Текст книги "Ах, карнавал!.."

Автор книги: Люси Гордон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

И так они стояли еще долго-долго. Рут блаженствовала на волнах спокойствия. Пьетро тоже был рад, но ко всему прочему смущен и взволнован.

Он услышал ее приглушенное восклицание: «Слава богу! Если бы ты не пришел, не знаю, что бы я сделала!»

– Ну, я же пришел, – успокоил он ее.

Он говорил осторожно, потому что сомневался: точно ли она осознает, кого именно обнимает? Радость от встречи была слишком сомнительной и странной. Ведь совершенно точно, что на платформе она ожидала увидеть не Пьетро, а Джино. Ему было важно услышать ее ответ, жизненно важно.

– Рут, – сказал он, прижавшись губами к ее волосам. – Рут, посмотри на меня.

– Погоди, – попросила она. – Я просто хочу подольше постоять вот так.

Но он не мог дольше выносить неизвестность.

– Нет, посмотри на меня. Ты должна.

Она подняла к нему лицо. Он пристально всматривался в ее глаза, ожидая момента, когда же она наконец одумается и поймет, что обнимает другого мужчину, и ужаснется. Но этого не случилось. Светлая улыбка озарила ее лицо.

– Спасибо за то, что пришел, – сказала она. – Ты оказался прав.

– Джино так и не приехал, – догадался он.

– Наверное, передумал. Ты знал, что так и будет, правда?

– Предполагал. И хотел быть рядом с тобой, если это произойдет.

– Может, настала пора мне самой встать на ноги? – спросила она дрожащим голосом.

– Но даже тому, кто твердо стоит на ногах, порою нужна поддержка.

Неожиданно в кармане у Пьетро зазвонил мобильный. Крякнув от досады, Пьетро потянулся за ним.

– Джино?! Это ты? Где тебя черт носит!

– Прости, – послышался в трубке тенорок Джино. – Не знаю, как так случилось, но я опоздал на поезд.

– Надо же, – с иронией вздохнул Пьетро. – Ты бы на следующий сел.

– Но он будет только завтра. Или, может, даже послезавтра. Ладно, я перезвоню. Послушай, мне и правда очень жаль.

– Так я тебе и поверил! Хотя бы извинись перед Рут.

Но Джино уже не слушал его и отключил мобильник.

Пьетро чертыхнулся. Рут слушала все это, тщетно пытаясь осознать произошедшее: только что ее жених отказался от общения с ней. Она чувствовала, как душу переполняет свинцовая пустота.

– Я убью его! – пригрозил Пьетро.

– Для начала попробуй найти его, – печально усмехнулась Рут. – Сдается мне, это не так-то просто.

– Рут, прости. Если бы я как-нибудь мог тебе помочь…

– Я в порядке, – сказала она с усилием, и он, почувствовав ее настроение, прижал девушку к себе. – Через такое тоже необходимо когда-то пройти.

Он обнял Рут так крепко, как давно уже хотел, и прижался щекой к ее волосам.

Позади них кто-то весело гикнул и захлопал в ладоши. Молодой мужской голос задорно прокричал:

– Смотрите сюда, люди! Куда ни бросишь взгляд, повсюду любовь! Это Венеция!

Ни Рут, ни Пьетро не обратили бы на эти слова никакого внимания, если бы их не окружила стайка восторженных зевак, которые кричали «ура» и свистели.

– О, нет… – с досадой поморщился Пьетро.

Это были шестеро юношей в смешных колпаках. Один из них, тот, что постарше других, встал перед остальными и лекторским тоном начал тараторить по-английски:

– Классический пример влюбленных, леди и джентльмены! Он пришел встретить ее с поезда, поезд опоздал, но вот они стоят в объятиях друг друга. Итак, мы видим триумф любви!

– Перестаньте! – попытался урезонить его Пьетро, не в силах сдержать улыбку.

Весельчак удивился:

– Сэр, наше поведение вполне соответствует духу Карнавала! Вообще-то, мы сами и есть дух Карнавала!

– Да уж, духи из вас еще те, – еле сдерживая улыбку, согласилась Рут.

– Позвольте небольшую речь, – театрально взмахнув рукой, произнес шутник. – Для тренировки остроумия, так сказать. Так вот, леди и джентльмены, перед нами завершение процесса…

– Какого еще процесса? – перебил его Пьетро.

– Настоящая любовная сцена всегда заканчивается поцелуем. И лишь после этого мы сможем продолжить наш путь в поисках новых парочек влюбленных.

– Можете уже отправляться^ – попробовал отделаться от назойливых приставал Пьетро, махнув рукой в сторону.

– Но вы же еще не поцеловали вашу леди! – паясничал зачинщик.

Компания немедленно подхватила фразу и начала скандировать:

– Поцелуй! Поцелуй!

Пьетро выглядел хмурым, но Рут больше не выдержала и рассмеялась. Пьетро ощущал в своих руках ее тепло и трепет и невольно заразился ее весельем. Улыбка появилась на его лице против воли. И в следующую минуту он уже целовал ее без оглядки.

Рут закрыла глаза и не понимала, реальность это или нет, и сознавала только одно – как сильно желала этого.

Чуть-чуть отстранившись, она заглянула ему в лицо, словно видела его в первый раз. Оно сияло радостью, как и ее собственное, впрочем. В эту минуту мир и все его проблемы отошли для обоих на второй план.

– Ну вот, мы нашли способ угомонить их, – прошептал он.

– Хотелось бы верить, – отозвалась она и оглянулась, готовая вытерпеть любые уколы их мучителей.

Однако никого рядом не было. Пьетро и Рут были одни.

– Они ушли? – удивилась она.

– Кажется, сцена с поцелуем слегка затянулась, – усмехнулся он.

Потом, после некоторого молчания, Пьетро сказал:

– Рут…

– Все в порядке, – не дав ему продолжить, мягко произнесла она. И так обоим все было понятно. Слова были не нужны.

Они пошли вдоль платформы к выходу, и Пьетро задумчиво проговорил:

– Может, их вообще не существовало? Может, это плод нашего воображения?

Фантазия, которая бы оправдала их взаимное желание, возникшее неожиданно? Но Рут покачала головой:

– Думаю, это туристы-англичане. Они повсюду готовы усмотреть Карнавал.

– Как бы там ни было, хорошо, что мы избавились от них.

Но радость их была преждевременной. Как только Пьетро и Рут вышли из главного выхода, те же самые шутники окружили их вновь.

– Я же сказал, уходите, – с досадой проговорил Пьетро.

– Но вы же еще не перешли к следующему этапу! – озорно воскликнул главный зачинщик.

– Какому еще этапу?!

– К поездке на гондоле, конечно: скользить по поверхности водной глади темных каналов, под звуки мандолины и песню гондольера…

– Спасибо за предложение. Попытаюсь найти хоть одну.

– В этом нет надобности: мы уже раздобыли ее для вас.

И все они шутливо-почтительно склонились перед ними, приглашая пройти к краю берега, где ждала гондола. На узенькой платформочке стоял гондольер, а рядом с ним сидел музыкант, готовый сыграть настоящую серенаду. Рядом с гондолой покачивалась на воде моторная лодка – для компании туристов-зрителей.

– Кстати, – не умолкал заводила компании, – я сказал, что серенаду исполните вы.

К этому моменту лодочники узнали Пьетро и поспешно принесли ему извинения.

– Хорошо, хорошо, – проворчал граф. – Вы ни в чем не виноваты. Я заплачу вам, а мы пройдем через все это до самого конца, иначе они просто засмеют нас.

– А еще говорят, что романтика умерла! – напыщенно прокричал шут, и компания поддержала его одобрительными возгласами.

– Мне жаль, что так получилось, – прошептала ему Рут.

– Не извиняйся, меня все это начинает забавлять.

Да и ей тоже определенно начинал нравиться весь этот цирк. Все равно что взять и сесть на дикую, необъезженную лошадь: никогда не знаешь, чем это закончится, но сердце сладко замирает от лихой скачки.

Чувство радости переполнило ее, и хотелось кричать от счастья. Рут еще никогда не было так хорошо.

Пьетро шагнул в гондолу первым и подал руку даме. Но перед этим он обменялся парой слов по-итальянски с гондольером, после чего тот сразу подошел к парню, сидевшему на корме моторной лодки.

– Что ты ему сказал? – подозрительно спросила Рут.

– А ты что думаешь?

– Кто тебя знает, может, ты попросил его утопить их?

– Нет, я не такой остроумный, как ты. До этого я точно не додумался бы.

– Ну так что же ты сказал? – продолжала любопытствовать Рут.

– Перестань упорствовать, маленькая фурия.

– Нет, не маленькая, – тут же возразила она на полном серьезе. – Сейчас ты в этом убедишься…

И Рут выпрямилась во весь рост.

– Что ты делаешь?! В гондоле нельзя стоять! Ты же перевернешь лодку!

Он был вынужден схватить ее в охапку, чем заслужил совершенно незаслуженные, по мнению Рут, аплодисменты со стороны аудитории.

– Что ты им сказал? – повторила она сквозь смех.

– Да не буду я тебе говорить, – ответил он.

– Ах так, в таком случае я твердо уверена в том, что у тебя созрел ужасный план.

Пьетро подхватил ее тон, глаза его лукаво заблестели.

– Ты так хорошо меня изучила? – спросил он. – Разве я такой ужасный?

– Да, абсолютно ужасный.

Гондола тронулась с места.

– Так все же, что ты сказал? – настаивала Рут.

– Я забыл. – Теперь он уже намеренно подтрунивал над ней.

Она пихнула его локтем в бок.

– Скажи, – не отставала она.

– Нет, это секрет.

За их спиной раздался смех, и гондольер, улыбаясь, объяснил:

– Все хорошо, синьорина. Он всего лишь сказал, что у него нет с собой денег и что заплатит нам завтра, когда мы позвоним к нему в офис.

– Спасибо за услугу, – с досадой буркнул Пьетро.

Отплыв на некоторое расстояние по Большому каналу, процессия свернула за поворот и направилась вперед, и туристы восторженно обозревали окрестности.

Рут оглянулась на моторную лодку.

– Где вы остановились? – спросила она.

– Еще не знаем, – ответил кто-то из них. – Мы же только что сошли с поезда и намерены просто весело провести время. Так что какой-нибудь дешевенький отель нам вполне подойдет.

– Все отели сейчас заняты, – со знанием дела отозвался Пьетро. – Так что лучше вам вернуться.

– Разве нет никакого туристического агентства, которое может нам помочь?

– Нет.

– Есть, – одновременно с ним сказала Рут. – Я знаю одно…

– Не знаешь, – решительно остановил ее Пьетро.

– Знаю. Оно находится на площади Сан-Марко…

Она не договорила, потому что Пьетро снова поцеловал ее. И опять весь мир вокруг них словно бы исчез, потонул в одном большом счастье-радости. Рут желала бы, чтобы это мгновение продлилось вечно.

– Может, это их немного успокоит, – сказала она, найдя в себе силы отстраниться от него.

– Они уехали, – сообщил гондольер позади них.

Так оно и было. Моторная лодка катила вниз по каналу, оставив гондолу далеко позади. Певец бормотал что-то себе под нос, меланхолично перебирая струны.

– Он же поет по-венециански? – спросила она. – Что значат эти слова?

Пьетро начал переводить: «Перед нами лежит весь прекрасный мир. Все его тайны откроются только нам одним. Венеция ли это иль любовь?»

– Какая замечательная песня, – прошептала Рут.

Голова ее склонилась ему на плечо.

– Ты раньше слышала ее?

– Нет, – сказала она и, поняв, что он имел в виду, добавила: – Нет, с Джино мы ее не слушали, и ни с кем другим.

– Никто другой меня и не заботит.

Рут снова ожидала от него поцелуя, но Пьетро отвел взгляд и смотрел на водную гладь, и она почувствовала, что ему вдруг стало неловко. Наверное, не в его правилах целоваться с девушкой прилюдно. Но Рут нисколько это не задело. Сейчас она была счастлива просто оттого, что они вместе.

Времени больше не существовало, как будто так было всегда. Показались маленькие каналы, которые вели в темноту, потом переходили в другие каналы. Издалека доносились музыка и смех, и все равно здесь они были одни.

– Ты когда ела последний раз? – вдруг спросил Пьетро.

– Уж и не помню. Завтрак я пропустила, днем была слишком занята, а потом пошла на станцию и позабыла обо всем на свете. Какой там обед!

По его сигналу гондольер повел лодку к берегу и высадил их на небольшой площади, где сверкали огни в окнах жилых зданий. Когда гондола отплыла, Пьетро обнял Рут за плечи и повел в маленький ресторанчик неподалеку, который принадлежал Сандро, одному из его друзей.

Народу в зале было мало. Блюда здесь готовились на виду у клиентов, и как раз в тот момент, когда они вошли, один из поваров виртуозно управлялся с блином для пиццы, подкидывая его на сковородке под аплодисменты зрителей.

– Пьетро… – Повар хотел их поприветствовать, но его слова потонули в одобрительных возгласах зрителей.

Пьетро помахал ему и вывернул карманы, дескать, сегодня не при деньгах. Но мужчина жестом показал, что это не проблема. Им тут же предложили занять столик в уютном местечке, в саду во дворике. К счастью, погода для января была чудесной, и они прекрасно устроились. К ним сейчас же подлетел Сандро с меню в руках, в котором одной только пиццы насчитывалось чуть ли не пятьдесят видов.

– Выбирай, и Сандро лично приготовит нам с тобой то, что понравится, – сказал Пьетро. – Он гений, и каждое его блюдо – неповторимый шедевр.

После ароматной, теплой, изумительной пиццы оба погрузились в блаженное состояние.

– Трудный был денек, – протянул Пьетро и вздохнул.

– Баронесса замучила тебя своими капризами?

– Ну да, большую часть времени она читала мне лекцию о значении Карнавала.

– Как будто ты не коренной житель Венеции…

– Уж это ей все равно, – проговорил он. – Она собирается принять участие в церемонии открытия праздника. Хотя концертная программа уже давно утверждена, эта фурия требует связаться с организаторами. Она считает, что если уж я за что-то возьмусь, то обязательно сделаю.

– И все это сопровождалось томными вздохами и хлопаньем ресниц?

– Она изо всех сил старалась остаться со мной наедине, чтобы испытать на мне свои чары. – Он устало закрыл глаза.

– Уверена, что такой великий человек, как ты, легко с ней расправился, – подколола она его.

Пьетро с упреком посмотрел на нее.

– Не смешно.

– Наоборот, забавно, – отозвалась она. – Ужасно забавно.

Он хмыкнул.

– Я никогда не был груб с женщинами. Тем более Франко – мой друг.

– Может, следовало испытать на ней тот убийственный взгляд, который ты однажды метнул в ее мужа?

– Боюсь, что он бы отрикошетил от нее и она дала бы мне сдачи.

Он весело рассмеялся. Так здорово было видеть Пьетро радостным и довольным.

– В любом случае это твоя вина, – сказал он лукаво. – Ты бросила меня, а должна была защитить.

Мысль о том, что этот сильный, высокий и влиятельный мужчина нуждался в защите, заставила ее улыбнуться. Она во всем находила что-то веселое, и это было здорово.

– Прости, – сказала она. – Я вовсе не собиралась бросать тебя на растерзание врагу. Только вот не подумала о такой опасности, как твоя доброта.

– Правда?

Она кивнула. Пьетро задумался.

– Мне иногда приходит в голову: почему я не оставил тебя тогда под дождем?

– Я же говорю, доброта – твоя слабость. Вот если бы я появилась в дверях с наглым стуком и вся разодетая в пух и прах, вот тогда ты со спокойной душой выставил бы меня из дома под дождь или под снег – неважно.

Он уставился на нее в притворном негодовании:

– То есть, по-твоему, я щедрый и добрый благодетель, который защищает и спасает нуждающихся?

– Ну нет, – возразила она, округлив глаза в нарочитом ужасе. – Я и не думала тебя так оскорблять.

– Потому что считаю, что это всего лишь оборотная сторона эгоизма.

– Так может, ты и есть эгоист по-своему, – пропела она. – Знаешь, пусть я тебя и огорчу, но… ты взял меня домой по той же причине, по какой и Тони.

– Ну да. Ты всего лишь еще одна потерявшаяся дворняжка. Гляжу на тебя и на Тони – ну просто одно лицо!

– Нет. Я лучше. Я гораздо пушистее, – заявила она.

– Не смеши меня за едой, не то непременно поперхнусь, – взмолился он, сложив руки лодочкой.

Рут давно поняла, что самые серьезные вещи с ним можно обсуждать только через шутки и смех. И что он, защищая и помогая слабым, никогда не признается в этом.

И, странное дело, недавно Рут осознала, что и сама такая же. Она видела в нем не богача, а простого человека, который тоже нуждается в помощи и сочувствии, в то время как другие этого не замечали.

– Мне это нравится, – заявила она. – Когда вечер только начинался, никто и не предполагал, что он закончится так здорово. Иногда сюрпризы в жизни просто необходимы.

В этот момент рядом возник официант и протянул им меню. Названия блюд в нем были все как на подбор незнакомые. Рут пожала плечами и улыбнулась.

– Это мороженое. Самое лучшее. Мои друзья готовят его сами.

– Ладно, выбирай за меня.

И Пьетро выбрал шоколадное мороженое с орехами и еще заказал шампанского.

– Мы что-то отмечаем? – поинтересовалась она.

– Кажется, да, – загадочно проговорил он.

– Ты прав. Придумаем что-нибудь потом.

И они чокнулись с видом победителей, звякнув хрустальными бокалами.

– Такое впечатление, что Карнавал уже начался, – сказала Рут, лучась счастьем. – Время, когда забываешь все разумное и сходишь с ума! Ура! – Она подняла бокал с шампанским и добавила: – Для раскаяния есть Пост!

– Не верится, чтобы ты когда-нибудь раскаивалась, – усмехнулся он. – Ты умеешь отвечать за свои поступки.

– И все-таки придется раскаяться, – понурилась она на мгновение. – Если не возьмешь от жизни то, что она предлагает… кто знает, что будет дальше? Но это может оказаться самой большой ошибкой в жизни.

Она так была занята своей мыслью, что и не заметила его внимательного печального взгляда.

– Этого никогда не случится, Рут, обещаю. Клянусь привести его и заставлю помочь тебе.

– Ах, да, Джино! – казалось, она совсем забыла о нем. – На нем свет клином не сошелся. Существует много других вещей, которым можно удивляться, которые можно хотеть и по которым можно грустить.

– Ты имеешь в виду что-то конкретное? – спросил он, пристально вглядываясь в лицо Рут.

Некоторое время она молчала. Потом улыбнулась и лукаво спросила:

– А есть еще шампанское?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Когда они вышли из ресторана, Пьетро спросил:

– Тебе известно, где мы сейчас находимся?

– Нет, в этом районе я никогда не была, – ответила Рут.

И это тоже было замечательное продолжение вечера.

– Давай прогуляемся до дома пешком, – попросила она.

– Да тут совсем рядом, мы почти пришли. Осталось только повернуть за угол.

Она уже увидела мост Риальто за крышами домов и разочарованно вздохнула: продолжения романтической прогулка не будет.

Многие магазины были уже закрыты, некоторые еще работали, и влюбленные здоровались с теми, кто в них был, как со своими старыми знакомыми.

Когда они оказались у дверей дворца, Рут потянулась к Пьетро и прошептала:

– Я бы хотела заранее отпраздновать начало Карнавала.

И с этими словами поцеловала его.

Кровь застучала у него в висках, дыхание участилось. Он ответил ей со всей страстью, и они закружились в потрясающем танце любви.

– О Рут, я, право, не знаю…

Она уже была готова открыть свое сердце, но он проговорил:

– Возможно, надо подумать. Ведь я же обещал о тебе заботиться. Не знаю, будешь ли ты в таком случае в безопасности…

– А если я не хочу быть в безопасности… Пьетро озадаченно посмотрел на нее. Он хотел что-то сказать, но руки вопреки разуму обняли эту женщину со всей силой.

– Вот здесь я чувствую себя в полной безопасности, – проговорила она.

– Да уж!

Если бы она сейчас и задумала сбежать от него, то не смогла бы высвободиться из его крепких рук. Оба они, почти не осознавая, что делают, добрались до ее спальни.

Пьетро осторожно опустил девушку на кровать, расстегивая пуговицы ее блузки. То, что сейчас происходило, слабо напоминало страсть или желание, нет, это было сочетание чего-то неземного, волшебного, похожего на священнодействие. Если бы у него было время и терпение, он бы продлил это волшебство на целую ночь.

Но Пьетро не мог забыть о своей ответственности перед Рут. И тут перед его мысленным взором проплыло воспоминание о первой ночи: она протягивает к нему руки и целует. Но на его месте должен был быть Джино. В ту же секунду его как током ударило: Джино!

– Что такое? – спросила Рут, когда Пьетро, отстранившись, тяжело вздохнул.

Он поднялся и встал рядом с кроватью.

– Мы оба сошли с ума, – сказал он и сокрушенно покачал головой.

– Нет, но… если мы оба этого хотим… что в этом плохого? – спросила Рут.

– Разве это имеет значение? Мало ли что мы хотим сейчас, но потом пожалеем об этом.

– И ты будешь жалеть?

К этому моменту он уже взял себя в руки, поэтому сказал:

– Я буду жалеть о чем угодно, если это причинит тебе боль.

– Меня не волнует…

– Зато волнует меня. Ты сегодня расстроена, поэтому… Ты пришла ко мне за помощью, а я…

– Пьетро, это не так…

– Но все равно, это неправильно. Прошло всего два часа после того, как ты не встретила Джино. Для тебя это травма. И тебе больше ничего не остается, как..:

– Не знаю.

– Вот именно. Ты сама не можешь разобраться в своих чувствах и не знаешь, любишь его или нет. Значит, пока у меня нет права… – Он пожал плечами. – И о чем я только думал…

– Может, просто хотел меня, – подсказала она ему, быстро застегиваясь.

– Конечно, хотел. Если бы между нами ничего не стояло, я бы мог воспользоваться случаем… и твоей слабостью…

– Не смей так говорить, – оборвала она его. – Я вполне могу отвечать за себя.

– Я хотел сказать, что ты сейчас уязвима. Мы оба знаем, почему. С моей стороны сделать это было бы преступно, – сказал он быстро, вглядываясь в ее лицо. – Я и так наделал в жизни столько ошибок, – добавил он уже тише.

Она хотела было ему ответить: «Неужто ты считаешь любовь преступной?» – но воздержалась. Слово «любовь» Рут не посмела произносить вслух. Пьетро не был еще готов слушать о ней. Может, никогда не будет готов.

– Я не верю, что ты совершал такие уж непростительные ошибки, – лишь проговорила она.

– Да что ты можешь знать об этом! – с горечью воскликнул он.

Рут даже вздрогнула от неожиданности – так громко прозвучал его голос. Эта фраза полоснула ее по сердцу, как тот взгляд, которым Пьетро пригвоздил Франко.

– Ты знаешь обо мне не больше, чем я о тебе, – продолжал он. – Мы играли в эту игру, где ты представала в трех ролях, но это другое. Как бы ты относилась ко мне, если бы я предал твое доверие? Ты не представляешь, насколько беззащитна рядом со мной…

– Твои слова несправедливы, ничего подобного нет…

– Откуда такая уверенность? Разве я давал тебе повод настолько доверять мне?

– Все это время ты заботился обо мне и старался оградить от боли…

Он снисходительно рассмеялся.

– Я просто ждал удобного момента, чтобы броситься на тебя. Может, это – настоящая правда?

Она помотала головой. Ей вдруг стало не по себе.

– Ты не можешь доверять мне, потому что ничего обо мне не знаешь, – сказал он и хмуро взглянул на Рут. – До поры до времени я мог прикинуться кем угодно, вдруг у меня заранее продумана тактика поведения? Неужели ты не слышала ничего обо мне от других?

Эта его неожиданная вспышка раздражения разозлила ее.

– Ах да! – воскликнула она. – Они считают, что ты коварный тип. Новый Казанова – вот как тебя называют!

– Значит, тебе известны все эти истории, ну вот! – Он горько усмехнулся. – Не мне перед тобой оправдываться. Да, было так, как они говорят.

– Но сейчас все иначе, – возразила она. – Я уверена! Теперь ты другой! И можешь говорить что хочешь. Но никто не в силах заставить меня разувериться в тебе.

– Откуда тебе знать? Это Джино научил тебя слепо доверять каждому? Или, может, кто-то до него?

Со стороны Пьетро это уже было жестоко. Да, ему было горько, и он хотел причинить ей боль, чтобы доказать что-то. И одновременно стыдился своего поступка. И все же… Рут открыла глаза и встретилась с его взглядом.

– Ничего подобного больше не произойдет, – ровным голосом произнес он. – Даю слово. Спокойной ночи.

С этими словами он вышел, хлопнув дверью, и Рут осталась одна. Золушка лишь мечтала стать счастливой, но… кто ей обещал, что сказка станет реальностью и Прекрасный Принц останется с ней навсегда? Да… Нелепо было надеяться на это. Рут замолотила кулаками по подушке, заливаясь слезами.

Потом она подлетела к окну и выглянула: так и есть! В темноте она увидела его силуэт на фоне дальнего окна. Пьетро вновь стоял в том крыле здания, один, с потерянным, горестным видом. Ну да, он так же несчастен, как и она. Он вынужден сбежать от нее. Видно, действительно не желал причинить ей вред. Как бы там ни было… Она больше тут не нужна. И не должна оставаться дольше. В голову ей пришла удачная идея. На кухне есть пластиковые мешки, которые вполне годятся для того, чтобы упаковать все вещи, которые не поместятся в маленьком саквояже.

Рут пошла туда и принялась выдвигать ящики.

– Что ты делаешь?

В дверях стоял Пьетро.

– Ухожу, – ответила она. – Только вещи соберу. Больше ты меня не увидишь. Если ты будешь так добр и дашь мне пройти…

Он не двинулся с места.

– Сложи свою одежду назад и иди спать, – сурово сказал он. – Ты не уедешь из этого дома.

– Да кто ты такой, чтобы мне приказывать? – возмутилась Рут.

Уголки его губ искривились в усмешке:

– Знаешь, я как-то привык быть графом. За одно мгновение трудно отвыкнуть от этого.

– А если я не послушаю тебя? – с вызовом спросила она.

– Что ж… Тогда я выполню свое обещание выбросить тебя в Большой канал.

Ну вот, он снова шутит, слава богу! Хотя от этого не легче.

– Я не могу остаться, – с тяжелым вздохом проговорила она.

– Почему? Потому что я грубо себя вел? Даю слово, больше это не повторится.

Боже, угораздило же ее влюбиться именно в этого мужчину, сердце которого ей никогда не завоевать!

– Ты назвала меня человеком, готовым каждого защищать без разбора, – продолжал он.

– Но я не…

– Да, да, не отпирайся. Так и есть. Мое жизненное кредо – все держать под контролем, в этом моя сущность. Если я за что-то берусь, то привык доводить дело до конца. Сегодня вечером…

Он замолчал, и она затаила дыхание.

– …я принял решение заботиться о тебе до тех пор, пока не вернется вся твоя память. И этой же ночью я чуть не нарушил свое обещание. Это все Карнавал. Он всех сводит с ума. Даже меня. Как только садишься в гондолу, словно оказываешься в другом мире.

– Да… – согласно кивнула она, потому что и с ней происходило то же самое.

Атмосфера предстоящей грандиозной феерии перенесла их в другой мир, мир смеха, любви и веселья. Никто и представить не мог, чем все это закончится.

– Ты непременно должна увидеться с Джино, – сказал он. – И если бы я вмешался… это было бы преступлением с моей стороны. Ты не готова, не отрицай, Рут. Останься… Обещаю, что позабочусь о тебе и не буду больше смущать.

Все. Волшебство пропало, уступив место банальной вежливости.

– Давай же, – он протянул руку к пластиковым пакетам с вещами, – давай договоримся, что ничего не было.

– Не было… – эхом повторила она чужим голосом.

– Вот и хорошо. У нас впереди еще столько трудных дней, полных забот, так что надо отдохнуть и набраться сил.

Но Рут знала, что едва ли заснет этой ночью. Впрочем, как только ее голова коснулась подушки, сон тотчас же обнял ее своими мягкими лапами, а проснулась она уже поздним утром. Пьетро давно ушел, и Мина передала ей документы для работы.

Рут позвонила Марио. Он сказал, что Пьетро нет в офисе, и передал ей задания от Пьетро. Она усмехнулась, ох уж этот Пьетро, забросал ее работой, а сам исчез. Ну что же…

Вечером, вернувшись домой и обнаружив, что его все еще нет, Рут засела за перевод, чтобы с головой погрузиться в работу и не думать больше ни о чем. Она так увлеклась, что очнулась уже поздним вечером. Пьетро так и не пришел домой. Не дождавшись его прихода, Рут легла спать.

Она не видела, что под окнами ее комнаты стоит мужчина и ждет, пока все огни в доме погаснут. И лишь после этого, подождав еще чуть-чуть, он ушел в темноту прочь от дворца.

Они увиделись только через два дня. Их встрече невольно поспособствовала Серафина, устроившая во дворце суматоху по случаю приготовлений к балу-маскараду. Прибыв сюда в отсутствие хозяина, баронесса привезла с собой гору нарядов, которую приказала поднять в одну из комнат на втором этаже. Рут немедленно позвонила Пьетро и рассказала о визите Серафины.

– Уже иду, – ответил он. – Присмотри там пока, чтобы они не поубивали друг друга.

Обнаружив, что графские апартаменты заперты, Серафима и слушать не пожелала о том, что таков был приказ Пьетро. Остальные комнаты были уже подготовлены к приему. Серафина продолжала распоряжаться в свойственной ей манере, и Рут не оставалось ничего другого, как сидеть в своей комнате и не высовываться. Она делала вид, что между ними существует нейтралитет, но Серафина была намеренно груба с ней, пока не пришел хозяин.

Баронесса всячески пыталась очаровать графа, но так и не добилась его расположения. Вежливо, но твердо он объяснил ей, что раньше начала Карнавала ее сюда никто не приглашал и до той поры комнаты будут закрыты.

К самому разгару прений подоспел Франко. Пьетро пришлось все повторить еще раз. Барон сразу смекнул, что к чему, быстренько взял свою жену под белы ручки и вывел.

Мина и Селия, которые с любопытством наблюдали за этой сценой, зааплодировали победе графа. Они верили в своего хозяина.

Пьетро обернулся к Рут.

– Брависсимо, – похвалила она его. – Давно я так не развлекалась. Ты видел ее лицо?

И все снова покатились со смеху. Кажется, отношения начинали налаживаться: Пьетро опять смеялся, как раньше. Плохое было забыто.

Через пару дней, как раз к началу празднеств, Серафина и Франко заняли свои комнаты, где разместили подготовленные наряды для маскарада. Серафина постаралась на совесть: благородное палаццо теперь сильно смахивало на голливудский особняк.

Карнавальные костюмы традиционно состояли из предметов туалета восемнадцатого столетия. Кружевные платья с декольте и пышной длинной юбкой. Серафина гордо расхаживала в своем наряде, с удовольствием вертясь перед зеркалом. На ней было декольтированное платье из красного атласа, богато расшитое золотой нитью. Она настаивала на том, чтобы выйти первой, под руку с Франко.

– Не переживай, – поддержал Рут Пьетро. – Ты затмишь ее.

– Я? С чего бы? Даже и не собираюсь присутствовать на этом балу.

– Ты же не думаешь, что я брошу тебя одну? Ты тоже примешь участие в празднике, как и все. А костюм для тебя я уже придумал. – Поймав ее негодующий взгляд, он смутился и быстро пробормотал: – То есть, я хотел сказать, пожалуйста…

– Ничего. Полагаю, что графу действительно трудно сменить тон.

– Я стараюсь изо всех сил.

– Ну и что это за костюм?

– Платье цвета слоновой кости.

– Хочешь сказать, красное мне не идет? – слегка обиженно спросила она.

– Ты меня недооцениваешь.

Ну что ж, вот и хорошо. Все налаживается. Они опять уже шутят, а это дорогого стоит.

Рут чаще проводила время в библиотеке, куда Серафина и носу не казала. Это было самым безопасным местом, где можно остаться одной и учить итальянский. Здесь она разыскала на полках много книг, которые можно было читать и переводить со словарем.

Особенно Рут заинтересовалась исторической хроникой знатных семей Венеции, включая Банелли и Алуччи. Поколебавшись, Рут принялась читать книги о семье Алуччи. История поколений заканчивалась рождением Лизетты Алуччи, которая вышла замуж за Пьетро Банелли. Некоторое время Рут сидела над книгой, погрузившись в глубокие размышления.

«Я все поставила на кон. Пан или пропал. И… проиграла? – размышляла она. – Хватит жаловаться, Руг. Ты начинаешь быть похожей на Рут-Вторую, а это уже никуда не годится. Ты же знаешь, какого я о ней мнения. Так что заткнись и смело смотри правде в глаза. Впрочем, – подумала она, – хоть я и не лучший игрок, но ведь мне еще не приходилось играть по-настоящему. А кто не рискует, тот не пьет шампанского».