Текст книги "Ищу Деда Мороза (СИ)"
Автор книги: Любовь Перуница
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9 – Блудливый Дед Мороз
Её кожа под моими ладонями – это горячий шёлк. Каждый стон, который вырывается у неё из горла, когда мои губы находят чувствительное место на шее, я записываю как эмпирический факт. Гипотеза подтверждается: её отсутствие в моей жизни последние двенадцать часов вызвало в моей системе критический сбой, душевный надрыв. Сейчас идёт процесс экстренной перезагрузки.
Она извивается подо мной, её пальцы впиваются в мои плечи, ноги обвивают бёдра. В её глазах нет ни капли стыда или нерешительности. Это безумно возбуждает, затрагивает давно забытые струны, на которых так давно никто не играл.
– Кирилл… – её голос срывается на полуслове, когда моя рука скользит между её ног. – Молчи, – приказываю я, и она послушно кусает губу, закатывая глаза. Это подчинение – самое порочное, что я когда-либо видел.
Мозг, отключивший рациональную часть, вдруг выдаёт логичную мысль. Декабрь. Мороз. Гололёд. Её тело дрожит, но не от холода. Нужно добавить переменную. Хочу повысить градус.
Отрываюсь от неё на секунду, тянусь к ящику тумбочки, который не открывал, кажется, сто лет. Она смотрит на меня широкими, непонимающими глазами, её грудь тяжело вздымается. – Что ты…?
Вытаскиваю маленькую чёрную коробочку, завёрнутую в плёнку. Подарок от товарищей из клуба кактусистов на тридцатилетие. Глупая шутка. «Для твоего личного кактуса, Кирилл», – приклеили записку. Я тогда фыркнул и засунул это в самый дальний угол. Как удачно, что этот дальний угол оказался сейчас так близко.
Разрываю плёнку. Достаю предмет. Он силиконовый, тёплый уже от прикосновения моих пальцев, нелепой формы – кактус без колючек, с округлой вибрирующей верхушкой, анатомически напоминающей мужской член.
Ксюша замирает, потом её губы растягиваются в медленной, хищной улыбке. – Ох уж эти ваши кактусы, – выдыхает она. – Всегда с сюрпризом. – Эксперимент требует контроля над всеми параметрами, – говорю я, включая прибор. Он гудит в моей ладони тихим, настойчивым жужжанием. – Температура. Вибрация. Скорость. – Медленно вожу по ней игрушкой, касаясь разных интересных мест.
Нет, Лазарева, ты сегодня усвоишь материал полностью.
Я касаюсь им её внутренней стороны бедра, и она вздрагивает. Провожу выше. Её дыхание сбивается. Когда я нахожу нужную точку, её тело выгибается, как лук, а из горла вырывается длинный, бессвязный звук, в котором смешались шок, протест и чистейшее наслаждение. Я наблюдаю, как её сознание отключается, захлёстываемое волнами ощущений. Это прекрасно. Это беспорядочно. Это – полная противоположность всему, что я ценю. И я хочу этого больше всего на свете.
Ксюша мечется по кровати. Пальцы сжимают простынь. Это игра. Я довожу её до грани, отстраняюсь, переключаясь на красивую грудь. Потом снова, и так по кругу, пока на последней итерации не замечаю, как она требовательно стонет, приподнимая таз, напрягая уже дрожащие бёдра.
Натягиваю презерватив и продолжаю свои блудливые игры. Не отрывая «кактус» от Ксении, вхожу в неё под наш совместный стон. Да, детка, я тоже этого очень долго ждал.
Жужжание прибора сливается с её учащённым дыханием и моим собственным. Я вхожу в неё снова, и на этот раз её внутренние мышцы сжимаются с такой силой, что у меня темнеет в глазах. Эксперимент вышел из-под контроля. Переменные смешались. Мы больше не исследователь и объект. Мы – одно целое, взрывающееся в тихой, душной комнате под меланхоличный джаз.
* * *
Сознание возвращается обрывочно. Я лежу на спине, а рядом – тёплый, мягкий человек, который является Ксюшей. Её голова на моём плече, рука раскинута у меня на груди. Мы спим, должно быть, минут двадцать. Не больше.
Она шевелится, её нога непроизвольно закидывается поверх моей. – Ммм… – бормочет она. – Кактус… дикий… Я фыркаю. Даже во сне она шутит.
Звонок телефона заставляет меня резко подскочить. Не мой. Её. Он лежит где-то на полу, в куче одежды, и вопит настойчиво, требовательно.
Ксюша вздрагивает и открывает глаза. Они мутные, непонимающие. – Что… Кто… – она тянется к звуку, с трудом отрываясь от меня. Находит телефон. – Олеся. Алло? Да. Что? Боже… КОГДА?!
Она вскакивает с кровати, и холодный воздух бьёт по моей коже там, где только что было её тепло. – Да, да, я… мы успеваем… мы выезжаем! Через сорок минут, я знаю адрес! – Она метается по комнате, подбирая разбросанные вещи. Лицо из разморенного превращается в паническое. – Корпоратив в «Гранд-Хаусе». Банк «Финанс-Сити». Главный зал. Мы чуть не проспали! Чёрт, Кирилл, вставай! Нам светит самый жирный куш этого сезона, если мы не облажаемся!
«Мозг, включись», – приказываю я сам себе. Встаю, одеваюсь.
Ксюша вовсю суетится, пытается натянуть колготки, спотыкаясь. – Ксюша, – говорю я голосом, который звучит чужим даже для меня. – Что? Быстрее, пожалуйста! Там пятьсот человек! – она не смотрит на меня, ищет вторую серёжку. – Мы не поговорим?
Она замирает. Потом медленно поднимает на меня глаза. – Обычно такое говорят девушки, – нервно пожимает плечами. – Всё обсудим, Кирилл, ладно? После корпоратива! – Хорошо. – Ты случайно не забирал мой костюм Снегурочки из офиса? – Да, он в пакете, в багажнике.
В моей машине – напряжённое молчание. Мне не по себе. И впервые за долгое время я чувствую себя неуверенно, неуютно.
Подъехав на парковку «Гранд Хауса», сразу глазом выцепляю высокую красную фигуру. Ещё один Дед Мороз? Конкурент? Надо сказать, выглядит серьёзно. Костюм гораздо более профессиональный, как и грим. – Твою мать… – Голос Ксюши настолько обречённый, что захотелось срочно ликвидировать этого лишнего деда. – Что такое? – Это Артем. Профи. Работает на очень крупное агентство. Я понятия не имею, зачем он здесь, но это не сулит нам ничего хорошего. – Если что, сейчас объясним ему, почему одинаково заряженные частицы отталкиваются. Не дрейфь, Лазарева. Сделаем всё в лучшем виде. – Но её взгляд с сомнением посмотрел на меня. И снова обречённый вздох. – Я так мечтала купить для своего Деда Мороза именно такой костюм, дорогущий! Красивенный! Но Макс… – резко осекается.
Та-а-ак, а кто у нас такой Макс? Макс… Даже имя приобрело какой-то противный оттенок. Я ревную? И тут у нас конкурент? – Купишь. Пошли, Лазарева, некогда на кулак сопли наматывать. – Говорю чуть грубее, чем следовало бы.
Как только мы входим в шикарный, украшенный под ледяной дворец холл «Гранд-Хауса», видим пресловутого Артема в идеально сидящем костюме Деда Мороза, с белоснежной, ухоженной бородой. Он уже громко и профессионально ведёт какую-то игру с толпой менеджеров среднего звена в малом зале. Его Снегурочка – длинноногая блондинка в кокошнике – сияет голливудской улыбкой. Они выглядят как картинка из каталога. Мы же – как самоделки из подручных средств после апокалипсиса.
Ксюша напрягается, как струна, рядом со мной, но на её лице тут же появляется та самая, «бизнесовская» улыбка. Мы идём к своему главному банкетному залу.
Всё идёт нормально. Слишком нормально. Я говорю заученные тосты, мы разыгрываем призы, люди смеются. Но я чувствую её фальшь. Она слишком ярко улыбается, слишком громко говорит. Она не смотрит на меня.
В перерывах, когда нам дают отдышаться, появляется Артём. У него тоже перерыв, пока музыкальная группа играет спокойную музыку. – Ксеня, привет! – его голос маслянистый, елейный. – Как дела, звёздочка? Макс, конечно, говорил, что ты особа ветреная. Но чтобы так быстро…
Ксюша замирает. Я чувствую, как её рука, лежащая у меня на рукаве, сжимается в кулак. – Артём. Дела – отлично. А как твой герпес? Под бородой не преет? Большой зал, видишь? – её голос звучит ровно, но я слышу под ним лёд. – Вижу, вижу, – он кивает, и его взгляд скользит по мне с лёгким презрением. – Нового, значит, нашли? – поворачивается ко мне. – Нигде раньше не встречались? А, кстати, Макс-то вернулся из Сочи. Не сложилось. Расстроен, бедняга, очень расстроен. Говорит, не ожидал, что его Ксюша так быстро найдёт, кем его заменить. Ну, ты же всегда была быстрой девочкой с предпринимательской жилкой, да?
Последняя фраза висит в воздухе откровенным намёком. Я чувствую, как по моей спине пробегает волна адреналина. Моя рука сама сжимается. Сейчас я вмажу этому улыбающемуся ублюдку так, что его идеальная борода полетит в противоположный конец зала.
Но Ксюша делает шаг вперёд, заслоняя меня. Её лицо белое, но улыбка не сходит с губ. – Передай Максу, что я желаю ему удачи в поисках новой… работы. И жизни. А теперь извини, у нас программа. – Она хватает меня за рукав и тянет за собой, прочь от него, в сторону буфета. Её пальцы дрожат. – Ксюша, – рычу я, пытаясь вырвать руку. – Зачем оттащила? Нельзя такое спускать… – Заткнись! – шипит она, не глядя на меня. Её глаза блестят от невыплаканных слёз или ярости. – Не нужно. Он этого и ждёт. Скандал, драка, срыв контракта. Он работает в малом зале, но его агентство – наш прямой конкурент. Он хочет, чтобы мы облажались. Не дай ему получить желаемое.
Она права. Чёртовски, логично права. Но внутри меня всё кипит. Он назвал её шлюхой. Прямо не сказав этого слова. И она просто ушла. Спустила на тормозах, чтобы сохранить контракт.
В следующем перерыве он находит меня одного, пока Ксюша поправляет макияж в дамской комнате. – Ну что, коллега, – начинает он, развалившись у барной стойки рядом. – Видно, что новичок. Деревянный немного. Но потенциал есть. Особенно, если девчонка твоя умеет договариваться на такие площадки, – он кивает в сторону нашего зала. – На таком корпоративе, знаешь, можно за вечер столько срубить, что на новую тачку хватит. Ну, почти. – Он усмехается, преувеличивает наверняка, но бьёт точно в цель.
Он отхлёбывает свой коктейль, оставляя меня с этой мыслью. «Срубить». «Новая тачка». Мой старый Арнольд с помятым бампером. Её сияющий Джили. Долг, который уже не долг. Она платит мне ставку аниматора, но главный гонорар за этот заказ идёт в её агентство. В её карман. Она использует меня. Эффективно. Рационально. Как я и хотел, когда мы начинали.
И эта мысль гложет сильнее, чем оскорбления Артёма. Потому что в ней есть доля правды. Я стал для неё переменной в уравнении прибыли. Удобной, рабочей переменной, которую ещё и в постель приятно взять.
Но вот что теперь делать с чувствами?
Глава 10 – Блудный Дед Мороз
Машина Кирилла подъезжает к моему дому. Я чувствую себя выжатой, как лимон после банкета. Спина ноет от усталости, голова гудит от громкой музыки и напряжения, а в горле стоит ком от всего, что наговорил Артём. Но хуже всего – это странное, леденящее молчание в салоне.
Смотрю в окно. В моей квартире на втором этаже горит свет.
Артём не соврал. Макс вернулся. Вот только какого черта ко мне?
Кирилл, который всё это время молча вёл машину, проследил за моим взглядом. Я видела, как его челюсть напряглась, как пальцы сильнее сжали руль. Как теперь объясняться?
Он выключает двигатель. Тишина становится невыносимой.
– Пригласишь на чай? – спрашивает он, не глядя на меня. Его голос ровный, но эмоции не скрыть за спокойным фасадом.
У меня в груди всё сжимается от вины. Вины в квадрате. Перед Максом – потому что даже по моим меркам, я слишком быстро отпустила наши три года отношений и бросилась в объятия другого. И перед Кириллом – потому что втянула его в этот бардак. И теперь мой бывший сидит у меня дома, как привидение из прошлого, которое отказывается уходить.
– Кирилл… – мой голос звучит хрипло от долгого молчания. – Дай мне время, пожалуйста. Мне нужно поставить точку там. – Я киваю в сторону освещённого окна.
Он медленно поворачивает голову. Его глаза в полумраке кажутся тёмными, бездонными и непроницаемыми. К своему облегчению я не вижу в них ни упрёка, ни гнева, ни ревности.
– Точка, – повторяет он. – Хорошая фигура. Имеет координаты и не имеет размеров. Время на её постановку – переменная. Но не бесконечная.
– Я понимаю, – шепчу я и выхожу из машины. Холодный воздух бьёт в лицо, заставляя вздрогнуть.
Я не оглядываюсь, поднимаюсь по лестнице. Слышу, как за моей спиной не хлопает дверь машины, но и двигатель машины не заводится. Он не уехал. Почему? Контролирует процесс? Собирается ждать? Не знаю. И сейчас у меня нет сил это анализировать.
Ключ в замке поворачивается с громким щелчком. Я вхожу в прихожую.
И замираю.
Макс сидит на моём диване. С моей кружкой чая в руках, как ни в чем не бывало. Как будто он просто вышел в магазин за хлебом на пять минут, а не сбежал за две тысячи километров, разорвав всё на ходу. Он выглядит уставшим, помятым. И очень несчастным.
– Привет, Ксюш, – говорит он, и в его голосе такая неподдельная тоска, что на секунду у меня ёкает сердце по старой памяти.
Но только на секунду.
– Неужто блудный Дед Мороз вернулся? Ну и что ты здесь делаешь? – мой голос звучит грубо и зло. Я вкладываю весь свой негатив в этот вопрос.
– Я вернулся. Всё там было не так. Обещали одно, дали другое. Кинули на деньги. Заставили быть аниматором для детей… – Он пьёт чай, избегая моего взгляда. – Я ехал сюда и надеялся и думал… Ну, знаешь. Что ты меня встретишь, пожалеешь. Скажешь, что я был прав, что нужно было всё бросить и начать заново. Вместе. И мы бы нашли решение.
И вот сейчас меня прямо озаряет. Становится тошно и противно. Терпение лопается. Последние остатки иллюзий растворяются.
– Прав? – повторяю я, и мой голос начинает набирать громкость. – В чем это ты был ПРАВ? Бросить меня 23 декабря, в разгар аврала? Уехать, даже не посоветовавшись? Ты знаешь, через что мне пришлось пройти? Я чуть не потеряла бизнес и репутацию! Я заболела, у меня не было никого, кто мог бы заменить тебя! А твоё участие в нашем «общем деле» всегда сводилось только к одному: ты критиковал, принижал мои достоинства, ныл и жаловался. Ты говорил, что детские утренники – это глупо. Что мои идеи – наивны. Что я трачу силы впустую. Ты не поддерживал, Макс. Ты меня просто топил! И если бы не ты, возможно, всё сложилось бы по-другому гораздо раньше!
Он смотрит на меня, поражённый. Такая реакция от любящей, слепо верящей и всегда ищущей компромисс Ксюши ему явно незнакома.
– Я просто хотел для нас лучшего! – начинает он оправдываться.
– Лучшее для нас было – это быть командой! А ты просто сбежал при первой же возможности, якобы от усталости! Да ты предатель! – я почти кричу. – И знаешь что? Да. У меня теперь есть человек. Который не сбежал и не испугался. Который был со мной в самые тяжёлые дни. И я не променяю его ни на какие твои сказки про Сочи!
Макс встаёт. Его лицо искажает обида.
– Так быстро? Серьёзно, Ксюша? Три года – и ты просто стираешь меня, как ненужный файл? Я – твоё главное разочарование? Предатель? А помнишь, как мы начинали? Как мечтали? – его голос становится мягким, задушевным. Он делает шаг ко мне, пытается взять за руку.
Именно в этот момент я чётко вижу механику его действий. Он не станет раскаиваться или признавать вину. Он просто решил сменить тактику: с претензии на «я прав» перешёл на манипуляцию «вспомни, как было хорошо». Он тянет меня назад, в ловушку чувства вины и долга, из которой я только-только начала выбираться.
Да иди ты нахрен, Максик!
Я отшатываюсь.
– Да, помню. Помню каждый твой упрёк. Помню, как ты смотрел на детей, закатывая порой глаза. Помню, как ты мечтал не о нашем общем успехе, а своей новой жизни. И знаешь, это действительно были самые большие разочарования последних трёх лет. А теперь, пожалуйста, уходи. Возьми свои вещи, если они ещё здесь, и уходи. Ключи оставь в прихожей.
– Ксюша, не надо так… – он снова тянется ко мне.
– ВОН! – я указываю на дверь. Голос не дрожит. Внутри – холодная, чистая ярость.
Он видит, что «ласковый» режим не сработал. Его лицо темнеет от злости.
– Ладно. Я понял. Ты нашла себе нового дурачка в красном халате. Надеюсь, он тебя тоже скоро бросит, когда поймёт, какая ты шлюха и эгоцентричная мразь!
Он не успевает договорить. Потому что дверь, которую я не закрыла на замок, распахивается.
В проёме стоит Кирилл. Он не уехал. Он стоял и ждал у подъезда, а потом, вероятно, в дверях. И, судя по его лицу, слышал достаточно.
– Достаточно наблюдений. Выводы сделаны. Теперь – физическое удаление переменной.
Макс оборачивается, и его взгляд с презрением скользит по Кириллу, от макушки до пят.
– О, это он? – брезгливо фыркает он. – Что, и костюм мой ему отдала?
Кирилл не отвечает. Он просто делает два быстрых шага вперёд. Его движение настолько стремительное и точное, что Макс не успевает среагировать. Кирилл хватает его за шиворот куртки и за локоть, как негодного ученика, разворачивает к двери и решительно выводит в подъезд. Всё происходит за считанные секунды – молчаливо, эффективно, без лишней драмы.
Я стою, прислонившись к косяку, и смотрю, как мой трёхлетний кошмар в лице Макса исчезает с лестничной площадки под невесомым, но неоспоримым напором Кирилла.
Через мгновение он возвращается. Закрывает дверь. Поворачивается ко мне.
– Я решил ускорить процесс, – говорит он просто. – надеюсь ты не против? Лучше быстрое экзотермическое высвобождение энергии, чем долгое тление с непредсказуемыми последствиями.
Я смотрю на него – на этого нелепого, колючего человека в моей прихожей. Он не спросил, нужна ли мне помощь. Он просто её оказал. Точно так же, как на дискотеке. Или когда я болела.
И ком в горле наконец прорывается. Меня трясет в рыданиях от мобилизованного состояния, не пережитых эмоций и накопленного напряжения.
– Спасибо, – выдыхаю я.
– Не за что, – он пожимает плечами, но его взгляд пристально изучает моё лицо. – Точка поставлена?
– Да, – киваю я, и это правда. – Координаты определены.
Глава 11 – Обнуление
Утренник в детском центре «Солнышко» на следующий день проходит на удивление гладко. Нам даже не понадобился реквизит – просто игры, песни, хоровод.
Кирилл, затянутый в свой поношенный бархат, сегодня неожиданно обаятелен. Он не пытается быть волшебным, он просто сурово-добрый. Дети, кажется, это ценят. Одна девочка даже подарила ему рисунок – синий кактус в красной шапке. Чудное совпадение.
Я ловлю на себе его взгляд поверх детских головок. После вчерашнего в его глазах осталась какая-то новая, несвойственная ему мягкость и глубина. Как будто поставив точку с Максом, я расчистила пространство для чего-то другого. Мне страшно и невероятно спокойно одновременно. Предвкушение нового и волшебного витает в воздухе.
– Неплохо. – Шепчет он мне на ухо, когда выходим к машине. – Я даже начинаю потихоньку привыкать к этим полуросликам.
– Это радует. Ты молодец! – Улыбаюсь я, и это не дежурная улыбка. Он и правда молодец. – Следующий выезд через час. Заедем в офис, возьмём коробку с новыми хлопушками и конфетти. И я хочу тебе показать новый костюм. Тоже, конечно, б/у. Но на лучшее сейчас денег нет.
Он хмурится, но кивает, заводит машину. В салоне пахнет мятой от его жвачки и детскими салфетками. Я закрываю глаза, позволяя этому странному миру на секунду стать моей новой нормой.
В голове картинки, приятные и теплые. Я и Кирилл поздравляем детей в Новый год. Я и Кирилл готовим квесты на день влюбленных. Мы проводим гендерные праздники. Мы вместе… Я и Кирилл…
Мысль такая же естественная, как и факт пребывания на новогоднем столе оливье. Я и Кирилл – стало таким же естественным и нормальным сочетанием за несколько дней.
Но норма длится ровно до того момента, как я открываю дверь в офис.
Пустота.
Я замираю на пороге. Мозг отказывается обрабатывать картинку. Меня глючит? Перенапряжение? Может я сплю? Иначе как ещё объяснить то, что я вижу прямо здесь и сейчас?
Там, где совсем недавно громоздились коробки, валялся реквизит в пакетах, лежали мешки с подарками – голый линолеум. Только стойка с одеждой и осталась. Ну и ещё старый стол, ноутбук и принтер.
– Куда все подевалось?
Кирилл обходит меня и заходит внутрь. Он медленно оборачивается, осматривая помещение.
– Лазарева, – говорит он тихо. – Где всё?
– Не знаю, может Макс подставить решил? – выдавливаю я. Руки начинают дрожать. Я судорожно хватаю телефон, набираю бывшего. Гудки кажутся вечностью.
– Решила передумать?
– Это не смешно, Максим. Где весь реквизит? – Чувствую как начинаю закипать.
– Не знаю, о чем ты, Ксения. Ты что? Профукала реквизит? Вот к чему приводит привлечение в свое дело сомнительных муда…
Дальше я просто не стала слушать. Снова набираю номер, снова бесконечно длинный дозвон.
– Олесь! Ты в офисе была? Где всё?!
– Как где? – её голос звучит сосредоточенно. – Ты же сама заказывала вывоз мусора. Я утром заскочила, там уже было пусто. Молодцы, быстро работу сделали. А остальное ты к себе домой с Кириллом перевезла?
В ушах начинает звенеть. Олесю я не слышу. Вспоминаю как больная, в полубреду, пытаясь стереть память о Максе звоню о вывозе мусора. «Весь мусор, всё подписано», – сказала я тогда.
– Олеся… – мой голос срывается. – Я… не отделила коробки. Не забрала их! Я просто… Я думала о другом. Боже, они всё вывезли? ВСЁ?
На другом конце провода воцаряется мёртвая тишина. Потом тихий дублер моих мыслей: «Охренеть…»
Вешаю трубку. Ноги подкашиваются. Дышать нечем. Я опускаюсь на корточки у стены. Всё. Костюмы, реквизит, украшения, фон для фото, запасные подарки. Всё, что копилось три года, всё, на что были потрачены последние деньги. Всё в мусоровозе. На свалке.
– Камер нет? – спрашивает Кирилл, его голос вырывает меня из ступора.
– Нет, – беззвучно шевелю губами. – Это же каморка. Не до того было… Да и не кража это.
Он резко выходит в коридор. Я слышу, как он заходит в дверь маникюрного салона «Серебро». Слышу обрывки разговора: «…да, приезжали… большая машина…»
Он возвращается.
– Подтвердили. Всё, что было сложено у двери и внутри, погрузили.
– Следующий утренник через сорок минут, – говорю я в пустоту. – В частном детском клубе «Лукоморье». Им обещали шоу мыльных пузырей, фото с волшебным сундуком и салют из конфетти. У нас нет НИЧЕГО.
Кирилл садится на корточки передо мной, заставляя посмотреть на себя.
– Дыши. Выход всегда есть. Это просто задача с неизвестными. Мы найдём решение…
– КАКОЙ ВЫХОД? КАКОЕ НАХРЕН РЕШЕНИЕ?! – срываюсь я. Страх и паника превращаются в самую настоящую стерику. – Из чего? Из воздуха? Мы не волшебники, Кирилл! Мы – поставщики праздника, а у нас даже хлопушки нет! Они подадут в суд! Напишут массу плохих отзывов! Это конец!
Мы сидим на корточках друг напротив друга посреди пустого офиса. Напряжение, копившееся со вчера – от намёков Артёма, от вчерашнего с Максом разбора полетов, от этой дурацкой пустоты вокруг – достигает точки кипения. Слезы жгут глаза, скатываются по щекам, смешиваются с тушью, оставляя мокрые серые дорожки.
– Тише, не реви! Сейчас приведем систему в равновесие. Есть пара мыслей… Только дай возможность и не сопротивляйся! Отдайся процессу.
– Да как тут можно что-то придумать?! Как отдаться? Всё катится в тартарары! А я здесь одна тащу на себе всё: развалюху агентство, долги, истеричных клиентов, и ещё тебя – циника, которому нужно всё объяснять на пальцах!
Его лицо искажается. В глазах вспыхивает что-то обжигающее и недоброе.
– Тащишь? – переспрашивает он тихо, но так, что по спине бегут мурашки. – Напоминаю, Лазарева, я здесь потому, что разбил твою машину. Просто отрабатываю долг. Я его ОТРАБОТАЛ. Ещё вчера. Всё, что было после – это уже твоя личная прибыль. Так что не надо про «тащу». Ты меня эффективно используешь. Цель достигнута. Деньги ты с меня надоила по полной. Так что, может, хватит ныть? Хотел бы, давно сказал – спасибо и до свидания. Но сейчас я здесь и с тобой.
Он выпаливает это одним духом. Словно долго копил и наконец сорвал клапан. Воздух выходит из меня со свистом. Я не дышу.
Он отработал. Уговор был не совсем такой, но если по честному, да. Отработал. Но я же хотела заплатить. Но между нами же что-то зарождалось?! Всё это время им двигали деньги? Дура, Ксения, ой дура…
Он стоит, тяжко дыша, сжав кулаки. И я вижу, как через секунду в его глазах проносится ужас. Ужас от собственных слов. Он не хотел говорить этого. Не хотел так. Но сорвалось.
А я не могу ничего сказать. Во рту горечь. В глазах – пелена.
– Ксюша… – его голос становится хриплым. Он делает шаг ко мне, рука нерешительно поднимается.
Я отшатываюсь. Мне нужно воздуха. Мне нужно, чтобы этот пол провалился.
– Лазарева! Не обнуляй всё, что с нами за эти дни произошло. Оба не правы. Но сейчас нужно не оставить детей без праздника. Так что бегом за мной. Звони Олесю и ставь на громкую. – Властный учительский тон немного отрезвляет. Но история выглядит очень сомнительно.
– Что ты придумал и куда ты меня тащишь?
– Будем просить помощи.
