Текст книги "Путь воина: Неофит (СИ)"

Автор книги: Людмила Перова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Дай нам еды! – потребовал Гордей, выхватывая из ножен на поясе меч.

В горле его пересохло и клокотало, от-того звучал он, как если бы кричал ворон.

– Тихо тут! – предупредил он мать и дочь, отпустил тело Любомира, а сам направился к аппетитно булькавшему в котелке вареву.

Вот только что бы добраться до вожделенной еды, надо было взобраться на досщатый настил, возведённый над земляным полом дома. Аромат так манил, что сознание Гордея помутилось. Сделав несколько шагов вперёд он сам завалился на спину, упав рядом с Любомиром. От голода и усталости Гордей потерял сознание.

Глава 3

Гордей и Любомир поселились в одном из пустующих домов. Соломенная крыша была относительно цела, она почти не пропускала дождь, а и над входом игриво скрестили головы два резных конька.

Две женщины, живущих по соседству, оказались родственницами: старшую звали Ариной, а младшую, её дочь, – Софийкой. Обе женщины были южанками, обе невысокого роста с длинными и пушистыми волосами цвета воронового крыла, с круглыми, немного навыкате, глазами, маленькими ступнями и ладонями, но сочными женственными формами. Если бы Гордей не знал, что Арина мать Софийки, то мог бы поклясться богами, что они сёстры.

Софийка вышла из дома, в руках у неё был поднос накрытый рушником. Под расшитой крестом материей спрятались румяные пироги с визигой и глиняные плошки, в которых дымилась полбяная каша. Девушка направилась к дому с коньками на крыше, на поправленном недавно крыльце сидел, греясь в лучах позднего августовского солнца, Любомир.

Подходя к крыльцу Софийка обернулась, за околицей хутора раздавались крики и понукания – это неугомонный Гордей объезжал норовливого молодого конька.

Конёк прибился к хутору около недели назад, сначала он дичился людей, но голод и любопытство взяли верх над осторожностью. Когда, дня через четыре, Гордею удалось поймать сильную шею жеребца верёвочной петлёй, юноша увидел следы жестокой доли постигшей зверя – на золотисто-рыжем крупе конька белели шрамы от шипованной плети.

С того дня они, человек и конь, почти не расставались: с песней жаворонка Гордей поднимался с соломенного ложа и шёл проверить Огонька (такое имя он дал жеребцу не только за цвет шерсти, но и за непокорный характер). С утра и до обеда они гоняли по окрестным полям и лугам, ходили на водопой к реке, привозя к обеду то подстреленную в поле куропатку, то пойманную на мелководье рыбину.

Софийка почувствовала тонкий укол ревности. Вот бы ей уметь оборачиваться кобылицей!

– Извините, что запоздала. – учтиво пропела девушка.

– Угу. – отстранённо кивнул Любомир.

Когда Софийка поставила поднос на крыльцо и сняла рушник Любомир даже не взглянул на еду.

– Что-то не так? – удивилась девушка.

– Да всё не так. – буркнул Любомир. – И каша эта, как же она надоела!

– Но вы же поправляетесь! – возразила Софийка. – Матушка говорит, что надо кушать много каши, что бы набраться сил. Гордей вот, съедает всё под чистую и никогда не отказывается от добавки.

– Уже два с половиной месяца прошло. – Любомир потёр раненую ногу и спросил. – А где он, Гордей? Отчего не пришёл на обед?

Софийка пожала плечами и мечтательно улыбнулась:

– Опять куда-то ускакал. Вы же его знаете. Он так любит коней.

– Дело не в любви. – поджал губы Любомир. – Гордей просто укрощает коня, будет ездить на нём пока не загонит.

Его красивое лицо сделалось капризным. Софийка внимательно посмотрела на Любомира: статный, грудь широкая, пшеничные усы красиво обрамляют кайму верхней, похожей на изгиб лука губы, глаза светлые и в мягких послушных кудрях мелькает золотая искра. Совсем не то, что Гордей. Того, сколько не чеши, всё будь-то вороны на голове гнездо свили и взгляд зелёных глаз такой горячий, злой, как у волка.

– Он всегда был таким и с людьми и с животными. – вздохнул Любомир.

Софийка поднялась, отряхнула подол вышитого маками платья, поглядела в сторону околицы.

– А мне как раз такие мужчины и нравятся!

Любомир молча поднялся вошёл в сени, присел на кучу соломы. Он старался не смотреть на Софийку, не думать о её задевающих сердце словах.

Вздохнул:

– Как же я скучаю по дому, но сначала нужно поправиться.

Софийка достала из-за пазухи маленький стеклянный флакон, внутри маслянисто поблёскивала густая и тёмная жижа.

– Матушка приготовила новую мазь – присела возле, откинула полу длинной рубахи Любомира, сняла повязку. – Рана ещё не полностью затянулась, вам ещё рано напрягаться.

– Я уже могу ходить, мы не можем оставаться здесь вечно. – возразил Любомир.

Тонкими пальчиками Софийка выдернула пробковую затычку, в воздухе разлился густой хвойный аромат.

– Мы с матушкой рады вам! Понимаете, мы тут совсем одни, оставайтесь пока не поправитесь.

– Но воины Зимовита могут найти нас даже тут.

– Бросьте! – рассмеялась Софийка. – Вряд ли кому-то вы нужны!

Она тут же прикрыла рот рукой, смутилась, потупила глаза:

– Простите, я совсем не это хотела сказать!

– "Вряд ли кому-то нужны" – повторил за девушкой Любомир. – Это верно.

Он хотел взять флакон с мазью из рук Софийки, но та учтиво попросила:

– Позвольте мне. – Софийка принялась лечить Любомира.

Тот продолжал вспоминать о прошлом:

– Уходя мы думали, что легко покроем себя славой, станем дружинниками князя. Дурацкая мечта! Ай!

– Больно?! Потерпите немного.

Девушка нанесла мазь на подживающую рану на бедре Любомира, легонька провела по бледной коже и, склонившись ниже, ласково подула.

Глаза Любомира сверкнули, он перехватил запястье Софийки, потянул на себя, увлекая на солому. Опрокинул на спину и навалился всем телом. Софийка почувствовала, как её обдало жаром. Разгоряченное желанием тело Любомира пахло хмелем и потом. Она сдавленно пискнула, как мышонок, и крепко зажмурилась, не в силах противостоять натиску парня. Пшеничные усы почти приятно щекотали, когда Любомир начал страстно целовать тонкую белую шею девушки. Его рука уже скользнула ей под юбку, когда с наружи, со двора, донеслось ржание Огонька. Это, должно быть, Гордей вернулся к обеду.

Любомир отвлёкся от девушки, обернулся на звуки и Софийка смогла воспользоваться шансом. Рыбкой она выскользнула из объятий Любомира и поспешила прочь из дома.

Гордей гарцевал на спине Огонька, заставляя того то вставать на дыбы, то опускаться наземь, взбивая клубы пыли и вырывая клочья травы.

Софийка поправила платье, вытряхнула из волос пару соломинок и радостно помахала Гордею. Закричала:

– Гордей! Гордей, покатай меня на Огоньке! – побежала навстречу.

Любомир с досадой повалился обратно в солому, закрыл глаза и зарычал. Гордей вновь отбирал у него, то, что, казалось, само шло в руки Любомиру.

Потом он вспомнил о Маженне, оплакивающей, на пару со старушкой-матерью, его память, далеко отсюда, в Белых Липах и ему стало стыдно. Едва слышно Любомир прошептал:

– Маженна, прости меня!

На лугу качались под лёгким дуновением ветерка алые, розовые и белые головки диких маков, высокая трава иссохла под опаляющим солнцем, растрепались золотистые соцветья сурепки и белой таволги.

Огонёк горделиво вышагивал по ведущей через луг тропе, неся на своей спине Гордея и Софийку.

– Кто такая Маженна? – с интересом спросила девушка. – Это твоя невеста, Гордей?

– Не моя. Она – невеста Любомира. Очень хорошая и добрая девушка, к тому же отлично умеет ездить без седла. Она смелая.

– Я тоже умею! – подхватила Софийка. – И я ничего не боюсь!

– Если я пущу Огонька вскачь ты испугаешься! – рассмеялся Гордей.

– А вот и нет! – запальчиво возразила Софийка. – Давай! Или ты трус?

Гордей фыркнул:

– Кто трус? Я? Не на того напала, малявка! А ну, держись крепче!

Юноша пришпорил коня пятками и Огонёк понесся через луг, мимо тополиной рощи прямо к реке. Впереди высоким барьером на их пути, стремительно приближалось поваленное грозою дерево.

– Сейчас ты закричишь от страха! – прокричал на ухо Софийке вошедший в раж Гордей.

Девушка зажмурила глаза, ей стало действительно страшно, но в ответ она прокричала:

– Никогда!

Конь взмыл в небеса беря преграду, Софийка вцепилась в рубаху Гордея, пряча бледное личико у него на груди. Казалось, время застыло, как застыло в зените над их головами полуденное солнце.

Они перемахнули через преграду успешно, но соскользнули с потной конской спины и кубарем покатились в высокие заросли пырея. Огонёк не заметив, как его спину покинуло двое наездников, продолжил нестись по песчаному берегу реки. Влетев в прохладную воду он весело заржал и принялся шумно утолять жажду.

– С тобой всё в порядке? Не ушиблась? – Гордей обнял Софийку за плечи, заглянул девушке в лицо, она покачала головой.

Гордей дёрнулся подняться, он был разгневан:

– Вот сумасшедшая скотина!

– Конь не виноват!

– Хочешь сказать я виноват?!

– Не сердись, Гордей! – Софийка держала юношу в объятиях крепко.

Не смотря на свой юный возраст, она была сильной и ловкой, а по другому и быть не могло, ведь девушка почти всю свою сознательную жизнь провела в горах.

Гордей выдохнул "скотина!", Огонёк заставил его поволноваться. Он обернулся к Софийке, та подняла подбородок и прикрыла глаза, вытянула тонкую шейку стремясь поцеловать Гордея в губы.

На секунду Гордей застыл. Софийка была такая юная, всего тринадцать лет, но сейчас с разметавшимися по плечам волосами, с раскрасневшимися от дикой скачки щеками, она источала непреодолимую силу женственности. Гордей тряхнул головой, отгоняя пленительный морок.

Последнее время, после битвы при Высоких Бродах, он был сам не свой. Тяжелые и странные сны, о незнакомых землях и странных людях на железных конях, живущих в каменных дворцах, преследовали его по ночам, а по утрам он не всегда мог понять где он и что произошло. Вот и сейчас, что-то заставило его отступить.

Прежний он, наверное ответил бы Софийке на поцелуй, но нынешний Гордей не мог так поступить с малышкой.

– Гордей, почему ты не хочешь обнять меня? – дрогнул голосок Софийки.

Резко оторвав руки девушки от своей рубахи, он легонько оттолкнул её.

– Отцепись.

С непроницаемым выражением лица он сказал:

– Если бы твоя мать узнала, что я позволил себе катать тебя на необъезженном звере, она бы открутила мне голову.

Лицо Софийки скривилось, словно у обиженного ребёнка, она выпятила пухлую нижнюю губку, скрестила на груди руки и плюхнулась на попу в траву, но уже через минуту Гордей услышал звонкий и заливистый смех.

Гордей обернулся. Девчонка каталась по траве давя ромашки и маки и смеялась, словно её щекотали бесенята.

Плюнув себе под ноги, Гордей направился к воде, забрать коня.

Не успел он ступить в воду, как с того берега подъехала группа из семи вооружённых и добротно одетых всадников. Старший – кряжистый мужчина лет сорока с лихо подкрученными смоляными усами, пустил коня в воду, когда тот зашел в реку по брюхо, закричал:

– Эй! Девчонка!

Софийка подбежала к воде, спряталась за широкой спиной Гордея.

– Передай своей матери, что бы была готова платить дань господарю Ваньше. – продолжал усатый. – Я скоро приеду её навестить. И пусть всё соберёт без глупостей! Если что-то пойдёт не так я вас живо выгоню с этой земли. Поняла?

Софийка быстро-быстро закивала. Гордей заметил, что девушка побаивается черноусого.

Передав послание, черноусый пришпорил своего коня и всадники унеслись обратно.

– Кто это был? – встревоженно спросил Гордей. – Почему твоя мать должна платить дань?

– Разбойники. А Ваньша у них за старшего. – неохотно ответила Софийка. – Пойдём обратно, Гордей. Любомир и матушка, поди, волнуются куда мы пропали.

В доме Арины кипела бурная деятельность. Все были заняты тем, что перепрятывали на чердак ценное добро. Арина, вопреки тому, что жила с дочерью в глухомани и уединении, скопила за долгие годы не мало ценных вещей. Она подала из подпола Любомиру пару дорогих лаковых сундучков, а сама вытащила посеребрённый шлем чудесной работы и пробитую на груди кирасу.

– Скорее, Любомир, Гордей, прячьте добро, они скоро вернутся. – подгоняла Арина юношей.

Гордей подхватил из рук женщины доспехи, примерил шлем, тот был ему впору.

– Ух ты, какая славная штука! – восхитился юноша и спросил. – На что же ты живёшь, Арина?

Арина лукаво улыбнулась:

– Делаю вид, что с огорода, а ещё меня все в округе знают как травницу и колдунью. Могу даже порчу навести, коли будешь приставать.

– А если честно? – не унимался юноша, пряча шлем и доспех в кучу сушащегося на чердаке дома травницы сена.

Женщина засмеялась и махнула рукой.

– Ты связана с разбойниками? – предположил Любомир.

– Что-то вроде того. – уклончиво ответила Арина. – Да и зачем вам знать правду? Разве это так важно?

– Мама! – Софийка сидела за столом перебирая на тряпице, вынутые из ларчиков, украшения. – Она золотая?

Арина подошла к дочери, попробовала протянутую пряжку на зуб. Кивнула и погладила Софийку по голове.

Любомир заглянул через плечо Арины. На тряпице лежали кольца, браслеты, амулеты на шелковых шнурах. Тут было много золотых вещей. А ещё серебро, кость и дерево: что-то из драгоценностей было совсем новое, что-то древним и покрытым патиной. Среди всех этих безделушек взгляд юноши наткнулся на тяжелый костяной браслет с вырезанной на кости девой-птицей Алькорой. Погребальный. В старину с такими браслетами на запястьях хоронили прославленных воинов.

– Вы обираете старые могилы! – воскликнул Любомир, догадавшись.

– Да. А ещё тех, кто пал на поле брани. – спокойно ответила Арина.

– И ты, Софийка? – потрясенно спросил Любомир.

Девушка беспечно кивнула.

– Конечно. Они же мёртвые. А нам, с матушкой, надо на что-то жить.

– Хватит болтать. – перебила Арина. – Софийка, вы с Любомиром, отвезёте эти цацки и монеты в тайник. Помнишь, я водила тебя на Тихую Могилу, там они будут в сохранности. А мы с Гордеем, соберём зерно для дани.

На улице было темно, небо затянуло тучами, не было видно ни зги. Софийка шла первой, за нею следовал, ведя под уздцы Огонька, Любомир.

– Твоя мать не боится кары мёртвых? Вы их обкрадываете. – вернулся к беспокоившему его вопросу Любомир.

– Ты забыл, что моя мать – колдунья, она умеет договорится с мёртвыми.

Он не хотел признавать, что ему было страшно идти ночью к неизвестной могиле, прятать ворованное у мертвецов золото.

– Софийка, это как-то неправильно. Не ужели ты не боишься? Скажи, а до этой Могилы ещё далеко?

Девушка шла ровно держа спину и явно была не в настроении говорить большего. Молчание и темнота вокруг угнетали Любомира, да ещё начала ныть рана на ноге.

– Ну поговори со мною! Не уже ли ты так сильно обиделась на то что днём было?

Софийка вдруг резко обернулась, даже в темноте Любомир увидел, как сверкнули её глаза.

– Забудь! У тебя Маженна есть! – отрезала девушка и больше до самого тайника не произнесла ни слова.

Тем временем Гордей принёс в дом колдуньи хворост, он был обнажён по пояс, спину, грудь и руки покрыл равномерный золотистый загар. Юноша занялся разведением огня в очаге.

Арина сидела за столом, перед зеркалом, она углём она подрисовывала свои широкие соболиные брови. Волосы женщина убрала в причудливую высокую причёску, заколов бронзовыми шпильками с агатовыми бусинами.

– Он не имеет права трогать нас, я хозяйка этого хутора и могу делать, что пожелаю на этой земле. Этот Ваньша называет себя господарем. Он – мерзавец и убил моего мужа. Так люди говорят, но я сама в это не верю. Мой муж был силён, как бык и ловок, как волк, его не так просто было одолеть. Он был добр ко мне, хотя тоже был разбойник.

Арина повернулась к Гордею, красуясь выгнула спину, подняла к румяной щеке ладонь.

– Я ведь не простая горная крестьянка. Мой батюшка был зажиточным купцом в Артосе, а матушка его любимой наложницей родом с юга. Когда мне исполнилось двенадцать вёсен, мой будущий муж увидел меня на ярмарке и так возжелал, что однажды ночью похитил из отчего дома и увёз сюда, на Север.

Травница поманила Гордея к себе, приглашая сесть рядом на лавку.

Гордей послушно опустился подле Арины. Женщина налила в латунный кубок красного вина, предложила Гордею, но он отказался.

– Я видел, среди твоих вещей этот добрый меч. Дай мне его, Арина.

Женщина кивнула, отхлебнула глоток рубиновой жидкости и сказала:

– Ты можешь его взять, Гордей, но при одном условии. Я скоро собираюсь ехать в Артос, меня долго не будет дома, присмотри за Софийкой и моим хутором. Не хочу, что бы моим отъездом воспользовались Ваньша и его люди.

Гордей поднялся с лавки, взял в руки полюбившийся меч, пару раз взмахнул проверяя баланс, провёл ногтем по острию клинка, проверяя заточку. Меч был практически идеален – старая, добротная работа давно почившего мастера.

– Кажется, ты ждёшь новой битвы, Гордей? – усмехнулась Арина. – Разве ты не соскучился по дому?

Гордей отрицательно мотнул головою.

– Я не могу вернуться домой сейчас. Зимовит разбил Изибора, теперь Белые Липы принадлежат людям Великого Князя. Да и как я могу вернуться если ещё не заслужил почёт и славу?!

– О! А как же родители, родственники? Не уже ли ты по ним не скучаешь?!

– Мой отец – старый пьяница, в деревне мало кто хочет иметь с ним дело, а я для деревенских слишком шальной. Наверное они выдохнули с облегчением, когда узнали о моём отбытии на войну.

Гордей несколько раз взмахнул мечом, его крепкое молодое тело бугрилось стальными мускулами, буйная шевелюра плыла в воздухе русым облаком.

– Тебе не одиноко?

– Совсем нет. – всё внимание Гордея занимало новое оружие, он не заметил, как расширились зрачки Арины, как часто вздымается под тонкой рубахой пышная грудь.

– Тогда я выпью за твою удачу, Гордей. – рассмеялась Арина. – Пусть этот меч принесёт тебе славу, которой ты так жаждешь.

– Спасибо. – поклонился Гордей.

Арина осушила кубок до дна.

Внезапно, за окнами послышался стук копыт, но это был не Огонёк. Много всадников спешило к дому травницы. Арина подхватилась с места, лицо её стало встревоженным.

– Это они – люди Ваньши. – ступила к дверям, на крыльцо.

Гордей опередил её, положил руку на плечо, останавливая.

– Пришло время опробовать этот меч. – решительно произнёс юноша.

– Только не спеши, Гордей. Не стоит рисковать собою ради пары пудов зерна и репы. – нежно произнесла Арина.

Глава 4

Дверь распахнулась, черноусый разбойник посланник Ваньши ввалился в дом травницы вместе со свитой таких как он грозных разбойников.

– Ты одна? Где девчонка?

Арина сидела з а столом, поджав под себя правую ногу. Маленькими глотками она пила вино, делая вид, что совершенно не ожидала гостей в столь поздний час. В её больших карих глазах отражалась вся скука мира. Арина кокетливо пожала обнажённым плечом.

Черноусый нахмурился, шагнул к столу и навис над Ариной, свирепо оскалился:

– Эй, женщина, мы сюда по делу пришли! – пригрозил черноусый. – Выкладывай свои запасы, да поживее.

Арина демонстративно отставила кубок, поднялась с лавки, не спеша она подошла к очагу, подкинула хвороста в огонь.

Черноусый ухватил Арину за локоть, резко развернул к себе, прижал к груди, сминая сопротивление. Арина охнула – пальцы черноусого разбойника больно впились в белую, холёную плоть женщины.

– Какая же ты упрямая, чертовка! Эй, люди, обыщите тут всё! Эх, Арина, со мною, надо быть посговорчивее, раз уж ты вдова.

– Отпусти! – прошипела женщина, оскалив белые ровные зубки. – Или ты забыл, кто я? Будешь приставать – наведу гнилую порчу на твой стручок!

Разбойники шныряли по дому, заглядывая в каждый угол, они переворачивали лавки, открывали сундуки, перетряхивали одежду, потрошили перину и подушки, разбивали горшки, разливая масло и рассыпая крупу.

Вдруг один из людей Ваньши взвизгнул и как ужаленный выскочил из подпола, лицо у него было перепачкано каким-то белым порошком, вслед за ним вырвались клубы искристой пыли. Запахло землисто, грибами.

– Там пауки размером с кота! – заскулил разбойник.

– Идиот! Нет там никаких пауков, ты разбил горшок с мухоморовой пыльцой! – закричала Арина. – Немедленно умойся или она выжжет тебе глаза!

Черноусый оттолкнул женщину и Арина упала на колени, едва не угодив рукою в пламя очага. Разбойник обнажил меч и приставил его к горлу травницы. Велел своим людям:

– Потолок, проверьте, что у этой ведьмы на чердаке.

– Нет!

Простонала Арина, но разбойников уже было не остановить. Они кололи и рубили перекрытия, расширяя щели в потолочных досках мечами, лезли по приставной лестнице наверх, сбрасывал вниз плетённые корзины с припрятанным добром.

– А-ха-ха-ха! Глупая женщина, думала мы ничего не найдём?!

Глумливо рассмеялся черноусый, он ухватил Арину за волосы и потащил в соседнюю комнату, бросил на растерзанную перину. Арина закричала и в ответ ей закричал один из людей Ваньши. Разбойник шуровал мечом в сене на чердаке, когда его голову снёс меч Гордея. До последней минуты, по просьбе хозяйки дома, юноша, прятался в дальнем углу чердака, но, когда он услышал, как кричит колдунья не смог больше терпеть и вступил в бой.

Обезглавленное тело полетело вниз с чердака, ломая хлипкие перекладины приставленной лестницы и заливая пораженных разбойников хлещущей из перерубленной шеи кровью.

– Аааа! – Гордей в серебристом шлеме и с занесённым мечом, упал на людей Ваньши сверху, как пикирующий сокол, на замершего от страха зайца.

Меч разрубил ещё одному разбойнику грудь, брызнул новый фонтан алой крови. Другие в страхе подались назад. Черноусый бросил возиться с шипящей и царапающейся Ариной и выскочил из спальни, подтягивая спущенные ниже бёдер штаны.

– Я тебя знаю! Ты был сегодня у реки с дочкой проклятой чертовки! – выкрикнул он. – Сейчас ты у меня получишь, щенок!

– Попробуй, дядя, накажи меня. – оскалился Гордей. – Только смотри штаны не потеряй.

Черноусый заревел бросился на Гордея. Его меч был почти так же хорош и остёр, как меч Гордея, а техника боя показывала, что перед юношей закалённый в боях и стычках воин прошедший не одну компанию.

Черноусый раз-за-разом отбивал атаки Гордея, не позволяя тому передохнуть ни секунды. Гордей, которому приходилось буквально крутится по комнате, как заведённый волчок, уже получил несколько неглубоких царапин, но они только разожгли в нём жажду крови.

– Навались, ребятушки, порвём ведьминого прихвостня! – заорал черноусый разбойник.

Другие разбойники, почувствовав силу на стороне своего вожака, набросились со всех сторон на Гордея, окружили его, как окружают медведя свора собак.

Арина выскочила из спальни, её рубаха была порвана на груди, широкая юбка измята, прическа растрепалась, но всё это мало волновало женщину. Гордей нуждался в помощи, немедленно. Женщина бросилась к очагу, схватила котелок с кипятком (как всегда, горячая вода в хозяйстве травницы незаменимый атрибут ремесла), не думая о том, что может обжечься, Арина выплеснула кипяток на спины окруживших Гордея разбойников. Люди взвыли от боли бросились в рассыпную, обожжённые участки неприкрытой одеждой кожи моментально покраснели и вздулись пузырями. Многие предпочли бросить своего вожака и ринулись прочь из негостеприимного дома, другие свалились на пол скуля от боли.

Воспользовавшись суматохой, Гордей успел нанести сокрушающий удар по руке черноусого. Меч прошёл через дублёную кожу, холст рубахи, кожу, мышцы, кость и отсёк правое предплечье нападавшего. Лишившись меча и рабочей руки, черноусый отступил, свалился с помоста навзничь и пополз к открытой двери.

Он шипел как змея, плюясь пенистой слюной и громкими проклятиями, но Гордея уже было не остановить. Его сознание затянуло кумачовой пеленою ярость. Спрыгнув с помоста, юноша размахнулся и всадил клинок в грудь черноусого посланника господаря Ваньши. Черноусый оскалил зубы, единожды дёрнулся и затих навечно.

Гордей обернулся, Арина стояла посреди разорённой комнаты, руки её были прижаты к полуобнаженной груди, на губах застыла мука, но в глазах плескалось торжество. Одними губами она вымолвила "Гордей" и начала опускаться на пол. Силы покинули колдунью.

Вытащив меч из мертвеца, Гордей поспешил к Арине. Прикрикнул на остававшихся в доме разбойников.

– Поднимайтесь, лиходеи, пора вам убираться. На сегодня вы свою дань получили сполна и не забудьте забрать эту падаль! – Гордей кивнул на труп черноусого и безголового.

– Передайте господарю Ваньше, что этот хутор принадлежит Арине-травнице. Она больше никому ничего не должна.

Напуганным разбойникам не пришлось повторять дважды, хромая и охая, они подхватили мертвецов и потащили на улицу. Вскоре топот копыт их лошадей стих.

Занималась на востоке над Синими Горами бледная зоря.

Арина ласково прильнула к груди тяжело дышащего Гордея.

– Я никуда тебя не отпущу. Милый, с тобою я снова почувствовала себя женщиной. Видно боги добры ко мне, раз прислали мне такого сильного и смелого как ты.

Разорванная рубаха соскользнула с плеча Арины на талию, её жаркие губы впились в сухие губы Гордея. Арина потянула на себя пояс его штанов.

– А как же вся эта кровь и бардак, который устроили разбойники. – попробовал возразить Гордей. – Если твоя дочь увидит это она испугается.

– Оставь, забудь. Успеется. – жарко шептала Арина. – Я приказала Любомиру ждать до восхода, прежде чем возвращаться.

Женщина подтянула юбку, обнажая крепкие бёдра и выдернула из волос последнюю скреплявшую их шпильку. Волосы чёрным водопадом обрушились на спину.

– А теперь замолчи и возьми меня. – приказала колдунья.

Гордей не стал спорить.

Когда взошло солнце Арина, поднялась, что бы найти среди разорённой кухни целебную мазь. Она ловко обработала порезы на теле Гордея. Ни в пылу боя, ни в пылу страсти они не помешали юноше показать свою доблесть.

Гордей уже поднялся, начал одеваться, когда Арина прильнула к нему, обняла его колени, запрокинула голову и призналась:

– Я хочу что бы ты был моим мужем, Гордей. Ты сильный и нежный, думаю, что мы могли бы любить друг-друга. – она прижалась щекой к его бедру.

– Останься со мной!

Гордей мягко высвободился из её объятий, подхватил свой меч и направился к двери, но женщина не сдавалась:

– Постой! Куда ты пойдёшь?

Гордей не ответил, он даже не обернулся, когда выходил за дверь.

– Глупый мальчишка! Я могла дать тебе всё чего хочет мужчина! – крикнула ему в след Арина и выдохнула, досадуя на себя. – Проклятье!

Выйдя со двора Гордей уже не мог себя сдерживать – он припустил бегом через поле, мимо рощи, мимо поваленного дерева, к реке. Он даже не заметил, как его окликнул возвращавшийся вместе с Огоньком и Софийкой, Любомир.

Обуреваемый крепкими чувствами юноша с разбегу вошёл в ледяную воду, начал колотить её, пытаясь выпустить гнев и стыд.

Как мог он, которого не сломила смерть на поле боя, который без сомнений и страха сражался с почти дюжиной разбойников, покориться какой-то женщине?! Её ласковые руки, блестящие глаза, чувственный рот, мягкие бёдра, раскрывшееся ему тёплое и влажное лоно, сломили его, лишили решимости, подчинили своей воле! Гордей зарычал от бессилия. Её слова о возможной любви, о возможной тихой и счастливой жизни на миг околдовали его разум, населили его мечтой о тихом счастье супружества. С нею он мог получить всё то, чего у него не было от рождения. В три года Гордей потерял мать, моровое поветрие унесло эту тихую женщину в обитель богини смерти, под светлое крыло Алькоры. Гордей потерял мать, а его отец Овсей жену и разум. Овсея сломила любовь к женщине и брага. Гордей не хотел повторять бесславную судьбу отца. Воинская слава? Почёт? Доблесть? Не уж-то он готов променять всё это на миску горячей каши и тёплую перину?! У Арины почти получилось его убедить. Почти…

– Нет! Я не отступлюсь! – прокричал Гордей в яркий лик дневного светила. – Клянусь, ни одна женщина не сможет сбить меня с выбранного пути!

После ухода Гордея, Арина не стала медлить. Придирчиво осмотрев устроенный разбойниками Ваньши погром, она вздохнула и стала собираться в дорогу. Оставаться на хуторе больше было не безопасно, да и Софийка подрастает не по дням, а по часам. Арина должна заняться поисками достойного мужа для дочери. Поездку в столицу больше не было повода откладывать.

Женщина вынесла два плетёных короба во двор, в них был уложен нехитрый женский скарб, который не успели испортить разбойники. Как же хорошо, что она успела припрятать всё самое ценное в тайнике. Никто не хранит золото и секреты лучше мертвецов. Арина улыбнулась. По пути в Артос они с дочерью заглянут на Тихую Могилу и заберут золото. В столице оно им пригодиться, что бы купить дом и жить первое время нив чем себе не отказывая.

– Мамочка, мы куда-то уезжаем? – встревоженно спросила Софийка.

Арина отвлеклась от хлопотных сборов.

– Да, дорогая, мы должны выступить до полудня. Разбойники могут скоро вернуться. – женщина обняла дочь.

– Но мы же подождём Гордея? – встревоженно спросил Любомир.

– Он не вернётся. – отрезала Арина.

– Почему?

Арина спустила рукав свежей рубахи, обнажив плечо и грудь, она показала синяки оставленные черноусым, но вслух произнесла:

– Он взял меня силой, после того как напал на посланника Ваньши. Он убил его без всяких сожалений. Гордей просто дикарь! Сделал со мною всё что хотел, а потом просто убежал. – пожаловалась Арина.

На лицах Софийки и Любомира застыло удивление, они не могли поверить своим ушам и глазам.

Арина подошла к Любомиру, положила ладони на его грудь, заглянула в глаза:

– Любомир, вы такой милый и любезный, не то что этот дикий кабан. Помогите нам пожалуйста!

Любомир залился краской: с одной стороны ему были приятны лестные речи Арины, с другой стороны – Любомиру было стыдно за поступок друга.

– Да, но что я могу сделать? – нерешительно промямлил Любомир.

Софийка отвернулась, прикрыла рот рукой, она не могла слышать того о чём просит юношу мать. Девушка потянула за удила Огонька к стоящей у крыльца повозке. Разбойники бросили её тут, впопыхах удирая от безумного Гордея. На пыльной земле виднелись следы крови.

Отвернувшись к повозке, Софийка горько и беззвучно заплакала. Правда ли то, что о нём говорит матушка?! Софийка не могла и не хотела верить в услышанное.

Арина тем временем увещевала Любомира:

– Поедемте в столицу с нами. Дорога туда долгая, а времена не простые. Разбойники за каждым поворотом. Да ещё этот безумец, Гордей совсем рядом бродит. Под вашей защитой, мне и Софийке будет спокойнее. На первое время, в Артосе, нас приютят родственники отца. А потом мы сможем купить дом на золото, которое я успела припасти.

Любомир отвел глаза в сторону:

– Возможно вы правы, Арина. Я многим обязан вам и вашей дочери. Вы приютили меня, дали стол и кров, лечили мою рану. Теперь, когда Гордей поступил с вами так подло, у вас больше не на кого рассчитывать кроме меня. Я согласен. Поедем в Артос.

Арина просияла.

– Я знала, что на вас можно положиться, Любомир. Отправимся немедля.