Текст книги "Мертв на три четверти (ЛП)"

Автор книги: Макс Гладстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

– Вы считаете, это как-то связано с нашим делом? С Косом?

– Кабот был моим самым старым контактом, связанным с Таинствами, в этом городе. Если кто-то пытался убить меня, то вполне очевидно, что он тоже в опасности. – Она поднялась и начала ходить. Ее тень и настроение начали впитывать свет номера. – Я так понимаю, он был полностью уничтожен?

– Без малейшей надежды на воскрешение. Большая часть органов пропала. Я бы не смогла ничего выудить из его памяти даже оставь меня Законники с ним наедине.

Мисс Кеварьян ничего не ответила. Темнота нарастала.

– Вы сказали, что знали его?

– Он работал над делом Серил. Честный судья. Это было сорок лет назад, и он уже тогда хотел отойти от дел. – Она на мгновение, которое растянулось надолго, остановилась с закрытыми глазами, положив руки на бедра. – Расскажи поподробнее.

Тара все рассказала. О воплях дворецкого, о том, как уболтала охрану, чтобы проникнуть к телу, о его состоянии. Здесь мисс Кеварьян попросила остановиться подробнее, и Тара описала труп, его выражение лица, положение и особенно позвонки. Но больше всего мисс Кеварьян заинтересовалась горгульей.

– Ты ее видела здесь?

– Клянусь любыми богами, какими захотите.

– Ты уверена?

– Всего минуту. Два с половиной метра ростом, огромная морда, крылья, когти и зубы. – И она, показывая, вытянула руки на всю длину над головой. – А потом он весь вывернулся наизнанку и стал симпатичным парнем примерно метр восемьдесят. Темноволосым и зеленоглазым. Определенно это не голем. Ничего подобного раньше не видела.

– Он был один? Его стая, отряд – они вернулись?

Вопрос был задан несколько поспешным тоном.

– Мне стоит что-то знать, чего я не знаю?

– Сперва ответь.

От ее тона в легких Тары замерз воздух. Она вздохнула.

– Он не сказал.

– Так он у Черных в участке?

– Его тело, да.

Мисс Кеварьян снова остановилась. Что-то забурчало у нее внутри с каким-то трескучим, булькающим звуком. Тара с потрясением поняла, что это смех:

– Его тело! Умничка!

Тара почувствовала прилив гордости, но теперь она знала, что не стоит останавливаться и греться в лучах признания босса.

Она раскрыла сумку и нащупала спрятанную книгу. Но до того, как она ее извлекла, мисс Кеварьян положила на ее запястье холодную словно железо руку.

– Ты отлично поработала, но я должна буду правдиво ответить на вопросы, если Справедливость меня станет об этом допрашивать.

– Ясно. – Она отпустила книгу и вынула руку. – Я просто искала перо.

– Ни при каких обстоятельствах ты не должна подтверждать, что смерть Кабота как-либо связана с нашими делами здесь.

– Конечно нет, – ответила Тара и кивнула с пониманием.

– И, разумеется, ты не должна самостоятельно расследовать это дело. Кажется маловероятным, что его смерть имеет какое-либо отношение к нашему делу. Смерть Кабота, наши собственные проблемы и гибель Коса – вне всякого сомнения не более чем совпадения.

– Ясно. – Чайник засвистел. Тара плеснула немного в свою чашку. – И не следует тут же приступать?

– Вообще-то нет, – ответила мисс Кеварьян. – Мне нужно чтобы вы с Абелардом просмотрели документацию. Собери все, что у нас есть и определи, насколько полную картину можно получить о том, что случилось с Косом. Подготовь для меня отчет к завтрашнему утру.

– Босс… – книга с серебряным тиснением на обложке в сумке казалась свинцовой гирей. С каждой минутой след остывал. – Разве нам не стоит беспокоиться о более важных вещах?

– Внесудебные дела отвлекают внимание, а мы обязаны блюсти интересы наших клиентов, – мисс Кеварьян провела большими пальцами по лацканам своего пиджака. – В твоем случае, обязательства как профессиональные, так и личные.

Тара нахмурилась:

– В смысле?

– У меня в фирме есть влияние и власть, но я не всесильна. – Она сделала паузу. Тара ждала, пока ее начальница подберет слова: – Обстоятельства, связанные с твоим выпуском из Тайного университета, убедили меня предложить тебе место у «Келетраса, Альбрехта и Эо». Но те же обстоятельства встревожили некоторых из старших партнеров.

Бой с бывшими учителями и руководителями – огонь, молнии, шипы и тени. Ее собственный хохот, когда они вышвырнули ее из Зала Старейшин в бездонный Разлом. Тара нервно сглотнула.

– У меня не было выбора.

– Именно это я и сказала оспорившей мои рекомендации Белладонне Альбрехт. В любом случае сомнения моих коллег возобладало. Несколько месяцев я отстаивала твою кандидатуру, но без успеха. – Мисс Кеварьян оглянулась на Тару с невозмутимым лицом. – Пока, на мой стол не попало это дело, а вместе с ним и шанс. Фирма выбрала меня представлять это дело, а в виду его деликатного характера, мне дали полномочия выбирать себе помощников. Я выбрала тебя.

Тара отсчитала дни и часы, прошедшие со дня смерти Коса. Поиск нового компаньона требовал времени. Мисс Кеварьян отправилась в Эджмонт не далее, чем через день, как ей стало известно о смерти бога. Этого времени едва ли хватит на то, чтобы высохли чернила на всех бумагах, договорах и обязательствах, которые привязывают Тару к фирме.

– Значит, это не решено окончательно, не так ли? Вы наняли меня только на это время, но они еще не приняли решение, оставлять ли вам меня потом? – Слова ранили: оставить, отдать – словно она какая-то вещь или награда.

– Скажем так: ты на испытательном сроке. Если ты оправдаешь мои ожидания, твое положение в фирме будет утверждено. Провалишься или скомпрометируешь клиентов, нам обеим несдобровать. – Она покачала головой. – Мне не нравится так работать. И я не хочу тебя запугать, чтобы добиться полного подчинения. Я бы даже не стала тебе этого говорить, но хочу, чтобы ты понимала все риски и тяжесть лежащей перед нами задачи.

Чай с бергамотом показался Таре не вкуснее пепла. Не стоило мисс Кеварьян все это рассказывать. Она могла просто подождать и проверить, провалится ли ее новая компаньонка или преуспеет. Это признание было даром – выражением уважения, приглашением к доверительности, но вместе с тем и проклятием. Помимо убийц и горгулий теперь придется бояться еще и собственных патронов. Старшие партнеры «Келетрас, Альбрехт и Эо» зорко следили за ней из своей далекой крепости, взвешивая, оценивая, выискивая любую слабину и несовершенство. Она почувствовала себя акробатом, идущим по крепко натянутой веревке и вынужденным смотреть на зияющую под ногами пропасть.

«Пропасть не имеет значения, – убеждала Тара себя. – Ты ведь не собираешься туда падать». Опять же, мало кто из женщин падает намеренно.

– Так что же нам делать?

– Нашу работу, – ответила мисс Кеварьян. – Осторожно, профессионально и быстро. Здесь главное – время. – Она отвернулась к окну. Небо, посветлевшее поутру, за это время потемнело и, словно стремясь раздавить город, пригнулось к земле. – Не нравятся мне эти тучи.

– Еще чая?

– Позже. Пора за работу. Нам обеим.

Выходя из апартаментов Тары, мисс Кеварьян потянула за длинную красную бечевку звонка. В ответ раздалось шипение пара.

Глава 5

Пятнадцать минут форы, хочешь-не хочешь, это все, что есть у Тары до появления Абеларда. Немного, но и упускать эту возможность нельзя.

Если она подведет Церковь, ее карьере настанет конец. Если «Келетрас, Альбрехт и Эо» уволят ее после испытательного срока, ее уже никто к себе не возьмет. Придется прозябать в безвестности или… вернуться к обычной жизни. От подобной мысли бросало в дрожь.

Кстати, подвести клиента можно множеством способов. Если убийство Кабота было как-то связано с их делом, то отказ от его расследования будет невыполнением обязанностей.

Подбодрив себя этой шитой белыми нитками логикой, Тара отставила чай на туалетный столик. Подставка для парика уставилась на нее пустыми глазницами. Порывшись в сумочке, девушка вытащила на свет книгу, черный маркер, серебряный молоточек и небольшой кошелек из черного бархата с сапфировой застежкой. Когда она его выложила, содержимое тихо звякнуло.

Кража лица было идеальным решением для сложившейся в доме Кабота ситуации, но теперь приобретало некоторые проблемы. Лицо требуется прикрепить. Подставка для парика имеет более или менее подходящую форму, но плохо подготовлена, а у нее под рукой есть лишь маркер, чтобы нанести на ее гладкие плоскости нужные символы. К счастью, она захватила серебряные гвозди.

Вынув из книги лицо, она достала первый гвоздь из бархатного кошелька и прибила молоточком лоб горгульи к подставке для париков. Остальные восемь гвоздей под нашептывание простого связывающего заклинания расположились на висках, ушах, по краям челюсти, на подбородке и переносице.

«Не смотри на него, пока это делаешь, – напоминала она себе. – Даже не думай, что это он. Так все пройдет проще».

Во всяком случае все шло просто до того момента, как она вбила последний гвоздь, и темно-зеленые глаза открылись. Не успела она и слова сказать, как он оскалился и произнес лишенным эмоций голосом:

– Кто ты вообще такая? Что ты со мной сделала? Я тебя убью!

От удивления его лоб пошел складками. Это произвело странный эффект, усиленный морщинками и бороздами от сделанной на скорую руку работы. Тара знала, что так будет, но все равно при виде этого свело желудок.

– Я порву тебе зубами глотку, – с тем же выражением эти слова мог произнести скучающий жрец на воскресной проповеди. – Я выпью твою кровь и разгрызу все кости до одной. – Постепенно его осенило, но очень медленно. – Почему я так говорю?

– Равнодушно? Удивительно спокойно, несмотря на все случившееся?

– Я должен бушевать. Ты пыталась меня убить.

– Я НЕ пыталась тебя убить. Я убрала тебя с той крыши, не причинив никому вреда. Точнее, – признала она, – не причинив никому вреда надолго. Потому что подобный ущерб сложно назвать значительным.

– Но почему я не злюсь? – он раздул ноздри. Его глаза метнулись влево, вправо. – И почему я не могу двигаться?

– Два взаимосвязанных вопроса с одним ответом, – она повернула подставку для париков «лицом» к зеркалу на туалетном столике.

Его глаза полезли на лоб, а рот беззвучно открылся от удивления.

– Ты не можешь двигаться потому, что у тебя нет тела. Ты не можешь ничего почувствовать потому, что ты удивишься, сколько всего того, что мы называем «эмоциями» зависит от обычной химии. Немножечко того, чуточку гормонов в крови и вот ты зол, или опечален, или влюблен. В настоящий момент у тебя нет крови или что там у горгулий ее заменяет. Может лава? Твоя личность сохранена в созданной мной самоподдерживаемой матрице. Твое лицо – это локус контроля, и твое собственное тело поддерживает всю конструкцию на расстоянии. Если хочешь знать мое мнение, это настоящий шедевр.

– Я тебя убью.

– Нетушки! – она покачала головой. – Так мы никуда не приедем. Для начала, назови мне свое имя.

– Я не чувствую боли. Ты не сможешь меня пытать.

Ни одно из этих высказываний не было истиной, но было бы нечестно ему об этом рассказать.

– Я совсем не пытаюсь тебе навредить. Все, что мне нужно, это узнать, что случилось с судьей Каботом.

– Тебе нужно мое признание.

– Вот еще! – Она подняла руку к зеркалу, чтобы он мог ее видеть. – Честно. Я считаю, что ты невиновен.

– А зачем тогда пырять меня ножом и красть лицо?

– Я уже объяснила, что считаю тебя невиновным. Черные – напротив. Ты сказал, что они гонятся за тобой, и если бы ты думал, что горгульи смогут рассчитывать в этом городе на честный суд, то вряд ли стал бы от убегать.

Его лицо осталось невозмутимо.

– Я права?

– Каменные люди не заслуживают честного суда, – наконец ответил он сухим и натянутым голосом. – Мы разодрали город на части. Мы кровожадные монстры… Разве ты не слышала? Ты не сумела бы найти для суда ни одного присяжного, какие доказательства не представь. Да и не станут Законники возиться с присяжными.

– Слушай. Мне жаль. Мы зашли не с той ноги… – она прикусила язык. У него сейчас не было ног, и было бы скверно ему об этом напоминать. – Меня зовут Тара. Я пытаюсь тебе помочь.

Их глаза встретились в зеркале, и она невольно вздохнула. Они были не просто зелеными – это был цвет изумрудов и моря.

– Сланец, – ответил он.

– И все? Просто Сланец?

– Почему это вы, люди, вечно думаете, что нам нужны какие-то особенные имена в отличие от остальных?

– Просто я никогда лично не встречала горгулий…

– Стало быть ты считаешь, что мы мажемся смолой и бросаемся с крыш на головы ничего не подозревающих прохожих, чтобы их сожрать, и называем друг друга не иначе, как Сланец Быстрокрылый, Обласканный богиней, Теневой дозорный?

– Когда мы встретились, ты был куда менее саркастичен.

– Это тогда, когда я прятался от Черных?

– И угрожал меня убить.

– Тогда у меня еще было тело.

Чай давно остыл, а Абелард, без сомнения, уже взбирался на последний пролет лестницы. Может оказаться, что у нее еще несколько дней не найдется времени, чтобы продолжить, а пока она не узнала ничего полезного. Увольнение давило тяжким грузом на левом плече, а смерть – на правом. Она побарабанила по туалетному столику, прочищая мысли.

– Это твое настоящее им?

– Какое?

– Ну, знаешь, Быстрокрылый и все прочее…

Он закатил глаза.

– Если помогать тебе, то мне нужно знать, кто ты. Откуда. И что делал в доме Кабота.

Он поджал губы, но наконец ответил:

– Про Быстрокрылого я придумал. Остальное просто титулы.

– Что ты забыл в том пентхаусе?

– Не знаю.

Тара от бессилия сжала кулаки:

– О! Ну, хватит уже!

– Думаешь, мне нравится ни фига не знать? Предполагалось, что Кабот передаст мне пакет. Вот все, что мне известно.

– Сланец, ты – милый, но очень меня расстраиваешь.

– Если ты считаешь меня милым сейчас, посмотрим, что ты скажешь, когда я верну себе тело.

– Как ты можешь не знать, что там делал?

– Мне сказали, что судья мне отдаст нечто, что мне следует принести Стае.

– Кто сказал?

– Эйв. Наша вожак.

– Она не сказала, что в пакете? Или зачем ей говорить с судьей? Хоть что-нибудь?

– Понятия не имею.

Если нажимать на него, он может совсем замкнуться, а ей нужно больше информации. Продолжим:

– Значит, с этой посылкой ты должен был вернуться к твоей, э, стае. А где они?

Сначала она решила, что он решил отмолчаться, но потом по подергиванию его щек поняла, что он пытается покачать головой.

– Я знаю, где моя стая была вчера, но не знаю, где они сейчас. Мы знаем этот город как свои пять пальцев. Мы рождены из его камней, и он весь в наших метках. В редкие моменты возвращения мы кочуем из убежища в убежище, чтобы Черные нас не нашли.

Проклятье.

– А как же ты собирался доставить посылку?

– Никак. – Его голос стал тише. Ограничения обряда: из-за разлучения с телом, сознание быстро затухает. – Они сами меня найдут или я их найду. По запаху.

В дверь постучали. Тара выругалась про себя.

– Мисс Абернати?

На ее взгляд, события в этом деле громоздились друг на друга слишком быстро. Горгульи, Абелард, Законники, глупости.

– Мисс Абернати, вы звонили, – Абелард взялся за ручку.

– Стой! Подожди секундочку. Я не готова.

Уже приоткрытая дверь замерла.

– Но вы же звонили.

– Подожди!

– Пытаешься сохранить меня в секрете? – Ухмыльнулся Сланец.

– А ты, заткнись, – прошипела она.

– Может, мне позвать на помощь?

– Мисс Абернати, с вами кто-то есть?

– Просто болтаю сама с собой, – ответила она, хватаясь за молоток.

К счастью, обратный процесс занял меньше времени. Пару движений носком молотка, и ей удалось аккуратно стащить лицо Сланца с подставки и вернуть его в книгу как раз перед тем, как послушник открыл дверь. Молодой жрец стоял в проеме, заглядывая в комнату с таким видом, словно опасался, что оттуда кто-то набросится чтобы разорвать его на части. С его губ свисала только что прикуренная сигарета, и сам он казался, если это возможно, еще более взъерошенным, чем полчаса назад.

– Мисс Абернати?

– Прости, – сказала Тара, поправляя сумочку на плече. – Женские проблемы. Ну, что – идем?

* * *

Святилище было создано в оптимистичную эру до прихода Божественных войн в Новый свет, когда Церковь Коса видела будущее в виде бесконечной цепи отличных перспектив и следующих одно за одним открытий. Потеряв голову от экспансионистских грез, Церковь спроектировала новое здание с таким размахом, чтобы на целое столетие покрыть нужды собственного роста. Потом грянула война, и перспективы померкли. По сей день огромные церковные площади оставались незаняты и неизвестны для внешнего мира. Оно и к лучшему, поскольку порой Церкви требовалось пространство – большое, никем не занятое, и о котором никому не известно.

Именно так Абелард объяснил это Таре, когда они преодолевали три ветреных пролета вверх от гостевого этажа. Наконец они очутились перед очередной невзрачной дверью, и как только послушник подобрал нужный ключ, Тара увидела самое большое помещение за всю свою жизнь. В нем легко могло поместиться основное здание Тайного университета вместе с восточным крылом Зала Старейшин.

Все помещение было завалено бумагой.

В коробках вдоль стен стопками были сложены отдельные листы писчей бумаги. По центру помещения между коробками был оставлен проход к огромной куче свитков – часть из них лежала на полках, а часть просто свалена горой. Неподвижный затхлый воздух был приятно наполнен ароматами высохших чернил и пергамента.

– Здесь полно бумаги, – отметил Абелард. – У нас много писцов и для их нужд привлекается много Посвященных. Каждая сделка Церкви, каждый контракт с другим божеством или Бессмертными царями. Даже пакт основания Альт Кулумба тоже где-то здесь. Не сам оригинал, разумеется.

Тара не смогла сдержаться и легонько присвистнула от объема информации. Ей приходилось видеть большие библиотеки в Тайном университете и в твердынях Бессмертных царей, но в большинстве они хранили лишь пыльные тома. Этот архив был уникальным. Лишь крохотная горстка людей знала, что содержится в этих бумагах, и ее задача была это выяснить. Рот пересох от желания немедленно приступить к работе и немного от страха.

Абелард провел ее вдоль узкого прохода между гор бумаг.

– Наверное безумно хранить всю эту гору бумаг, но Посвященные Церкви настаивают на своем. Они ничего не понимают в механизмах, паровых машинах и топках, но ведут себя так словно знают Церковь лучше, чем жрецы Коса.

– Это прекрасно, – помимо воли сорвалось с ее губ, но она ничуть о них не пожалела. Ее спутник обернулся с озадаченным выражением лица:

– Разве?

– Столько всего! Вы действительно все храните, – она растопырила руки и шла по проходу, касаясь пальцами пыльных коробок и покрытых лаком шкатулок с прекрасными свитками. В них притаились тайны, жаждущие, чтобы их раскрыли.

– Да уж, впечатляет. Но на счет красоты – не уверен, – возразил Абелард. – Если хотите увидеть нечто прекрасное, я как-нибудь провожу вас к топкам. Там нет ни грамма в пустую потраченной стали. По каждой трубе течет слава Коса, сверкает в каждой заклепке и гайке. Именно они – сердце города и сердцевина Церкви.

– Звучит захватывающе, – откликнулась она, не в состоянии ничего придумать про топки, какими бы эффективными они ни были. – Но к нашему делу топки не относятся. Все, что нам нужно знать про Коса – здесь.

– Да это же просто гиперболизированные квитанции. Списки купли-продажи. – В его глазах это было никчемным и малозначительным. – Может перед тем как смотреть счета, стоит узнать, каким Он был?

Тара оставила последние слова без ответа умирать в архивной тишине, остро сожалея, что в Тайном университете ее не научили общению с клиентами. В учебнике про это упоминалось вскользь, только и всего. А потом они переключились на более важные вещи, вроде «закона против бессрочного владения» и «семи традиционных способов использования селезенки».

– Из этих бумаг, – наконец произнесла она, – мы узнаем, как умер Кос, и что следует предпринять, чтобы его вернуть. Вот что меня заботит больше всего остального. А вера и слава – это больше по твоей части.

Абелард ничего не ответил, и Тара шла, зная, что сказала что-то не то, но не понимая, что именно было бы к месту. Когда Абелард снова заговорил, она вздохнула от облегчения:

– Ваш босс, леди Кеварьян, сказала, что, э… проблема случилась из-за дисбаланса.

Будь Тара сама верующей, она бы воздала хвалу богам за то, что разговор переключился на технические вопросы.

– Она высказала обоснованное предположение на основании того, что ей рассказал ваш кардинал, но пока что оно довольно общее, чтобы чем-то помочь.

– А как вы считаете? – Абелард поднял голову к потолку.

– Я? – И она пожала плечами в ответ. – Я знаю не больше мисс Кеварьян. с таким крупным божеством как Кос вполне мог случиться какого-то рода дисбаланс. Если Он потратил куда больше сил, чем получил от верующих и в ответ на свои услуги, то это верно. Мы здесь как раз для того, чтобы выяснить подробности: что вызвало отток сил Коса и почему.

– Значит именно так можно убить бога? – голос Абеларда прозвучал глухо, но Тара этого не заметила.

– Вроде того. Именно так боги убивают себя. Хочешь убить кого-то из них, заставь его потратить силы в попытках тебя убить или как-нибудь обмани… – она умолкла, вслушиваясь в его молчание. – Прости. Я просто не подумала. Знаю, для тебя все это болезненная тема.

– Да, ничего, – судя по его тону, Тара поняла, что «ничего» было вовсе даже «чего», но Абелард не стал заострять на этом внимание. Они шли между стен мертвых слов. – Для столь молодого возраста вы кажетесь очень… уверенной в работе с подобными штуками.

Она задержалась, рассматривая полку со свитками, помеченными «контракты со Старым светом», начиная с буквы А, с Адельмо. Отлично. Церковные Посвященные следовали общим стандартам.

– Просто хорошо училась. Если я соглашусь принять твое приглашение посмотреть на топки, то буду чувствовать тоже самое в отношении тебя.

– Даже не знаю. С топками связано куда меньше смертей и войн.

– Иронично, не правда ли? – Молчание. – Я имела в виду весь этот огонь, пламя и давление. – Она оставила попытки. Почти пришли.

– А сколько раз вам уже приходилось воскрешать богов? – спросил он.

– Мисс Кеварьян уже тридцать лет является партнером в «Келетрас, Альбрехт и Эо». Ей приходилось работать над подобными крупными делами, и не менее чем с сотней поменьше.

– Речь не про нее, а про вас.

Она затаила дыхание, закрыла глаза и подумала, когда же она сможет ответить на подобный вопрос, не чувствуя своей ущербности:

– Это первое.

Зал оканчивался круглой расчищенной площадкой, от которой разбегалось семь дополнительных коридоров. Поплутав по этому лабиринту можно было разыскать любой свиток в архиве. На каменном полу прямо в центре площадки стояла неглубокая железная чаша.

– Пришли.

Абелард резко выпрямился. Он переводил взгляд с полок со свитками на Тару, на чашу и снова на полки. Тара ждала вопроса, жалея, что не может заглянуть в его мысли, не нанеся ему вреда.

Наконец, его мысли оформились в слова. Он прочистил горло, что среди архивов прозвучало несколько грубовато:

– Я рассчитывал на, ну вы знаете, э… – он снова перевел взгляд на чашу и сделал жест руками: – стол. Или хотя бы стул.

Тара захлопала глазами.

– Зачем?

– А как читать?

– Так для этого есть чаша.

– Мы что, будем складывать свитки… в… чашу?

Было сложно сдержаться. Она старалась сохранить серьезное лицо, потому что Абелард не заслуживал насмешки, но под конец пришлось сдерживаться через силу.

– Это какие-то ваши штучки с Таинствами, да?

– А ты думал, нам придется перечитать все в этом помещении? За ночь? – Она подошла к чаше и постучала по ней носком туфли. Раздался куда более низкий звук чем ожидаешь услышать от чаши такого размера и толщины. – Что, серьезно?

– Я же не знал, – обидевшись, ответил Абелард, – что есть иной способ.

– Смотри, – она протянула руку и в ее ладонь прыгнул свиток с ближайшей полки. Развернув, она показала тщательно перечисленные аббревиатуры имен, дат, чисел и магических символов, разделенных на ровные строчки и колонки, уменьшенные на треть от нормального размера. – Ваши Посвященные требуют от вас заполнять бумаги в подобном виде, верно?

Он кивнул.

– И именно они ведут архив? Говорят писцам и монахам, куда что положить и в каком порядке?

Снова кивок головой.

– Как ты думаешь, зачем?

– Ну, не знаю. Кому-то же нужно всем руководить.

«Ну же! – подумала Тара. – Новичок, монашек, прихожанин и инженер. Ты так долго прожил в неведении, что забыл, что у всего есть причина». – Она жестом позвала его выйти в центр.

– Давай-ка я покажу тебе фокус.

Он запнулся, внезапно вспомнив, что он остался наедине с едва знакомой женщиной, которой не доверял, и которая, встреться они всего десяток лет назад, убила бы и его, и бога, которому он служит тоже. Именно за это Тара всем сердцем ненавидела пропаганду. Сказки всегда живут дольше своей полезности.

– Дай руку.

Абелард метнул испуганный взгляд на железную чашу:

– Вот еще!

– Это абсолютно безопасно. – Вот, дубина! – Смотри! Я буду первая. Но обещай, что как только я покажу, ты сразу же сделаешь также.

– Ладно, – недоуменно ответил Абелард.

– Прекрасно, – Тара просунула руку под жакет к вороту блузы и открыла сердце. Тени вокруг них усилились. Нервы натянулись – часть от мысли что она что-то нащупала, часть от того, что ее рука затекла. Между ее пальцев замерцал голубоватый свет. Из-за того, что она делала это медленно напоказ, она слишком резко ощутила отделение ножа, и всю ее душу объял трепет, словно поглаживание всех, кто когда-либо ее предал.

Наверняка в ее выражении лица промелькнул намек на боль или горечь, но даже если это было так, отскочивший прочь испуганный Абелард этого не заметил. Вставшие дыбом волосы на его руках были красноречивее слов.

– Ни разу не видел ножа? – Она поднесла лезвие к своему лицу. Оно слегка потрескивало.

После нескольких попыток он, наконец, сумел ответить:

– Так близко я Таинство еще не видел.

– Но ты же видел Прикладную теологию, чудеса, верно? Здесь принцип тот же, только вместо загадывания желания богу, получения от него силы и грубого управления им, предоставляя ему делать все сложное, я все делаю сама.

– Да, как же, тот же!? Богу полагается иметь силу. А вы…

– А я Мастерица Таинств. – Она наклонилась над чашей и вытянула левую руку. – Подойди ближе. – Он послушался. – Выглядит опасно, но только с виду. – Медленно, снова только ради него, она прижала кончик ножа к ладони. Выбрав хороший тонкий капилляр, проходящий прямо под кожей, она провела лезвием из лунного света и молнии почти как какая-нибудь домохозяйка, вспарывающая старые швы на платье, предназначенном на тряпье.

Из ранки вытекла алая капля крови и упала в железную чашу. Она поежилась от темени до пяток, словно самой пришлось окунуться в расплавленный металл.

Почувствовал ли Абелард изменения, которые произошли, внезапно возникшее напряжение, когда ее кровь впиталась в железо, превращаясь и проворачиваясь словно хвостовик в замке? Мог ли этот парень, проведший всю жизнь в поклонении богу, заметить, что рядом с ним начало действовать Таинство? Или внезапная бледность с ним приключилась от вида крови?

Она потянулась к нему, он отшатнулся.

– Ты обещал, – напомнила она. – Нужна всего капля.

– Твоя кровь все еще на ноже! – прокричал он сквозь порыв ветра, который начал шелестеть тончайшими листами бумаги. – Ты хочешь меня заразить?

Ради всего святого! Чем у него забита голова…

– Мы создаем ножи из молний именно поэтому, – резкий толчок создаваемого заклинания едва не вырвал Тару из тела, но она усилием воли удержалась. Если Абелард настроен помочь в воскрешении своего бога, ему стоит это увидеть. – Думаешь мы стали бы заморачиваться созданием его с помощью Таинств, если бы сгодился обычный перочинный нож и мы не подумали об инфекции? Дай мне свою растреклятую руку!

От капли ее крови по стенкам железной чаши словно трещины на льду расползлись тонкие голубые линии. Трещины начали расширяться, и сквозь них Тара увидела мозаику сфер, больших и малых. В каждой был свой узор: круги, торы, просветы, спирали и звезды или другие странные образы: глаза, тысячи глядящих на нее сквозь трещины глаз.

– Абелард!

Архив задрожал, и послушник шагнул вперед с вытянутой рукой. Его сигарета упала с губ к одному из широко распахнувших голодную пасть разломов, но Абелард успел поймать ее на лету. Сверкнул нож, бесчисленные глаза пронзили тонкую мембрану между мирами и…

Тишина.

Все что она увидела – тишина. Был слышен лишь едва заметный мертвый запах словно у опавших осенних листьев. Она чувствовала вкус ночи, вдыхала гладкий черный мрамор, и чувствовала таяние черного льда на языке.

Ей все это было знакомо, и нужно было лишь подождать, когда перепутанные чувства снова придут в норму. Абеларду не повезло. Она бы предупредила его, решила она, направляясь к тому месту, где послушник валялся в темноте, если бы он не повел себя как баба при виде крови.

Он вздрогнул. Тара почувствовала голод и легкий стыд.

– Эй! – она присела рядом и сжала его руку. Он не поднял головы, продолжая трястись. – Будет проще, если ты поймешь, что здесь тебя не может стошнить, и ты прекратишь попытки. – Откуда-то из глубины послышалось скуление как у тонущей собаки. Она решила, что это вопрос. – Потому, что на самом деле здесь у тебя нет желудка. Здесь нет ничего из животного мира.

Дрожь прекратилась. Ее рука продолжала неловко сжимать его плечо.

Вокруг них расцветал новый мир. Наконец, Абелард перевернулся и сел, моргая обалдевшими и невидящими глазами, и тут же потянул дрожащей рукой сигарету в рот.

– Все это было… – он покачал головой. – Прошу прощения.

– В этом нет ничего постыдного. Такое бывает. – Она медленно, чтобы не напугать его, выпрямилась и протянула руку. Он смерил ее руку боязливым взглядом, словно опасаясь ловушки, но принял помощь и поднялся на ноги. Его покачивало из стороны в сторону словно он вот-вот упадет, но он устоял.

Он огляделся и в тусклом свете увидел то, что лежало перед ним, под ним и вокруг него. Они стояли на неподвижном теле.

Тело бога было черным словно ночь. Изгибы его конечностей были тонки и причудливы словно изгибы глубокого космоса. Он лежал в темноте, беременный одной из форм небытия.

У трупа были привычные четыре конечности, два глаза, размером с небольшие луны, рот, в котором поместился бы целый флот кораблей – все эти черты, не смотря на всю их необъятность, были красивы, и благодаря своей необъятности пугали. Это было огромное и древнее создание седой старины, клубок силы, способный потрясти воображение того, кто пытается объять его все целиком разом. Понять его было сложнее, чем человека, и Таре предстояло это сделать.

Она жадно улыбнулась, показав зубы.

– Я его знаю, – тихо произнес Абелард.

– Да.

Кос Вечногорящий, Повелитель пламени.

Его грудь не шевелилась.