос Алиса.

Я заметил, как старательно она отводит глаза от чужих вещей. Ей тоже хочется верить, что вчерашнее просто дурной сон. И ничего больше.

– Убийцы. Игроки, ради добычи нападающие на других игроков.

– Сволочи они!– выпалила Алиса эмоционально.

– Это есть. Сволочи, которым потребуется пополнение арсенала. За исключением одного метательного ножа. И, наверняка, у Кожи был еще один, боевой, под курткой.– Павел не удержался от укоризненного взгляда в мою сторону.

Я лишь пожал плечами.

– А в целом, вы, ребята, молодцы. Не ожидал, что вы разделаетесь с бандитами!

– Моей заслуги нет, Алиса вот... не растерялась,– нашел в себе мужество отвергнуть незаслуженную похвалу.

– Мы вместе,– упрямо возразила девушка.

Паша так оценивающе посмотрел на нас, что я едва не покраснел. Да и Алиса зарделась.

– Ты же говорил, что не стрелку попасть в цель из пистолета нереально! – прервал неловкое молчание я.

– Но не в упор же! – хохотнул нервно Паша.–Так, давайте глянем, что нам бог еще послал. Очки на носу придавали ему вид исследователя. Индиана Джонс, юные годы.

– Ну, ножи они и есть... «метательные ножи». Пластины. Хм. «Карточки начертателя». Под ними размытый текст. Расплывается, прочесть не могу.

– А «весло»?

– Не весло. А атрибут «шаманский жезл крови». «Трофей»

– Жезл крови,– повторила девушка зачарованно.

– Твой трофей между прочим., Алис. Через очки на нем видны руны.

– Дашь позырить? – влез поперек диалога я.

– Держи.

Как и ожидал, никаких надписей я не увидел. А вот значки, нанесенные на варварское орудие насилия, бросились в глаза сразу. Не уверен, что именно руны, скорее скудные, но зрелищные, наполненные рубиновым светом, символы. Обычным порядком, без окуляров, рассмотреть их не удалось.

– Паш, а что с карточками? Как мне их использовать?

– Я не знаю.

– Жаль,– удрученно протянула Алиса.

Возле ее запястья на стол выползла небольшая улитка. Я хотел было сбить ее щелчком в траву, но...

– Стой!

Пашин окрик прозвучал так резко, что я вздрогнул. Алисины брови недоуменно взметнулись.

– Паш, ты чего, буддист?

– Не в этом дело.

Павел напряженно следил за улиткой. Тоже мне, гонки формулы один!

– А в чем?

– Здесь все неспроста.

– Улитка неспроста?

– Да.

Ветер колыхнул крону березу над головой. Одинокий лист, покружив в воздухе, приземлился рядом с прямоугольником карты.

– И лист тоже... неспроста? – с нескрываемым сарказмом подколол собеседника я. Секундой позже отругав себя за язык, снова и снова опережающий разум. Спринтер он у меня просто какой-то. Чемпион, етишкины детишки, леденцовы шишки! Инна меня отчитывала регулярно и за сомнительные шутки, и за излишнюю образность выражений. Помогало мало.

– И лист... Не просто так,– голосом аскета, только что пережившего озарение сатори, пояснил провидец.

– Ну брось, Паш. Улитка всего лишь улитка. А листок с дерева он и есть листок с дерева. И больше ничего.

Ветер, внезапно налетев, тут же стих.

– И больше ничего,– задумчиво крутя в пальцах черенок листика, протянула Алиса.

Это что, заразно?

– Оглянись вокруг,– предложил Паша.– Ни одного листа рядом. Ни одного. Не уверен, но думаю, и улиток не найдешь больше в округе, как ни старайся.

– И что? – удивление у меня, в отсутствии компании из внятных объяснений, скучает. И как-то само собой имеет склонность трансмутировать в раздражение.

– Алиса, – Паша буравил взглядом мою спутницу. То есть нашу спутницу.

– А?

– Ты задала вопрос.

– Какой?

– Про карточки начертателя.

– И?

– Ответ у тебя в руках.

– В листике березы? В улитке? – тут уж я дал волю изумлению без всякого намека на ехидство.

– Не слушай никого. Действуй,– Павел подтолкнул к Алисе карточки.

Девушка, как сомнамбула, разложила их перед собой.

– Ой! Что это? П-а-а-а-а-аш!?

Алиса вертела перед собой запястье, словно рассматривая маникюр. Только не ногти стали предметом ее внимания. Бирюзовая полоска татуировки шириной миллиметра три протянулась от ногтевого ложа среднего пальца левой руки до его основания. И ее сиреневая симметричная близняшка тут же нашлась на правой.

– Пока не знаю. Но, кажется, догадываюсь. Алис, сосредоточься, пожалуйста. Чуть позже займемся... декором.

По лицу девушки пробежала тень возмущения. Естественно, то, что для мужчины украшательство, для женщины – половина жизни! Впрочем, она не дала мимолетной эмоции взять верх над собой.

Березовый листок лег в центр карты и... И ничего не произошло.

Я сдвинул очки на нос. А вот сквозь призму стекол изменения просматривались! Верхний край карточки дрогнул, расплываясь, пульсируя. Мутнея, проступая сквозь сгущающийся туман четкими контурами знакомых букв.

«Легкость»

– Паш, посмотри ты,– я вернул атрибут владельцу.

Но теперь надпись на карточке легко читалась и без очков.

– Карточка начертателя «Легкость». Стадия заготовка. Не активна.– прокомментировал отрешенно предводитель. – Воспользуйся когтем!

– Чем?

– Наперстком. Атрибутом своим!

– Я... Я сейчас,– Алиса поспешно вздела наперсток на указательный палец, последовательно касаясь простых, похожих на запятые, знаков внутри круга на карточке. Я не мог видеть эффекта, но судя по выражению лица девушки, он не заставил себя долго ждать.

– Карточка начертателя «Легкость». Применение – неживая природа, эффект временный/постоянный – провозгласил одобрительно Павел,– Давай с улиткой, Алис. И оцени татушку на руке!

До того, как повторить манипуляции со второй карточкой, Алиса осмотрела ладони. Бирюзовая полоска уменьшилась по длине ровно наполовину. Сиреневая осталась без изменений.

– Карточка начертателя «Замедление». Применение – одушевленная природа. Эффект временный краткосрочный/долгосрочный.

Бирюзовая полоска исчезла. Хотя, если приглядеться внимательнее, скорее побледнела почти до прозрачности. При желании контуры все же просматривались.

– Пора опробовать,– подзадорил начинающую начертательницу лидер.

– Можно? – Алиса несмело потянулась к моему предплечью.

– Начнем лучше с неодушевленных предметов! – я зябко передернул плечами, подсовывая вместо себя «весло». В колдовство, конечно, не верю, но и воскресения мертвых я не чаял лицезреть. Но ведь сподобился!

Забавно было видеть, как поминутно сверяясь со схемой на карточке, Алиса старательно переносит мистический рисунок на рукоять дубинки. Прикусив кончик язычка от усердия.

– Есть! Получилось, получилось!– наконец захлопала в ладоши девушка.

– «Жезл шамана. Облегченный. Временный эффект»,– подтвердил успех эксперт по геймингу.

«И часа на прошло»,– скептически подытожил я, взвешивая «весло» в руке. Вроде и правда легче стало. На два золотника и четыре грана. На сей раз вняв голосу рассудка, не стал транслировать мысли вовне. Молча оценив истощившуюся сиреневую полоску дополнил вывод: «Всем спасибо, все свободны, кина нынче не будет! Мана у феи закончилась!» Вот ведь и велосипед в детстве у меня был, в отличии от Печкина, а вредность все одно повышенная сформировалась.

– По ходу я самый беспонтовый член экипажа,– «компас» на запястье мигнул, сменив подсвеченный изумрудный сектор. Ясно же, что примитивные часы. Световой день, разбитый на дюжину отрезков отображает.

– Это пока,– как мог успокоил Павел.– Пока местность знакомая. А в перспективе ты – незаменимый спец!

Глава 7. Полигон

Глава 7. Полигон

Поход к непонятному «Полигону» выдался нервным. Мы с Алисой ежеминутно косились на заросли, Али чутко, как зверь на охоте, принюхивался, ступал вкрадчиво, оставаясь за нашими спинами. А вот Паша всем своим видом являл образец безмятежности. Или безалаберности. Будто не ему только вчера прилетело безжалостное стальное жало, пробившее шею. Или к этому привыкаешь? Да нет, вряд ли... Как можно привыкнуть к собственной гибели?

– Не вибрируй!– Паша ободряюще хлопнул по спине.– Пока не сунутся!

– Откуда знаешь?

– Чутье!

Надо же, улыбается. Чутье у него!

– А что про шамана скажешь?

– Скажу, что впервые его видел. Не знал, что Кожа обзавелся напарником.

– Шестеркой?

– Не уверен,– Паша кивнул на «весло» , которое я приспособился нести на плече.– Атрибут у парня ... серьезный.

– Слушай, а чего мы тащимся куда-то? Посидели бы у балагана. А то и вовсе поселились там, обустроили быт.

– Алиска приглянулась, да?– понизив голос до шепота, Паша толкнул локтем в бок.– Классная девчонка, что и говорить.

Я проигнорировал вопрос. Ведет себя, как с ребенком. Хотя по возрасту все с точностью наоборот. Паша мечтательно вздохнул. Рядом хрустнула ветка. Мы замерли, как по команде. Из-за кустов показалась макушка Али. Ну да, искусство бесшумной ходьбы освоил пока не в совершенстве наш стрелок.

– Не получится вот только остепениться тут.

– Почему?

– Слышал рев?

– Да. Но медведя же вы не видели?

– Не видели. Но каждый раз, когда остаешься на одном месте, рев ближе. Да и Кожа...

– Что– Кожа?

– На месте сидеть на станет. Прокачивается он, вот что! Не было у него раньше ни спутника, ни ножей метательных. И не успокоится, пока нас не подомнет. Ну или пока не найдет способ со свету сжить.

Да, мысль неприятная. Но будем стараться оптимистично смотреть на вещи. Вселяет надежду слово «нас». Нас все-таки четверо.

За размышлениями, сверяясь со стрелкой «компаса» дошли до цели.

– Похоже на песчаный карьер,– оценил локацию я, с высоты окидывая взглядом окрестности. Внушительный котлован, кое-где островками возвышаются нетронутые участки, так и оставшиеся на одном уровне с краем карьера. Для полноты картины не хватает пары экскаваторов, врезающихся зубастыми ковшами в податливый грунт.

– Похоже.– соглашается Паша, сворачивая направо– Спуск там.

Ну точно, карьер. Дорога для съезда самосвалов. Поодаль даже полосатый опущенный шлагбаум с наполовину облупившейся краской разглядеть можно.

– Домушки сторожа не хватает,– вслух озвучиваю впечатление я.

– Есть тут и сторож,– ворчит Пашка,– увидишь.

Вдаваться в детали он не намерен. Ну и я не настолько нетерпелив, чтоб бежать впереди паровоза.

Спускаемся в карьер, растянувшись цепочкой. Паша в авангарде, Али замыкает.

– Паша, Андрюш, смотрите! – звонкий голосок Алисы как музыка. Будто колокольчики переливаются.

– Ага. Чего-то подобного я и ожидал,– в голосе Паши удовлетворение. А ожидал он восстановления тату-полоски на правом предплечье Алисы. Левая, что характерно, осталась без изменений, лишь бледным намеком линий напоминая о себе.

– Что это значит?

– Значит снова можешь творить свою мистическую начертательную магию!– с энтузиазмом откликнулся эксперт по около научным гипотезам.

– Здорово!– по-девчоночьи захлопав в ладоши, рассмеялась моя принцесса. Ладно, ладно... Наша принцесса.

– Куда ведет нас проводник? – лидер обернулся ко мне.

– По ходу... За холм.

– А за холмом у нас... Та-дам!!!

У подножия песчаного холма приютилась... юрта. Ускорив шаг я опередил остальных, приблизившись к сооружению. Первое впечатление оказалось ошибочным. Скорее дот. Или бункер. Явно из бетона. Окрашен бетон в нетипичный для материала кремовый цвет. Что, собственно и послужило причиной иллюзии восприятия.

– Хрыыгг!

Алиса побледнела, как смерть, Паша расхохотался, даже Али подхрюхнул. А я едва в штаны не наложил. Вывалившись из-за края строения на меня ломанулась... макака! И не просто макака, а обезьяна-зомби.

Улепетывал я по направлению к группе, как заяц от волка.

– Это … что?

– Все-таки «кто»,– философски откликнулся Павел. Бежать он никуда не собирался. Достал не спеша из кармашка авиаторы, нацепил на нос. – Окинем-ка не первой свежести плоть свежим взглядом.

Ага, типа каламбурчик. Или тавтология. Или то и другое вместе.

– Ну что же, друзья мои,– Паша сцепил руки на животе, одарив нас академическим взглядом поверх очков. Взял театральную паузу. Артист больших и малых театров в образе. Профессор, блин!

– Ну!

– Персонал. Охранник. Ограниченный функционал. Семен. Ник подсвечен алым. Одним словом, принципиально ничего нового.

Я с опаской оглядел бредущего вдоль невидимой глазу границы зомбака. Существо то перемещалось как животное, на четырех конечностях, то привставало на нижние и делало пару шатких шагов, в неосознанной и совершенно не смешной пародии на человека. Атакующий потенциал его иссяк, сменившись традиционной для кино вялой походкой, да злобным порыкиванием с соответствующим взглядом белесых глаз в нашу сторону. Штормовка стандартная, но обтрепанная ужасно нелепо смотрится на волосатом теле. Кожа на морде сероватая, прорвана в двух местах скуловой и челюстной костью слева. На голове проржавевшая, с двумя пулевыми пробоинами каска времен второй мировой с узнаваемым орлом с одной стороны и абсолютно неуместным белым голубем с другой.

– Как будто со съемочной площадке в Голливуде смотал,– пытаясь унять нервную дрожь от дикого зрелища комментирую я.– Макак не может выйти за периметр?

– Ну да. Песик на цепочке. Шимпанзе вернее, не макака. По первости он нас врасплох застал.

– Порвал?

– Али порвал.

– И ты решил на мне отыграться?

– Впредь уроком будет,– посерьезнел Павел. – Не на курорте. Расслабляться здесь не рекомендовано.

– Тот самый «не совсем человек», о котором ты упоминал?

– Он.

– Может и не был никогда человекообразным?

– Был. Но что-то пошло не так. – совсем посуровел Паша.

– Да уж... Не дай Бог, чтоб вот так...

– Твой прибор куда указывает?– оборвал мою минорную философию спутник.

– Прямо на бункер.

– Там нет ничего,– с сомнением протянул Паша.

– Подходили близко?

– Все обшарили до сантиметра вокруг. Дверь закрыта. Кондовая дверь, надежная, тротилом и то вряд ли возьмешь.

– Она приоткрыта.

– Внешняя. Дальше крохотный тамбур-переходник. На одного. Система ниппель, туда– дуй, оттуда – х...,– Паша покосился на приходящую в себя после демарша зомби девушку,– хрен чего.

– То есть, по логике вещей, надо за собой дверцу закрыть, и тогда...

– Калиточка и отвОрится,– голосом доброй сказочницы продолжил Павел.

– Отворялась?

– Хрен там! Внешняя дверь даже не закрывается. То ли приржавела, то ли заблокирована.

– А Семен вам не мешал в изысканиях?

– Не-а. У нас же рецепт от зомби. Универсальный.

– Свинцовая примочка на лоб?

– Да. Хэдщот рулит! Усман Али с такой дистанции не промахивается. Ну что, идем к бункеру?

Индус оказался рядом, прицеливаясь.

– Подожди,– я опустил ствол ладонью. Три недоуменных взгляда пересеклись на мне, как лучи прожекторов на ночном бомбардировщике.

– Ты что, против?– Паша по-совиному моргнул.

– Я не супротив колхозу. Но... Тока не в нашей деревне!

– Юмор оценен. Теперь по делу.

– Считай, что у меня тоже чутье. Не нужно стрелять.

Я оглянулся на неживого охранника. Тот уже повернулся спиной и апатично топал к бетонной юрте.

– Хм... Экономия боеприпасов дело благое, конечно. Но как же тогда мы подойдем? У тебя есть план?

–Да. Семен ведь не слишком быстр, так?

– Верно. Рывок у него короткий, ты видел. Если не зевать, унести ноги можно.

– Мы разделимся. Вы с Алисой уводите скелета к дальнему краю периметра. Она рисует свой знак замедления на пути Семена, пока ты отвлекаешь его внимание на себя. Даете отмашку мне. Я бегу к бункеру, сверяясь со стрелкой. Али меня страхует на всякий случай.

– Толково. Непонятно, правда, зачем нужен весь этот цирк с летающими крокодилами... Но раз у тебя проснулась чуйка, ее надо поощрить. Вот задачу стрелку объяснить будет сложно,– Паша задумчиво потер подбородок.

Я и сам не понимал, зачем это мне. Выстрел в голову зомби гарантировано выводит охранника из игры. Он же нарушителей периметра не щадит. Но ощущение неправильности расправы над по сути беззащитным зомби не дает покоя. Может, это отголосок той прежней, размеренной, предсказуемой, тихой жизни, в которой я пребывал всего лишь несколько дней назад? Пережиток, от которого стоит избавиться как можно скорее?

Ладно, не время для размышлений. Алиса, бросив на меня обеспокоенный взгляд напоследок, уже чертит знаки на песке.

А вдруг у нее не получится? Эх, как же все ненадежно! Отмашка! Все, рысью!

Бегу строго по стрелке. Вход в бункер. Тамбур. Краем глаза замечаю передвигающегося зомби. Не ахти как его и замедлило спорное Алисино колдовство! Но добежать успеваю. Все получится! На обратной стороне двери штурвал запорного механизма. Тяну на себя, налегая всем телом. Есть! Дверь подается, послушно, хоть и с ленцой.

– Хлоп,– приятный звук резины уплотнителя, прижатого к корпусу. Поворот штурвала.

– Тык!– сработал замок. Все, Семену пока до меня не добраться! Тут же включилась лампочка аварийного освещения. И загорелось табло доступа справа от внутренней двери.

Тамбур и верно, крохотный. Разворачиваться приходиться аккуратно, чтобы ни за что не зацепиться ненароком. Штурвал упирается в поясницу. Что у нас на табло? Изображение ключа. Зеленого ключа из черточек, в стиле иконографики зари компьютерной эры. И где же это я видел зеленый ключ? Неужели!? Прижатое к экрану запястье с татуировкой тут же дает ответ.

– Тык!– внутренняя дверь гостеприимно распахивается перед посетителем.

Надо же! Примитивный сундук у языческого идола, вход в бетонный бункер, защищенный пусть устаревшей, но электроникой... А механизм отпирания один!

С опаской делаю шаг вперед, в мигающее аварийкой пространство. Вдруг бункер вершина айсберга. А под ним тридцать три этажа подземной лаборатории? С ордой кровожадных зомби, замурованных... Нет там никаких этажей. Кто-то просто слишком активно юзает телевизор на диване. Все проще. Метровый коридор, за ним округлое помещение с шкафчиками по стенам. С пультом, большим экраном и креслом. Никаких подземных стаканов глубиной в километр. Зато на пульт всей верхней частью тела налегает человек.

У меня холодеет внутри все настолько, что кишки, кажется, превращаются в лед. А вдруг и этот сейчас ... восстанет? Как зомби? Замкнутое пространство, бежать некуда. Шаманский жезл оставлен как обременительный груз за периметром. И даже метательные ножи я не захватил с собой, отдав их Алисе. Дуррраааак!

Но нет. Почивший оператор пульта вроде бы и не думает приходить в себя.

А выглядит он более чем странно. То есть не сам по себе, наверное, странно, а в сочетании с обстоятельствами. Небольшого роста мужчина с темными, очень темными гладкими волосами, одет в расшитую по краям кухлянку и унты. Череп проломлен. По всей видимости, камнем. Орудия преступления не видно. Но вот в чем странность. И место травмы, и пол в засохших брызгах ярко-желтой, пожалуй, даже лимонной, краски. Рука оператора все еще на пульте. Пальцы придавили кнопку «охрана периметра». Таже надпись моргает на мониторе.

«Охрана периметра... охрана периметра... охрана периметра... системная ошибка... невозможность исполнения команды... системная ошибка... обход протокола защиты... приоритет директивы «охрана периметра»... системная ошибка... системная ошибка... ограничение функционала субъекта... присвоение статуса «персонал»...несанкционированная операция... конфликт приоритетных директив... Выбор в пользу перманентной директивы... системная ошибка... охрана периметра...» И дальше по кругу. С замиранием сердца, все еще опасаясь нежелательного оживления оператора, снимаю его руку с кнопки.

Из невидимых динамиков незамедлительно откликается милый женский голос:

– Изменение генеральной директивы. Проверка санкционирования доступа. Правомерность доступа подтверждена. Эвакуация персонала. Перезагрузка системы.

Вспышка! На секунду я, похоже, теряю сознание. Прихожу в себя уже под ровным светом неоновых ламп.

– Система перезагружена. Протокол «охрана периметра» завершен. Выявлена системная ошибка. Обновление управленческих алгоритмов. Успешно! Активация вентиляции.

Крыльчатки в воздуховодах отозвались мерным гулом, пришли в движение, набирая обороты. Застоявшийся воздух сменился свежим.

– Изменение статуса объекта. Переход в ручное управление. Текущий статус объекта «безопасная зона с функцией тренировочной площадки».

Операторское кресло оказалось пустым! Ни следа якута. Или эскимоса. Или алеута. Не разбираюсь я в северных народностях, короче, к стыду своему. Лимонных пятен на полу и след простыл. А что на мониторе?

«Подтвердите переход объекта «Полигон» в ручной режим управления».

Энтер!

Экран сменил цвет со старомодно-зеленоватого на привычный темный.

«Бонус за выявление критической системной ошибки».

И где?

Я повернулся на крутящемся кресле. И подпрыгнул с места едва ли не до потолка! Передо мной во весь невеликий рост стоял прежний оператор бункера. Все в той же кухлянке и унтах. Он пристально посмотрел мне в глаза и вытянул вперед левую руку. Запястье ее окружал оригинальный браслет. На красном тонком шнурке располагались вырезанные из кости (учитывая национальный колорит, вполне вероятно, что из моржового клыка), фигурки животных. Олень, собака, орел, кит, тюлень... Моим подарком оказался голубь, легший в раскрытую ладонь. Я моргнул, и наваждение истаяло. А костяная фигурка в ладони осталась.

– Тык! Тык! Тык! Тык!– один за другим, повинуясь команде, защелкали открывающиеся замки.

За распахнувшимися створами меня уже ждали друзья.

– Открыл все-таки, чертяка!– восторженно провозгласил Паша.– Теперь еще одна контрольная точка будет! Вернее, уже есть! Грандиозно!

– А что с Семеном?

– Все как планировали прошло. Отвлекли. Замедлился, когда через Алисину руну прошел. Поскреб немного когтями по двери. А после отошел в сторону. И рухнул. Даже стрелять не пришлось. Это ты что-то с ним... сотворил, да?

– Возможно. Дай-ка,– я подхватил авиаторы за дужку. Подошел к поверженному зомби. Только передо мной лежал уже не зомби. Ни клыков, ни торчащих наружу фрагментов костей, ни серой омертвевшей кожи. Каска слетела, валяется рядом. Просто изможденный примат в обмороке или коме. Всмотрелся в статус сквозь волшебные стеклышки.

«Персонал. Охранник. Ограниченный функционал. Статусы отменены, ожидание перезагрузки. Семен».

– И что нам с ним делать?

– Да ничего. Утром посмотрим, когда очухается, что за гусь и порешаем,– вновь впавший в блаженную беспечность Паша просто источал уверенность в себе.

– Ы-ы,– Али вовсю пытается привлечь наше внимание к изменившейся местности. А изменилась она значительно. За пределами защитного периметра возникли пара столов, разделенных перегородкой. И что-то еще, дальше.

– Надо же, я думал почудилось, когда голова закружилась и свет на миг исчез,– Паша поскреб затылок.– А то, похоже, локальная перезагрузка случилась. Он перевел взгляд под ноги, на поверженного шимпанзе,– ну точно! Айда, ребята, смотреть обнову!

Троица резво почохала к новым реалиям. А я замешкался внимательно рассматривая голову обезьяны. Надо же, все-таки не так уж мы и отличаемся. Седые волоски на левом виске. Напоминают контур белой птицы. Что? Белого голубя? Не может быть! Пальцы рвут клапан кармашка. Фигурка прижата к волосатому виску. Тело на мгновенье наполняется гулом, наподобие того, что производит понижающий трансформатор.

– У-у-у-у-ууууу, тыньц!

От заросшего густым волосом тела примата на песке остается лишь ямка. Кончики пальцев сходятся, не чувствуя более сопротивления. Фигурка исчезла. Зато кольнуло левое предплечье изнутри, повыше запястья. Ох ты ж! Татушка взлетающей птицы. И что бы все это значило?

Глава 8. Тренировка

Глава 8. Тренировка

– Вы слышали? – Паша выглядел скорее удивленным, чем обеспокоенным.

– Что именно?– Алиса, склонившись над длинным столом, нехотя, словно к сомнительному грибу, найденному на опушке, тянула руку к металлическому предмету.

– Малиновый звон такой... Красивый. Секунды три плыл в воздухе.

– Нет.

– Жаль.

– Видимо, твоя способность воспринимать больше, чем другие, не ограничивается зрением.

Сказал, и будто молнией меня поразило. У шимпа в ухе блеснул гвоздик! Определенно! Мимо сознания проскользнуло, поскольку в последний момент глаз детальку выхватил! Не до махонькой сережки сознанию было, оно мистическое исчезновение тела переваривало. Что ж у нас с ним общего-то, а? Вернее, у меня, Алисы, азиата и примата? «Обезьянку, попугая... вот компания какая!»,– продолжила список ехидно память, подсовывая рифму из детской песенки.

Ладно, поживем, увидим. А что же там, на столе? Ага, ясно, по какой причине Алиса колеблется. Пистолеты. Четыре штуки. Совсем не похожи на оружие Усмана Али, легковесные какие-то, маленькие, почти несерьезные. Но воспоминания девушки о распластавшемся на траве после ее выстрела шамане вполне себе реальные. И весьма травмирующие. Вряд ли девушка мечтала стать киллером.

– Пистолет пневматический тренировочный, двенадцатизарядный,– комментирует Паша, оттягивая затвор.– До мишеней шагов двадцать. У каждого своя. Постреляем?

– А то!

– Только сначала браслетики одеваем на запястье!

Браслетики? Где? А, вот она, невзрачная полиэтиленовая ленточка с липучкой. Что-то подобное в турецких отелях или пафосных ночных клубах иногда практикуют. То ли чтобы за жрачкой и выпивкой по два раза не подходили. То ли наоборот, чтобы подходили, но только те, кому полагается.

Сдержанные хлопки выстрелов не идут ни в какое сравнение с вчерашним грохотом оружия азиата. В детстве я стрелял в луна-парке по жестяным зверушкам из переламывающегося напополам ружьеца. Вот один в один!

Али стреляет быстро и ритмично, Паша, не торопясь, напряженно щурит глаз, выцеливая, я, подражая шпионским фильмам, сажу с двух рук. Алиса стреляет я явным отвращением. Стреляет только потому, что «так надо». Черные бумажные круги на ростовых фигурах рвут маленькие пульки.

– А как результаты узнать?– я тороплю педантичного перфекциониста, неожиданно овладевшего обычно куда более легкомысленным Пашей.

– Трень!

Ну наконец-то, последний патрон!

– Сейчас.

Лидер цепляет на нос окуляры.

Стрелок номер один 98 баллов.

Али. Ожидаемо хорош.

– Стрелок три. 54 балла.

Это, стало быть, я.

– Стрелок четыре. Результат 66.

Ух ты! Алиса! Шестьдесят шесть. А она и не старалась даже!

– Пройдемте к следующему стенду...

– Куда пройдемте? А твой результат?

Паша краснеет, и я снова понимаю, что ступил. Ясно же, что не блестящий, раз озвучивать не стал.

– Двадцать девять,– без энтузиазма откликается лидер.

– Тыньц, тыньц, тыньц,– на браслетах появились разноцветные кружочки, сплетаясь наподобие олимпийских колец.

– Паш, это что?

– Фиксация результатов скорее всего. Местным штрих-кодом.

На следующем столе ножи, очень похожие на добытые нами в бою. По двенадцать на брата. И на сестру тоже. Мишени ближе, намного ближе. До них метров пять, наверное. Да и кругов на них нет. Обычные деревянные манекены. С вонзанием я попал лишь один раз. В область бедра. Хотя метил в сердце. Алисе удалось поразить грудь и дважды условные руки. Паша не попал ни разу. Лучше всех оказался Али, но и его результат блестящим бы я не назвал. Три в грудь и два в живот. Причем два клинка держались в древесине едва-едва. Вряд ли бы в жизни они нанесли серьезное ранение. Невольно я сравнил эффективность атаки Кожи и поморщился. В секунду он уложил Пашу и, скорее всего, лишь случайность помешала ему столь же резво отправить к праотцам и меня. Смотрю на ножи и думаю, а не захватить ли их с собой.

– Бесполезно,– верно прочитав направление моих мыслей по лицу припечатывает Паша,– они исчезнут поутру.

– Как дым. Как утренний туман,– добавляю нотку романтизма в сухой диалог я.

Браслет отозвался легкой вибрацией, вписав синенькое колечко внутрь красненького.

Следующим тренажером оказалось … татами.

– Пааааш?– вопросительно протянула Алиса

– Рукопашный бой,– лаконично отозвался эксперт.

– А где инструктор? Или там … брошюрки хотя бы? Слайды?

– Не будет слайдов,– отрезал Павел. – Кто что вспомнит. Разбились по парам. Ты с Алисой.

– Но...

– Не спорь. Поменяемся после.

Механизм зачета оказался простой. Если прием признавался оценочной системой эффективным, тренькал звоночек. Чем полезней прием, тем громче звуковой сигнал. Честно говоря, тренькало редко. И на грани слышимости. Потому что я, например, в девушке противника не видел вовсе. К тому же арсенал ударов ребром ладони и ляганья ногами перекочевал в мою кратковременную память преимущественно из боевиков. Но после недурственной подсечки Алисы, верифицированной невидимым арбитром и пары подленьких, но, надо признать, внезапных и не совсем беспонтовых заломов пальцев, завершившихся вынужденным глотанием песка, долговременные ячейки хранения информации вдруг решили заявить о себе.

– Моя очередь. Души.

– Как?

– За горло.

Я вспомнил, как на занятия по йоге заглянул приятель наставника. Специалист по джиу-джитсу кажется. И решил поделиться с мальчиками толикой самурайской школы. На выбор. Кто-то из пацанов выкрикнул «удушающий». Тонкости самих удушающих техник мужчина показывать не стал, а вот защиту...

– Два варианта основных,– подсказал я партнерше,– локти широко, врозь. Либо локти сведены узко и давишь еще и весом тела. Две разных атаки, два разных типа защиты.