Текст книги "Мертв на три четверти (ЛП)"

Автор книги: Макс Гладстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Абелард попятился из круга, не сводя глаз с этой шевелящемся, разрастающемся сгустке тьмы. Она расставила конечности – некоторые были толще, другие потоньше, одни мягкие, другие твердые и кошмарно мерцающие. Когда ее щупальца поползли по стене, он вновь услышал тот же тихий скрежет, и увидел, как осыпалась каменная пыль.

Еще шаг. Звук собственного дыхания почти оглушал. Вот только его ли собственное это дыхание?

Глаза щипало. Без задней мысли он моргнул.

Когда через долю секунды он снова открыл глаза, тени на стене не было.

Потом он услышал сверху тихое скрежетание тысяч крохотных зубил по чистому камню.

Слепо пошарив за спиной, он обнаружил лестничную ступень. Руки дрожали. Потребовалось две попытки, чтобы всунуть сигарету в зубы. Затем он повернулся и начал карабкаться наверх.

Он скорее почувствовал, чем услышал, тяжелое неоднородное падение чего-то за спиной, словно сотня килограмм дохлых насекомых осыпалась с потолка. Подстегнутый страхом он быстро вскарабкался по лестнице. По камням внизу слышалось скрежетание: темная тварь тоже карабкалась вверх. Еще пара метров и он окажется в зале системы охлаждения и в полной темноте. Если повезет, теневой твари не окажется ни впереди, ни прямо за спиной.

Темная тварь лезла по стене следом со звуком целой стаи многоножек, бегущей по самому темному камню. Все тело пронзила боль – за ногу ухватило петлей нечто похожее на колючую веревку. Он дернул ногой и потянулся. Ряса порвалась, кожа тоже, но он освободился, и вылез наверх, наружу, тяжело дыша прямо под извилистыми бесконечными холодными трубами. Его окружала темнота, пересекаемая трубами и трубками, вентилями и цепями.

Снизу, изнутри темная тварь выпростала свое первое щупальце на верхнюю ступень лестницы.

Абелард собрался с духом, и заставил свое непослушное тело бежать.

* * *

Закрепление лица процесс простой. Как только Тара нарисовала геометрические знаки и древние руны, осталось всего пара штрихов. Семь надрезов, по числу чувств – на обратной стороне лица и на гладкой поверхности головы Сланца. Два – для глаз, два – для ушей, по одному для каждой из ноздрей и один для рта.

Она отыскала запасную простыню в шкафу и располосовала их на длинные бинты, которыми примотала Сланца к раме кровати. После этого она совместила надрезы на лице и на голове, проговорив слова, разрушающие прежнее заклинание.

Тара совместила щеки лица, прижала виски, разгладила веки по глазницам. Плоть льнула к плоти, и тело радостно приветствовало возвращение души. Его черты лица разгладились и едва оно снова наполнилось кровью, как оно порозовело. В горле раздался хрип, обрадовавшись воздуху, которого не ощущало целые сутки. Пара изумрудного цвета глаз открылись, поприветствовать окружающий мир. Оставшийся у Сланца налет бессилия мгновенно пропал, стоило только Таре наклониться и прошептать ему на ухо: «Пора вставать!»

Острые зубы метнулись к ее горлу, но она этого ожидала и заранее отклонилась.

– Плохая мысль, Сланец.

Стальные мускулы напряглись, пробуя на прочность ее импровизированные веревки, но узлы выдержали, и она примотала его достаточно плотно, не дав ему вырваться. Сланец забился на кровати как пойманная рыба.

– Я бы хотела задать тебе пару вопросов.

– Я тебя убью! – на этот раз в голосе Сланца звучали настоящие ярость и устремление. Тара увидела, как глаза горгульи распахнулись шире, почувствовав обретение гнева.

Все это было хорошо, однако, если его не успокоить, он навлечет на их голову Законников.

– Я вернула тебе твое тело в знак доброго расположения. Мне нужна твоя помощь.

– Ты пленила меня.

– Послушай, мы это уже проходили. Я забрала тебя с той крыши без ведома Черных. Скажи, ты предпочел бы оказаться в тюрьме? Или погибнуть? Мне кажется чуть ли не каждый в Альт Кулумбе считает Защитников Серил чудовищами. Думаешь, суд честно решил твое дело? Вы же для них дикие животные.

– Святотатство, – выкрикнул он ей в лицо.

– Ну вот, ты и сам все знаешь. Вчера ты достаточно определенно об этом высказался. Позволь мне тебе помочь доказать, что они ошибаются.

– Я ничего не знаю. И ничего не скажу.

– Это два очень противоречивых заявления.

– Мое племя явится за мной.

– Я скрыла тебя от них. – Это было ложью, иначе как еще прошлой ночью горгульи разыскали бы ее на крыше Ксилтанды? А еще и, вероятно, невозможно, но Сланец не Посвященный – откуда ему знать, на что она способна, а на что – нет.

– Я хочу помочь им не меньше, чем тебе. Твой вожак, Эйв, отправила тебя в пентхаус Кабота получить послание. Ты заявляешь, что не знаешь ничего кроме того, что сказал в прошлый раз, но она не послала бы тебя абсолютно в слепую.

– Эйв сказала никому не говорить.

– В городе наступает ночь, Сланец. Если расскажешь мне то, что знаешь, сумеешь оказаться среди своих уже к восходу луны.

Зеленые глаза метнулись от окна к путам. На лице промелькнуло расчетливое выражение.

– Мне… – он начал говорить приглушенным голосом. Он был слабее, чем казался. – Мне нужно было кое-что получить от судьи Кабота.

– Да, – она подошла ближе, привлеченная стихающим голосом. – И что же это? И, помни, что я узнаю, если ты солжешь. – Это тоже была неправда, но он этого не знает.

– Я не знаю, – он помотал головой. – Я просто посыльный.

– Зачем вы вернулись в город? Сорок лет в Альт Кулумбе не слышали о Защитниках, и вот, вы подвергаете опасности всю стаю. Что именно было для вас у судьи Кабота?

– Он собирался нам помочь. Он несколько месяцев общался во снах с Эйв. Все были очень взволнованы.

– Почему?

– Не знаю.

– Ты лжешь.

– Нет, – он отчаянно помотал головой.

– Да. Но мы к этому еще вернемся. Расскажи, что ты увидел, когда попал в пентхаус.

Первые тени от заходящего солнца коснулись лица Сланца, и он рванулся всем телом. Узлы выдержали.

– Расскажи.

– Кровь.

– А в крови?

Его ноздри расширились:

– Лицо. В окружении костей.

– Лицо Кабота?

– Кабота. Все его тело было расчленено. Разделано, но он мог говорить.

– И что он сказал тебе?

Сланец отвернулся. Она схватила его за подбородок и заставила повернуться к ней:

– Ответь. Что он тебе сказал?

Уголком глаза она заметила, как дернулись его пальцы. Между ними промелькнула голубая искорка.

– Что он сказал тебе, Сланец?

Он открыл рот. Раздался звук, чем-то напоминающий слово. Она наклонилась ближе.

Но его рот уже не напоминал человеческий.

Ткань разорвалась и взметнулись когти. Перед ней находилось создание, притворявшееся человеком: кожа превратилась в серый камень, мышцы вздулись, а нервы подстегивали сами себя. Все тело билось в агонии, а из спины вырастали сложенные крылья. Заостренный клюв хищно распахнулся навстречу.

Закричав, Тара свалилась на пол, и между ними промелькнула ослепительно яркая вспышка.

* * *

Кэт бултыхалась в море желаний, сидя на кровати рядом с вампиром, который лежал под простыней неподвижно словно труп. В ее венах бурлила кровь, и ее было много. Ей столько было не нужно.

Капитан Пэлхем, нет буду звать его вампиром, так проще, валялся, потерявшись в собственных хищных фантазиях, снах о погонях и поимке жертвы, а не в галлюцинациях падальщиков как у простых смертных. Как и у всех, у вампиров есть сонные рефлексы. Поднесите кровь к его губам, и он присосется.

Какая-то маленькая часть ее возразила: «На кону куда более серьезное дело, чем твое удовольствие», – но она была совсем крохотной и одинокой, запертой в отдаленной пещере ее разума: «Вампир в прекрасной форме. Днем с ним ничего не случилось. Задание выполнено. Возвращайся к Таре. Исполняй долг».

Долг был словно иссохший колодец, мир – покрытым льдом утесом. А свет, жизнь и счастье ждали ее на кончиках клыков вампира.

Она поднесла обнаженное запястье и подсунула его к его губам. Его рот холодил, словно холодок. Вот наконец его клыки коснулись ее кожи.

Небольшие и очень острые.

Для упора она подсунула вторую руку ему под затылок. Его жесткие волосы оцарапали руку словно свитое из проволоки гнездо.

«Не нужно, – снова завопило ее маленькое второе я: – Ты выше этого».

В ответ она втиснула запястье в кончики его клыков.

Глава 15

Тарин вскрик не остановил Сланца, зато помог выставленный между ними щит из силы. Его когти проскребли по прозрачной поверхности раз, другой, третий – на пол и мебель посыпались искры. Она зашаталась под натиском его атак и опрокинулась, свернувшись калачиком на полу, но не опускала руки и удерживала щит.

Он бросался вновь и вновь, но щит держал удар. Тара осторожно поджала ноги под себя и встала на корточки. Встав, она впилась в Сланца взглядом той, кто может заставить поежиться даже богов, восседающих на своих тронах.

На мгновение он застыл, и в его глазах она прочла его мысли. Он очень надеялся быстро с ней расправиться и сбежать к своим до того, как за ним увяжутся Черные. Каждая потраченная секунда сокращала шанс ускользнуть. Может его большие уши уже уловили звуки приближающихся к двери шагов Справедливости?

Сланец уже познакомился с ее стальным характером, и отлично понимал, что против Мастерицы Таинств и Черных вместе ему не справиться. Он оглянулся на запертое окно. В этой крохотной передышке она успела извлечь свой кинжал из символов над сердцем.

Но он не понадобился. Горгулья сделала правильный выбор. Серебряной стрелой отскочив назад, он приземлился лицом к окну. Из-под ног брызнули осколки треснувшей плитки. Одной ручищей он отодвинул металлические прутья решетки, выдрав их из креплений, а другой – расколошматил бронированное стекло. Подвижный словно ртуть с обнаженными острыми клыками и когтями, он выпрыгнул из окна и расправил крылья.

Он с грохотом приземлился на пожарную лестницу противоположного здания – гору из железа и красного кирпича эпохи божественных войн. Ржавый метал заскрипел и погнулся под его весом, но не поддался. Когда Тара подлетела к окну, горгулья начала взбираться по металлической раме, не тратя времени на лестницу. Она буквально залюбовалась этим быстрым, уверенным и сильным существом.

Но он бы ни за что не поверил в столь простой побег.

Когда она впитала слабые отблески света и свечи, закат побледнел и больничные огни покривились. Она укуталась в покрывало из тьмы и силы. Закрывшие тело тени пропитали, ее мышцы.

Она прикинула, что противоположное здание было на расстоянии трех метров. Падать придется четыре этажа. Оконный проем был не очень широким для полноценного разбега. Когда она выбралась на подоконник, Сланец был уже на седьмом этаже противоположного дома. Еще этаж, и он смоется быстрее, чем она сумеет его преследовать.

Тара прыгнула.

Пустое пространство раскрыло под ней свою пасть. Она вытянула перед собой руки с растопыренными пальцами. Должно быть она попутно издала боевой клич, потому что Сланец обернулся и заметил, как она почти парила в воздухе без крыльев. Два метра, метр. Хватайся. Ты можешь.

Кончики пальцев коснулись железного поручня и соскользнули вниз.

Она упала.

Тара ударилась о пожарную лестницу этажом ниже. Если бы она не успела переместить силу с мышц на защитный кокон из теней, то этот удар стоил бы ей перелома локтя. Вокруг засвистел ветер. Железный поручень ударил по ребрам и отскочил. Повернувшись, она на секунду удержалась за перила. Последовавший рывок едва не вырвал ее руки из суставов. Она разжала пальцы, но это замедлило падение.

Мостовая встретила подобно удару молота Господа. В грудной клетке и внутри головы вспыхнул свет. Сквозь заслонившую остальной мир дымку она заметила промелькнувший силуэт удравшего Сланца.

В метре от нее находилась лестница, ведущая в подвал соседнего каменного здания. Она подползла к ступеням и сползала вниз, пока не отыскала тенистый уголок. Скрючившись в нем, она словно одеяло натянула на себя темноту. Любой наблюдатель сверху не увидел бы ничего, кроме тени.

Тара оперлась спиной о неровную каменную стену и осторожно провела пальцами по ребрам, ногам, рукам и затылку. Ее защита сработала как надо. Есть пара синяков, один из них довольно приличный и будет сходить несколько дней, но все кости целы.

Куда большей потерей была ее сумочка, набитая всякими иголками, пузырьками, горелкой, шелком и другим инвентарем для Таинств, но иного выхода не было. Разъяренный дикарь, спешащий скрыться с захваченным заложником не стал бы задерживаться ради ее сумочки. Если Черные поверят в похищение горгульей их свидетеля вместе с ней, то не станут ее искать, а значит у нее будут развязаны руки для дела. Кроме того, ее вещи послужат оправданием в глазах Справедливости в случае возможного подозрения в том, что она была скорее похитителем, чем жертвой.

И все-таки хотелось бы увидеть свои вещи снова.

Она подождала, едва дыша, прислушиваясь к разразившейся наверху шумихе, когда Черные ворвались в палату Сланца. У них заняло пару секунд оценить воцарившийся хаос, и еще около минуты ушло на то, чтобы обнаружить напротив помятую и скрученную после приземления Сланца пожарную лестницу. Она явно не была предназначена в качестве насеста для горгульи в полтонны весом.

Наконец по команде три отливающие глянцем черные фигуры перепрыгнули из разбитого окна на пожарную лестницу, и быстро принялись карабкаться наверх, работая конечностями словно механическими поршнями. Они очень быстро добрались до крыши и скрылись из виду, бросившись в погоню.

Сланец, будучи курьером и Защитником Серил, должен был прекрасно знать, как скрыться от преследователей. Черные думают, что горгулья тащит с собой похищенных людей. Значит, ничем не обремененный Сланец легко их обставит и запутает след.

Пока что все идет по плану.

Тара хищно улыбнулась, но тут же поморщилась от боли в боку.

* * *

Абелард бежал, закрыв глаза, ориентируясь по красному свечению охладительной трубы. По пути он один раз споткнулся о забытый каким-то ремонтным монахом ящик с инструментами, и ударил колено об торчащий кусок невидимого металла. Но даже если металл или падение и повредили ему, он этого не почувствовал. Когти тенистой твари расцарапали ему ногу, и теперь по ней от ран расползалась онемение. С каждым ударом сердца ноги наливались свинцом. Где-то за спиной был слышен ускоряющийся стрекот лапок твари по камням и металлу.

На скорость бегства полагаться не приходилось, но за пятнадцать лет, проведенных в этой котельной с играми в «прятки» и «отними гаечный ключ» в этом лабиринте бесконечных поворотов и тупиков, он редко полагался на скорость.

Он перепрыгнул с конца платформы на сочленение труб и сквозь узкий лаз между стеной и резервуаром для воды спустился на три метра вниз. Перед входом в котельную он свернул на боковую техническую дорожку. Дрожащими руками он снял с пояса ключ и хитроумно закинул его в покинутый узкий лаз. Он прогромыхал по сочленениям труб и упал на пол котельной очень похоже на напуганного молодого человека, убегающего от преследующей его хищной твари. После этого он отступил на шесть метров назад по боковому ответвлению до того места, где начиналась лестница, ведущая в другую часть котельной. Взявшись рукой за верхнюю ступень, он присел, повернулся и поместил перед собой фонарь.

В темной комнате не было иных источников света, кроме того, что, по его мнению, Тара назвала бы Таинством. Та штука выросла и подпитывалась за счет теней. Быть может настоящий свет сможет ослепить ее и даже поранить. У Абеларда не было ни малейшей надежды на то, что его план сработает, но было нужно что-то предпринять. Нельзя бегать вечно.

Он успокоил дыхание и сжал пальцы на шторке фонаря. «Спокойствие. Осторожность. Жди».

Выдох.

Наверху по металлу проскребли почти невидимые коготки. Они приближались спускаясь по паутине труб. Отчетливый вдох воздуха среди сотен металлических звуков котельной, турбин и клапанов. Что за тварь вынюхивает его след? Способна ли она видеть в темноте? И насколько хорошо? Насколько она умна? И почему она заставляет себя ждать?

Он попытался помолиться, даже не пытаясь подумать о том, кто может откликнуться на его молитву.

Щелчки и клацанье приблизились.

Шипение смрадного дыхания стало глубже и громче. Оно раздавалось даже со стороны бокового прохода.

Он распахнул дверцу фонаря и положился на удачу.

Луч яркого света пронзил надоевшую темноту. Узкий у самого фонаря на расстоянии шести метров луч покрывал собой почти всю ширину туннеля.

Теневая тварь еще подросла. Она почти заполнила собой двухметровый проем в высоту и стала длиннее. Узкие, покрытые шипами конечности тянулись позади. Там, где тела коснулся луч света, взметнулся дым. Зазубренные клешни открылись и клыкастая пасть издала ужасный, нечеловеческий вопль.

«Только не будь умной! – шептал про себя Абелард: – Будь злой, беспощадной, злопамятной, но, прошу, Кос, не будь умной!»

Присев на многочисленных острых конечностях тварь припустила по полу по направлении к источнику света. Теневая плоть шевелилась пока она двигалась. Свет выжег сочащиеся паром куски в ее теле.

Абелард выдохнул безмолвную благодарную молитву и скатился вниз по лестнице, словно в омут головой.

* * *

Острые как осиное жало вампирские клыки впились в запястье Кэт. Вспышка боли была короткой. Его губы рефлекторно впились в запястье, и когда он принялся сосать, от раны хлынула волна эйфории. Наслаждение кольнуло в пальцы, откатилось обратно и, собравшись вокруг сердца, хлынуло по всему телу. Мир стал идеальным. Путы в ее душе расправились, или были разрублены одним взмахом клинка блаженства.

Открыты или закрыты у нее глаза? Сидит она или повалилась на вампира, захваченная порывом от данного им наслаждения? Дышит ли она вообще?

Все тлен, пустяковые заботы. Сейчас экстаз правил ее душой.

Ей не следовало быть здесь. У нее были обязанности кого-то защищать. Женщину. Женщину, которая рассказала ей историю.

Красный диск солнца скрылся за горизонтом, и небо за окном потускнело. Откуда-то издалека донесся звон разбитого стекла, сопровождаемого воплем, который Кэт услышала внутренним слухом: это был вопль Справедливости, призывающей всех Законников преследовать Каменного человека, который похитил свидетеля и Мастерицу Таинств.

Тара.

Тара просила Кэт проверить вампира. Вот он лежит, целехонький, в добром здравии и во всем великолепии. Голодный.

Он уже открыл глаза.

Она заметила на его лице смесь удовлетворения, замешательства и отвращения. Пробудившись ото сна, он обнаружил, что его зубы впились в запястье какой-то женщины. Он был голоден, и его воля ослабла. Он не оттолкнул ее прочь. Жившая в нем хищная тварь проснулась, потягиваясь и зевая во взгляде его глаз. Одна когтистая рука неохотно поднялась из-под простыни и неуверенно застыла в воздухе – то ли собираясь сцапать ее, то ли оттолкнуть прочь – не в полной уверенности, что она явилась наяву и это не сон хищника.

Несмотря на смятение чувств, Кэт пыталась размышлять. Почему она оставила Тару одну? У нее был четкий приказ охранять Мастерицу Таинств. Ее память помутилась, но она помнила разговор, предложение и внезапное желание.

Тара что-то с ней сделала. Извратила ее.

Рука вампира поднялась, загибаясь, чтобы ухватить ее за шею.

Оторвать запястье от его губ было сравни отказу от райских врат. Она скатилась с постели и уселась на твердом каменном полу. Вампир зарычал и поднялся на корточки. Его губы и подбородок были перемазаны в ее крови.

– Какого черта здесь происходит?

Кэт открыла рот.

– Что? В смысле… – он пальцами стер кровь с подбородка и уставился на нее с удивлением и отвращением. – Я серьезно, дамочка. Что с вами не так? Вам абсолютно неведомо такое слово как «разрешение»?

Прислонившись спиной к стене она медленно поднялась. В ушах слышалось пульсирование крови. Рана на запястье затянулась едва его клыки оторвались от тела, но все равно болела.

– Я бы мог вас убить, – продолжал он.

– Я… – речь давалась с трудом, была сбивчивой. Ее разум был словно в тумане.

– Погодите-ка, – он окинул ее с ног до головы и обратно взглядом красных глаз: – Я же вас раньше уже видел.

– Раньше, – она кивнула. – Когда вы разговаривали с… Тарой. – Ей удалось выжать из себя это имя.

Он слизнул последнюю кровь с губ языком. Еще раз вытерев подбородок своим запястьем, он начисто его облизал.

– И где же она? И почему вы здесь?

Мотание головой не помогло ее прочистить:

– Я… она заставила меня прийти сюда.

– Вы зависимая, – произнес он с отвращением, которое Кэт приберегала для слов типа «наркоша» и «торчок». – Вы зависимая, но даже зависимые отлично знают, что не стоит давать кровь лежащему в беспамятстве вампиру. А вы вроде… не под дозой. – Он прищурил глаза. Она знала, что вампиры способны увидеть то, на что не способен обычный человек. – Кто-то потрудился над вашим разумом. Сделал вас податливой.

– Это сделала Тара. В противном случае, я бы не оставила ее одну.

«Как ты можешь позволять кому-то влезать в твое сознание?» – с притворным страхом спрашивала Тара перед тем, как сделать это самой. Боги и богини, каким же сладким был этот укус.

– Одну? Где?

Кэт не ответила. Справедливость доверила ей задачу, а она доверилась Таре, позволила себя предать. Она неуверенно проковыляла вдоль стены до двери, повернула ручку, вывалилась наружу и, накренившись, побежала по коридору. Справедливость в ее голове, надрываясь, пыталась взять над ней контроль, да и ей самой не терпелось скользнуть из сухого похмелья от вампирского укуса в холодные объятья черного костюма, но если это сделать, Справедливость тут же узнает об ее грехе. За такую провинность могут отстранить от ношения костюма навечно, а этого она допустить не могла.

– Погодите! – вампир, капитан Пелхам, выбежал за ней следом. На нем уже были штаны с ботинками, и он попутно натягивал через голову просторную рубаху с ослабленными завязками, стараясь при этом поспевать за ней в такт. – Не хочу больше ни минуты валяться в этой постели. Что-то стряслось, и я хочу узнать, что.

– Значит, – пытаясь справиться с тошнотой после кровопотери, ответила она: – нас таких двое.

* * *

Абелард услышал над собой звон разбитого стекла – разбился фонарь. Быть может ему удалось поранить ту тварь, а может и нет, но свет ее чуть-чуть задержал. Ему нужна была каждая соломинка, за которую можно было ухватиться. Сестра Мириэль оставляла в котельной приглушенный свет, чтобы не сильно вредить ночному зрению техников и ремонтных бригад, шатающихся по темным углам Святилища. Здесь хватало теней, чтобы подкрепить преследовавшую его тварь.

Он сориентировался – ага, камера сгорания слева, очень хорошо, а емкости для угля справа – и помчался. Сигарету он вынул изо рта и держал двумя пальцами. Нужен был чистый воздух для дыхания. Позади начал прогибаться и рваться металл под спускающимся чудовищем.

Мчась меж труб и шлангов, Абелард выбрал путь для бегства: нужно обогнуть по часовой стрелке камеры сгорания, опоясывавшие топки, и юркнуть в узкий проход между компрессором и каменной стеной. При мысли, что придется протискиваться в узкий лаз с чудовищем на хвосте, его сердце екнуло, но следующий выход был на сто метров дальше. Слишком далеко.

Под грохот запнувшейся, поехавшей и упавшей в тридцати шагах позади темной туши, он сделал резкий поворот. Есть надежда, что такого зазора будет достаточно.

Он пробежал пятнадцать метров. Легион сороконожек уже мчался следом, скребясь ножками по камню и металлу, по полу, стенам, и даже по потолку. Тридцать метров, скорость темной твари увеличилась. Она его почуяла. Шестьдесят метров, сумасшедший рывок с сигаретой в руке и с хрустальным клинком за поясом.

Этим кинжалом тварь была приколота к алтарю. Нельзя ли им снова ранить эту штуку или задержать? Оставалось надеяться, что ему не придется узнавать ответ на этот вопрос.

Семьдесят пять метров. Сквозь многочисленные глотки за спиной шипит нечеловеческое дыхание. Очень и очень близко. Вот и тот самый узкий проход. Он рыбкой нырнул внутрь, разрывая паутину. Паук приземлился на его ладонь и упал.

Армия сороконожек втиснулась в щель и застряла. Ее туша заслонила тускло-красный свет. К Абеларду сквозь расселину потянулись длинные тонкие щупальца.

Он зацепился рясой за металлический выступ и рванулся прочь. Ткань порвалась, и он вывалился в пространство за расселиной. Точнее его туловище.

Длинные когти тени впились в его ноги и потащили обратно.

Он с воплем упал. В отчаянии он уперся ступнями в стенки расселины и постарался изо всех сил воспрепятствовать твари. Это лишь чуть замедлило его путь. Тогда он схватился за кинжал на поясе. Пальцы сжались вокруг рукояти, и он ткнул им щупальце, охватившее левую ногу.

Хрустальное лезвие прошло тень насквозь и порезало собственную голень парня. Он выругался, но не бросил нож. Его силы таяли, а тень становилась сильнее. Над ним распахнулись кошмарные глотки с кошмарными зубами. Ожившая тень втискивалась в проем, заполняя собой темное свободное пространство.

Абелард очутился на волосок от смерти.

В такие моменты время замедляется. К собственному удивлению, Абелард обнаружил, что испытывает нечто сродни удовольствию. Его вот-вот сожрет гигантская теневая бяка, не по его собственной вине, и он ничего не в состоянии с этим сделать.

Когда черные челюсти чуть распахнулись, изготовившись к нападению, он поднес сигарету ко рту и затянулся.

Кончик вспыхнул.

Ярко.

Свет причинял ей боль, достаточную для того, чтобы ее разозлить. А как на счет огня?

Когда челюсти метнулись вперед, Абелард вынул сигарету изо рта и, не глядя, ткнул ею во врага как мечом.

Котельную сотряс рев. Абелард отпрянул с сигаретой в руке, ноги освободились от хватки. Тварь билась в конвульсиях, опоясанная оранжевым пламенем, которое превращало ее сглаженные острые формы в сморщенный пепел. Пламя погасло, словно его проглотили, и Абелард засомневался, что оно сумеет убить тварь, однако ему на это было плевать. Он освободился, и безопасность была близка.

Вскочив на окровавленные ноги в облаке лохмотьев от разорванной рясы, он рванул к лестнице, ведущей в комнату ремонтной службы.

* * *

Пока Тара пряталась на подвальной лестнице, солнце зашло. Она представляла, как развивается наверху погоня – Законники заполонили все крыши, разыскивая своего крылатого оппонента, который прятался и бежал, петляя, быстро и ярко. Ночь брала свое, и за плотным слоем облаков вставала луна, прибавляя Сланцу силы и скорости. Черные не могли с ним тягаться. Когда Деново изуродовал Защитников Серил, переделав их для полицейских нужд, он сильно понизил их зависимость от силы луны, вполне разумное решение, но которое делало Законников медленнее и слабее в ночное время в сравнении с их каменными противниками.

Выждав достаточно времени, Тара прикоснулась к символу на запястье. Он засиял внутренним свечением, и она мысленно увидела карту городских кварталов с нанесенной на нее кровавой точкой: это была следящая руна, начертанная ею на обратной стороне лице Сланца.

Он бы никогда не рассказал ей то, что ей было необходимо узнать. И выследить его по крышам, если даже Черные остались с носом, она тоже не могла. Кроме того, она поверила, что он не знает, где скрывается его стая. Они собирались найти его ночью.

И вот ночь настала, и Сланец начал перемещаться в поисках своего народа. Когда он их найдет, Тара получит ответы. Она не сомневалась, что судья Кабот, Кос и горгульи все были замешаны в какое-то серьезное, тайное связанное с Таинствами дело. Из этой троицы лишь горгульи еще были живы. Их показания способны подтвердить то, что Церковь не несет ответственности за ослабление Коса, и поможет Таре победить Деново. Сегодня ей придется убедить горгулий рассказать все, что им известно. Или они ее убьют. Что тоже, весьма вероятно.

Она встала, поднялась по ступеням и вышла на улицу. Мимо по своим делам проезжали телеги и экипажи. На противоположной стороне, за неровной булыжной мостовой, вздымалось парящее стеклянное здание с т-образным крестом на фасаде какой-то компании, практикующей Таинства.

Она расправила плечи и подняла руку.

Рядом затормозил экипаж без возницы. Пока Тара взбиралась на облучок, лошадь с подозрением оглядела ее разорванную одежду и неряшливый вид.

– Не смотри так, – ответила девушка: – Мы едем в порт. Давай, но, лошадка, но! – Лошадь не сдвинулась с места. – Я узнаю, куда мы едем тогда, когда окажемся на месте. – Раздраженно, добавила она. – Может уже поедем, пожалуйста?

Тряхнув гривой, лошадь тронулась с места, и экипаж поехал.

* * *

Дружный хор, повторявший «Бог умер!» смолк, когда кардинал Густав появился из встроенной в главные ворота Святилища маленькой дверцы. Сперва речитатив, как это часто бывает с выкриками толпы, сменился другими, которые сократились до бессмысленного гула. Несколько протестующих воспряли духом, увидев рясу Густава, однако остальная масса смолкла, когда он поднял голову и оглядел толпу твердым взглядом серых глаз.

– Граждане Альт Кулубма! – обратился к ним Густав. В его тоне отчетливо слышался намек на темные углы и скрываемые тайны.

– Граждане Аль Кулумба! – повторил он. – Точнее, скорее мне нужно называть вас, дети Альт Кулумба. По какому праву, спросите вы меня, я стою перед вами? Говорят, мой Господь мертв, а с Ним исчезла и Его власть. Я стою перед башней пропавшего идеала, одетый в ливрею отсутствующего господина.

Все им сказанное было правдой, однако, когда он произнес это толпа, стоящая за оцеплением Законников не возобновила свои выкрики. Их заразило молчание, поразившее стоявших впереди, попавших под воздействие ауры властности кардинала.

– Дети Альт Кулумба, спросите себя: что даже сейчас зажигает ваши сердца? Чей огонь пляшет в закоулках вашего разума? Разве, когда вы глядите на меня, вы не чувствуете пламя праведного гнева, пожирающее ветки и шипы, оставляющее за собой лишь золу и пепел? Разве вы не чувствуете болезненное пламя измены и едва тлеющие угли презрения?

Толпа хранила молчание, это верно, но оно было опасным. Кардинал накрывал их гнев ракушкой слов, и гнев противился и стремился освободиться из ловушки.

– Дети Альт Кулумба, этот огонь и есть ваш Бог!

Толпа всколыхнулась криками отрицания и едва различимых оскорблений.

– Вы заявляете, что вам известен Божий промысел. Вы говорите, что вам знакомы Его сущность и вид, Его истина и сила. Вы кричите, что Он умер, хотя ваше присутствие доказательство Его славы. Какие еще жители иных стран, услышав подобную весть, явились бы, чтобы возмущаться у порога Божьего храма?

– Дети Альт Кулумба, в моем гласе горит огонь. В моем разуме. В моем сердце. Это священное пламя: оно очищается и подпитывается самосовершенствованием, усиливается долгим служением и подпитывается верным хворостом.

– И это пламя во мне суть дыхание Господа Коса. Оно горит неслышно, и его жар – блаженство для мудрых. Дети Альт Кулумба, это пламя милостиво. Но не забывайте! – выкрикнул он через обозленные выкрики, – не забывайте, что оно все равно обжигает!