Текст книги "Валерий Харламов"

Автор книги: Максим Макарычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 34 страниц)

Во время своего первого большого интервью Валерий Харламов признался, что, как нападающий, больше всего любит забивать. Причем уже тогда 21-летний игрок поразил опытного корреспондента ТАСС тем, как по полочкам раскладывает секреты мастерства нападающего. «Гол – бросок сильный, точный, внезапный. Сила, точность – это техника, а внезапность – хитрость игроков: в момент обводки хорошо бросать, когда вратарь перекрыт игроками или когда он начал двигаться вправо, например, а ты ему в левый угол. На противоходе. И с кистей надо бросать, это всегда внезапно для вратаря…

Больше всего нравится обводить соперников. Сорваться с места на скорости, одно движение – и защитник сзади… Первое время не только хвалили, но и ругали тренеры, партнеры. Потом уж я сам сообразил, что дружнее надо играть. С силовой борьбой не сразу у меня стало получаться. Но потом как-то додумался: в этом деле очень важно правильно выбрать момент для столкновения с противником. Сделаешь все аккуратно, останешься на ногах и с шайбой, поторопишься или промедлишь – пеняй на себя. Многому я научился в этом у Старшинова, Викулова, Давыдова. И делать на льду все надо как можно быстрее. Я с самого начала любил быстроту, но часто терял шайбу. Потом на тренировках стал справляться со скоростью, а дальше и в игре стало получаться».20

Журналист Борис Левин, который наблюдал за Харламовым с первых игр в большом хоккее, вспоминал, что видел своими глазами, как Валерий тайком, отвернувшись от всех, на церемонии чествования лауреатов трогательно поцеловал свою первую золотую медаль чемпиона мира.

Всего на чемпионате мира 1969 года дебютант сборной Валерий Харламов записал на свой счет по системе «гол плюс пас» 13 очков (6 шайб и 7 результативных передач). Он занял почетное и не только для новичка 5-е место в списке бомбардиров, который возглавил его кумир Анатолий Фирсов, набравший всего на один балл больше. Всего на этом чемпионате тройка Петрова отличилась 21 раз. Помимо результативной игры в атаке это звено выделялось в игре против сильнейших троек соперников. Именно этим, голодным до шайбы молодым ребятам Тарасов и Чернышев поручали опеку ведущих игроков сборных Швеции, Канады и Чехословакии. И они с этой целью успешно справились, оправдав выданные им авансы. Такого не могли предположить тренеры да и сами игроки накануне мирового первенства. Чернышев и Тарасов называли это звено лучшим в советской сборной. «Сыграли достойно. Молодежная тройка Петрова хороша. Особенно Харламов. Ему два зуба вышибли, а он сплюнул и вперед помчался», – сказал после окончания турнира Аркадий Иванович Чернышев.

«В 1969 году на чемпионате мира Валера уже будь здоров играл, – вспоминал Александр Гусев, добавляя, что на тренировках против Харламова было очень тяжело играть. – И ударить его не ударишь. Он такой верткий был, очень хорошо на коньках стоял, маневренный, клюшкой очень хорошо работал, чудеса творил. И на тренировках, и в играх».

После окончания того чемпионата в гостиницу, где жила сборная СССР, зашел один испанец и в холле столкнулся с Харламовым. В том заговорила испанская кровь. Валерий начал говорить с иностранцем бегло, бойко, чем поверг в смущение своего лучшего друга Александра Мальцева. «Не знал, Харлам, что ты настоящий испанец, так говоришь быстро», – по-дружески хлопнул Валерия по плечу товарищ по сборной. По признанию других хоккеистов, Валерий, несмотря на приличное знание испанского языка, говорить на нем стеснялся. Съездить в Испанию после завершения карьеры было его мечтой. У него хранились воспоминания о той детской поездке, когда ему было восемь лет, а сестре Татьяне – семь.

В сборной СССР Харламов сыграл со своими будущими постоянными партнерами по тройке Владимиром Петровым и Борисом Михайловым под номером 12. Легендарный 17-й номер был занят Евгением Зиминым и перешел к Харламову уже после чемпионата мира 1970 года.

На чемпионат мира 1969 года Михайлов, Петров, Харламов поехали едва ли не в качестве запасных, а уехали первой тройкой. Тогда, после этого первенства, глава Спорткомитета СССР Сергей Павлов своим единоличным решением присвоил Валерию Харламову, Борису Михайлову и Владимиру Петрову звания заслуженных мастеров спорта, не спросив об этом ни у Тарасова, ни у Чернышева.

Первым в стокгольмском аэропорту о присвоении самого высокого в советском спорте звания Харламову сообщил Вячеслав Старшинов, который каким-то непостижимым образом узнал это раньше всех, опередив даже тренеров. Так Валерий Харламов прошел путь от перворазрядника до заслуженного мастера спорта всего за 15 недель – уникальный случай по требовательным советским меркам. Тарасов бушевал, гневался, вышел из себя. Как так? Без году неделя в сборной – а уже заслуженный?! Больше всего он обижался на то, что решение о присвоении званий было принято без согласования с ним, без его ведома. Тарасов считал, что звание это, как и многие другие регалии в Советском Союзе, нужно было заслужить.

За победу на чемпионате мира 1969 года Валерий Харламов получил и свою первую государственную награду – медаль «За трудовую доблесть».

Впрочем, кто сказал, что молодой хоккеист удовлетворился достигнутым и посчитал, что дело сделано? «Когда они вернулись, Харламов даже меня удивил. Он, поехавший в Швецию перворазрядником, а вернувшийся заслуженным мастером спорта, был недоволен собой. Не оставил у Валерия этот первый для него чемпионат мира полного удовлетворения – мог (это проскальзывало в его разговорах) сыграть лучше», – вспоминал Борис Кулагин.

После чемпионата мира 1969 года и окончания успешного для него первого полноценного сезона в большом хоккее Харламов стал задумываться над тем, как улучшить свою игру. Пришел к нескольким важным для себя выводам. Во-первых, заметил, что когда стал лучше пасовать товарищам на льду, то заметно прибавил в скорости. Вывод: кто меньше возится с шайбой, тот быстрее двигается на льду. Во-вторых, начав изучать поведение голкиперов в воротах, понял, что те ждут, когда нападающий завершит обводку защитника и уже тогда бросит. «В какой-то момент обводки, когда вратарь ждет, чем единоборство кончится, я стараюсь, не завершая ее, бросить. Если это удается, вратарь, как правило, оказывается застигнутым врасплох», – признавался Валерий Харламов.

Так родились его знаменитые броски. Предпочитал атаковать ворота не щелчком, а кистевым броском. «Кистевой бросок для вратаря опаснее. Он неожиданнее, и ему труднее предугадать направление полета шайбы», – рассуждал Харламов. Наконец, маневры у самих ворот, которые зрители называли артистизмом. Сколько натерпелись от Валерия Харламова вратари соперников, когда он «своим танцем» на льду показывал, что будет бросать, скажем, вправо, а сам поражал левую девятку ворот. Вячеслав Фетисов признавался, что Харламов с блеском демонстрировал эти фокусы на тренировках. «Третьяк об этом знал, готовился, а Валера все равно, раз за разом, забивал ему», – вспоминал он.

При всей его малой комплекции форвард абсолютно не чурался столкновений с могучими по комплекции защитниками, более того, сколько раз шел, словно на таран, а в самый последний момент увиливал от них. «Если стокилограммовый защитник стоит, а я мчусь на него, моя кинетическая энергия больше. Важно только поймать момент, когда он расслабится, застигнуть его врасплох. А для этого надо убедить его в том, что я не иду на столкновение, постараюсь сейчас избежать его. И толкнуть. Тут необходимо то же умение перехитрить противника», – говорил Валерий Харламов Владимиру Дворцову.

Именно после этого чемпионата Харламов завоевал симпатии как специалистов, так и требовательных болельщиков. В традиционном опросе еженедельника «Футбол-хоккей», который выявлял лучшего хоккеиста сезона 1968/69 года, он с 51 баллом, полученным в результате опроса журналистов, занял четвертое место в списке. Уступил только признанным корифеям: Анатолию Фирсову с 69 баллами, который был признан лучшим хоккеистом СССР, вратарю Виктору Зингеру (63 очка) и Вячеславу Старшинову (56).

Глава 5 ВЗЛЕТ ХОККЕИСТА ХАРЛАМОВА. ОЛИМПИАДА В САППОРО

В 1970 году в интервью газете «Советский спорт» Анатолий Фирсов, отвечая на вопрос журналиста, кого бы он назвал своим преемником в хоккее, сказал, что это – Валерий Харламов. Эта оценка радовала Харламова не только потому, что Фирсов выделил его среди таких многообещающих молодых игроков, как Александр Мальцев, Александр Якушев, Борис Михайлов. А потому, что Валерий Харламов считал своего старшего товарища по ЦСКА игроком номер один не только в советском хоккее тех лет, но и вообще в истории этого вида спорта, всегда мечтал научиться играть так, как умел Фирсов. Такого же мнения, кстати, придерживается и Александр Николаевич Мальцев.

Харламов, на которого буквально обрушилась мировая слава, всё еще продолжал обучаться премудростям большого хоккея. Благо рядом были мастеровитые и всегда готовые помочь старшие товарищи. Наблюдая за тем же Фирсовым, Валера не уставал удивляться его финтам, особенно знаменитому «конек – клюшка – конек» и страшной силы броску, который считался самым мощным не только в СССР, но и в Европе.

В начале своей блистательной карьеры Харламов говорил, что ему требуется некоторое время, чтобы «включиться в матч». «Мне всегда нужно в начале игры подержать шайбу. Игрока, владеющего шайбой, толкают, оттирают, бьют, но когда тебя чуточку “обобьют”, ты готов к игре, чувствуешь шайбу, привыкаешь к ней. А если сразу начать играть в пас, то потом в сложных ситуациях можно растеряться, утратить контроль над собой, над своим состоянием», – признавался хоккеист.

Из-за того, что чемпионат мира проводился не в апреле, а в марте, первенство СССР сезона 1969/70 года закончилось лишь 29 апреля – позже, чем обычно. Уверенную победу одержали московские армейцы, в составе которых на первый план вышла тройка Петрова. Сам центрфорвард стал лучшим бомбардиром первенства, забросив 51 шайбу. 40 шайб забросил Борис Михайлов, 33 – Валерий Харламов. Таким образом, на счету тройки оказалось 124 заброшенные шайбы – больше, чем у половины игравших в этом чемпионате команд! И вообще игроки ЦСКА, который в 15-й раз стал лучшей командой страны, в 39 поединках забросили 321 шайбу, почти на 60 шайб больше, чем занявший второе место «Спартак». Невероятный результат! В этом сезоне произошло еще одно историческое событие: в концовке чемпионата место в воротах ЦСКА занял Владислав Третьяк. Как оказалось, почти на полтора десятилетия.

А еще раньше тройка Петрова стала ударной на чемпионате мира 1970 года, который, как и год назад, проходил в Стокгольме. Вообще-то чемпионат мира планировалось провести на родине хоккея – в Канаде. «Сейчас или никогда!» – писали канадские газеты, прямо призывая своих хоккеистов не посрамиться на родном льду. Ни один чемпионат мира до этого не сопровождался такой пропагандистской шумихой. На карту канадцами было поставлено всё.

На летнем конгрессе Международной лиги хоккея на льду в 1969 году было принято несколько важных решений, в частности разрешено принимать участие в чемпионатах мира девяти профессионалам из низших лиг. Однако в январе 1970 года конгресс пересмотрел это решение. В знак протеста канадцы предъявили ультиматум Международной лиге: или та снимает запрет на участие в первенствах планеты профессионалов, или Канада отказывается принять у себя предстоящий чемпионат. Лига на уступки не пошла. Чемпионат мира был перенесен в столицу Швеции, а бойкот канадцами мировых хоккейных первенств продолжался до 1977 года.

Сборная жила в том же отеле «Фламинго», что и год назад. Харламова поселили в одном номере с Анатолием Фирсовым. Сбылась его давняя мечта – обстоятельно поговорить со своим кумиром, узнать у него секреты мастерства. Общение началось со споров: труднее или легче будет играть в Стокгольме, чем год назад? Харламов был уверен, что не легче. Фирсов больше молчал, слушая настырного новичка, и уверял, что, по меньшей мере, будет никак не интереснее. Острота ощущения большого хоккейного праздника, как это было в 1969 году, немного притупилась. Тот же город, те же улицы, тот же стадион. А вот чувства уже не такие яркие, что годом ранее. Да и зрители не проявляли такого интереса к чемпионату.

Первый поединок сборная СССР проводила против финнов. Матч собрал чуть менее трех тысяч зрителей. Благодаря голам Петрова и Мальцева в ответ на точный бросок финна Лейму советские игроки с трудом удержали скромное преимущество.

Несмотря на отсутствие канадцев, чемпионат мира 1970 года в спортивном отношении был довольно напряженным. Во втором и третьем турах сборная СССР катком прошлась по сборным ФРГ (12:0) и Польши, которая заменила на турнире канадцев (7:0). Этот турнир стал бенефисом динамовца Александра Мальцева, который в игре с немцами оформил «покер» – забил четыре гола. К слову, Мальцев с 21 набранным баллом стал лучшим бомбардиром чемпионата и был признан лучшим нападающим.

На этом турнире оспорить советское хоккейное превосходство взялись не чехи, у которых сборная СССР выиграла в четвертом туре со счетом 3:1, а хозяева – шведы. Они играли с советской командой в пятом, заключительном матче первого круга. В составе сборной Швеции в этот вечер блистал вратарь Холмквист по прозвищу «Болтунишка». Накануне игры он прикинулся больным. Как стало известно позже, это было сделано для того, чтобы усыпить бдительность русских. Появившись же на льду, Холмквист творил чудеса, ловил всё, что летело в створ. Тут, как назло, получил травму «советский вратарь без нервов», как называли западные СМИ Виктора Коноваленко. У него было сильнейшее рассечение брови. «В госпитале целый консилиум собрали, крутили-вертели так и этак. 37 рентгеновских снимков сделали! Потом начали шпильки вставлять – множественный перелом переносицы оказался. Швед на всей скорости врезался коньком», – писал в своей книге «Третий период» Виктор Коноваленко.

После окончания второго периода шведы вели со счетом 3:1. И хотя Харламову удалось найти брешь во владениях Холмквиста, хоккеисты «Тре крунур» наказали юного Третьяка, вышедшего на замену Коноваленко, забросив четвертую шайбу. Как после признал на пресс-конференции Аркадий Иванович Чернышев, «шведы играли просто лучше». Они одержали победу 4:2, заставив трибуны прыгать от восторга и бить в барабаны. Когда шведские хоккеисты отправились в раздевалку, трибуны хором запели шведский гимн. Шведы радовались так, будто их сборная только что выиграла не один матч, а весь чемпионат на родном льду. На первых полосах ведущих шведских газет пестрели красочные заголовки, подчеркивавшие мастерство Холмквиста и лучшего нападающего в составе шведов центрфорварда Ульфа Стернера. «Благодаря игре Стернера и его партнеров шведы снова стали твердой валютой на чемпионатах мира», – писала одна из местных газет. В другой появился коллаж: фотография этого нападающего и лучшего шведского жокея Нурдина верхом на жеребце, который недавно был куплен в СССР, сопровождалась надписью: «Эти два парня знают, как управлять русскими».

После этой игры в советской сборной состоялось собрание. Виновными в неудачном выступлении были признаны хоккеисты тройки Петрова. «Тренеры на каком-то отрезке чемпионата здорово ругали нас. Петрова даже снимали с игры. Укоряли тройку за себялюбие, за отсутствие паса. Мы всё понимали. Понимали, когда корят нас “по делу”, когда “для педагогики”. Старались. Пот катил ручьями. И в игре, и на тренировках. Каждый матч мы играли на пределе своих возможностей. Всё как будто было при нас, а игра не шла. Пропала свежесть», – вспоминал Валерий Харламов об игре своей тройки на чемпионате мира 1970 года. Объяснение этому, по словам хоккеиста, заключалось в том, что он и его партнеры «хотели доказать, что они не временщики», и именно поэтому «перебарщивали в своем рвении».

И началось. Финнов, главное открытие этого чемпионата, раскатали со счетом 16:1. При том что в том матче вратари финнов (Илонен и сменивший его Валтонен), помимо 16 пропущенных, умудрились отразить 53 броска советских хоккеистов в створ ворот. Почти 70 точных бросков в ворота соперника на столь представительном турнире – кажущийся невероятным показатель по нынешним временам. Более того, Илонену потом дали приз лучшего голкипера чемпионата. Все это говорит о том, как разозлились советские игроки и особенно тройка Петрова.

Хет-трики в составе советской команды оформили Харламов и Михайлов, по два раза отличились Мальцев, Фирсов, Якушев. Через день, не сбавляя оборотов, сборная СССР победила команду ФРГ со счетом 7:1. На следующий день со счетом 11:0 были разгромлены поляки. Забив в этой встрече четыре гола, Александр Мальцев побил казавшийся вечным рекорд национальной сборной Всеволода Боброва (13 шайб), установленный на чемпионате мира 1957 года.

27 марта советские игроки легко расправились с чехами и начали готовиться к решающей игре со шведами, которая была запланирована как раз на католическую Пасху. К этому моменту сборная СССР возглавляла таблицу, опережая шведов на одно очко. В матче между собой чехи и шведы сыграли вничью. Ажиотаж вокруг ставшего финальным поединка сборных Швеции и СССР поднялся неимоверный. Набожный шведский тренер Арне Стремберг, который в детстве даже мечтал стать пастором, накануне вечером не пошел на пасхальную мессу в церковь, как делал это каждый год, а всю ночь чертил у себя на базе тактические схемы игры против русских.

Изумлению шведов не было предела, когда они увидели, что место в воротах советской сборной занял Виктор Коноваленко. И это несмотря на перелом переносицы, который, как представлялось шведам, вывел его из игры как минимум на несколько недель. Владислав Третьяк позже признавался, что именно тогда он впервые понял, что такое настоящее мужество. Советская сборная не позволила шведам развернуться на площадке и выиграла со счетом 3:1. Шайбы в этом матче забросили Мальцев, Викулов, Петров. Впечатляющий, уже пятнадцатый для него на этом первенстве планеты гол Александра Мальцева, забитый Холмквисту, позже крутили многие западные телеканалы. Тогда Мальцев, получив шайбу в своей зоне, обвел по дороге нападающих, «скрутил в узел» двух защитников, столкнув их лбами, наконец, объехал ворота Холмквиста, заведя шайбу в пустые ворота. Сам Александр Мальцев признавался, что считает этот гол самым любимым в своей карьере.

Харламов забил семь шайб; столько же было у Михайлова, пять – у Петрова. Михайлов и Харламов поделили между собой седьмое место в списке бомбардиров: по семь заброшенных шайб и по три результативные передачи.

Находилось у Харламова время и для шуток.

– Чего вам в этом году не хватало? – спросил его по окончании чемпионата писатель и драматург Яков Костюковский.

– Канадцев.

– А какая тройка больше всего понравилась?

– Никулин – Вицин – Моргунов. Нам в Стокгольме вашу «Кавказскую пленницу» показывали. (Костюковский был одним из авторов сценария фильма.)

«Валера был заправским шутником вместе с Сашей Мальцевым, – вспоминал в разговоре с автором Владимир Винокур. – У Мальцева часто были “шутки не для печати”. Валера тоже мог сказать крепко, но абсолютно беззлобно». Журналист Борис Левин вспоминал, как однажды Валерий Харламов после трудного матча в «Лужниках», облизывая на ходу губы, на минуту задержался по пути в раздевалку, спросив у журналиста: «Ну, как я сегодня играл?» – «Валера, ты же три забросил, о чем тут можно говорить?!» – удивился Левин. «А сам (Тарасов) говорит, что я играл на блондинок», – хитро улыбнулся Харламов.

Вспоминает Вадим Никонов: «Моя жена знает французский язык почти в совершенстве. И Валера постоянно подкалывал ее. То пытался показать какой-то заграничный акцент, специально шепелявил, то постоянно вставлял в разговор свое любимое “тлитцать тли”. Однажды спросил ее на полном серьезе: “Таня, ты знаешь французский?” – “Конечно, знаю”. – “Тогда переведи мне вот какую фразу: дай трэ до по-нэдэ”. Жена смутилась, а Валера, выдержав паузу, улыбнулся и ответил так, будто только что одержал победу на льду: “Это значит: дай трешку до понедельника”».

По окончании сезона Валерий Харламов заехал к отцу на завод, долго общался с рабочими. Потом отправился в пионерский лагерь, где играл в футбол с детишками. Ему было всего 22 года. Два года, как он начал свой путь в большом хоккее, а в багаже уже два золота всесоюзных первенств и два титула чемпиона мира. И главное, у Харламова и у его партнеров по звену был огромный потенциал для роста.

…В 1971 году Валерий Харламов познакомился с человеком, которому суждено было находиться рядом с ним оставшиеся годы жизни. Михаила Туманова многие хоккеисты тех лет, с которыми довелось побеседовать автору этих строк, называли не иначе как «телохранителем Харламова». На все руки мастер, могучий даже сейчас, когда ему уже за семьдесят, Михаил Александрович оберегал хоккеиста от всяких напастей и злоключений. Следил, чтобы тот не сорвался в загул, ограждал от буйных фанаток, был его водителем, занимался машиной, помогал его семье, за что его любили все Харламовы.

«Миша не пил спиртного, но обожал чай с конфетами. Как придет, к нам вечером, так мы уже знаем, что надо готовить чайник на полтора-два литра. И непременно горы конфет», – улыбаясь, вспоминала Татьяна Харламова.

«С Валерой я познакомился позже, чем с его партнерами по команде», – рассказывает Михаил Туманов. Бывший водитель «Совтрансавто», советской компании, занимавшейся автомобильными перевозками за границу, он по-прежнему в рабочем строю. На момент нашего знакомства, которое состоялось в феврале 2014 года, М. А. Туманов занимал должность начальника департамента эксплуатации строительно-монтажного управления № 1, которое расположено недалеко от района Очаково.

В Москву Михаил Туманов вернулся в начале 1970-го после демобилизации из Ташкента и поселился в подмосковном Красногорске. Там познакомился с центрфорвардом ЦСКА и сборной СССР Владимиром Петровым, который жил в соседнем доме. Так случилось, что Туманов устроился на работу в ресторан «Архангельский». А жили армейцы (хоккеисты, футболисты, баскетболисты) большую часть года на базе в Архангельском. Там была одна комната отдыха внизу, где размещалась столовая, имелся телевизор в холле, а больше, по большому счету, ничего и не было.

Как справедливо замечают армейские ветераны, министр обороны Андрей Антонович Гречко сделал для ЦСКА, в котором души не чаял, больше, чем все советские министры обороны, вместе взятые. Он дал распоряжение построить самую современную по тем временам спортивную базу в живописном Архангельском, а также свой стадион на Песчаной улице, армейский спортивный манеж, в 1990-е годы превратившийся, правда, в барахолку.

В свободное время спортсмены гуляли по парку, вечером после игр приходили поужинать в ресторан «Архангельский». Он был построен по личному распоряжению председателя Совета министров СССР Алексея Николаевича Косыгина, который целых 16 лет, дольше всех в истории страны, руководил советским правительством и о котором с теплотой вспоминают многие ветераны. Ресторан задумывался как место встреч иностранного дипломатического корпуса, поэтому и меню, и уровень обслуживания были в нем с приставкой «супер». Михаил Туманов рассказал, как открывался ресторан. Однажды Алексей Николаевич вместе со своей дочкой Людмилой решил прогуляться по усадьбе Архангельское, находившейся совсем рядом с его правительственной дачей. Захотел перекусить. Увидел забегаловку, где стояли высокие столы без стульев, продавали водку и бутерброды сомнительного качества, несмотря на то, что провести свой отдых сюда стремились москвичи и иностранцы. Тут же, по его указанию, в Архангельское вызвали первого секретаря Московского обкома партии Василия Ивановича Конотопа.

Уже на следующий день начались работы по сносу забегаловки и строительству нового ресторана. Он получился роскошным, а позже, как теперь принято говорить, стал культовым. Достаточно сказать, что в ресторане имелись своя коптильня, свое производство, а работало в нем около ста человек.

Тарасов не запрещал игрокам ходить ужинать в ресторан «Архангельский». У него не было принято, чтобы какие-то люди специально следили за режимом игроков и наутро докладывали мэтру, кто и как «провел вечер». Хотя Тарасов, если бы захотел, мог узнать всё, что ему было нужно, о том или ином своем подопечном.

В Архангельском Туманов познакомился и с начинающими армейскими звездами – Харламовым, Лутченко, Третьяком, Цыганковым и другими. К тому времени Михаил успел поработать автослесарем и с машинами был на «ты». Хоккеисты ЦСКА часто приходили к нему, выражаясь современным языком, сделать тюнинг – приукрасить своих железных «красавцев» или поменять ту или иную деталь. Туманов никому не отказывал. Более того, вскоре едва ли не половина хоккейного ЦСКА выписала ему доверенности на автомобили, чтобы он мог в свободное от работы время развозить самих хоккеистов или их родных. По его словам, таких доверенностей было чуть ли не с десяток. Машина Харламова и вовсе стала для Туманова родной. Он возился с ней, как со своей, проводил техосмотр и профилактику. Позже Туманов организует ремонт первой «Волги», на которой Харламов разбился в 1976 году.

«Тарасов первое, что спросил: “Кто это?” Ему ответили – это Миша, друг Петин (Петрова. – М. М.). У него тут теща – Манюня работает. У меня теща действительно работала поваром в Архангельском, в санатории, кормила всех спортсменов. Видимо, Тарасов узнал, что я не употребляю алкоголь, у меня жесткое отношение к тем, кто это дело жалует. Тогда он и сказал: “Ладно, ему можно с ребятами находиться”. При Тарасове ведь никто из посторонних не имел права, невзирая на регалии и звания, прийти в автобус и ехать с командой. Только если Тарасов разрешил. Мне он в этом не отказал. Мне как бы посчастливилось стать членом команды ЦСКА. Не только при Тарасове, но и при других тренерах – Всеволоде Боброве, Косте Локтеве», – вспоминал Туманов. При этом Тарасов, узнав, что большую часть времени Туманов помогает Харламову, напутствовал его: «Миша, береги Валеру».

У Михаила Александровича среди армейских хоккеистов была кличка «Лесной», потому что был он тогда, как сам признается, «колоритной внешности». Словно вышел из леса – заросший, большой. «Ребята мне говорили: Миша, надо туда-то съездить. Кто-то из их родных просил, когда надо было помочь что-то отвезти. Я был с ними всегда. Не знаю, как-то так получилось, что я стал помогать им во многих бытовых вопросах. Много было всяких вещей. Если надо было кому-то по здоровью помочь, я помогал. Помню, как у них у всех в одночасье поменялись автомобили. У Валеры был “москвич”, на котором он в начале 1970-х попал в аварию. Правда, он на нем почти не ездил. Ремонтировал его тогда первый муж его сестры Татьяны. После победы на Олимпиаде в Саппоро у всех армейцев, игроков сборной, появились новенькие, только что сошедшие с конвейера “Волги”. Первыми, по-моему, у Третьяка и Валерки. Тогда на его машине и стали красоваться знакомые всем сотрудникам ГАИ те самые знаменитые номера, как на его хоккейном свитере: 00-17».

По словам Туманова, некоторые хоккеисты ЦСКА уже во второй половине 1970-х захотели почувствовать себя настоящими лихачами. «Едешь за ними после ресторана, они немного подшофе, я за ними, не дай бог, что случится. Они начинают куражиться. Скорость резко прибавляют, закладывают виражи, едва в кювет не сваливаются. Спасало и уберегало их от аварий, пожалуй, то, что у них была блестящая реакция. Я не выдерживал этого, тормозил их, чуть ли не дрался с ними», – рассказывал Михаил Александрович.

С Харламовым Туманов действительно общался чаще, чем с его партнерами по тройке: Борис Михайлов и Владимир Петров к тому времени уже обзавелись семьями. «Постепенно отношения из товарищеских переросли в дружеские. Я познакомился со всеми его родными и близкими, которые жили в Москве, включая знаменитого деда Сергея».

Было откровением узнать, что, оказывается, Анатолий Тарасов запрещал игрокам накануне игр ездить на машинах, да и вообще не был сторонником того, чтобы хоккеисты садились за руль. Нет, Тарасов не боялся того, что хоккеисты разгонятся и разобьются, хотя опасения такого рода в душе легендарного наставника, наверное, присутствовали. Просто он полагал, что, отвлекаясь на свои машины и постоянно думая о них, игроки должным образом перестанут сосредотачиваться на хоккее, расслабятся и потеряют концентрацию. Мог ли Тарасов тогда, сорок с лишним лет назад, представить, какие роскошные лимузины окажутся в автопарках нынешних спортивных звезд?!

Спортсмены приезжали на сборы в Архангельское и там, у ворот, оставляли свои машины. А на игру и на тренировки ездили уже на автобусах. У ЦСКА в начале 1970-х годов был автобус Львовского автозавода, после на смену ЛАЗу пришел из Венгрии новенький «икарус».

В отсутствие хоккеистов за руль садились их жены. «Сусанна Мальцева хорошо водила. Михайлова Бори жена Татьяна, Надя Петрова отлично водили, жена Лебедева Юры из “Крылышек”. Тогда была мода такая, все начали учиться управлять машиной», – вспоминал Михаил Туманов. На базе в Архангельском было мало развлечений. Разумеется, никаких игровых приставок, в которые любят сегодня сражаться молодые игроки. В лучшем случае – настольный хоккей. В основном играли в бильярд. Смотрели кино.

В чемпионате СССР 1970/71 года принимали участие не 12, как годом ранее, а 9 клубов. Первенство в тот год проводилось в пять кругов. Серьезную конкуренцию армейцам составило московское «Динамо», в котором блистал Александр Мальцев, забросивший 37 шайб. Динамовцы шли на первом месте большую часть чемпионата, уверенно победив ЦСКА в трех поединках из пяти. Но в последних двух кругах в поединках со «Спартаком» неожиданно потеряли шесть очков и еще пять – в противостоянии с армейцами из Ленинграда. В результате динамовцы уступили верхнюю строчку армейцам. ЦСКА обогнал их на семь очков в турнирной таблице. Как отмечали специалисты, динамовцам не хватило второго дыхания.

При этом на заключительном отрезке чемпионата здорово прибавила в игре именно первая тройка, которой основательно доставалось от Тарасова в тот год. По итогам чемпионата Валерий Харламов, забросивший 39 шайб и отдавший 12 результативных передач, занял второе, вслед за Мальцевым, место в гонке бомбардиров. Два друга вошли в тройку лучших нападающих чемпионата СССР.

В 1971 году впервые игры мирового первенства принимал швейцарский Берн. Там состоялся первый круг состязаний, а во втором шестерка команд-участниц соревновалась уже в Женеве. Несмотря на наличие в Берне хоккейной арены, хозяева решили отличиться и возвели еще один хоккейный стадион на месте одного из атомных убежищ. Это оказалось дешево и сердито. Раздевалки для команд и арбитров, холодильные установки и даже пресс-центр с баром строители по просьбе организаторов вписали в интерьер подземных помещений. Сама ледовая арена разместилась над убежищем. Собранная из легких конструкций, стекла и пластмассы, внутри она «превратилась» в настоящий холодильник. В результате в день дебютной игры организаторы были вынуждены положить на все 11 тысяч зрительских мест шерстяные пледы, а затем постоянно выносить их со склада на все последующие встречи.