Текст книги "Мертв на три четверти (ЛП)"

Автор книги: Макс Гладстоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

– Прошлой ночью вы были не в Скельде, а в Альт Кулумбе.

– Мои слова могут подтвердить паромщик и еще сто двадцать пассажиров. Они все до одного видели, как я утром прибыл в город.

– А где вы были до того, как оказаться на пароме?

– В своем отеле в Скельде. Ну, хватит, Тара! Я в самом деле не понимаю, к чему ты клонишь.

– Вчера вечером вас не было в Скельде. Вы были в Альт Кулумбе. Этим утром вы улетели и сделали обратный крюк.

– Город – зона, запрещенная для полетов.

– Вы смогли это обойти.

– Обойти божественный запрет? Прошу, объясни, как сделать такое чудо!

– Очень просто. Нужно построить нечто сильнее богов. – Тара сделала еще шаг назад. Она не боялась, но если она права – а она права – ей потребуется свободное место между нею и профессором.

Она была чужой в Альт Кулумбе, но за последние два дня ей пришлось залезать на крыши, прятаться в подвалах, заглянуть в самые мерзкие и нелицеприятные глубины этого океана. Она заглядывала в разум их бога и отслеживала историю его ран. За два дня она ни разу не видела городское небо без туч, но также ни разу не запахло дождем или разразиться гроза. Кэт говорила, что в Альт Кулумбе осенью из-за пассатов обычно ясно.

Погодой трудно управлять в виду сложности изменения орбиты земли и капризов луны. Посвященные и Мастерицы Таинств влияли на дождь и облака только при крайней необходимости. Но больше ста лет назад создатели первых парящих городов поняли, что летящие здания очень сложно защищать, и куда проще спрятать.

На тариной коже под ключицей находился крохотный голубой кружок – первая полученная ею метка: глиф согласия, которым метились все студенты Тайного университета, готовые принять всех беглецов в трудные времена. Данная привилегия не была отменена даже после ее выпуска. Даже блудная дщерь однажды захочет вернуться домой.

Тара прикоснулась к татуировке, и та засветилась. В небе над разбитым куполом мигнул крохотный просвет в облаках и быстро расширился, как кошачий зрачок в темноте. Ее тело пронзил электрический разряд.

Сквозь просвет в облаках промелькнул звездный свет. Высоко в небе, зависнув между небом и землей, парили хрустальные башни, готические арки и двойные спирали лестничных пролетов Тайного университета. От здания к зданию протянулись серебристые ленты переходов, по балконам прогуливались студенты. Наверху зубчатой студенческой общаги разожгли костер. Без сомнения студенты собрались вокруг него, чтобы выпить, травили байки и, возможно, занимались любовью.

При этом с неба не спустилось залитой светом лестницы или радужного моста, чтобы доставить ее домой. Университетское заклинание Поступления механически сопротивлялось божественному повелению, без сомнения, впав в ступор. Университет сам по себе был сильнее любого повеления, но заклинание Поступления был создано, чтобы принимать страждущих учения юных студентов, а не выручать Мастериц Таинств из самого логова разных божеств.

К счастью, Таре не хотелось покидать Альт Кулумб. Для ее нужд было достаточно того, что облака расступились. Она вдохнула тень и свет звезд. Ночь обняла ее и вошла в ее разум.

– Вы привели университет сюда, – сказала она, – и использовали его маскировку, чтобы заслонить звезды и луну, ослабляя Защитников и противодействующих вам Мастериц Таинств. Это более широкая бесполетная зона Университета, а не Альт Кулумба едва нас не убила, прервала наш с мисс Кеварьян полет позавчера.

– Университет предоставил вам прекрасное алиби. Может быть стереть человеку память за сто километров отсюда и не возможно, но с высоты пары сотен метров для такого мастера как вы это не препятствие. Тайный университет из конца в конец куда шире этого места, и вы без проблем отдавали приказы напрямую в сознание моих однокурсников и мне самой.

Угрюмое выражение лица Деново сменилось ребяческой усмешкой:

– Тара, – он сунул руки в карманы, – ты продолжаешь меня удивлять.

– Вы убили Коса Вечногорящего, профессор.

– Чего ты добиваешься этим позерством? Хочешь подраться, так ударь меня и закончим на этом.

– Справедливость все видит.

– Справедливость слепа. Я сам ее ослепил еще за двадцать лет до твоего рождения. – Он вынул руку из кармана и стал рассматривать широкие кончики своих пальцев. – Если ты считаешь, что эти автоматы набросятся на меня как стая ворон из плохого романа, – он махнул рукой в сторону замерших Законников, – то ты забыла первый закон творения. Не создавай ничего, что может быть использовано против тебя. Они останутся стоять на прежнем месте, пока я не закончу свои дела.

Впервые с тех пор, как кардинал Густав свалился с неба, Тара по-настоящему посмотрела на Черных. Они не шелохнулись, стоя в неподвижных шеренгах.

– Вы сделали по-настоящему ужасные вещи.

– Не настолько ужасные как ты или твоя начальница, – Он покачал головой, поддерживая тот же спокойный стиль беседы. – Вы давным давно покинули нашу сторону, как и много других Посвященных. Вы ослеплены приятной иллюзией, сладкой ложью, что мы с богами можем мирно сосуществовать. Вы поддались мечтам.

– А вы? Вы же один из самых могущественных Посвященных в мире! Чего еще вам надо?

– Ну, для начала, я пока не бог.

Тара была поражена:

– Что?

– Ты сказала, что мне нужна сила Коса. Умно, но ты ошибаешься. Сила у меня есть. Мне нужна божественность. Бессмертие, мощь, неуязвимость перед болезнями и тленом.

– Это невозможно.

– Едва ли. Это просто логическое продолжение первого принципа Таинств. Меня эта мысль захватила еще в университете. Боги берут силу от толп верующих. Разве Посвященный не может делать так же? Мне понадобилось много лет, чтобы докопаться до сути этого озарения. Первые неуверенные шаги я проделал сорок лет назад вместе с Элейн, купив ее доверие, чтобы забрать ее силу себе. Она заметила и победила меня, но я отточил свое мастерство, создавая Законников – верующих, которые привязаны к своему божеству жаждой, а не взаимной любовью.

Он улыбнулся с ностальгией на лице:

– Я создал свою лабораторию и вобрал в себя силы моих студентов и коллег. Я стал самым могущественным Посвященным на континенте. И что потом? Превратиться в скелет? Сбегать от смерти, сменяя одно гниющее тело на другое? Или поднять руку на бога, убить его и стать им? С помощью этого концерна я смогу забраться в тело Коса и занять его место в Альт Кулумбе в центре неприступной веры. Я превращу это место в то, что еще никто не видел, в огненный поток, опоясавший весь земной шар. Я с трудом поверил, когда подобная возможность сама свалилась мне в руки.

– Какая жалость, что она оказалась такая скользкая, – тарин кинжал словно вспыщка скользнул в руку, и лунный луч изогнулся словно клык.

Деново не переставал улыбаться. Он снова покачал головой, и вдруг двинулся, и очень быстро, словно распрямившаяся пружина. Разделявшее их расстояние мгновенно испарилось. Вокруг его руки образовался комок темной энергии.

Мир поменял цвета, и Тара не то полетела, не то упала. Ее зашита была пробита и тщетно пыталась восстановиться. В ее блузе зияла дыра размером с кулак, которой секунду назад еще не было, и началось кровотечение.

Пол коснулся ее плеч… или все было наоборот? – и от границы ее зрения к ней хлынул коричневый поток, который ее поглотил.

* * *

Деново потер руки, словно пекарь, отряхивающий остатки муки, и оглядел разрушенный зал. Стая горгулий в оковах валялась на полу. Ее опасная настойчивая студентка Тара лежала без сознания в пяти метрах в стороне, истекая кровью из раны в животе. Элейн, подергиваясь, но не шевелясь, распростерлась неподалеку на полу. Она боролась с ним за контроль над своей моторикой, но добилась лишь того, что описывала трогательные, грубые круги по полу. Худой монах склонился над телом своего мертвого патрона.

Концерн висел над безжизненным телом каменного человека, который почти сумел выполнить свою задачу. Он бы справился, если бы знал, что он несет.

Деново поправил манжеты пиджака, смахнул несколько осколков стекла и пыль с лацканов, и направился к сфере, олицетворявшей ключ к его будущей божественной силе.

По пути он шутливо поприветствовал статую Справедливости:

– Прости, старушка, что тебе не удалось это увидеть. Это было прекрасно. – Скованная каменная женщина заслонила ему дорогу. Он отбросил ее прочь мощным взмахом Таинства и подошел к сфере. Она сияла в трех метрах над головой. Рукой не достать.

Уголки его рта приподнялись в усмешку, не затронувшую глаза. Вдохнув, он выстроил в уме систему колес и шкивов, которые поднимут его вверх. На выдохе, он позвал своих студентов и коллег в Тайном университете, заставив их убедить проблемное повеление Коса, что подъем на высоту в пару метров не является настоящим полетом.

На втором вдохе он приподнялся на пару ладоней, а на выдохе почти на полметра. Его улыбка стала шире. Деново вытянул руку к вращающейся сфере, и впервые в жизни почувствовал незамутненное чувство благодарности ко вселенной.

В следующей момент пятьдесят килограмм костей и ускорения, приложенного младшим техником, врезались в его мягкое место.

* * *

Когда кардинал упал на пол, темные воды вокруг Кэт расступились, но снова захлестнули ее вместе с любовью Справедливости, заполнившей ее разум и любовью Деново, создателя Справедливости, который парил над полом, протягивая руку к жемчужине оранжевого света. Кэт обожала его, несмотря на то, что он открыто насмехался над Справедливостью. Несмотря на то, что он убил бога. Она обожала его, не зная, почему. Ненавидела она его по вполне понятным причинам.

Она видела, как Абелард отвернулся от трупа кардинала и смотрит, как Тара ругается с Деново. Абелард продолжал сидеть, изображая скорбь, выжидая подходящего момента. Когда Деново потянулся за своим неземным призом, монах начал разбег.

Он прыгнул и ударил Посвященного в спину. Сцепившись, они вместе упали. В падении Абелард умудрился захватить оппонента в удушающий захват, плотно обхватив ногами торс мужчины более низкого ростом, но Деново был шире и плотнее словно борец, поэтому ему удалось вывернуться из любительского захвата.

Кэт сражалась, пытаясь избавиться от уз любви. В ее груди кипели химические страсти. Пристрастие, как и любое другое. Она прижала клыки Раза Пэлхема к своему запястью.

Деново вырвался из объятий Абеларда. Он ударил молодого священника в грудь скрюченными пальцами, вокруг которых затрещала молния.

На мгновение Деново стал фигурой темно-черного цвета с ярко-белыми волосами перед аудиторией застывших на месте алебастровых статуй. Когда свет и время исправились, Абелард остался неподвижно лежать на необработанном мраморе с выпавшим из губ дымящимся окурком. Деново встал на ноги.

Грудь Абеларда не шевелилась. В черном костюме Кэт могла видеть гораздо тоньше в инфракрасном спектре чем большинство людей, и она видела, как остывает его тело.

От увиденного Кэт позабыла про любовь, про долг, про все на свете. Абелард лежал неподвижно будто во сне. В ее груди возникла туго натянутая струна. Эта боль была ее собственная. Ее собственное горе. Под черным костюмом она стала собой – Кэтрин Элли.

Она помнила только две вещи. Первое – у нее есть тело. И второе – лежащие на полу каменные люди невиновны в преступлениях, в которых их обвиняли. Их нужно освободить.

* * *

Тара лежала в серебряном озере с полузакрытыми, полуоткрытыми глазами в предрассветный миг между сном и пробуждением. Она чувствовала обнимавшие ее руки – прохладные и успокаивающие. Она заглянула в глубокие, бесконечные зеленые глаза, которые были ее собственными. Она вспомнила боль. Она вспомнила голос Серил: – «Позволь мне…»

«Позволить что?»

«Позволь мне войти».

Вернувшись в тело, она чувствовала, что ее душе стало тесно в прежней оболочке.

В Храме Справедливости глаза открыла Серил, и сердце Серил забилось в ее груди.

Она почувствовала живот, увидела на нем кровь, но не чувствовала боли. Лунная паутина затянула рану. Ее разум не был одинок. Ее окутывала Серил – серебристая, древняя и прекрасная.

Она услышала как раскрылись двенадцать кандалов, и взревел хор разъяренных каменных глоток. Затрещало пламя и рявкнули молнии, и безымянные силы схлестнулись с гулким грохотом медных цимбал.

Она встала. В прореху в небе сияли луна и звезды. Она чувствовала каждую неровность под ногами.

Ее Защитники были свободны и кружились в танце.

Их танец не получался. Трое пали на землю со сломанными крыльями и ранами в серебристой плоти. Один был мертв, а двое смертельно ранены. Ее верховная жрица и фрейлина Эйв кружилась в воздухе, пытаясь когтями прорвать прозрачный купол, который защищал Деново. Ее атаку поддерживали еще трое. Еще одна пара извивалась от боли, скованная сетью из тонких красных нитей, обжигавшей тело и душу. Еще двое пытались удержать третью, которая двигалась с остекленевшим взглядом словно марионетка. Дэвид тоже пытался разбить защиту Деново, но профессор использовал свое высокое и мстительное искусство Таинств исключительно против Защитников.

Она видела каждый удар, каждый ответный выпад и контратаку, но быстрее любого человека. Деново за своим туманным щитом двигался подобно дирижеру оркестра.

Не сделав ни шага, она приблизилась к схватке. Ее ноги парили на ладонь над полом. Лунный свет придавал рукам Защитников силу, скорость их крыльям, а их когтям прочность, чтобы вонзаться, рвать и терзать. Вот молния поразила Защитников по имени Джейн и Раэль. Они упали, но Ее свет выхватил их из мрака смерти. Гар с кабаньими клыками на лице уже провалился в яму вечной смерти, но Ее любовь стала длинной серебряной нитью, которая вернула его назад. Лунный свет сомкнулся вокруг разума Эйв и освободил ее из-под контроля Деново.

Тот обратил свое внимание к Таре. Несмотря на сосредоточенное выражение лица, с его лица не сходила улыбка.

– Знаешь, – произнес он сквозь рев и грохот боя, – я едва не пропустил Божественные войны. Я был одним из самых юных из тех, кто ходил в бой.

Он взмахом, направил Таинство к оранжевой сфере наверху, но она лунным светом перехватила его выпад. Эйв схватили шипы теней, но она затупила их острия. Заклинание Деново ударило Тару огненным копьем, но Она отклонила его в сторону.

Сейчас ее мысли замедлились и давались ей с трудом.

– Ты не первая богиня с которой я сражаюсь, – сказал он спокойно и холодно. – Ты не можешь бросить свою паству. Я убиваю то, что ты любишь, а ты защищаешь. Пока ты растрачиваешь все силы, я трачу по… чуть-чуть…

Он сощурился и обхватившие Эйв шипы заострились, пропасть, в которую падал Гар стала глубже, темнее и ненасытнее, а нацеленное в тарино сердце копье быстрее и точнее.

Со звоном колокола свет мира сорвался со своего насеста в голове Тары, и повис перед нею в виде прекрасной женщины из морозного света и камня, привязанной к тем, кого она не могла покинуть из-за привязанности личного творения.

Рана Тары вновь открылась и кровь хлынула сквозь трещины в обожженной плоти. Ее разум был пуст, но вновь принадлежал целиком ей, а мир стал ее, а не Серил. Она забыла имена Защитников, но увидела среди брошенных железных оков свернувшуюся жалким клубочком Кэт, опутанную сеткой из красных нитей. Значит, Защитников освободила она. Хорошо.

Мисс Кеварьян лежала на полу, а рядом с ней Абелард. Совершенно неподвижный.

– В этом проблема связей, – произнес Деново. – Они связывают обе стороны.

Деново потянулся к сфере веревкой, свитой из огня.

Тара закричала, свила звездный свет в собственную веревку и ухватила петлей сферу. Деново был восходящей звездой Таинств. Он тянул к себе, она к себе, Серил к себе, горгульи удвоили натиск, и все равно сфера перемещалась к его протянутой руке. Он усмехнулся.

Тара моргнула, и на нее обрушилась темнота.

* * *

Тара сидела, откинувшись, в кожаном кресле под зажженным канделябром. Напротив нее стояла мисс Кеварьян в черном деловом костюме абсолютно владея собой.

Слева от Тары в другом кресле сидел Александр Деново с открытым от шока ртом.

– Какого черта?

– Мы оказались между мгновениями, – объяснила мисс Кеварьян.

– Как ты смогла затащить меня сюда?

– Связи связывают в обе стороны, – напомнила она. – Я думала, не дать ли тебе возможность сдаться.

Деново громко расхохотался.

– Сдаться? На грани апофеоза?

– Разве шансы тебя не смущают?

– Я смогу продержаться до момента, когда заберу силу Коса, – он вызвал трубку и закурил. – Тогда последнее сопротивление закончится.

– Если ты не сдашься сейчас, я не смогу гарантировать твою безопасность.

– Став богом, Элейн, я порву тебя на части – тело и душу.

Ее взгляд и голос стали твердыми как алмаз.

– Я так понимаю, что ты отказываешься.

– Босс… – но момент ускользнул, и Тара провалилась между небом и землей.

* * *

Александр Деново повернулся внутри защитного кокона и сквозь наэлектризованный слой увидел, что Элейн Кеварьян встала на ноги. Он приказал ей сесть, сдаться, умереть, но его приказы разбивались о ледяную стену ее разума. У ее ног лежало тело монаха. Вокруг них мерцал извилистый, влажный, красный, сложный, блестящий узор на полу.

Дыхание замерло в его груди.

Элейн лежала, находясь полностью под его контролем – подергивающаяся, жалкая, кружась на полу, шаря окровавленными пальцами по светлому каменному полу. Она закончила круг. Он был нарисован ее собственной кровью, символы были грубыми, но элегантными по своим очертаниям.

Она стояла в кругу воскрешения над мертвым монахом, в губах которого торчала дымящаяся сигарета. Но этот круг предназначался не для человека. Он был создан для бога.

Деново призвал все свои силы, оставив в покое горгулий с их богиней и Тару, все, кроме своей хватки на огненной сфере. Он призвал на ее голову ужас, молнии и землятресение, хотел сбросить ее в ад. Попытался. От нее отделилась тень, поглощавшая в равной степени звездный свет и свет факелов, и его силу. Кровавый круг засветился мириадой оттенков белого света.

Внутри тени, внутри круга светился огонек сигареты.

* * *

Абелард падал. Это чувство было знакомо.

Он падал все дальше и быстрее, и на сей раз пламя не оставалось лишь на границе его сознания и на краю зрения. Под ним словно разверзлось море огня. Оно обжигало душу, испепеляло тело в пепел. Оно танцевало на его теле танец уничтожения и обновления. Это пламя было сердцем мироздания. Это пламя было любовью. Это пламя было жизнью.

Это пламя было Богом.

Слабый проблеск его логического ума припомнил, что он по какой-то причине постоянно курил с момента самой гибели Господа, не пользуясь при этом ни спичками, ни зажигалкой. Он всегда прикуривал одну сигарету от другой.

Он принес себя в жертву Господу. Каждый глоток дыма, каждая искра огня, что успокаивала его в эти часы нужды, он позволял им свободно проникать внутрь.

Он был размером с город, размером словно мир, словно вселенная, но меньше самого мелкого атома. Он был пеплом, и он вечно горел в миллионе солнц.

Яркий и новорожденный словно феникс Кос Вечногорящий возродился из уголька на кончике сигареты Абеларда.

* * *

Вне границ обычного мира или где-то еще за его пределами есть место, где абсолютное ничто, в котором все рождается, собирается и объединяется. Здесь танцуют и борются со светом тени. Здесь жизнь и разум играют свои вечные игры в догонялки и полеты.

Это место не похоже ни на что, что способен объять человеческий разум, поэтому считайте его чем-то вроде бара: здесь полированное дерево, медные ручки, приглушенный свет и разливное пиво.

В сторонке сидела одинокая женщина, красивая и потерянная, погруженная в гнев настолько старый, что он превратился в тупую боль, сопровождающую каждое новое чувство. В руках у нее была полупустая пивная кружка.

В дверь бара, которой мгновение назад не существовало, вошел мужчина. Он постоял, подождав тысячу лет, которые здесь служили отсчетом времени, но она его не заметила.

Он выглядел еще несчастнее чем она, и совсем недавно был ранен. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но у него не нашлось слов на любом языке, на каком бы он ни говорил. Мужчина приблизился и положил руку на ее плечо.

Еще сто лет она никак не отвечала на его прикосновение.

Женщина сидела, уставившись в свою кружку. Потом ее рука поплыла вверх, преодолевая тяжесть истории.

И она положила свою руку поверх его.

* * *

Тара услышала вскрик Деново – яростный звук полный вожделения и разочарования. Ввылезшая из нарисованного мисс Кеварьян круга тень заслонила весь мир. Атмосфера потеплела.

Огонь прожег ткань реальности.

Рефлекторно она закрыла глаза, и ее второе зрение едва не ослепло от вида паутины, которая с нереальной скоростью вспыхнула божественным пламенем по всему Альт Кулумбу. Бесчисленные нити, которые поддерживали жизнь города Коса, и до сих пор провисавшие безжизненно, теперь туго натянулись, словно в сработавшем силке. По всему городу на алтарях Коса вспыхнуло пламя. Наверху храмовой башни вспыхнул священный маяк. Собравшаяся внизу толпа издала протяжный крик, бессловестный и ликующий. Тени пропали с их лиц.

Здесь, в храме Справедливости, паривший в воздухе концерн раскрылся и складками подвенечной фаты опустился на серебристую тень Серил Зеленоглазой. Защитный кокон Деново сотрясся и рассыпался.

Тара говорила Абеларду, что бог может спрятаться от обязательств среди своих верующих, сохранив от гибели только крупицу своего сознания. Подобная боль была страшнее смерти, и только самые сильные божества могли терпеть ее долго. Но подобное было возможно. Если вы сильны и нужда велика… если, к примеру, это был единственный способ спасти вашу давно потерянную возлюбленную и воздать за ужасное преступление, и если вы были уверены, что полное бессилие скоро пройдет, и вы вернете свое тело в целости и сохранности… то вы могли решиться на такое.

Кос снова ожил, полный сил и гнева.

Серил исчезла. Тара услышала громкий каменный скрежет и подняла голову. Статуя Справедливости открыла ослепшие глаза и они засияли зеленью.

Деново пригнулся, изготовившись к бою, раздувая ноздри и с кинжалом в руке. Защитники отлетели из зоны поражения, но Дэвид оказался не так быстр, и кинжал Деново резанул со скоростью мысли.

Тара оказалась быстрее. Она за один шаг оказалась рядом и оттащила Деново с линии удара, перехватив кинжал Деново собственным. Два лезвия встретились арками света. Кинжал Деново сломался.

Черные сдвинулись с места.

На него набросилось полсотни Законников, но всех опередила Кэт. Она схватила его за шею, пока ее коллеги стальной хваткой держали его конечности и тело. Он был атакован и Таинством. Это была Элейн Кеварьян.

Его глаза закатились, и он обмяк.

Тара отступила.

Дышать было тяжело.

Она повернулась от лежащего без сознания профессора к своей начальнице. Мисс Кеварьян вся была покрыта царапинами и синяками, пальцы в крови, а одежда изорвана.

У ее ног сидел младший техник Абелард, потирая свой лоб. С его губы свисала потухшая сигарета.