Текст книги "Прощание (СИ)"
Автор книги: Людмила Малинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
ГЛАВА 6
Армия
Дэн молча смотрел в окно. Погрузившись в свои мрачные мысли, и не замечал ничего вокруг. Она проводила его как того, и требовалось от любимой девушки. Поцеловала на прощание и сказала, что будет писать. Но прошло уже много времени, а от нее все еще не было обещанных писем. Хотя он исправно, почти каждый день писал ей, чуть ли не пачками. Его сослуживцы и командиры иронизировали по этому поводу. А в их части ходили все возможные анекдоты про парня, который ждал вестей от своей девушки. Он был не первый, и не последний парень, ушедший в армию на два года, и которого бросала девушка.
Поначалу Дэн психовал, и кто осмеливался над ним пошутить, грозился быть побитым. И не только потому, что он был простым парнем, но и потому, что он мог сам постоять за себя. А с недавних пор он заслужил уважение у всей военной части. Поэтому никто не осмеливался перечить молодому парню. Но со временем он свыкся к мысли, что так оно и должно быть. Однако своих привычек писать Виктории и брату он не изменил. Время шло быстро и незаметно. То в окопах, то в нарядах. Однообразие каждого дня убивало его веру и надежду. Дэн стал понимать, что глупо было с его стороны верить, что, что-то может измениться в лучшую сторону. Что его брат был прав в отношении Виктории. Но он не хотел в это верить. Хотя где-то в глубине своей души он все чувствовал и знал.
Полгода спустя
За все это время он получил от Виктории три письма, в которых она рассказывала о своих успехах, о новых встречах и интересных людях. Но, ни разу, ни в одно из писем не было сказано о любви, о том, что она его ждет и скучает. Дэн, молча, скомкал бумагу, исписанную красивым и аккуратным почерком девушки. Его друг и сослуживец Макс сочувственно похлопал товарища по плечу. Он не мог понять, что Дэн нашел в этой богачке, что сходит с ума от любви к ней. И лишь пожал плечами. В эти минуту Дэна лучше всего было оставить в покое. Парень сам все поймет и без его помощи. Думал Макс. И тихо отошел от друга.
Она любила перечитывать его письма, но слишком много слов о любви раздражали ее. Все шло, так как она и планировала. Дэн ей не мешал своим присутствием. И все было хорошо. А все, что было хорошо, то было в порядке вещей. Но было все ж одно «но». Иногда его письма были настолько трогательны, что она терялась в своих чувствах и мыслях. Она полагала, что ей будет лучше, если между ней и Дэном будут только дружеские отношения. Но правильно ли так думать…
ВТОРАЯ ЧАСТЬ
ГЛАВА 1
Армия
Наступил день призыва. Виктория простояла возле здания военкомата под пронизывающим, иногда смешивающимся с дождем ветром почти полдня. Дэн находился внутри здания. На часах было уже 15.00, когда офицер, наконец, начал озвучивать фамилии призывников, сообщая далее номера команд, к которым те были приписаны, откуда, куда и во сколько, будет производиться отправление к местам несения службы. Среди прочих был назван и Дэн. Его команда должна быть отправлена с железнодорожного вокзала через пять часов. Но это до отправления. Значит, они выйдут как минимум на час раньше, чтобы добраться до вокзала. Еще только три часа.
Виктория стояла и хмурилась. Может, ей стоит съездить домой и переодеться? И тут же она отогнала эту мысль. А вдруг что изменится? Там, в военкомате. И Дэна отправят раньше? А вдруг он сможет отпроситься и выйти к ней, чтоб проститься, а ее не будет? Нет. Ей стоит подождать. Она озябла. Обняла себя руками, пытаясь согреться. Тяжело вздохнула и осталась стоять на месте, среди высоких берез, которых тут, перед зданием, было полным полно. И росли они выстроенные ровными армейскими рядами, словно по команде. А она стояла и, хмурясь, смотрела на здание военкомата. Пора бы им уже выходить…
Они задержались в военкомате. На вокзал они с сопровождением добирались бегом. Поэтому на прощание времени с родными у них практически не оставалось. Но Дэн смог незаметно выскользнуть из строя. Тяжело дыша, он подошел к девушки обнял ее, согревая своим теплым телом. Крепко поцеловал на прощание. И заглянул в ее прекрасные глаза. Он хотел запомнить ее именно в минуту прощания. И тут же резко развернувшись, побежал за своим отрядом. А вдогон к нему мчалось ее громкое:
– Я буду писать!
Их состав подошел с небольшим опозданием. И посадку сократили лишь на десять минут, которых хватило только на посадку. Но Дэну все ж удалось попрощаться с Викторией. Но это вызвало ноющую боль в его груди, будто их прощание могло как-то предопределить их дальнейшую судьбу.
Два сержанта, под командованием офицера распределили призывников по местам, разделив весь состав поровну. Одна группа выходила рано утром, а второй, в которой оказался Дэн, предстояло ехать еще почти полдня. И только после этого они ушли в передний отсек вагона. И весь личный состав молодых солдат был предоставлен самому себе.
Где-то заиграла плохо настроенная гитара. И хрипловатый голос запел грустную песню о неразделенной любви афганца, которого война оставила на всю жизнь калекой. А так же, тут и там, из пакетов и сумок новоизбранных солдат на столы стали выставляться продукты, которые родители пацанов собрали в дорогу. Появились и бутылки с самогоном, водкой и пивом. Все эти приготовления обещали им веселую, но бессонную ночь.
К Дэну подсел один из новоявленных призывников.
– Здорова! – и он стал, так же как и другие, выкладывать на стол все, что было у него в сумке. – Угощайся!
Дэн тоже выставил объемный пакет, который передала ему девушка.
– Давай вместе.
– У тебя есть, что пожрать? У меня бутыль припасена. Водка. – Зачем-то пояснил парень.
– Есть. У меня тоже есть. – Дэн усмехнулся.
– Отлично. На двоих хватит.
– Вполне.
– Видать, ты не из работяг. Вон, какой пиджачок на тебе надет. И в таком в армию? Деды отнимут. Не жаль будет?
– Черт с ним. Лучше давай знакомится. Я – Дэн.
– А я – Макс. Это твое полное имя?
– Ну… – замялся он. И почему-то так тихо, почти смущенно. – Вообще-ка, я – Даниэль. Но все меня зовут Дэном. И тебе советую. – И тут же пояснил. – Меня только мать полным именем звала. И я не хочу, чтоб кто-то другой делал это. Только мама могла звать меня Даниэлем. Только ей было это позволено.
Макс то ли с удивлением, то ли от избытка любопытства смотрел на Дэна и ждал продолжения. Его поразило то, как это было сказано. Его лицо помрачнело. В глазах отразилась боль и печаль. Такое бывает только тогда, когда близкий тебе человек покинул тебя. Возможно, это произошло и у Дэна. Максу хотелось узнать о своем соседе все что можно, но не решался задать очередной вопрос, готовившийся сорваться с его уст. Но Дэн понял, что от него хочет пацан, и просто сказал, срывающимся от боли голосом:
– Она умерла… Погибла в автокатастрофе… Я и мой брат чудом остались живы… Но это отдельная история. И будет лучше, если мы забудем сейчас о грусти, ведь впереди нас ждет новая жизнь.
– Ну что ж, давай. – Макс с сочувствием посмотрел на нового друга. – Давай тогда по одной?
И они выпили. Снова поговорили. Потом Макс ушел курить. Дэн обвел своим взором весь вагон. А потом посмотрел в окно. Мимо проносился лес. Такой большой и пугающий. Такой загадочный. Лес, окутанный белым, еле прозрачным туманом. Ему снова вспомнилась Виктория. Она была бледна, но все также прекрасна. Ему очень хотелось снова увидеть ее, обнять и поцеловать. Хотелось, чтоб все было, так как и раньше. Как до армии. Но этому было не суждено, осуществится. Ведь поезд уносил его от родных мест все дальше и дальше. А стук колес отдавался в его висках как молотком.
Он закрыл глаза. Воспоминания о подлости брата и, о ждавшей его возвращения с армии, девушки, навеяли на него печаль и грусть. Ну, где же Макс? Почему он так долго? Он снова открыл глаза и оглядел вагон. «Неужели весь вагон будет пить?» – подумал он, видя, как во всех отсеках замелькали кружки и стаканы. Однако его предположения не оправдались. Сержанты, словно злые коршуны, появились в тот момент, когда на столах были выставлены бутылки со спиртным. Они прошлись по всему вагону, сметая на своем пути почти все спиртное. И гнусно усмехались.
Возразить призывники не смели. Они понимали, что любое неповиновение сейчас, в дальнейшем могло отразиться на их же службе. И тут же их опасения подтвердили сержанты, когда кто-то все ж попытался воспротивиться. Но «деды» конечно, не все изъяли. Они только предотвратили угрозу всеобщей неуправляемой пьянки. И ушли.
Но уже через несколько минут после того, как сержанты вернулись в свой отсек с полной сумкой конфискованной выпивки, оттуда вышел молодой лейтенант. Он был молод. Быть может на три четыре года старше тех, кого сам же сопровождал. И, конечно же, немного пьян. Он прошел на середину вагона и произнес заранее выученную речь. Смысл ее заключался в том, что здесь, на службе вооруженных сил, они, молодые, новоиспеченные и плохо воспитанные солдаты – НИКТО.Что без разрешения, ни один парень из личного состава не имеет права даже чихнуть. Он также предупредил их о том, что в армии лучше не наглеть и не задавать много лишних вопросов, дабы в дальнейшем не осложнять себе жизнь. А в конце он вызвал того самого парня, который играл на гитаре и приказал ему следовать за ним.
Вскоре в соседнем отсеке снова заиграла гитара. И парень с хрипотой в голосе запел грустные песни. Лейтенант и сержанты расслаблялись. Тут же вернулся, куда-то запропастившийся Макс. Узнав, что офицеры забрали одну из бутылок водки, он смачно выругался. Проклиная все на свете. Все что им оставалось делать, так это допить уже начатую бутыль и лечь на боковую спать. Что они и сделали. Макс разлил спиртное. И они, допив остатки водки, быстро перекусили. И легли спать. Эта чертова дедовщина!
Вот так вот и познакомился Дэн со своим новым другом и сослуживцем Максом. Тот захрапел. Дэн тоже решил прилечь, как это было ни странно, но наступило какое-то умиротворение. Ему не хотелось ничего делать, даже думать. Но образ Виктории преследовал его. Он все еще не мог смириться со своей судьбой. И сердце кольнуло от боли. От выпитого у него закружилась голова. Он закрыл глаза. И тут же их открыл. Его взгляд был устремлен в окно, за которым уже давно была ночь. И усмехнулся сам над собой.
А поезд держал ход, унося Дэна и его воспоминания все дальше и дальше от дома, от любимой. Уносил к неизвестной ему жизни. К тяжелым и опасным испытаниям, которыми так была богата их армейская жизнь. Но он даже и не мог представить, насколько тяжко и насколько опасна война. Насколько она изменит его. Его судьбу.
Ну, вот они, наконец, и приехали. Их вывели из вагона, построили в колонну по двое и под командованием строгого капитана повели на площадь, где их ждали две крытые машины. Их подвели к задним открытым бортам. И командир снова разделил их на две равные группы. Он объяснил им, что посадка осуществляется по командам. После чего весь состав пополнения впервые отработал норматив по посадке в машину. А Макс и Дэн вновь оказались рядом, на одной скамье у кабины.
Машины тронулись в путь. А пацаны, через небольшой квадрат заднего борта попытался разглядеть, что представляет собой тот поселок, в который находилась военная часть. Но их взгляду открылась лишь капот машины, следующей за ними. А примерно через полтора часа они подъехали к воротам КПП. А за КПП находилась сама военная часть, в которой им следовало пробыть ближайшие еще два года. И капитан, сопровождающий их, вышел из кабины, отдал приказ, построится. Приказ был выполнен. Они прошли через контрольно пропускной пункт на территорию части. И остановились у «Клуба».
Все было непривычно чисто вокруг и ухожено. Вдоль дороги, по которой они шли, аккуратно подстрижено росли кустарники. Бордюры и нижние части деревьев были покрашены белым цветом. Да и сам асфальт блестел, словно его специально намыли.
Макс выругался:
– Ну нам и подфартило. Мало того, что офицеры как чукчи, а сержанты – шакалы, так еще и уставщина да дедовщина впереди ждет нас. Как пить дать, Дэн, нам кранты.
Дэн только поморщился. Об армейской жизни он был наслышан. И с Максом был полностью согласен. Но что-либо поделать он не мог. Так суждено. А потом их отпустили на перекур. За какие-то короткие 10 минут Макс и Дэн разговорились. Дэн впервые попробовал затянуться сигаретой, но у него ничего не вышло, и он со слезами на глазах закашлялся. В горле першило. Молодые пацаны рассмеялись. Дэн отшвырнул сигару. Он не хотел, чтобы все видели его слабаком, но и в обиду себя давать не собирался. Однако Макс успел одернуть Дэна, прежде чем тот успел натворить в свой первый же день службы, проблем.
И тут же появился капитан. Он отдал приказ, построится. И когда они построились, тот сказал:
– Сейчас вы по одному заходите в клуб и располагаетесь на первых рядах. С вами будет проводиться беседа с командованием части. Шагом марш! Вперед!
И они зашли в клуб. Разместились напротив сцены. А капитан отошел в сторону и стал вместе со всеми ждать, посматривая на входную дверь. Первым в помещение вошел лейтенант, который сопровождал их в поезде. За ним вошел командир со своей свитой.
Он представился и поздоровался с ними. И также представил своих заместителей и командира их подразделения на период прохождения «курса молодого бойца». Одним словом учебку. А также он обратил их особое внимание на необходимости соблюдения воинской дисциплины. А потом он предоставил своим заместителям выступить перед молодежью. Именно таким образом бойцы получили первые понятия о том, где и зачем они…
Время шло то медленно, то слишком быстро. Он боялся оглядываться назад. Боялся сам себе признаться в своей слабой силе воли. Здесь все было совсем не так, как ему представлялось. Дедовщина давала о себе знать. Деды вечно учили молодых жизни. Для них они, молодые молокососы, одним словом «духи», должны были забыть, кем они были на гражданке и кто они такие сейчас.
Но Дэн с Максом не показывали своей слабости. Они стойко выносили все приговоры старослужащих, которые досаждали им, несмотря на то, что занятия по курсу молодого бойца захватило молодых людей полностью. С подъема и до отбоя, их жизнь была расписана строго по распорядку дня. Она не давала им никакой возможности отвлечься. Ни подумать о чем-то другом. Все кроме службы. И дни чередовались. Чередовались, словно автоматная очередь в воздухе во время учебки.
Но самым желанным для них стал сон. Сон, который позволял им, расслабится после того, как их, выжатых словно лимон, принимала в свои объятия жесткая постель. Постель, которая казалась им совершенно не пригодной для отдыха. А хроническое недосыпание, болезненное состояние и вечно острое чувство голода постоянно сопровождало их.
Дэну, впрочем, как и его другу, с трудом удавалось выдерживать навалившуюся физическую и эмоциональную нагрузки. Хотя Макс иногда справлялся с легкостью со своими обязанностями. Тогда он, вечно не унывающий и веселый поддерживал и помогал Дэну. И за этот короткий срок они сблизились и во многом дополняли друг друга.
И, несмотря на усталость, Дэн каждый вечер садился и писал своей возлюбленной письма. Но такие желанные послания от Виктории он так и не получал. А Макс смотрел на друга с сочувственной снисходительностью. Он был твердо уверен, что никогда и ни за что, даже самая прекрасная и единственная девушка, не будет ждать своего парня из армии два года. Месяц, другой – да, но не как не два года и не более. В этом он был абсолютно категоричен. Но и сам своего мнения не навязывал другу. Быть может, это было от того, что он понимал всю бесполезность этого занятия или же от искреннего желания не причинять другу боли.
ГЛАВА 2
Дедовщина
Предсказание Макса, что дедовщина проявит себя, подтвердилась. Подтвердилась, спустя несколько недель усильного контроля. Дисциплина, конечно, сама не была нарушена, но воспользовавшись тем, что офицеры были загружены службой и дополнительной нагрузкой, старослужащие решили навести свои, ранее веденные порядки.
Они подняли спящих Дэна, Макса и еще одного хиленького паренька. И вызвали их на поучительную беседу. Как бы сильно им не хотелось вставать и идти за ними, они понимали, что это неизбежно. И они подчинились, мрачно переглянувшись друг с другом и потирая от спросонья глаза. И зашли в туалетную комнату, туда, куда их вызвали на беседу.
Командир их отделения Мутыгин Володя как то не хорошо усмехнулся. Он, закинув ногу за ногу, сидел на стуле посередине туалетной комнаты. А старослужащий из 2-го взвода Иванов Вася, его сослуживец Никифорович Виталик и дежурный по их роте Бубликов Костя, как коршуны стояли кучкой возле своего самого главного авторитета.
Витек встал у двери, как бы прикрывая собой выход. Костик подошел к окну и опустил темные шторы. Но саму беседу начал Васек.
– Ну что, детки? Как вам служба? Небось, медом кажется? Думаете, так оно и должно быть? А вот вам и на хрен! Понятно, свиньи? – Он встал и подошел к Дэну. И тыча ему в грудь пальцем, продолжил свою пламенную и выразительную, быть может, даже заранее выученную, речь. – А ты, чертов урод, считаешь себя на особом месте? Или Богом? Стукачом стал, пидор? Отвечай, когда тебя старший по званию спрашивает!
Дэн стал сопротивляться натиску Иванова:
– Что – то я не пойму, о чем вы толкуете.
– Ах, ты не понимаешь? Может, так поймешь?
Иванов резко ударил Дэна в солнечное сплетение. Удар бал нанесен неожиданно. И Дэн не успел напрячь пресс. Его дыхание перехватило от резкой боли, и заставила согнуться его пополам, как тростинку. И тут же, ребром ладони Иванов наотмашь ударил его по незащищенной шее. Это заставило Дэна охнуть и упасть на пол.
– Ты что делаешь, урод? – тут же подал свой голос Макс. – Очумел, что ли?
Тут же в разговор вмешался Никифорович.
– Ты что тут только что вякнул, дубина (балбес)?
Макс сплюнул.
– Че, че… – презрительно передразнил сослуживца Иванова Макс. – У тебя нос в говне. За что бьешь, спрашиваю?
– Да ты никак совсем оборзел, дух?
Никифорович попытался ударить Макса, но тот, имеющий на гражданке довольно богатый опыт кулачных боев, с легкостью уклонился, не сходя с места.
– Зачем такой беспредел учиняете? Хотите загрузить нас по полной? Так грузите. А бить то за что? Это вы зря. Переборщили.
Видимо почувствовав в Максе скрытую угрозу своему беспрекословному и душевному авторитету, старослужащие в нерешительности переглянулись, пытаясь сообразить, как же им поступить дальше. Первый очухался Иванов.
– Ах, ты наш смекалистый! Видать, ты не раз был бит.
– А мне все до фени. Я человек импульсивный. Быстро завожусь. А если заведусь, мне все по барабану. – Все это Макс говорил спокойно и тихо. Даже дурак бы понял, к чему были сказаны эти слова. Но солдаты не приняли это в расчет. И напряжение в воздухе становилось все сильнее и сильнее.
Тяжкое напряжение первый не выдержал Мутыгин. Он посчитал, что его гордость и самолюбие было задето. Особенно масло в огонь добавили слова Макса о том, что они старослужащие, словно дебилы, мутожат их слабонервных салаг, которые не научились жить как следует на гражданке.
С диким ревом, напоминающим крик раненого зверя, Володька с кулаками налетел на Макса. Тот с легкостью отбил удар. И развернувшись, шмякнул Мотыгина головой об стену. Красные подтеки крови тут же стали стекать тонкими струйками по стене вниз. Мутыгин как то странно обвел всех взглядом. Машинально коснулся своего разбитого носа. Где то с минутой он не мог понять, что такое произошло. А потом сразу же попытался снова налететь на Макса.
Макс ожидал такую реакцию, и он уже был готов отразить еще одну попытку налета. Но тут, же на него навалились остальные старослужащие, которые до этого стояли, молча, и с удивлением глядели на открывавшую перед ними картину. Возня и стоны перемешались в одно целое.
Четверо на одного. Максу было не привыкать. Но силы явно были не в его пользу. Удары кулаков старослужащих попадали ему в лицо и под ребра и в живот. У него невольно вырвался стон боли. Он как мог, пытался отбиться от навалившихся и избивавшихся его старослужащих.
Про лежащего на полу Дэна забыли все. Этим он и воспользовался, придя в себя от удара Иванова. Его глаза засверкали огнем мести. Он встал и вдруг, схватив Иванова за плечи, дернул его на себя, нанося головой удар в лицо. Иванов ахнул. Отпущенный он потерял ориентацию, за что тут же получил сокрушительный удар между ног. Васек все еще загибался от боли. Ему было не до дерущихся.
Володька, на какое-то мгновение оторвался от избиения Макса. Он услышал крик Иванова. Обернулся. И тут же увидел приближающего к нему Дэна. Он замер. А Дэн, воспользовавшись легкой заминкой командира, нанес ему еще один сокрушительный удар в лицо.
Тут же оставив и так избитого донельзя Макса, Витек, краем глаза увидел, как его товарищ упал на пол, сраженный ударом Дэна. И оставив Макса, валятся на пол, кинулся на выручку к Мотыгину. Дэн успел локтем отбить руку Никифоровича и ударить в челюсть, но и сам получил увесистый и больной удар в затылок, нанесенным Мутыгиным Володькой, пришедшим в себя от удара Дэна.
В глазах Дэна все потемнело. Но он нашел в себе силы развернутся и въехать по лицу Володе. Тут же откуда ни возьмись, появился Костя Бубликов. Он сбил Дэна с ног. И подняться ему уже не дали. Разъяренные деды принялись избивать его ногами. Они старались не задеть лицо. Иванов же постепенно приходивший в себя в углу туалета, наконец, дал команду своим друзьям прекратить избиение…
…Никто так и не заметил, что третий паренек, хиленького телосложения, незаметно выскользнул из туалета тут же, как только началась драка. Не говоря не слова, он подбежал к своей тумбочке и стал выворачивать все ее содержимое. При этом он навел столько шуму, что большенсто молодых парней, надеявшихся отдохнуть от изнуренной утренней подготовки, изумленные производимым шумом просыпались и с изумлением глядели на действия молодого бойца.
Наконец-то он отыскал то, что счел, ему может пригодиться. И не говоря не слова, кинулся обратно в туалетную комнату. Пацаны проводили его с изумлением. Они прислушались. Из туалета доносилась, какая-то непонятная им возня. Иногда слышался сдавленный крик и громкий стон. И тут же они отчетливо услышали грозный рык только что убежавшего в туалет паренька:
– Ну что, суки, вам крышка!..
Изнуренные и в меру побитые старослужащие оглядели свое поле битвы. Они совсем забыли о третьем пареньке. И когда отварилась дверь туалета, и на пороге появился этот самый паренек, они недоуменно переглянулись, как бы спрашивая друг друга, что это за чучело?
Первое что этот паренек увидел – это два окровавленных тела своих отважных товарищей, которых прислонили к стене. Сами же деды стояли рядышком. И у всех них морды были подпорчены. Значит парни все ж дали этим наглецам отпор. Их били по одиночки. Вчетвером. Одного за другим. И кровь ударила в его голову. В лазах вспыхнула ярость. Он отомстит им за это. И его грозный рык, пронеся как громом по комнате, отдаваясь эхом от стен туалета:
– Ну что, суки, вам крышка! – почти прорычал он и тут же в его руке что-то блеснуло. Когда в его руке оказался заостренный перочинный нож, он ринулся вперед, одним взмахом вспоров воздух возле самого лица Иванова.
Тот дернулся назад. Почувствовав, что дело принимает опасный оборот, Мутыгин с дежурным Костей Бубликовым выскочили из туалета. Паренек же продолжал наступление.
– Я тебя сейчас порву, на кусочки порежу. Это тебе будет за этих парней.
Он снова взмахнул ножом, а другой рукой врезал Иванову прямо в переносицу. Тот упал. Развернувшись Димон, так звали этого хиленького с виду паренька, ударил стоящего в оцепенении Никифоровича ногой. Тот, схватившись обеими руками за свое мужское достоинство, осел на пол. В это время попытался встать Иванов, но тут, же вновь был уложен ударом ноги в голову. Дима вскочил на него, словно на поверженного врага и рывком перевернул его на спину. Он занес над ним страшное режущее оружие. И чужим голосом заорал:
– Ну что, падла? Ссышь? Молись, гаденыш, я тебя сейчас мочить буду.
– Ты что, Дим? Не надо. Ну, ты чё? – струсив, шептал разбитым ртом еще недавно жестокий и грозный старослужащий из 2-го взвода Вася Иванов. – Я больше не буду.
– Не будешь? – Дима посмотрел на Витьку Никифоровича. – А ты, Никифор? – и оскалив свои белые зубы, грозно рыкнул, – А ну веди сюда всю вашу стаю вампиров. Быстро! Или я сейчас вас всех по одному сделаю. Ну? Или мне еще раз повторить?
Превозмогая адскую боль во всем теле, Никифорович двинулся к выходу. И почти сразу же вернулся с их командиром отделения Мутыгином Володей и дежурным по их роте Бубликовым Костей.
– Эй, Димон, брось, а? Давай лучше поговорим.
– Да не о чем мне с вами беседу вести. Мне по фиг. Вы бы лучше все клянитесь. Матерью клянитесь, что не тронете нас. И доставать больше не будете. А не то, я вас всех замочу.
– Ладно, ладно. Мы клянемся. Ты только отпусти его. А, Дим?
Но Дима не торопился. Он всех обвел своими почерневшими от гнева глазами и впился в Иванова, который уже изрядно вспотел в железных тисках молодого солдата.
– А ты чего молчишь, Ива? Думаешь, к тебе это не относится? Ошибаешься мой хороший. Ой, как ошибаешься.
– Клянусь. Мамой клянусь. – Тут же отозвался Иванов.
– Не слышу! Громче! И как положено.
– Клянусь. Мамой клянусь! Не трону больше. – Чуть ли не плача воскликнул поверженный Иванов.
Дима быстро встал. Старослужащие в испуге отпрянули назад. По-прежнему держа в руке холодное оружие, он снова оглядел всех быстрым взглядом. Как бы готовясь к быстрому штурму на него. Нехотя Дима убрал нож и стал ждать. Он ждал, что увидев его безоружным, старослужащие метнутся на него. И готовился, как обычно в таких случаях, броситься им в ноги и гасить упавших до тех пор, пока у него у самого не иссякнут силы. Однако деды оставались на своих местах.
Дима помог сначала подняться Максу, а затем и Дэну. И пообещал, что все будет хорошо. Втроем они кое-как доковыляли до дверей. Там уже столпились молодые пацаны, которых разбудил невероятный шум. Они, молча, расступились, пропуская троих ребят. Повисло гробовое молчание. Все смотрели на них с долей уважения в глазах. И знали что, несомненно, на этих ребят можно будет положиться в будущем.
А наутро начались разборки. Старший лейтенант, командующий их ротой, пришел на подъем и во время построения увидел побитых Дэна и Макса. Но что крайне сильно удивило его, не менее пострадавший Иванов, который в роте считался непререкаемым авторитетом. В смысле неуставных взаимоотношений. И еще пара дедов явно получила по голове.
– Это что за хрень? Иванов, кто же тебя так отделал? Неужели Багатырев? Или быть может Лужков? А, Иванов? Чего молчишь то? Ладно. Старшина!
– Да, старший лейтенант?
– Веди их на зарядку. Багатырев и Иванов ко мне в канцелярию. По одному.
Дэн и Вася не посмели пририкаться со своим командиром, и они послушно, опустив головы вниз, как будто в чем-то виноваты, неохотно пошли за лейтенантом. Дэну первому предстало зайти в кабинет. Он стоял перед столом командира роты и уверял его, отвечая на его вопросы.
– Что случилось?
– Ничего, товарищ старший лейтенант.
– Это ты так считаешь? Или мне кажется, что это ты ошибаешься? Прошлой ночью, тут явно, что-то произошло. И очень серьезное.
– Я не стукач.
– Вот этого я не ожидал от тебя. Багатырев ты же умный парень, а мыслишь как какой-то засранец. Вот что я тебе скажу, друг мой, мне не нужны стукачи. Я их терпеть не могу. Хотя мог бы уже дивным давно целую сеть создать. Но это не мой стиль. Мне справедливость нужна. Понимаешь?
– Так точно, товарищ старший лейтенант.
– Рапорт то будешь писать?
– А зачем, товарищ старший лейтенант? Я этого делать не буду. Ведь ничего страшно не произошло.
– Что ж, я не могу тебя заставить. Это тебе самому нужно решать писать или нет. Так что, смотри сам. Свободен.
Потом командир вызвал Иванова. И на его удивление он тоже отказался написать рапорт о том, что же все-таки случилось прошлой ночью. Хотя все ж он изложил свою версию. И не подписал туда своих друзей, Никифоровича с Мутыгином. Это заставило задуматься командира. Стоит ли ему раздувать это дело? Хотя ему и так было все ясно. Деды наехали на молодых и неожиданно сами же получили от них отпор. И он реши замять это дело. А что б на них не напоролся кто-нибудь из вышепоставленных военнослужащих, старший лейтенант отправил одного, отлежатся в медпункт, а другого на дальний кордон. Только потом он вздохнул с облегчением. Не хватало ему еще нарваться на начальство.
Несмотря на то, что в роте деды пытались скрыть от молодых подробности ночного инцидента, слух все равно быстро распространился по роте. И Дэн с Максом и Димоном стали пользоваться немалым авторитетом у всех, без исключения, солдат подразделения. Но они не стремились этим пользоваться. То ли от неумения, то ли от нежелания быть в центре внимания. И старослужащие сдержали свою клятву. Они больше не пытались задеть отчаянных духов. А парням большего и не надо было…
Прошло достаточно много времени. Вот и новый год прошел. Дэн и Макс сдружились с Димой. Они стали настолько неразлучными друзьями, что всем казалось, что они родные братья, которых в детстве по какой-то не понятной им причине разлучили их. И вот теперь они наконец-то нашли друг друга. Им оставался всего год службы. Они радовались. Радовались как маленькие дети насупившейся весне, и не подозревали, что очень скоро их отправят на Кавказ, отдавать свои жизни за спасения своей Родины.
Приказ об отправки на Кавказ, в Афганистан пришел неожиданно для все, без какого либо исключения. Командиры в второпях решали поставленную перед собой задачу, какую роту отправлять на войну. И все без исключения выбрали ту, которой правил старший лейтенант Малютин. Его рота служила для всех взводов примером подражанием. Она была лучшей во всем. Сам же Малютин понимал, что продолжить свою карьеру он не сможет в связи с возникшими недоразумениями с вышепоставленным начальством. И он лишь сдавлено сглотнул слюни. Как же он скажет своей молодой жене о возглавлявшим на него надежды? Но ничего, он справится. Он всегда справлялся. И, конечно же, не в его интересах было спорить с начальством. И он согласился отправиться в Афган.
Ранним утром старший лейтенант Валерий Малютин, приказал старшему прапорщику Медведеву построить свою роту на Плацу. И когда его приказ был выполнен он, как вестник плохих новостей возвышался над молодыми солдатами. Его сопровождали все начальство. И тут же раздался голос их командира, заглушающий недовольство ребят:
