Текст книги "Мертв на три четверти (ЛП)"

Автор книги: Макс Гладстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 19

– Профессор, – холодно произнесла Тара ему навстречу. – Какими судьбами?

– Тара, – кивнул он ей с широкой белозубой улыбкой. – Хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Я скачу сквозь ночь, чтобы спасти твой зад.

– Я и сама справляюсь.

– Я бы не решился вмешаться, если бы мне не показалось, что Справедливость вот-вот приговорит тебя к заточению в самой укромной и темной своей темнице.

Мисс Кеварьян промолчала. Должно быть она поддерживала профессора Деново, хотя на первый взгляд подобная мысль и была нелепой. Либо же… какой-то у нее слегка деревянный и скованный вид. Тара моргнула и взглянула на мир глазами Мастерицы Таинств, но зал был слишком переполнен переплетающимися связями, чтобы отличить те, что могли бы связать разум мисс Кеварьян с профессором Деново, даже будь она у него в плену. Тара отчаянно начала вспоминать. Шла ли ее начальница в ногу с Деново, когда они появились в зале?

– Так что? – спросил профессор. – Никакого «спасибо, профессор»? Скажи спасибо хотя бы за то, что я великодушный человек, – он повернулся к ослепленной им богине. – Я могу подтвердить верность высказанных Тарой заявлений. Четыре месяца назад один высокопоставленный иерарх Церкви Коса нанял меня, чтобы расследовать указанные перебои. В ходе моего расследования я установил, что бог желает помочь нашим каменным друзьям. – Одна из ближайших горгулий бросилась на его ноги. Следом раздалась яркая вспышка из-под пола, и когда Тара сморгнула цветные пятна, Защитник лежал скорчившись в позе эмбриона, сжимая обугленный живот, окруженный каменной крошкой. Деново даже не повернул головы от Справедливости, не позволяя нападению прерывать свою речь. Тара скорее чувствовала его голос, чем слышала, что он говорит – как дурную и одновременно неотвязчивую привычку.

– Размолвки между богом и священниками опасны и в спокойное время, а мы знаем, Госпожа, что сейчас оно далеко не спокойное. Зная, что могут потребоваться мои услуги в качестве специалиста по реконструкции божественных сущностей, я стал предлагать себя в качестве советника кредиторам Коса, имея личную заинтересованность в представлении их интересов. Впервые я услышал о смерти судьи Кабота сегодня вечером, и по понятным причинам был напуган.

Деново поднял палец вверх:

– До сих пор мои свидетельства против Церкви были огульными, но я могу доказать, что Сланец, – он указал на него всей рукой: – не убивал судью. На самом деле он почти справился со своей задачей незамеченным.

– При нем нет ни единой части концерна, – возразила Тара. – Я бы это заметила.

– Разве? Даже, если прятать его взялись бог-параноик и умудренный многолетней службой судья? – Деново вопросительно вскинул бровь. – У меня побольше опыта в подобных вещах. Мне виднее, как и леди Кеварьян.

– Это правда, – произнесла тарина начальница ровно и отрывисто. – Я вижу его внутри. – Ни признака волнения, и слишком быстро согласилась. Кажется, они даже дышат с профессором в такт? У Тары по шее пробежали мурашки. Она не могла сравниться с ними даже по одиночке. А против двоих она будет все равно что младенец против лавины.

– Воплощенное материальное Таинство, – произнес Деново: – не может быть отобрано у личности без получения согласия. Неподготовленного человека можно заставить или выманить обманом, но судья Кабот слишком много времени провел в тенях, чтобы поддаться на обман или сломиться под пыткой. Для него боль была всего лишь разновидностью чувств. – Повернувшись на каблуках, он сделал три размеренных шага и остановился перед скованным железом Сланцем. – Сланец даже не знал, что у него есть. У судьи оставалось время лишь на передачу его бремени, но не на объяснения. Разрешите же мне представить это доказательство суду.

Сланец с ужасом напрягся. Он замотал головой, но не мог ничего произнести из-за железного кляпа.

– Сейчас он напуган и его внимание рассеяно, – отметил профессор: – а потому на его помощь рассчитывать не приходится. Но даже если он не знает, как справиться самому, я смогу помочь ему избавиться от его бремени.

Деново вытянул вперед руку с растопыренными пальцами и закрыл глаза.

Свет в зале моргнул и потускнел. Деново вздрогнул от напряжения. От гладкого тела Сланца начал подниматься серебристый пар, который окутал его словно свечение. Горгулья начала кричать.

Тара тоже закрыла глаза. Профессор превратился в колючего паука с бесконечными лапками с шипами. Он клыками вцепился в душу Сланца и начал в ней рыться.

Он прокусил узлы сопереживания, любви и сострадания, и поместил вместо них в сердце Сланца что-то другое, семя безразличия, плотно закутанное в клубок невидимой паутины. Открыв глаза, Тара увидела как окружавший Сланца туман приобрел золотисто-алый оттенок. Лицо Деново превратилось в покрытую потом маску, губы напряглись, обнажив белые зубы. Ему не нравилось то, чем ему пришлось заниматься. Однако Кос с мертвым судьей хорошо защитили ключ от концерна, так что Деново было не только тяжело его изъять, но даже различал его он с трудом.

Сейчас он стоял перед ней беззащитным. Ее пальцы напряглись, готовясь схватиться за кинжал. Она могла бы сразить его, и пасть от рук Черных. Что в свои очередь превратит ее заявление в кучу лжи и приговорит горгулий. Церковь ничего не выиграет от ее расследования. Абелард потеряет своего бога. Зато она отомстит.

Но разве этого достаточно?

Она заставила руку расслабиться.

Помимо этого, Черные ужасно быстры. Она может просто не успеть его убить.

Высвобожденный из тела Сланца, туман поднялся вверх и собрался во вращающуюся сферу, состоящую из сплетенных колец огня и рубиново-оранжевого света. В холодном зале внезапно стало тепло, его необъятность схлынула.

Деново холодно победно улыбнулся. Он выглядел в точности также как в тот день, когда он вышвырнул ее из Тайного университета. Эта буйная сфера, отражавшаяся в его глазах, была собранием всех ужасов мира. Он протянул руку, чтобы забрать ее.

Мысленно извиняясь перед Абелардом, Тара сжала руку в кулак и собралась с силой, чтобы ударить. Одного произнесенного слова было достаточно, чтобы она избавилась от оков. Железо соскользнуло с нее, и она выхватила кинжал.

Но внезапно свет померк и сверху вниз хлынул огонь и посыпался дождь из осколков стекла.

* * *

Грубый мраморный пол облизало бушующее пламя, и Александр Деново исчез в столбе монолитного огня. Закованные в железо горгульи, загрохотав оковами по каменному полу, закричали, пытаясь отползти от вспыхнувшего пламени. Тара вскинула руку и уплотнила воздух вокруг себя в купол, задерживающий осколки. Мисс Кеварьян даже не пригнулась, не только не призвав на помощь свою силу, но и видом не показав своего потрясения. Это был ответ на вопрос – Деново каким-то образом ею завладел.

Ублюдок.

Волна огня разметала и пленников и Законников. Раз упал, вопя от боли, и покатился, сбивая пламя на вспыхнувшем пиджаке.

Сфера рубиново-оранжевого света по-прежнему вращалась в воздухе, не подверженная воцарившемуся хаосу.

Сквозь разбитый купол вниз опускалась фигура в рясе.

Громкий глухой рокот сотряс зал, и столб огня вокруг Деново исчез словно утренний туман, явив его миру – обожженного, но в полном сиянии силы Таинства и защитного заклинания. Правой рукой он коснулся отметины на правой стороне груди, и в ней молнией сверкнул кинжал, описывая таинственную и смертельную фигуру Кифек Лоэс – клинок тени и быстрой смерти.

До того, как он успел закончить, огонь ударил вновь и чрезвычайно прицельно. Защита Деново сдержала жар, но сила удара словно налет урагана отбросила его через зал. Через шесть метров он плюхнулся на пол и прокатился.

Над мрамором и осколками парила фигура, окруженная огнем. Ряса, в которую она была облачена была ярко-алого цвета, капюшон откинут на спину. Явленное миру лицо, искаженное гримасой праведного гнева принадлежало кардиналу Густаву.

* * *

Когда купол осыпался вниз, Абелард накрылся рясой. От огня его укрыли сгрудившиеся каменные тела Защитников. Жар лизнул лицо, ошпарил ноздри. Его одежда загорелась. Однако сигарета совсем не пострадала, и он быстрым движением спрятал ее в руке, когда пришлось покатиться по разбросанным на полу осколкам стекла, чтобы потушить одежду.

Справившись, он огляделся вокруг и оценил ситуацию. Деново, скрестив руки перед лицом, был пришпилен огненным копьем, невредимый, но не способный сдвинуться с места. Стоявшие рядами Черные не двигались с места. Защитники бились в оковах, пытаясь вырваться и сражаться. Капитан Пэлхем бился об пол, не в силах потушить пламя, глодавшее его одежду и плоть. Настороженная и готовая отразить атаку Тара стояла поблизости от Деново. Абелард перевел взгляд на парящую в воздухе фигуру.

– Отец! – вскричал он, но голос показался слишком глухим.

Профессору Деново, наоборот, удалось совладать с голосом:

– Кардинал, – одновременно лукаво и спокойно произнес он, не выдавая ни малейшего признака напряжения сил. – Как всегда рад вас видеть. Решили присоединиться к нашей вечерней беседе? Наверное, у вас есть возражения по теологическим вопросам?

Лицо и вся фигура кардинала наполнились яростью:

– Ты своей ложью отравляешь это собрание.

– Какой именно ложью? Вы должны были слышать Тару своими ушами, пока подглядывали сверху: судья Кабот был убит священником Коса с помощью украденной у него силы. Кстати, не поможете нам составить список подозреваемых? Мы ищем кого-то, кто, к примеру, может летать и вызывать пламя мертвого бога. Я бы сказал, кто-то приблизительно вашего роста и телосложения.

– Предатель! – выкрикнул кардинал. Вторая струя огня вонзилась в Деново с силой божественного правосудия. Его пиджак задымился. Защита поколебалась, но держала. – Я объявляю тебя, Александр Деново, предателем. Ты преподнес мне эту богохульную силу чтобы защититься от большего богохульства. Я же воспользуюсь твоим даром, чтобы тебя уничтожить.

– Милорд кардинал, этим вы нисколько не улучшите затруднительное положение, в котором оказались, – откликнулся Деново. – Чего вы добивались, нападая на человека в присутствии Справедливости?

Губы кардинала Густава скривились в усмешке:

– Пока я нападаю, Справедливость не сдвинется с места. Каждый мой удар по тебе ослабляет ее. Мой Бог будет отомщен.

Абелард почувствовал гарь. Его ряса до сих пор дымится? Оглянувшись через плечо, он вздрогнул, увидев в паре метров от себя мисс Кеварьян. Она по всей видимости была невредима, несмотря на царапины и разорванную упавшими осколками одежду. Однако ее пиджак горел, а она никак не проявляла признаков боли.

Ее губы шевелились. Он не слышал слов. Абелард перевел взгляд с нее на кардинала и назад. Его словно святого на витраже освещали вспышки света лучей заходящего солнца.

Абелард повалил леди Кеварьян на землю, предварительно накинув на нее свой плащ. Пока он тушил пламя плотной тканью, она неподвижно лежала среди обломков. Моргнув, она, кажется, его узнала. Когда он прижал обратную сторону ладони к ее лбу, она показалась ему холодной и влажной как каменная стена утром после долгой ночи. По сравнению с предыдущим прикосновением, когда она была холодна как лед, она показалась ему больной.

– Леди Кеварьян, – позвал он, перекрикивая драку. – С вами все в порядке?

Ее тело лежало неподвижно, почти безжизненно, но губы шевелились. Те же движения снова и снова. Одно слово.

– Леди? – он наклонился вниз. – Я ничего не слышу. – Он поднес ухо к самым ее губам, и понял.

– Кинжал, – снова и снова повторяла Элейн.

Он обернулся, но не к профессору Деново, или к кардиналу Густаву, и не к Таре с Защитниками, а к Кэт – затянутой и пойманной в ловушку в ее черном костюме. У нее был тот самый хрустальный кинжал, что он нашел в котельной.

С каждым нанесенным кардиналом Густавом ударом, капелька крови внутри его прозрачного лезвия светилась все ярче.

Абелард заставлял себя смириться с мыслью о том, что предателем является священник Коса, но чтобы им оказался сам кардинал? Этому должно быть какое-то объяснение, веская причина.

Он вновь повернулся к мисс Кеварьян. В ее взгляде читался устрашающий приказ.

Выступать против кардинала было равнозначно ереси. А может ли быть приравнена к ереси попытка остановить убийство?

«Нужно выбирать между городом, в котором ты живешь, и истинной сутью Альт Кулумба».

Подстрекаемый тревогой, порожденной страхом, он покинул мисс Кеварьян и бросился к Кэт. За его спиной потухший было пиджак Мастерицы Таинств вспыхнул снова.

* * *

Тара услышала крик Раза Пэлхема, и мановением руки потушила объявший его огонь. Он обмяк, потеряв сознание, но в целом был в порядке. Гася пламя, она почувствовала его нечеловеческую природу, объединенную со злобной волей человека.

Огонь был порожден не человеческим Таинством. Форму и силу гневу кардинала Густава придавали тонкие божественные механизмы: миллионы натянутых паутинных ниточек вибрировали словно гитарные струны. Их трение и создавало ненасытное пламя.

Кардинал сказал: «Ты преподнес мне эту силу». Ну, конечно! Кого же еще кардинал мог попросить создать круг Таинств, как не того, кому им было доверено создание Справедливости? Какой еще Посвященный пошел бы на такое, презрев всю профессиональную этику?

– Помоги мне, Тара! – бледное лицо и курчавая борода Деново покрылись потом. Отражая прямолинейную атаку Густава, с помощью ворованной силы студентов, учителей и каких-то богов, его руки дрожали. Взглянув на него, с закрытыми глазами, она увидела, что он светится как неоновая молитвенная мельница. Сама бы она не продержалась под столь яростным напором больше пары секунд. И все же, при всех накопленных Деново силах, он едва-едва справлялся. – Он убил судью Кабота.

«Верно, – подумала Тара: – Инструментами, которые ему вручил ты. Какая тонкая могла бы быть месть, и все что нужно сделать – это стоять и наблюдать».

– Я не убийца, – ответил Густав тихим и угрожающим голосом, напомнившим шорох сползающего по склону снега, предвещающего надвигающуюся лавину. – Я направляю гнев моего Господа.

Смотреть на кардинала было все равно, что смотреть на солнце. В одно мгновение он светился всеми цветами сразу, в другое – совсем погасал, становясь для тариного зрения тускло-серым.

Она и дальше могла бы сидеть сложа руки и наблюдать за боем, но кардинал еще не признался в убийстве судьи. Справедливость никуда не исчезла, но не вмешивалась. Признание могло спасти горгулий, если только они выживут:

– Так, как кардинал? – выкрикнула она. – Это вы убили судью Кабота?

– Я убил его. Я убил бы любого, кто посмел бы замыслить заговор против Господа Коса.

«Давай-давай. Продолжай болтать». Чем больше выговорится, тем безопаснее для горгулий.

– Он не был заговорщиком. Он служил вашему богу!

– Боги сходят с ума, как и люди. Мой Господь страдал сердцем. Когда Он возродится, то узнает, что я сделал это из чистой веры. Я предотвратил глумление над Ним.

– Вроде того, что делаете сейчас? Тратите его силу подобным образом… да вы повредили его телу больше, чем могла бы алчность Серил.

– Тара, – заорал Деново. – Помоги! Вместе мы сумеем с ним справиться.

Она не обратила на него внимания.

– Остановитесь, кардинал. Не стоит вредить Косу больше, чем вы уже сделали. Он желал мира между городом и Защитниками.

– Они – нечисть! – Это слово раскатистым эхом прогремело словно гром, но за божественным гневом она услышала жалкую злость очень старого человека. – Летучие крысы, прячущиеся на заброшенных городских чердаках. Разве я могу позволить им пачкать моего Господа своими когтями?

– Вы несколько месяцев планировали убийство судьи Кабота с тех самых пор, как узнали о чем Кос его попросил. Воздали круг Таинств, изучили связывание души. За все это время вам не приходило в голову просто попросить вашего бога объясниться?

На лице Густава мелькнули светлые влажные полоски слез:

– Почему мой Господь даровал столь многое какой-то шайке чудовищ?

– Он бы вам ответил. Вам следовало больше ему доверять.

– Он бы лишь пожалел меня за непонимание! Мой Господь, мой Хозяин, мой Друг пожалел бы меня за то, что я не могу возлюбить вот это. – Он почти выплюнул последнее слово, обращаясь к Защитникам.

– Раз вы в самом деле чувствуете такое, – выкрикнула в ответ Тара: – Может вы никогда в жизни не любили?

Едва это слово слетело с ее губ, как ее сердце екнуло, понимая, что не стоило говорить ему подобное. Весь гнев кардинала Густава обрушился на нее. Она расставила ноги и подняла руки. Когда огонь обрушился на нее, она чуть не упала.

Чуть.

* * *

Кэт потерялась. Космическая высота единения со Справедливостью разрушилась, увлекла ее в глубины, где мир вращался в противоположные стороны и не было возможности вздохнуть воздух. Песнь Справедливости вывернула ее наизнанку и она чувствовала себя лепестком посреди необъятного океана, который мечется на гребне приливной волны. Она была на глубине как утопленница и сквозь чернеющую искажающую зрение толщу воды видела приближение Абеларда, озаренного розоватыми отсветами пламени.

– Кэт!

Его голос слышали не принадлежавшие ей уши, и хотя она пыталась ответить, ее рот был перекрыт словно каменной стеной. Ее тело ей не принадлежало, было одолжено постороннему лицу, которого не было дома.

Лицо Абеларда было исчерчено тенями от огненной схватки.

– Кэт! Кардинал совсем спятил!

Она все слышала, но ее память была очень хрупкой, эфемерной и ненадежной как дыхание.

– Кинжал в твоей руке, – его рот казался огромной, зияющей ямой, а глаза – еще больше. – Он с его помощью управляет силой, забирает ее у Коса.

«Чего он ждет от нее?» Воля Законника принадлежит Справедливости, а та молчала.

«А это, – сонно отметила она, – необычно».

Ее внимание поплыло низ, и она увидела в некогда своей руке кинжал. Абелард попытался разбить его закутанной в рясу рукой, но тот не поддался, и монах отшатнулся с ярко-красным порезом на руке там, где кинжал прорезал грубую ткань.

– Ты, что – позволишь кардиналу убить Тару? Или Защитников? Думаешь он теперь оставит их в живых после того, что они видели и знают? – Он схватил ее за плечи, но она не чувствовала его хватки. – Помоги, Кэт.

* * *

Мир Тары исчез, поглощенный потрескивающим, нескончаемым, голодным, бесчувственным пламенем. Никогда прежде ей не приходилось сражаться против бога. Если бы против нее сражался сам Кос Вечногорящий, она была бы мгновенно испепелена. Несмотря на переполняющую его божественную силу, кардинал Густав все же уступал своему божеству в мастерстве владения этой силой. И тем не менее, Таре пришлось пригнуться под напором огня.

– Тара! – голос Деново утратил спокойствие и собранность. Она слышала нотки страха. – Мы сумеем с ним справиться, если будем действовать вместе. – Его разум, совершенно холодный, как убежище от жара, шарил в поисках лазеек к ее чувствам, предлагая восстановить прежнюю связь по лаборатории. Снова отдаться ему. – Прошу, позволь мне войти.

Без его помощи она умрет. С его помощью она, возможно, все равно умрет.

Зачем она вообще понадобилась Деново? Он же сражался в божественных войнах. Он отлично умел отвечать ударом на божественный удар. Нужно уклониться из-под удара, обратить его против противника, и истощить силы вашего божественного противника. Кардинал должен быть уязвим к подобной тактике, однако Деново отчаянно звал на помощь и хотел, чтобы она сдалась.

Настоящий ли это страх в его голосе или просто волнение мошенника, подобравшего ключик к жертве?

Тара крепко держалась против атаки кардинала, лишь пятясь под напором силы погибшего Коса.

Разум, душа и дух – все исказилось и стало недоступно. Огонь видел ее, но не находил и прошел мимо, желая уничтожить хоть что-нибудь.

Словно выпуская птичку из клетки, она протянула соблазнительную ниточку к разуму Деново.

Слепое, голодное и безумное пламя схватило приманку.

* * *

Элейн Кеварьян следуя сквозь плотный туман по тропинке боли Александра Деново, возвращалась в свое тело. Открыв глаза, она обнаружила, что лежит на необработанном мраморном полу большого зала Справедливости под взглядом слепой статуи в окружении тысячи Законников. Оказалось, что она ранена – глубокие порезы от упавших осколков, множество царапин и синяков. И кое-что еще – она горит.

Прекрасно.

Вдохнув воздух, она охладилась. Пламя, полыхавшее на ее костюме моргнуло, вспыхнуло и потухло. Элейн чувствовала их смерть, и их сила напитывала ее кожу как теплый солнечный свет летним утром.

На ее губах заиграла, похожая на рубец от удара меча, улыбка.

* * *

Лицо кардинала выразило полное недоумение, когда пламя, направленное в Тару вдруг поразило Деново. Но защита Посвященного не была пробита и после подобного двойного напора. Даже наоборот, показалось, что Деново стало легче, чем раньше. Он распрямил плечи, руки перестали трястись, и трещины от напряжения в его защите пропали. Несмотря на то, что кардинал почти ослеп от яркого божественного пламени, он заметил, как Деново покачал головой.

– Ах, Тара, – произнес он. – Тебе следовало присоединиться ко мне. Так было бы куда лучше для нас обоих.

Деново перебросил всю защиту на левую руку, а правую вытянул вперед и сжал пальцы, словно вцепившись в кардинальское горло. Хватка усилилась, и хотя кардинал был мало сведущ в большинстве трюков варварского искусства Деново, он узнал в этом жесте способ, которым прерывали силу. Кардинал сжался от внезапно нахлынувшего страха.

Но ничего не почувствовал.

* * *

Тара видела победное выражение лица Деново, когда тот сжал пальцы. Этот жест был спусковым механизмом, активирующим договор с клочком кошмара, с крысой, жившей в стенах реальности – той самой тварью из теней, что находилась в Круге Таинств Густава. Должно быть Деново поместил ее туда, когда устроил этот круг в качестве страховки от кардинальского предательства. Сейчас он приказал ей уничтожить кинжал через который кардинал Густав выкачивал силу. Но Абелард выпустил тварь несколько часов назад, а кинжал теперь находился у Кэт.

Когда Деново сжал руку, он ожидал, что пламя исчезнет, а старик рухнет на землю. Вместо этого кардинал удвоил силу своего нападения, и Деново, преданный предвкушаемой победой, упал на колени. На его лбу от напряжения по восстановлению контроля набухли вены. Тара с удовольствием отпраздновала успех, но в ее сторону полетело с дюжину огненных копий под крики кардинала: «Еретики! Богохульники!»

* * *

– Помоги нам.

Это был зов утопающего.

Кэт знала, на что это похоже. Она тонет всю свою жизнь.

Она нужна Абеларду.

Мир лежал тяжестью на ее плечах, поэтому она позволила ему прижать себя к земле. Опустившись на колени, она повернула запястье, словно это была рука марионетки. Рука показалась очень тяжелой. Она нацелила острие кинжала прямо в каменный пол.

Ее рука опустилась, и она наклонилась следом за нею, вложив в это все крупицы оставшегося контроля над черным костюмом. Кинжал ударился кончиком о камень.

Хрустальное лезвие выдержало. В отчаянии она обмякла.

И оно треснуло.

* * *

Существует множество вариантов тишины, как и темноты. Некоторые настолько хрупкие, что их способен разрушить малейший вздох, а другие – куда крепче. Сильная тишина оглушает.

Пламя Коса погасло, и кардинал Густав с воплем упал вниз. Он рухнул со звуком напоминающим вязанку хвороста и остался лежать, в ореоле алой рясы, хватая ртом воздух.

Абелард издал тихий звук, напоминающий задохнувшуюся в его горле мышь. Ни плач и ни несогласие. Слишком ошарашенный, чтобы быть тем или другим.

Нервные волокна в конечностях, в груди и сердце толкнули его вперед, но его мозг был поражен видом распростертого искореженного кардинальского тела. Когда он подоспел к красной луже из рясы и крови, в которой лежал старик, земля содрогнулась.

За его спиной мир сдвинулся с мертвой точки. Он услышал раздавшиеся голоса Тары и профессора, и звуки, которые означали, что под его ногами как весенний лед хрустит битое стекло. Даже густой кислый привкус дыма на языке казался каким-то далеким. Обшитый золотой нитью подол рясы окружал кардинала словно магический круг. Абелард пересек его и упал на колени.

Старик еще дышал. Наверное, так было даже хуже. Тонкие морщинистые губы раздвинулись, обнажив ряд ярких зубов в деснах более алого цвета чем кардинальская ряса. В пропасти старческого горла быстро и глухо заклокотал воздух. Его глаза были широко распахнуты. Они сразу заметили Абеларда, и мышь в его горле снова пискнула.

Пятнадцать лет назад Абелард появился в храме Коса желая учиться. Из всех священнослужителей обоего пола, кто учил его прославлять Господа, именно этот человек оказался, хоть и не самым добрым, но наиболее заслуживающим почитания.

Церковь учила, что огонь – это жизнь, энергия, которая совершает вечноменяющийся танец на сцене из разлагающейся материи. Каждый монах и монашка, каждый горожанин имел долг прежде всего перед своим Господом: познать восторг этого преображения.

Абелард заглянул в тускнеющие глаза кардинала и не увидел в них огня, лишь топливо для него.

Он затянулся. Кончик сигареты вспыхнул оранжевым огоньком.

Умирая, кардинал Густав улыбался.

* * *

Все чувства Тары после облегчения от спасения притупились, но радоваться было рано. Александр Деново направился в ее сторону и к связанным горгульям туда, где над бесформенным телом Сланца парила оранжевая сфера.

– Я знаю, что вы делаете, – заявила она, заслоняя ему дорогу. Колени угрожали вот-вот подогнуться, но она усилием воли сумела выпряпиться.

– Это верно, – от его каштановой бородки и черных подпален на одежде поднимались струйки дыма.

– Это вы создали тот круг Таинств. Вы наделили кардинала Густава силой.

– Он попросил меня об оружии против еретиков.

– И вы ему дали.

– Продал, по сходной цене, – пожал плечами Деново. – Ты бы поступила точно также. А если нет, то тебе следует переосмыслить то, чему ты посвятила жизнь. Таинство – это не благотворительное общество.

– Если то, что вы ему дали всего лишь оружие, почему же он пытался вас убить?

– Потому что я собирался его выдать. Ну, правда, Тара, какой во всем этом смысл?

– Кардинал Густав не напал бы, если бы трясся за собственную шкуру. Он напал потому что вы собирались завладеть тем, чем не следует.

Деново хмыкнул:

– Густав был полоумным стариком. Убийцей. В чем и сознался.

– Он признался в убийстве судьи Кабота. Но вас он считал повинным в куда более крупном преступлении.

Он попытался ее обойти, но она снова преградила ему путь.

– Четыре месяца назад кардинал Густав попросил вас помочь ему узнать, почему Справедливость теряет силу. Вы отследили сны, которые Кос направлял в лес к детям Серил. Вы узнали, что Кос работает с Каботом и для чего.

Деново пожал плечами – просто уставший ученый до последней пуговицы.

– Интересно, это вы предложили убить судью или кардинал?

– Почему я должен все это выслушивать?!

– Для человека, обладающего такими навыками как вы, не составило труда подтолкнуть кардинала. Кабот был еретик, спутавшийся с бунтарями и предателями. Он заслуживал смерть. Вы дали Густаву мотив. Вы обучили его как связать душу Кабота. В даже подсказали ему, какой именно контракт обезличить в Третьем суде Таинств и как сделать это безнаказанно.

– Глупости и пустые гипотезы.

– Кабот подозревал, что вы замешаны. Вот почему он попросил о размещении охранной системы, которая может заметить применение Таинств. Здесь не запад. Сообщество Посвященных тут слабо и малочисленно. У судьи здесь не было врагов. Проклятье, замок на его двери не удержал бы даже новичка.

Деново шагнул ближе. Тара на шаг отступила.

– Вы покинули Аль Кулумб несколько месяцев назад также тайно, как и прибыли, но собирались вернуться. Из судебных записей вы узнали, когда именно Кабот собирается передать концерн Серил. У вас было несколько месяцев, чтобы тщательно спланировать нападение.

– Ну вот, приплыли, – низким и угрожающим тоном произнес он: – Обвинения в мой адрес.

– Это вы организовали нападение на золотой флот Ишкара. Это вы тот Посвященный, кто подписывал оборонительный договор с Ишкаром, и вам было отлично известно, что это лучший инструмент для ваших целей. Ваши наемники атаковали, ишкарцам потребовалась сила Коса для защиты, не зная, что Кос был истощен своей тайной сделкой. Кос не выдержал напряжения и умер. От ваших рук.

Ни капли гнева не отразилось на лице Александра Деново:

– И зачем же, в этой твоей фантазии, мне потребовалось, чтобы Густав убил Кабота?

– Вам хотелось заполучить концерн, – ответила она, мотнув головой в сторону вращающейся сферы. – У Коса было силы больше, чем у всех ваших подручных вместе взятых. Вы могли много лет наживаться на его трупе. Но вам бы не удалось выудить концерн у Кабота силой, и если бы он умер, не передав его, то просто рассеялся бы – совершенно бесполезным для вас и любого другого образом.

– Однако, вы могли бы заставить Кабота передать концерн кому-то послабее. Вы научили кардинала, как незаметно убить судью, и как поддерживать в жертве жизнь столько времени, сколько потребуется для передачи концерна кому-нибудь другому. Вы рассчитывали, что Кабот передаст его своему дворецкому, но не он первым обнаружил тело. Его нашел Сланец, который сбежал. Должно быть вы были вне себя от ярости, когда узнали, что скверный расчет времени спутал ваш план. Но ситуацию все еще можно было спасти. Вы рассудили так, Сланец не знает, что он получил. Кабот к тому времени, как Сланец его обнаружил, уже не имел языка, горла и был едва вменяем. Он не мог бы объяснить ситуацию неискушенному в Таинствах Защитнику. Племя Сланца не могло оставить Альт Кулумб после гибели Кабота: они поставили на сделку с Косом слишком многое, чтобы так просто сдаться. В конце концов Черные все равно нашли бы Сланца и его стаю, и вы сумеете обмануть Справедливость, чтобы вы смогли изъять концерн, как вы почти сделали пару минут назад.

– И какие же у тебя доказательства? – насмешливо поинтересовался он. – Если у тебя нет документальных свидетельств, вызови хотя бы свидетеля как делают в цивилизованном обществе. Скажем, кого-нибудь из нанятых мною наемников.

– Вы изъяли их воспоминания после того, как они выполнили свою работу.

– Невероятно.

– Ничего невероятного для величайшего менталиста в истории Тайного университета. Прошлой ночью вы пытались стереть разум капитана Пэлхема. Очевидно, вы очень торопились. Должно быть сильно испугались, когда мисс Кеварьян наняла именно его для сопровождения в Альт Кулумб. Нужно было уничтожить его до того, как он проговориться и чем-нибудь вас выдаст.

– Всю неделю я провел в Архипелаге Скельда. Я прибыл сюда лишь этим утром, на пароме. Если только ты не думаешь, что я смог проделать столь тонкое дело через пол-мира.