Текст книги "Каникулы бога Рандома 3 (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

Соавторы: Дмитрий Дубов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 17

Николай Григорьевич Туманов за последнее время сильно исхудал и осунулся. Более того, он на физическом уровне не выдерживал никаких минимальных упоминаний ничего, что касалось бы азарта. По каждому, даже незначительному поводу он срывался на всех подряд, начиная от жены и заканчивая последней прислугой. Между ними уже ходило устоявшееся выражение:

– Ну чего, как князь-то сегодня?

– Да злой, словно чёрт, – следовал ответ.

И так изо дня в день.

Сегодня он ничем в этом плане не отличался. Кричал, срывая злость, на каждого, кто попадался ему на глаза. И тут в гостиную, где Туманов-старший пил кофе, вошёл камердинер и доложил:

– Купцы Селивановы желают вас видеть, – проговорил он и кивнул, обозначая конец фразы.

– Зато я не желаю, – сквозь зубы процедил Николай Григорьевич.

В связи с последними событиями в его семье он вообще никого видеть не хотел. Оно и понятно: Игорь вывел из-под его опеки Светку, которая ещё хоть как-то могла выправить финансовую ситуацию князя. А вот то, что пришли Селивановы, – это вообще отвратительная новость. Но прогнать их не получится.

– Что мне им ответить? – поинтересовался камердинер, кланяясь, словно извинялся за назойливость. – Что вас нет дома?

– Это ты говорил в прошлый раз, – вздохнул Туманов и потёр глаза пальцами.

Как-то в один-единый миг жизнь, которая обещала много ярких и красивых впечатлений, вдруг обернулась к нему своей пятой точкой. И показала кукиш из-за плеча.

– Пусть войдут, – обессиленно, смирившись с неизбежным, проговорил он камердинеру. – И принеси чего-нибудь выпить покрепче.

Варфоломей сразу начал разговор с претензий, даже сесть не успел.

– Что ж это вы, любезнейший, договор наш нарушать вздумали? – спросил он грозным голосом и даже с силой опустил кулак на столешницу. – Вы понимаете, что будет с вашей репутацией, вздумай я кому-то сказать, что вы не держите слова?

Николай Григорьевич, впрочем, находился в полной уверенности, что его репутации уже ничего не грозит. На дне такой глубокой бездны она находилась. Но всё-таки старался делать хорошую мину при плохой игре.

– А с чего вы взяли, что я нарушаю договор? – поинтересовался он, поднося к губам поданный коньяк. – Даже в мыслях не было.

– Как же это? – опешил Варфоломей и натурально захлопал глазами. – Когда же в таком случае помолвка и свадьба? Мой мальчик истосковался без женской любви и ласки. Ему необходимы забота и внимание со стороны Светланы. Сами понимаете, это вопрос мужского здоровья!

Туманов прикинул, что раз идут такие разговоры, то, скорее всего, они знают, что Света найдена. Но так ли это?

– Видите ли, – сказал он аккуратно, словно пытался пройти по минному полю. – Девочку надо сначала вернуть домой.

– Откуда? – усмехнулся Селиванов-старший и скорчил пренебрежительную гримасу. – От Озеровых? Невеста-то наша давным-давно найдена, гуляет по центру Смоленска со своей тёткой и совершенно не скрывается. Более того, посмела нанести нам оскорбление.

Туманов еле удержался от того, чтобы не схватиться за голову руками. Этого-то он больше всего и боялся. Причём, не того, что Селивановы Светку увидят, нет, а того, что начнут обратно деньги свои клянчить.

– Я поэтому и говорю, что ей сначала надо вернуться в дом, в семью, – с прискорбием проговорил Николай Григорьевич. – Так как в данный момент вышло так, что ваша невеста выскользнула из-под отчего крыла. Мне, право, очень жаль, но у неё новый опекун, и я пока ничего не могу поделать.

– А что же вы нам-то не сообщили? – снова удивился Селиванов. – Надеялись, что мы не заметим, что ли? Или забудем?

– Ничего такого, – ответил Туманов, выпил ещё, тяжело вздохнул и продолжил. – Просто ситуация настолько стремительно вышла из-под контроля, что я не сумел сориентироваться. Более того, до последнего надеялся, что Светлана одумается и вернётся в отчий дом. Но, к сожалению, последние тенденции среди молодёжи…

– Хватит! – побагровевший от злости Селиванов-старший всё-таки саданул кулаком по столу. – Не можете решить вопрос с дочерью, плевать. У вас есть и другие отпрыски, значит, породнимся через них.

– Что⁈ – Николай Григорьевич, в отличие от Селиванова, побледнел смертельно. – Я не отдам своего сына за вашего. У нас такие взгляды не приветствуются! Мы исключительно за традиционные ценности!

– Вы с ума что ли сошли? – Варфоломей не выдержал и вскочил с кресла. – Я – нормальный русский мужик прежде всего! И в моей семье подобной европейской ереси никогда не будет! Как вам такое вообще в голову-то могло прийти⁈ У меня есть дочь. А у вас сын. Уход Светланы и отсутствие денег обязательств с вас не снимают.

– Я чего-то не совсем понял? – посмотрев на отца, проговорил сын купца. – Это у меня свадьба отменяется всё-таки? И чего теперь? Глашке что ли повезло? Я на такое не согласный! Давайте перерешать всё! Я хочу быть князем!

– Да успокойся ты, – буркнул в его сторону Варфоломей, и тот замолчал.

– Послушайте, – Туманов стал потихоньку приходить в себя, понимая, до какой степени уже себя накрутил в последнее время, и продолжил, не обращая внимания на слова Кузьмы. – Билет в высшее общество через дочь князя – это одно, а вот сделать вашу дочь княгиней – это совсем другое дело. Это будет стоить гораздо дороже.

– Это ты меня послушай! – Селиванов-старший как встал, так и не садился, нависая своей огромной тушей над столом. – Я же могу и по-плохому. Достану твою расписку из сейфа и в следующий раз явлюсь в сопровождении приставов, которые опечатают эту усадьбу в счёт уплаты долга! И вот тогда мы будем разговаривать иначе.

«Интересно, – подумал в этот момент Николай Григорьевич. – Если ему сказать, что дом тоже мне не принадлежит, удар хватит его моментально или нет?» Впрочем, нагнетать обстановку не хотелось. И так вокруг всё летело в тартарары, поэтому обострять незачем.

– Хорошо, хорошо, – проговорил он, подняв руки ладонями к собеседнику, после чего налил себе ещё одну рюмку и выпил. – Приводите знакомиться вашу красавицу с моим Тимуром.

– Когда? – коротко спросил Варфоломей.

– Да хоть сегодня вечером, – пожал плечами Туманов. – Я его предупрежу, чтобы дома был.

– Пап, а как же я? – ныл Кузьма, но от него только отмахнулись.

Но, в конце концов, он достал отца до печёнок, и тот рыкнул:

– Слушай, аристократов нищих вроде этого хватает. Найдём и тебе невесту.

Кулаки Туманова сжались, но практически сразу безвольно разжались. Варфоломей был прав.

* * *

Светлейший князь Тверской нервничал. И даже не из-за набирающих силу арестов. Пока летели головы полковников, генералов и губернаторов, аки перелётные птицы, до некоторых пор он оставался спокойным. Однако после сообщения о выезде за границу тестя и жены светлейшего князя Северского начал переживать и он.

А уж когда с Игнатом Валерьевичем не получилось связаться, тут и вообще впору было поседеть. Он отправил тайного курьера к Северскому, которого все вокруг считали его противником, а сам сел просчитывать все возможные варианты.

Итак, сутки до дворянского собрания, а с Игнатом Валерьевичем связи нет, никто его не видел и не слышал. И это при том, что они разработали очень рискованный план по нейтрализации угрозы со стороны императорской четы.

Сам Тверской считал, что ему ничего не угрожает. Никогда и ни в чём он не был замешан, так как следил за своей репутацией значительно внимательнее, нежели остальные. Но если бы раскрылся их последний заговор, то и ему не миновать эшафота.

А мог ли Северский уйти на дно ровно для того, чтобы подставить Тверского перед императором? Может, для этого и было всё придумано? Если допустить, что Северский решил обезопасить свою собственную семью, а Тверского пустить под каток государственных репрессий, то именно так он бы и действовал. Просто растворился.

Тем временем курьер, отправленный с шифрованным посланием, вернулся ни с чем.

– Никто не выходит на связь, – он покачал головой. – Все цепочки, что были налажены, прерваны или просто не работают.

– Что наружное наблюдение говорит? – мрачно спросил Тверской, предчувствуя самое плохое. – Есть какое-то движение в доме?

– Вот в этом и заключается самая большая странность, – ответил связной и на некоторое время замолчал, пытаясь подобрать слова. – Дело в том, что там уже сутки на полную катушку гремит праздник. В прямом смысле гремит.

– Похоже на пир во время чумы? – уточнил Тверской, готовясь отдавать нестандартные приказы.

– Похоже на отвлечение внимания, – ответил тот, вытянувшись в струнку. – Но точных данных нет, потому что внутрь попасть никто не может. Однако самого светлейшего князя те же сутки уже никто не видел, поэтому есть вариант, что он также покинул страну вслед за женой и тестем.

– Вот даже как! – взвился Тверской и сжал кулаки.

Для того, чтобы продолжать, ему пришлось несколько раз вдохнуть и затем выдохнуть.

– Отозвать людей из всех операций, запланированных совместно с Северским! – он подумал, что не мешает и к императору обратиться, хотя в таком случае он, можно сказать, признает свою вину. – И оцепить мою резиденцию. Никого не пускать, кроме людей императора.

– Есть, – ответил ему начальник собственной безопасности, стоявший чуть дальше курьера. – Какие-то особые поручения связи? – спросил он, кивнув на курьера.

– Пока нет, – ответил Тверской, чувствуя, как дёргается у него глаз. – Но скоро обязательно будут. Готовьтесь к усиленной охране моей персоны.

А про себя он решил, что в случае минимальной угрозы сдаст Северского со всеми потрохами и без зазрения совести, потому что договорённости, которых они достигли, просто так нарушать нельзя никому. По крайней мере на вопрос: «Кто хотел устроить государственный переворот?» у светлейшего князя Тверского был готов ответ.

* * *

Императрица встретилась с девушкой-агентом в оранжерее. Раз уж тут все микрофоны и камеры были под контролем, грех этим было не воспользоваться.

Благодаря тому, что тут постоянно поддерживалась не только температура, но и влажность с освещением, ни у кого не возникало вопросов, почему окна всегда закрыты. А усиленный защитный кокон никто и не видел.

– Ваше Императорское Величество, – проговорила запыхавшаяся девушка, как только императрица позволила ей говорить. – Светлейший князь Северский планировал госпереворот, и у него совершенно точно были сообщники на самом верху. Но кто именно, я не знаю.

– Это не страшно, моя дорогая, – монаршая особа махнула на это рукой. – Нам уже известен второй фигурант, так что можешь не переживать. Мне больше интересно, чем сейчас занят Северский. Подозревает ли что? Как готовится к перевороту? Чем занимается? Почему ты покинула его?

Девушка сначала пыталась запомнить все вопросы, адресованные ей, но потом вычленила самый главный, и начала с него.

– Вот с этого и начинается самое интересное, – ответила она. – Есть огромное подозрение, что его заказали. Я едва успела уйти, чтобы не попасть в оборот.

– Кто посмел? – императрица аж выпрямилась, явив свою горделивую осанку, которой вошла в историю государства. – Я своими руками хотела этого гада Северского придушить. Так кто меня опередил?

– Я, правда, не знаю, – ответила девушка-агент, прижав руку к сердцу. – Но работают с фантазией. Стоило супруге светлейшего князя покинуть страну, Игнат Валерьевич вызвал меня, но я даже дойти не успела, как оказалось, что он уже занят.

– Если честно, я ничего из твоих объяснений не понимаю, – проговорила императрица, уперев руки в бока. – Ты можешь объяснять менее путанно?

– Да я и сама ничего не понимаю, – ответила та, доставая оперативный смартфон и открывая видеозапись. – Но, вот. Только у видео возрастной рейтинг восемнадцать плюс.

Императрица склонилась над видео, снятым очевидно через окно загородной усадьбы Северского. На фоне слышались столь сладостные возгласы, что даже через запись они передавали возбуждение.

Монаршая особа даже испытала некоторый шок, который только усилил её заинтересованность.

– Ого, а как это⁈ – вставляла она риторические вопросы, на которые бывшая любовница Северского и не могла бы ответить. – Ничего себе, а так тоже можно было? – и всё в таком духе.

А через некоторое время, она разогнулась и перевела взгляд на своего агента в стане светлейшего князя.

– Ты думаешь, это заказ? – спросила она, пытаясь сосредоточиться на разговоре.

– Передают, что это уже долго продолжается, – ответила та, разведя руками. – Но думаю, что о таком заказе на себя мечтает подавляющее большинство мужчин.

– Полагаешь, убьют? – приподняла бровь императрица.

– Если цель такова, то да, – кивнула девушка-агент. – И, судя по его здоровью и интенсивности происходящего, случится это очень скоро.

– Сколько у нас есть времени? – императрица подобралась, готовая раздавать советы и приказы.

– Предсказать, сколько он продержится, невозможно, – ответила бывшая любовница Северского. – Но, если планируете задерживать, я бы предложила поторопиться.

– Спасибо за службу, – сказала ей императрица и удалилась, чтобы поговорить с мужем.

* * *

Единого и целостного воспоминания об этом вечере у меня не сохранилось. Лишь разрозненные вспышки, словно фокус наводился на очередное событие, а после обратно пропадал.

Первое, что мне запомнилось, как кто-то из молодых и горячих цыган спорил с доном Гамбино, кто из них более меткий стрелок. Причём, Карлито своим абсолютным спокойствием выводил из себя юношу ещё больше.

– На что спорим-то? – спрашивал он так, словно уже выиграл.

– На коня! – горячился цыган, но было видно, что расставаться с копытным он не собирается.

– И как я его к себе повезу? – вопрошал на это дон Гамбино.

Деньги он тоже отверг, заявив, что это совершенно лишнее. На чём они договорились, я так и не понял, но, судя по всему, на что-то существенное. И началось. Сначала стреляли по мишени, и молодому цыгану никак не удавалось взять верх. Он предложил по движущейся, но тоже никак не мог набрать больше очков, хоть и всячески пытался. Пистолет сидел в руке дона Гамбино, как влитой.

– Если мы закончили разминку, – произнёс Карлито с ехидной улыбкой, – то предлагаю стрелять в подкинутую монету. Для справедливости состязания – три раза.

Итог оказался вполне закономерным: дон Гамбино из трёх раз попал дважды, причём, промахнулся он, на мой взгляд, намеренно, чтобы дать возможность цыгану выиграть. Но тот не попал ни разу.

Следующим ярким зрелищем была Кьяра, скачущая верхом. Но перед тем у неё с графиней Зубовой состоялся разговор.

– Давненько я не соревновалась в скачках на скорость, – мечтательно произнесла Кьяра.

На что старая графиня ответила:

– Так вперёд, я верю, что ты победишь! Только езжай без седла! – и она так заразительно засмеялась, что никто рядом удержаться не смог, а главное, Жозефина Павловна словно лет двадцать скинула.

– Так будет быстрее? – уточнила у неё девушка.

– Нет, но я так делала в молодости, и это чертовски приятные ощущения!

И дальше уже я видел развивающиеся крылья Кьяры, которая на гнедом жеребце без седла неслась вдоль изгибов Яузы, оставив всех соперников далеко позади. От адреналина и алкоголя она разрумянилась и была сейчас больше похожа на богиню, нежели на демона.

Ещё ярким моментом оказался Оралиус.

Проходя мимо какой-то кибитки, когда шёл на обалденный запах еды, приготовленной на огне, я услышал его голос.

– И что это значит? – испуганно спросил инкуб.

Отвечал ему хорошо поставленный в каком-нибудь театральном училище голос прорицательницы:

– Тёмная метка на тебе, ясно вижу, – затем она затихла, а я представил, как она водит руками над стеклянным шаром. – Демон на тебе её поставил. Могущественный и страшный.

– И что же мне теперь делать? – уже дрожащим голосом поинтересовался Оралиус.

– Позолоти ручку, скажу, – ответила ему цыганка, и я снова увидел в своём воображении, как инкуб отдаёт какое-то количество денег.

– Можно её как-то снять? – задал Оралиус ещё один вопрос.

– Всё бессмысленно, – ответила на это ясновидящая. – Очень скоро тьма поглотит город! Наслаждайтесь последними днями! Делайте всё, что можете, ибо потом уже не будет ничего!

– А, это типа шутка такая? – спросил инкуб, понимая, что перед ним просто очередной аттракцион. – Тогда ладно, спасибо.

– Это не шутка, – мрачно ответила цыганка. – Это судьба.

Выйдя из кибитки, Оралиус устремился к костру. И уже возле него повстречал медведя. Тот ходил и выпрашивал чего-нибудь вкусненького. Инкуб, увидев косолапого, отреагировал достаточно странно.

– Ути-пуси, – сказал он, словно сюсюкался с малышом. – Какой крутой, как настоящий! Пуньк! – и ткнул его в нос пальцем.

Медведь не ожидал такого отношения и немного отпрянул.

– Носик вообще, как настоящий, обалдеть! – он сделал шаг навстречу медведю и положил руку на загривок. – Ого! И шерсть почти не похожа на искусственную! Класс! Ой, и когтики почти как у Дезика! Какой крутой прикид! Эй, внутри, тебе там не жарко?

– Оралик, – позвала его напрягшаяся Кьяра. – Отойди от медведя, он хоть и ручной, но может быть диким!

– Да какой это медведь? – пьяненьким голосом заявил Оралиус. – Это же ряженый! Смотри, у него вот тут шапка такая, как морда.

С этими словами он двумя руками схватился за нос медведя и попытался стащить вверх, словно снимал надетый колпак. Медведь этого уже совсем не оценил. Он встал в стойку и громко зарычал.

– Вот это имитация! – восхитился инкуб. – А где?..

И тут зверь обиженно зафыркал, разинув пасть и приготовившись к защите. Вы когда-нибудь видели, чтобы человек с места отпрыгивал на пять метров? И я не видел, а Оралиус смог. Приземлившись точно за спину Кьяре, он, чуть заикаясь, выдал:

– Так он что настоящий? Вы чего не предупредили?

Медведь обиженно рыкнул и ушёл от негостеприимного костра, а инкубу ещё полночи лечили нервы.

Ещё вспомнился просто неземной по вкусу кабанчик, которого приготовила Силикона. Хотя, как я понял из её пьяных объяснений, готовила вовсе не она, а орчанка, которая оказалась отменной поварихой. Но мне было всё это неважно, я наслаждался вкусной едой и тёплым вечером в окружении своих друзей.

Даже Пожарский не остался в стороне. Я подозревал, что он по своему обыкновению ничего не пил, но всё равно устроил зрелищное огненное шоу, на которое даже я смотрел с открытым ртом. Интересно всё-таки открывать в знакомых людях новые черты.

Затем я помню, что видел обнажённые силуэты в Яузе и догадывался, что это Кьяра и кто-то ещё из наших. Хорошо, что в этом мире очень пекутся об экологии и в подобной реке можно купаться прямо в черте города.

После этого мои воспоминания стали совсем тёмными и отрывочными. Мне показалось, что к нам приехал Алексей Гагарин, и они вместе с Пожарским наблюдали за всеми нами. Светка вроде бы играла на скрипке, да так, что многие стали ронять слёзы. Дезик бегал за местной кошкой и даже подпалил ей хвост. Оралиус напился и постоянно кричал:

– Да поглотит нас всех тьма! У-у!

Одним словом, было весело.

Утром меня ждало сразу несколько неожиданностей. Во-первых, очнулся я хоть и с похмельем, потому что забыл вчера вовремя применить улучшенное заклинание Жданова, но в своём номере в «Национале».

А, во-вторых, оказалось чуть позже.

Буквально через несколько минут мне позвонил Алексей.

– Ты как? – спросил он по обыкновению коротко и отрывисто.

– Жить буду, – пообещал я, запоздало применяя заклинание.

– Это радует, – ответил тот, – потому что у нас, кажется, проблема.

– Новое сопряжение? – спросил я, пытаясь собраться с мыслями, как можно быстрее.

– Наоборот, – сказал Гагарин и вздохнул. – Остров с феями никуда не исчез. Кажется, что-то поломалось в этих сопряжениях.

Глава 18

Селивановы прибыли к Тумановым своим стандартным кортежем. Николай Григорьевич с сыном встречали их на парадной лестнице, делая вид, что просто вышли подышать вечерним воздухом.

– А что у них с лимузином? – Тимур Туманов первым заметил, что хозяйская машина дала очень сильную осадку. Её задний бампер практически чертил по асфальту. – Походу, к мастеру надо.

Всё стало ясно, когда автомобиль остановился, и из него стали появляться гости. Первым выскочил шофёр, и тут лимузин почти не шелохнулся, так как водитель был тонким, словно тростинка. Он открыл заднюю дверь, и оттуда появился Кузьма. Едва заметно бампер лимузина оторвался от земли. Затем вышел Селиванов-старший, и зад машины ещё поднялся, но всё равно казалось, что у него что-то с задними амортизаторами.

Но когда оттуда с заметным трудом вышла… нет, вытиснулась будущая невеста Тимура, Тумановы ахнули в один голос.

– Ну вот и моя сестра – Глаша, – сказал подошедший к ним Кузьма злым и разочарованным в жизни голосом. – Шестьдесят миллионов и вся ваша. Тьфу на вас всех! – и обиженно отвернулся.

– Семь на восемь, восемь на семь, – едва слышно прошептал Тимур. – И это только голова. Отец, – сказал он уже громче, – кажется, я ещё слишком молод, чтобы думать о свадьбе.

– Заткнись, – шикнул на него отец. – Не всегда же быть счастливым, надо и жениться когда-нибудь.

Глаша оказалась девицей выдающейся. Причём, сразу со всех сторон. Ростом почти с папеньку, но весьма объёмна в груди и бёдрах. А любовь к еде ещё добавила впечатляющий размерами животик. Вишенкой на торте были усики над верхней губой и пять вторых подбородков. Впрочем, это до декольте, сколько ниже – неизвестно.

– Чем богаты, – приговаривал Туманов-старший, когда пригласил гостей за накрытый стол. – К сожалению, разносолов не имеем.

Стол и правда выглядел настолько скудно, что скорее приличествовал бы рабочему люду, а не князьям. Селиванов, глядя на это, повздыхал, а затем сказал что-то на ухо своему слуге, стоявшему за плечом. Тот удалился, а через несколько минут явился с мясом, сыром и прочими закусками.

Всё это время Татьяна Туманова, практически не отрываясь, смотрела на Глафиру Селиванову. Затем сглотнула и шёпотом обратилась к мужу, прильнув почти к самому его уху:

– Мы же такую не прокормим, – она шумно выдохнула, и в этом звуке слышалась безысходность.

– Ничего страшного, – буркнул в ответ Николай Григорьевич. – Как раз похудеет немного. Я больше за кухонный гарнитур боюсь.

– Да что ты, – ответила ему жена. – Она тогда нас сожрёт и не заметит. Может, только Тимурчик поперёк горла встанет.

Прислуга, разлив жидковатый суп по тарелкам, удалилась. Глаша посмотрела в одну сторону, в другую, затем взяла толстыми, словно сардельки, пальцами супницу и пододвинула к себе.

– Какая-то посудка у вас неглубокая, – заметила она низким неприятным голосом. – И всё такое маленькое?

Туманов-старший ничего на это не ответил, лишь развёл руками.

– Деточка, я привезу, какую надо, – бархатным голосом проговорил Селиванов, и сразу стало ясно, кого из детей он больше любит. – Всё, что пожелаешь, моё сокровище.

– А жених мой где? – она пододвинула к себе графин с водкой, сняла крышку и принялась глотать прямо из горлышка. Сделав несколько больших глотков, купеческая дочь отставила графин в сторону и громко рыгнула. – Посмотреть хочу на него. А то вдруг он страшный.

– Так вот же он, лапушка моя, – прощебетал Варфоломей, указывая на Тимура. – Будущий князь Туманов.

– А, этот, – с досадой в голосе проговорила Глафира, рассматривая поросячьими глазками Туманова-младшего. – Я-то думала тот, красивый. А этот худощав больно, боюсь переломлю.

– Ничего, моя хорошая, откормим, – пообещал Селиванов, гладя руку дочери.

Теперь пришла очередь Тимура сглатывать.

– Тогда отлично, – она обнажила лошадиные зубы в широкой улыбке, отпила ещё из супницы, затем из графина с водкой. После чего столовую огласил рыг словно у орка. Вытерев губы салфеточкой, Глаша встала с двух стульев и двинулась в сторону Туманова-младшего. – Надоть опробовать мужчинку, а то что ж я вся измученная любовью, а объятий и не чувствовала.

С этими словами она склонилась над Тимуром и буквально засосала его губы в свой рот. В глазах мужчины разлился первобытный страх, а затем безразличие, вызванное потерей им всяческих чувств.

– Ишь, как разомлел-то, охальник, – проговорила она, пристраивая Туманова на объёмной купеческой груди. – От счастья, поди. Такое мне по нраву. Но откормить надо, больно щупловат.

– А раз люб он тебе, – умилённо глядя на дочь, проговорил Варфоломей Селиванов, – так, значит, и свадебке быть. Николай Григорьевич, давайте-ка закрепим сие обстоятельство.

– А приданое? – изумился Туманов-старший, стараясь не коситься на лишившегося чувств сына. – Титул не шапка, чтобы им бросаться.

– После свадьбы порешаем, – прогрохотал Селиванов и ударил кулаком по столу, словно поставил точку под разговором.

* * *

Я позвал к себе Силикону. В конце концов, здесь и сейчас она была единственным, кто знал всю ситуацию от начала и до конца. И нам надо было обсудить, чем чревато то, что остров с феечками не исчез.

– Ну, а с чего ты взял, что именно три дня? – спросила меня богиня, когда я кратко ввёл её в курс дела. – Может, бывает и четыре? И вообще мы не знаем, что происходит на Олимпе.

– Я знаю одно, что Вселенная всегда стремится к равновесию, – ответил я, размышляя над её словами. – Даже когда всё рушится и летит в бездну, находятся некоторые закономерности, которые исполняются. Так и тут: три дня на сопряжение это была некая константа, которая давала нам возможность планировать. А теперь? Исчезнут ли феи? Откроется ли другое сопряжение, если не исчезнут?

– Кстати, ты упоминал, что оставил на острове какой-то маячок. Что это? – спросила Силикона. – Возможно, с этим как-то связано.

– Я оставил изображение своего символа на их летописи памяти, – ответил я, вспоминая этот момент. – Рассудил, что так я их не потеряю среди миров нашей ветки.

– Так вот ты и привязал их своей меткой, – пожала плечами зелёная богиня. – Они теперь и деться от тебя никуда не могут. Не скажу, что это плохо. Если не будет новых сопряжений, я, честно-пречестно, не расстроюсь.

– Да я тоже, – мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней. – Как вспомню легионы демонов, уничтожающих на своём пути всё живое, так мурашки по спине бегут.

– Вот-вот, мало ли какие миры ещё есть, – согласилась со мной Силикона, но затем тяжело вздохнула. – Эх, и Дзен не отзывается. Как думаешь, нет никаких вариантов как-то разгрести всю эту ситуацию, а?

Мы сидели с ней в моём номере и потягивали вкусный зелёный чай. Я прикинул, что особо и не задумывался об этом с тех пор, как мы пытались вызвать Дзена. Нет, решения, конечно, имелись, но не хотелось пока к ним прибегать.

– А что тебе не нравится-то? – ухмыльнувшись, спросил я и откинулся на спинку кресла. – Что ни день, новые приключения. Ты в этом мире – звезда, заботиться ни о чём особо не надо. Благодати опять полная шкала, небось?

– Да ерунда эта благодать, – она махнула рукой, но улыбнулась мне в ответ. – Нет, могу откровенно признаться, рядом с тобой я жизнь не боюсь прожить. По крайней мере не будет скучно, в этом я уверена. Но, знаешь, очень хочется прожить свою, а не чужую, – и она указала на своё зелёное тело. – Да и Гладкогузка тоже хочет быть сама собой.

– Думаю, в целом, всё это устроить несложно, – проговорил я, уловив на себе удивлённый взгляд богини.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она, придвигаясь ко мне и вытягивая голову, словно боялась пропустить хоть слово.

– Абсолютно, – ответил я ей и даже хохотнул. – Кажется, кто-то пропустил половину уроков по технике безопасности.

– Три четверти, если быть точной, – сказала та. – Да, есть косяк.

– Так вот там нам Дзен чётко вдалбливал, что в случае апокалипсиса даже местного значения можно обратиться напрямую к Вселенной, – я припоминал точную формулировку. – В случае значимой угрозы можно обращаться.

– И что она сделает? – Силикона приподняла бровь, так как я полностью завладел её интересом.

– Если Вселенная сочтёт твою просьбу значимой, то обязательно ответит и поможет, – ответил я, хотя совершенно не был уверен, что так оно всё и будет. – Возможно, даже устранит причины конца света.

– А если нет? – уточнила богиня, скорчив смешную гримасу.

– А, если нет, то развоплотит, – ответил я, пожав плечами. – Чтобы не забивали своими тупыми вопросами эфир. Устранит помеху, так сказать.

– Да-а-а уж, – протянула Силикона, отодвигаясь от меня обратно. – Нынешняя ситуация на апокалипсис пока совершенно не тянет. Вот вообще.

– То-то и оно, – согласился я и хлебнул ещё чая. – Поэтому стоит расслабиться и получать удовольствие. В конце концов, жить нужно в кайф.

* * *

Императорский приём проходил сразу в двух залах: Георгиевском и Александровском. Но даже несмотря на это приглашённых было так много, что расхаживать меж гостей оказывалось иногда затруднительно.

Закуски были весьма изысканные, но очень ограниченного ассортимента. Шампанского и вовсе было три вида. Но зато лилось оно просто рекой.

– Съезд элит и нищеты, – усмехнулась Ксения Альбертовна, глядя на суету в залах.

Она шла, гордо подняв голову, взирая на всё, как на нечто мелкое и не особо значимое. Полагаю, что всё было бы иначе, не случись двадцать пять лет назад некие трагические события с наследником престола. Сейчас же мать Игоря прятала за вежливой улыбкой глубокую давнюю боль.

– Почему так считаешь? – спросил я, так как меня интересовало её мнение.

Я всё не мог определиться, как мне её называть. Мамой у меня язык не поворачивался. Это пускай Игорь пробует, хотя у него тоже были определённые проблемы. А тёткой и Ксенией Альбертовной – уже не актуально. Ксюшей… ну нет, точно нет.

– А ты посмотри, – сказала она, указав на разные стороны зала. – С одной стороны, жадно поглощают мясо, заливая его шампанским. С другой, спесивые и богатые, что кичатся друг перед другом обилием и размером драгоценных камней. Считай, вороны против попугаев.

– Как ты их, – усмехнулся я, видя, что её слова в точности описывают окружающее нас. – А мы тогда к кому относимся?

– Мы? – она даже усмехнулась. – К редкому виду диких журавлей, предпочитающих девственные озёра. Нет, – она одёрнула сама себя, – конечно, тут есть и нормальные, но в глаза всегда бросаются самые колоритные.

Тут я уже не мог с ней не согласиться. Императорская чета предпочитала держаться подальше и от тех, и от других. И только светлейший князь Тверской старался находиться в их ближнем круге, но его старательно игнорировали.

Внезапно к нам подошёл невысокий мужчина в военном мундире, которого я даже не сразу вспомнил. И только позже понял, что это министр обороны.

– Здравия желаю, – сказал тот, со сдержанной улыбкой протягивая мне руку. – Благодарю за своевременную инициативу, проявленную в ситуации с летающим островом.

– Благодарю, Арсений Дмитриевич, – кивнул я Зыбину. – Вы там тоже были на высоте.

Полностью скрыть сарказм из голоса не удалось, поэтому министр неловко ухмыльнулся.