332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Людмила Петрушевская » Чемодан чепухи » Текст книги (страница 4)
Чемодан чепухи
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 18:33

Текст книги "Чемодан чепухи"


Автор книги: Людмила Петрушевская




Жанры:

   

Сказки

,


сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Осел и козел

Один человек возвращался домой в автобусе и так засиделся, что не заметил, как над ним нависла какая-то старушка.

А когда этот человек уже собрался выходить, то он ее увидел и встал с вежливыми словами: «Садитесь, пожалуйста».

В ответ на что старушка сказала:

– Раз ты такой вежливый, то пусть все, что тебе сегодня пожелают, исполнится!

И она с торжеством села на освободившееся место.

Сначала этот человек шел домой спокойно, но потом он пошел гораздо осторожней: он подумал, а вдруг кто-нибудь ему пожелает «чтобы ты провалился» или, что еще лучше, «чтоб тебя приподняло и прихлопнуло».

Или как на днях ему сказала его остроумная жена:

– Да чтобы духу твоего здесь не было вообще и на веки веков, – это когда он сунулся на кухню съесть пирожка раньше всех, голодный же, с работы.

Представляете?

А когда он сделал ей замечание, что нельзя кидаться как та собака на людей и все-таки взял пирожок, она ответила еще похлеще: «Да чтоб ты подавился вот этим пирожком».

С такими жуткими мыслями он шел домой очень осторожно, всех обходил, уступая дорогу женщинам с сумками и особенно женщинам с детьми (всем известно, как они устают и за себя не отвечают, если им кто-то встает поперек маршрута, а особенно свободный мужчина в шляпе).

И вот так, очень бережно и вежливо, он добрался до дому, сел там тихо и скромно в кресло у телевизора, включил свой любимый футбол, но очень и очень осторожно, поскольку знал, что жена, которая тоже прибежала с работы с сумками и теперь топчется на кухне, имеет очень странную привычку: с одной стороны, она жутко не любит, когда муж просто сидит как пень еловый без дела и смотрит телевизор – а с другой стороны, она не переносит, когда он суется на кухню со своими советами и якобы хочет помочь, спрашивая: «а чем воняет и что сгорело» или «ты что, слепая, сейчас у тебя молоко сбежит».

Поэтому этот человек вообще не знал, как аккуратней прожить сегодняшний вечер, тем более что дети, мальчик и девочка, вот-вот должны были прийти, как последние хулиганы, с улицы, где раздавались их звонкие голоса, и наверняка они потребуют переключить футбол на «спокуху» или на фильм ужасов.

Кроме того, они иногда врубали музыку на полную мощь до дребезжания висюлек на люстре и рюмок в баре (когда по телевизору нечего было смотреть или когда мать прогоняла делать уроки) – и вот тогда, если сунуться к детям с просьбой сделать потише (а то не слышно голоса комментатора), то свободно можешь схлопотать такое пожелание, что очутишься в каких-то жутких местах, благодаря сегодняшней доброте старушки из автобуса.

Так что он, не заглядывая в будущее, просто придвинул свое кресло поближе к телевизору, приобнял его и склонился к нему ухом, и даже не слышал, как пришло домой молодое пополнение и что они кричали матери и что мать кричала им, он был наверху блаженства, наши выиграли два-один.

А дети, судя по всему, уже переместились на кухню, там стучали ложки о тарелки, день кончался, и наш бедный хозяин дома сунулся тоже на кухню, где получил пайку хлеба, порцию макарон с мясом и стакан компота, как в бытность свою на флоте, и был так рад тихому семейному вечеру, что завел было разговор с детишками, а что бы они пожелали своему папке на ночь.

Дети тоже обрадовались и в один голос заорали:

«Спокойной вам ночи, приятного сна, желаем вам видеть осла и козла, осла до полночи, козла до утра, спокойной вам ночи, приятного сна».

Он пошел спать в приятном расположении духа (все вроде обошлось), и в результате всю ночь хлопотал: до полуночи он волок куда-то осла, осел не хотел заводиться и стоял как вкопанный, и пришлось лезть под него и что-то там подвинчивать, покручивать, так что в результате в баке у осла открылась течь, и ровно в полночь бедный спящий человек проснулся весь взмыленный, пошел прогулялся, вымыл руки после таких дел и не успел снова лечь спать, как нате: все то же самое повторилось, но теперь уже при участии козла.

До утра он лежал под козлом, ремонтируя его, потом заводил козла, крутя ему хвост, потом тащил за рога и так умаялся, что еле проснулся.

И, разумеется, утром он ехал на работу стоя, памятуя старушку, и всем уступал даже свое стоячее место, но в переполненном транспорте с этим не очень развернешься, и в результате какая-то нервная женщина заматерилась: «Сойди с моей больной ноги, осел!»

«Сон в руку», – подумал бедный человек.

Но на этом приключение не кончилось.

Возвращаясь с работы домой, он напоролся на группировку детей, которые сосали пиво из баночек и спросили его, нет ли закурить.

Он ответил вежливо, что нет, и в ответ получил: «Ну и рой отсюда, козел, пока рога тебе не порюхали!»

«Опять сон в руку», – подумал человек.

Но когда вечером он не утерпел и пошел на кухню поведать жене, как ему предсказали на вчерашний день исполнение всех пожеланий и что из этого произошло, а кому же еще такую вещь расскажешь? – то жена ответила ему от всего сердца (а она жарила рыбу): «Да чтоб ты сдох!»

Видимо, умаялась женщина.

И человек этот подумал: а какое все-таки счастье, что та старушка наградила его исполнением всех пожеланий только на один вечер и только на вчера!

И, счастливый и спокойный, он схватил со стола кусок хлеба, со сковородки хвост рыбы и пошел смотреть телевизор, все равно что.


Жил-был Трр!

Жил-был Трр!

И у него был А-га!

И они пошли в лес.

Тут навстречу им бежит И-ии!

И говорит:

– А у меня есть бум-бум!

А Трр! говорит:

– Дай мне бум-бум.

А И-ии! отвечает:

– Не дам.

А Трр! говорит:

– Дай мне бум-бум.

А И-ии! отвечает:

– Не дам.

А А-га! говорит:

– Дай мне бум-бум.

А И-ии! отвечает:

– Не дам.

Тогда Трр! говорит:

– А ну давай сейчас же бум-бум!

А И-ии говорит:

– На!

И бум, бум ему по голове!


Пушинка

Летела по свету Пушинка.

Это была волшебная пушинка, она могла возвращать то, что потерялось.

Летела Пушинка по свету и села на голову корове. А данная корова единственно что потеряла за последние пять минут, так это свою коровью лепешку.

И тут же благодаря Пушинке корова нашла свою лепешку и вступила в нее копытом, и ничего хорошего не произошло: не все, что мы потеряли, нам нужно!

В следующий раз Пушинка села на голову человеку, который потерял ключ от квартиры.

Этот человек уже шел покупать новый замок, потому что слесарь взломал старый замок и испортил дверь.

Пока что дверь заколотили кривым гвоздем.

Придя за новым замком в магазин, человек благодаря Пушинке нашел старый ключ в кошельке, куда полез за деньгами, и очень стал ругаться.

Опять ничего хорошего не вышло.

Пушинка тогда снялась с головы ругающегося человека и спустя час села на плечо к старушке, которая пришла из магазина, стала снимать обувь и обнаружила, что на одном ее валенке нет калоши.

Старушка в сердцах выкинула оставшуюся калошу в мусоропровод, а затем надела парадные сапоги.

Выйдя в сапогах из дому, старушка благодаря Пушинке обнаружила предыдущую калошу прямо посреди двора, где из-за нее дрались собаки, и старушка, с боем отобрав у них почти целую калошу, чуть не заплакала о предыдущей калоше, которую она выкинула.

Тут она пошла к уборщице ругаться, чтобы ей дали ключ от мусоропровода – искать калошу номер один, и на этом Пушинка ее оставила.

Опять ничего хорошего не получилось.

После этого Пушинка плюнула и двинула на вокзал, где, как известно, многие люди теряют то одно, то другое, и за короткое время там нашлось два пистолета, вставная челюсть и подушка, а затем вдруг один муж нашел свою жену, которую ему совершенно не хотелось в данный момент видеть, потому что он приехал из отпуска не один; муж получил от жены свою оплеуху, и ничего путного из этого не образовалось.

Но затем Пушинка села на плечо одной мамаше, и она нашла своего ребеночка, и вот тут начался всеобщий праздник, и плакали от счастья даже сотрудники детской комнаты милиции, где этот ребеночек провел последние два часа и сломал там компьютер, мусорную корзину, замок несгораемого шкафа и козырек фуражки, которую тетя милиционер уронила впопыхах с головы.

Так что все кончилось прекрасно.


Дай капустки!..

Зайчик сидел у окна и ел капустку. Мимо шел козел и говорит:

– Дай капустки!

Зайчик дал ему капустки. Козел съел и говорит:

– Какая вкусная капустка! Дай еще.

Зайчик дал ему еще капустки. Козел съел и говорит:

– Какая вкусная капустка! Дай еще.

Зайчик дал ему еще капустки. Козел съел и говорит:

– Какая вкусная капустка! Дай еще!

Зайчик дал ему бумажку. Козел съел и говорит:

– О, какая вкусная капустка! Дай еще!

Зайчик дал ему тряпку. Козел съел и говорит:

– О-о! Какая вкусная капустка! Дай еще!

Зайчик дал ему газету. Козел съел и говорит:

– О-о-о! Какая вкусненькая капустка! Дай еще!

Зайчик дал ему скатерть. Козел ел, ел, потом понес домой, там ели Козловы детки и старый козлов дедушка.

Тут пришла домой мама зайчика и говорит:

– Зайчик, а где скатерть?

– А зато капустка есть, садись, мама! – ответил зайчик.


Будильник

Жил-был будильник.

У него были усы, шляпа и сердце.

И он решил жениться.

Он решил жениться, когда стукнет без пятнадцати девять. Ровно в восемь он сделал предложение графину с водой.

Графин с водой согласился немедленно, но в пятнадцать минут девятого его унесли и выдали замуж за водопроводный кран. Дело было сделано, и графин вернулся на стол к будильнику уже замужней дамой.

Было двадцать минут девятого.

Времени оставалось мало.

Будильник тогда сделал предложение очкам.

Очки были старые и неоднократно выходили замуж за уши.

Очки подумали пять минут и согласились, но в этот момент их опять выдали замуж за уши.

Было уже восемь часов двадцать пять минут.

Тогда будильник быстро сделал предложение книге.

Книга тут же согласилась, и будильник стал ждать, когда же стукнет без пятнадцати девять. Сердце его очень громко колотилось.

Тут его взяли и накрыли подушкой, потому что детей уложили спать.

И без пятнадцати девять будильник неожиданно для себя женился на подушке.


Сказка с тяжелым концом

Однажды Лунная ночь ходила-ходила, бродила-бродила, шаталась по кустам, по болотам, да и потеряла с рукава пуговку.

Лунная ночь обозлилась и начала проверку: всю ночь шарила по лесам и полям, залезала во все колодцы, ведра и сапоги, светила в окна, под кровати, в горшки и кастрюли, прощупывала чайники, сковородки, чашки и наперстки, заглянула даже в пасть кошки, когда та особенно громко заорала на крыше – все напрасно.

Так Лунная ночь и убралась спать ни с чем, мокрая и с болтающимся рукавом.

А ее пуговицу нашли рабочие на стройке в котловане да и сдали свою находку в музей, специально гоняли экскаватор.

Она теперь лежит там в витрине с надписью:

«Руками не трогать.

Вес шестнадцать тонн».


Козявка

Одна козявка решила переменить место жительства и повесила объявление:

«Куплю семечко огурца».

Тут же нашелся продавец, и козявка наняла двух рабочих муравьев с веревками, сама села в кабину, и семечко привезли и разгрузили.

До сих пор семья козявки жила в хлебной крошке, но с течением времени семья разрослась, и сидеть только на одном хлебе и воде надоело. Теперь стало легче. Жили в прежнем доме, а обедать ходили в новый, а некоторые уже и спали там прямо без мебели, только бегали к матери за хлебом. Благодаря этому семья разрослась опять, все восемьдесят детишек женились, у всех родилось еще по восемьдесят детей, завелись даже и внуки (три тысячи штыков), так что вскоре, через два часа, стало опять тесно, и козявка повесила новое объявление:

«Обмен. Меняю огуречное семечко на дыню».

А внизу козявка дописала:

«Отдаленных районов не предлагать»

Потому что ей сказали, что дыня растет в Африке.


Сказка о диком городе

Одна семья с некоторых пор стала отличаться особой странностью: к примеру, у папы засверкал фонарь под глазом, у мамы тоже, но под другим. У дочки во лбу появилось что-то вроде включенной лампочки, а бабушка с дедушкой начали щеголять горящими ушами.

В городе говорили разное про них – то есть, что все эти украшения появились недаром, то ли в результате взаимного столкновения при автокатастрофе на небольшой скорости, то ли, когда их поезд сошел с рельс; а некоторые прохаживались насчет домашней ссоры. Но выяснить подлинную причину никому не удавалось, семья на такие вопросы не отвечала.

А почему не отвечала: они сами ничего не знали.

Однажды зимним утром взрослые проснулись как-то одновременно, даже свет еще не зажгли, но тем не менее все вокруг кроватей было видно, светились эти самые фонари.

Кинулись будить дочь, а та тоже спит с украшением во лбу в виде шахтерской лампочки.

Девочка проснулась, кинулась к зеркалу и с плачем отказалась идти в школу.

Честно говоря, она и раньше не хотела ходить туда, а теперь все само собой и решилось – не сидеть же в школе как фара, освещая все перед собой: дети засмеют.

Что касается папы с мамой, то они нацепили большие черные очки (это зимой-то!) и в таком виде потащились на работу, где сотрудники ничего не поняли, к чему тут черные очки, и пришлось объяснять, мол, произошла авария на шоссе.

Вот бабушке и дедушке удавалось долго скрывать свои горящие уши, бабушка носила вязаный берет не снимая (как обычно), а дедушка на своей постоянной зимней шапке развязал тесемки и опустил меховые уши.

Такая маскировка некоторое время помогала.

И все бы устроилось, если бы не девочка: она в конце концов не выдержала и задорно прошлась по улице в своем новейшем виде, причем днем, свет фонарика был слабый; но ее тут же окружили так называемые друганы из класса: во-первых, почему не ходишь в школу, во-вторых, это у тебя фонарь, что ли, во лбу?

Она гордо ответила «да», и начались ее мучения, ей буквально не давали прохода ее же подружки и ребята с улицы, то они просили дать поносить фонарик-то, не зажимай, жмотина; то некоторые, оказавшись в отдалении, пуляли камушком, стараясь из-за угла попасть метко в лоб, то они все собирались группами и хохотали до слез, ну просто ржали до соплей и свинячьего визга над бедной девочкой, глядя на ее горящую лампочку!

О школе не могло быть и речи, девочка боялась, что там ей поставят пару по поведению, да и родители тоже опасались – а не отправят ли их дочку на обследование и там совместно с лампочкой не разберут ли ей лоб в научных целях, чтобы посмотреть, как все это произошло (диагноз). Девочка опасалась своих учителей, и вполне справедливо, ее и раньше-то обсуждали на собраниях то и дело и ругали за поведение, даже без такого вопиющего безобразия как лампочка.

Так что девочка затихла и сидела дома, смотрела телевизор, замотавши лоб платком, чтобы ее личный прямой свет не мешал смотреть на экран.

Но долго так жить было невозможно, по городу ползли слухи, все люди собирались кучками и провожали долгими взглядами папу и маму в их постоянно темных очках (темных причем и утром и на ночь), а деда с бабкой все время пытали бойкие старушки-подружки, что это вы шапки-то не сымаете никогда, уже же тепло!

Некоторые даже пытались помочь бабе-деду, стаскивали с них головные уборы, а те уклонялись как ненормальные вправо и влево, не хуже клоунов, а девочка все видела и страдала.

Жить в этом городе стало невозможно, и с наступлением лета она решила уйти совсем, просто чтобы больше не мучиться. В этом городе, кстати, было такое место, о котором по секрету говорили, что оттуда нет обратного хода. И называли адрес, чтобы люди боялись.

И однажды девочка исчезла.

Насчет криков и плача в ее бедной семье мы говорить не будем, и как мать ночами ходила и звала дочку, это понятно – но в городе был объявлен повсеместный розыск.

Мы знаем, что когда человека считают чужим или не таким как все, то его дразнят, над ним смеются, его не принимают играть, его даже иногда колотят. А когда он пропадает, то все начинают его лихорадочно искать и звать и даже жалеют, как будто этот человек был им очень нужен и дорог!

А найдя, сурово наказывают причем. Обнаружат свое утерянное сокровище и ну ругать и шлепать!

Но девочка, простая душа, ни о чем не подозревая, пошла не по той дороге, куда были уже вскоре посланы люди на мотоциклах с фотографиями, а совершенно по другой. Девочка как раз отправилась в одну брошенную развалюшку на окраине – это был тот самый адрес, который все знали по секрету. Туда никто не ходил, там несколько раз находили убитых, все боялись страшного дома, а девочка однажды увидела во сне, что если подняться на тамошний чердак и разбежаться и прыгнуть прямо в слуховое окно, то полетишь очень далеко и приземлишься на лугу.

Туда она и пошла. В брошенном доме никого не оказалось. Было очень страшно забираться по приставной лестнице на чердак, в лоскутах пыли и темноте. Она выглянула в слуховое окошко, увидела под собой глубокий овраг, но не испугалась, а прыгнула. И полетела! Она летела довольно долго, как во сне, а потом мягко приземлилась на полянку и пошла вперед и вперед не оглядываясь.

Она была уверена, что ее ищут, поэтому-то и не оглядывалась. Дети так иногда прячутся – закроют лицо руками и считают, что их не видно. Наша девочка была еще мала, какой-то второй класс, и вот она думала, что если не оглядываться, то и не заметят.

Однако путь был долгий, и к месту назначения, к первому попавшемуся городу, девочка с фонарем во лбу прибыла поздно вечером. Она даже панамку стащила с головы, чтобы было видно куда ступать, поскольку на улицах встречались одни лужи и колдобины, какая-то разухабистая была мостовая; причем ни один фонарь не горел.

Девочку тут же в темноте схватили какие-то местные жители, которые явно сбежались на свет ее головного фонарика. Они, галдя и не выпуская девочку из рук, куда-то ее повели шумной толпой, причем по дороге так кричали «мэр, мэр», что девочка поняла, что ее волокут к этому мэру.

А он в темноте вышел из своего неосвещенного дома, что-то жуя. Выслушав все крики («фонарь-свет-девочка, поймали-привели, лампочка не выкручивается, пробовали не вышло, ничего не понятно, она не робот, руки выкручиваются, живая девочка, но с фонарем во лбу!»), мэр, как хозяйственный человек, прожевал все в своем рту и тут же, взяв маленького приблудыша подмышки, понес и поставил эту находку в каком-то месте у темного дома.

Собравшимся мэр объяснил, что теперь девочка взята на работу городским фонарем, будет освещать центральную площадь и вход в мэрию. Девочка не знала, что тут имелся небольшой секрет, в этом городе: дело в том, что все местные фонари были побиты своими же местными снайперами, их называли «охотниками за лампочками». В этом удивительном городе было так устроено, что как только где-нибудь загоралась первая робкая лампочка, в нее сразу же стреляли (удобная мишень, не правда ли?)

Причем соперники старались убить лампочку кто быстрее. Дело дошло до того, что снайперы, перекокав все снаружи, начали охотиться и за домашним освещением, и в результате такого соревнования побили не только люстры, бра, торшеры и настольные лампы, но и все окна. А там оказалось недалеко и до всеобщего отключения электроэнергии. Зачем зря тратить дорогую вещь, тем более что за это дело никто никогда и не платил, за ваше хваленое электричество. Продукты, кстати, можно легко хранить и в подвалах и даже под кроватью. Обходились же раньше без холодильников недавние предки. Освещались вообще лучиной, то есть горящей щепочкой. И все дела!

Телевизоры – от них один вред и влияние иностранщины. Все что надо, можно сообщить с центральной площади под перестук дырявых жестяных ведер.

Вместо электричества теперь везде и всюду может употребляться женщина как стиральная, посудомоечная, гладильная, пылесосная, овощерезная и мясорубная машина внутри дома, а также для заработков на стороне.

А мужчины в этом городе уже давно предназначили себя для стрельбы, для руководства, для охраны, переноски тяжестей, дать в лоб и подать даме пальто.

У женщин пошли в ход теперь чугунки, печки, углевые утюги и самовары, лучинки, скалки и такие замечательные и забытые аппараты, как прялка, ткацкий стан, веретено, коклюшки, вьюшки, заслонки, чугунки и ухваты. Для освещения использовалось небьющееся оборудование типа тех же жестяных ведер, так как оголтелые снайперы переколотили все керосиновые лампы и даже начали стрелять по свечкам и лучинам. А поставь коптилку – и светло, и попробуй туда попасть!

Коптилками называлось все то освещение, которое горело.

Однако городские охотники дошли до такой тонкости, что расстреливали фитилек (горящую нитку) в любой плошке (плошка вдребезги), в любом окне на любом этаже. Тогда жители рассудили, что так можно и башки лишиться, из-за этого света, и перешли на образ жизни петухов: ложились с закатом, вставали с зарею.

Охотники, как избранное племя, все-таки любили вечерком поболтать за кадушкой пивка при огоньке, но и у них были свои враги из соседних снайперских формирований, которые следили за любым возникшим огоньком, и приходилось опять-таки маскироваться – то есть, запаливши, к примеру, свечку, снайперы удалялись в глухой подвал со своим пивом во избежание расстрела свечки и всех присутствующих.

Но самые свободные из них плюнули на опасность и даже пошли ей навстречу – они поднялись из тьмы подвалов и изобрели костры, факелы и горящий фонарный столб: запаляли это бесполезно торчащее из почвы бревно и отходили. Сбегались все люди и смотрели на огонь, а над их головами посвистывали пули, но это тебе не стекло с фитильком, не лампочка! Большой огонь не убьешь даже десятью выстрелами.

Книги и учебники тоже хорошо горели, кострища удавались широкие, негасимые, но эти бумажные запасы быстро кончились даже в школах и библиотеках.

И при свете горящих столбов город гулял, бренчали гитары, люди танцевали дикие танцы, и все ждали, когда костер приугаснет, чтобы начать прыгать через него. Считалось, что грехи сгорают, когда летишь над пламенем. Поэтому все – в том числе и снайперы – сосредоточившись, прыгали через догорающие костры. У всех что-нибудь да и лежало камнем на совести.

Когда кончились столбы, начали жечь деревья, заборы и пустые бани. Недалеко было и до поджога отдельных домишек, где обитали какие-нибудь малоценные старые нищие.

Таким образом, когда наша девочка пришла в этот достаточно обугленный населенный пункт и стала работать городским фонарем, мэр строго предупредил население и особенно метких охотников за лампочками. Дескать, стрелять в лоб новому фонарю он не позволит, это иностранное производство, гуманитарка, прибыла из-за рубежа, и поэтому ради сохранности он ставит рядом с девочкой оцепление из всех местных снайперов с оружием наперевес, причем спиной к источнику света, а лицом к опасности.

А снайперов в городе было много, чуть ли не все мужское население и довольно большая часть женского, все вооружились, мы не хуже никого. А тут, встав на вахту, все проследили, чтобы никто не был забыт и никто не уклонялся от дежурства. Не пришел – стало быть, способен как раз и выстрелить как изменник общего дела! Так что оцепление было громадное. И все друг за другом наблюдали. Стояли кругами как поганые грибы.

А усталая девочка торчала и светила в центре этого почетного караула, и рядом с ней ради первого раза нес службу мэр, а также еще четверо каких-то крепышей и много людей в форме. Мэр даже сказал некоторую речь о пользе освещения и просвещения, а девочка стояла, сияя над массой народа, как какая-нибудь неземная богиня!

Но вот, кстати, стоило оратору вспомнить и произнести слово «просвещение» (близкое к слову «освещение»), как многие присутствующие засомневались, зазевали, так что толпа стала таять.

Еще когда и лампочки-то были, все в городе сразу засыпали при одном намеке на чтение книжек – а ведь что такое просвещение, это как раз оно и есть! Чтение при свете! Мы знаем просвещение, еще заставят при этом фонаре книжки читать как в пятом классе, таков был глас народа.

К утру весь город спал по кроватям, интерес к девочке угас. Если раньше кое-кто и хотел через нее попрыгать, то теперь ее буквально бросили на произвол судьбы, и она присела на ступеньки мэрии и заснула.

Днем она вскочила, обошла весь погорелый городок, а потом, проголодавшись, протянула руку в булочной, и ей добрые люди подали как дикой иностранке два кусочка черного хлеба, и она с удовольствием пообедала.

К вечеру на площадь вышел заспанный мэр и предупредил девочку, чтобы она далеко не шлялась: вокруг города рыщет голодный дикий троллейбус, который как офонарелый ищет источник питания с тех пор как в городе вырубили электричество, и беспощадно потребляет даже энергию из безобидных карманных фонариков, плейеров, китайских часиков и из игрушек, высасывает у них батарейки!

Поэтому в городе не осталось никаких приборов вообще, сказал мэр и посуровел.

Девочке стало жалко мэра, но, поскольку затем он удалился по своим делам, где-то опять полыхало (даже днем, то есть без надобности), то девочка, никому не нужная, решила уйти домой. Соскучилась по маме и папе.

Хоть это и были ужасно горячие люди, но девочка их любила.

Вообще-то ей понравилось, как к ней отнеслись в городе, не смеются вслед и не целятся камешками точно в лоб, и даже хлеба дали, однако стоять ради всеобщего просвещения еще одну ночь ей бы не хотелось.

И девочка пошла вон из города. И буквально на первом же километре пути раздался звон, и ей преградил дорогу дикий троллейбус, причем усы его висели по сторонам, вид был как у старого казака, потрепанный, шины как расхлябанные калоши, фары не горели.

Поводя усами, троллейбус сделал дверьми раз-два, то есть хлопнул, и девочка друг почувствовала себя намного легче чем раньше. Что-то изменилось, стало весело и спокойно.

Девочка схватилась за голову, ощупала свой лоб, где у нее громоздилась лампочка, и не нашла там ничего! Это теперь был совершенно чистый и спокойный лоб второклассницы, как и полагается. Девочка не стала размышлять на темы добра и зла, насчет того, что сделать кому-то добро, даже отдать ненужное, бывает и полезно, и приятно.

Нет, она ни о чем таком даже и не подумала, только воскликнула:

– Ура! – и поскакала домой, не разбирая дороги, ее вело как раз зарево электрического света над ее родным городом, пришлось только попотеть, спускаясь в глубокий овраг в полной темноте и забираясь по стене на чердак того пустого дома – иного пути не было. Сорвалась разочка два, упала. Ну что ж, обратная дорога в жизнь бывает трудновата.

И затем довольно скоро девочка добежала до своей квартиры, где ее приняли со слезами, любовью, криками и готовыми оплеухами.

– Но только не бить и не орать! – заорала девочка. – Я постараюсь вас спасти.

На следующий день, пройдя с сомневающимися родственниками через чердак уже известного дома и хором прыгнув вместе с ними (бабушка поверила первая и шарахнулась вниз раньше внучки), девочка привела к месту встречи с диким троллейбусом всю свою несчастную семью, дорожка была уже знакомая. Немного испугавшись при виде этого троллейбуса (он повел усами и неоднократно хлопнул дверками), семья – раз-два – и потеряла все свои излишки электроэнергии, то есть те отличия от остального человечества, которые горели и мешали жить как все. Голодный дикий троллейбус забрал у них всю эту энергию! И со свистом поехал дальше.

То есть мама с папой избавились от фонарей под глазом, да и у бабушки с дедушкой уши перестали пылать.

И они, дружные и веселые, вернулись домой через овраг, чердак и страшный дом, ничего уже не боясь, опасаясь только одного – снова поссориться, закричать и получить из-за этого по фонарю.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю