Текст книги "Не остуди своё сердце"

Автор книги: Любовь Матвеева

Вера из Гамбурга

«Жили люди до нас, будут жить и после нас»

(русск. пог.)

Я шла по центральной улице своего Петропавловска, когда обратила внимание на женщину, которая не то записывала, не то зарисовывала в блокнот нечто, сидя на пустых креслах, приготовленных для завтрашнего концерта на центральной площади – предстоял праздник 260-летия нашего города. Иногда она поднимала глаза, сосредоточиваясь, потом снова склонялась над блокнотом.

«Видела же её днём!» – подумала я. – «Кого-то она мне напомнила… И что пишет? Довольно странное занятие!..» А поскольку торопиться мне было некуда, я и подошла к ней:

– Это что за рекогносцировка на местности? – задала ей вопрос в лоб. Вдруг шпионка? Очень уж непохожа на наших женщин, у которых трудно предположить в сумке наличие ручки, а тем более – блокнота. В сумке, в которой есть всё – на любой случай жизни! Так и оказалось – иностранка, из Германии, не владеющая русским языком, но с русским именем Вера! Подозрительно!..

– А я – Люба! – ПРЕДСТАВИЛАСЬ я, раз уж ПРЕДСТАВИЛСЯ такой случай» – каламбур, я иногда пытаюсь каламбурить. Вера знала кое-какие слова по-русски, я кое-какие по-английски, и поняла следующее: кто-то из их семьи был репрессирован, что ли… Валил лес в Красноярске (Вера нарисовала спиленные ёлки, произнесла слово «Красноярск»)… Потом жили почему-то в Петропавловске – кажется, бабушка с дедушкой Веры. Теперь она хочет разыскать свои корни, узнать всю историю, написать книгу – хронику жизни семьи.

Я ей объяснила, что у меня уже четыре книги написано, одна из них – как раз про судьбы людей, переживших страшный ад репрессий! Я хочу ей показать мои книги, чтобы она знала – это реально, и поддержать её идею написания подобной книги! Узнала, что Вера живёт в гостинице «Скиф», и договорилась о встрече с ней на следующий день!

«Но как мало мы можем понять друг друга!» – пожалела я, и придумала: позвонила в редакцию местной газеты. Они заинтересовались, и наша следующая встреча уже прошла с помощью корреспондента и переводчика. А я, наконец, поняла, кого мне напомнила Вера – американку Элен Хоумэн! Напомнила своей спортивностью и внутренней свободой (до чего же нас изуродовало государство)!

Вот что я узнала на следующий день благодаря переводчику. Прадед Веры Фриц (а как же иначе?) Голуб воевал (тоже мне голубь мира!) в Первую Мировую войну, естественно, на стороне немцев. Попал в плен и был отправлен в Красноярск валить лес. Когда оказалось, что он врач, ему нашли более подходящее занятие в госпитале. Однажды он вошёл в некую аптеку, где провизором была пресловутая Мария (прямо классика!) Поетски, тоже немка из семьи высланных ещё до революции прибалтов, и словил в сердце стрелу амура. Около года они «женихались», хотя обстановка в стране совсем не располагала: можно представить отступающие орды Колчака, разруху и голод первых лет после революции, время Гражданской войны…

Бывших пленных уже не контролировали, выдали им документы – делайте, что хотите, не до вас! Мать Веры с её сестрой и примкнувший к ним Фриц решили пробиваться из Красноярска в Германию, война с которой к тому времени закончилась. Но далеко не уехали – застряли в Петропавловске. Дальше пробиться было невозможно, здесь и осели. Мария пошла работать в аптеку, Фриц – в больницу, врачом. Год 1919-20-й… Католический священника их обвенчал в польском храме около парка, который сейчас принимает верующих, а до этого был детсадом. Появилась первая дочь Гертруда…

Путём неимоверных усилий молодая семья всё же уехала в Германию в те же двадцатые годы… Можно себе представить, что они пережили позже: годы фашизма – тридцатые, военные годы – сороковые, поражение, всеобщая послевоенная разруха– пятидесятые… Даже далёкие Красноярск и Петропавловск вспоминались как годы стабильности и благоденствия… Вспоминались могучая природа, прекрасный климат Сибири, и… хорошие, сердечные люди, которых они встретили там. Да и, что говорить, то были годы молодости, и они тоже добавляли радужные оттенки в картины прошлой жизни… Видно, тёплые чувства к России сохранялись вот уже на протяжении трёх поколений, если однажды родившейся в их семье девочке дали русское имя Вера…

Сейчас помнит прошлое семьи только старая тётя – родная сестра Гертруды. У Веры взрослая дочь. Обе они имеют хорошее образование, работают на достойных работах – что-то связанное с изданием журналов, книг. Так что им не составит труда написать историю их семьи, только вот фактов пока мало.

Идея найти российские корни появилась, когда дочь Веры побывала в Африке, где жил и работал их дед, и обнаружила, что там его не только помнят – ему поставлен памятник! Вера же в эту поездку уже побывала в Прибалтике, откуда родом была прабабушка Мария, в Красноярске, теперь в Петропавловске пытается найти следы того далёкого времени. Ей показали здание первой городской аптеки, посмотрела и на старую больницу на бывшей улице Красноармейской, где, вероятно, работал Фриц. Мешает незнание языка и то, что она не смогла побывать в Петерфельде, где также одно время жили её родные. Не была в архиве города, ведь уже сегодня вечером она уезжает в Омск, откуда полетит самолётом в Москву!

– Моим родным нравились сибирские ландшафты и люди, живущие здесь, Мария и Фриц, мои прабабушка и прадедушка, даже всерьёз подумывали вернуться сюда жить, – рассказывает Вера. – Мне тоже нравятся ваши ландшафты и ваши люди, – добавляет она. – Я каждый день гуляла по Петропавловску, по парку, а вчера даже танцевала в парке под хорошую музыку! На площади смотрела концерт, слушала и смотрела выступление певицы Рымбаевой и КАКОГО-ТО ансамбля «Самоцветы»(!).

Мы с корреспондентом Сашей Кондратовой взяли её электронный и почтовый адреса, и пообещали помочь – порыться в архивах, если получится. На том тепло простились. Переводчика – славного молодого парня Алексея – Вера попросила пойти с ней в гостиницу, чтобы с его помощью разрулить какие-то проблемы, кому-то позвонить… Позже я узнаю, что они умудрятся даже съездить в этот же день в пресловутый Петерфельд, благо это село находится недалеко от города. Поскольку там раньше жили исключительно немцы, оно должно было понравиться Вере – красивое, ухоженное село!

В тот же день Вера улетала из Омска в Москву. В России она бывала уже не один раз. Так что пока в Европе и Москве в это лето бушевали ураганы и лили дожди, пока в родном её Гамбурге проходила «двадцатка», сопровождаемая погромами антиглобалистов, самая холодная часть планеты Земля Сибирь, которой пугают всех на Западе, запомнится Вере прекрасной, тёплой, солнечной погодой, и… хорошими людьми. Такой, какой помнили её предки…

А в местной газете «Добрый вечер» появился материал о Вере Стади, написанный не любителем, как этот рассказ, а настоящим профессионалом!

КАК МНОГО В ЭТОМ ЗВУКЕ…
Моя Москва

«Молод человек – молоды и думки»

(русск. пог.)

У каждого – своя Москва. Я вам расскажу о моей. Моя Москва молодая, ей всего пятьдесят лет, ведь когда мы с ней познакомились, мне только что исполнилось двадцать… Воображение давно рисовало мне другие города, горы, море, пальмы, необыкновенных людей. Пора было их увидеть! Я купила путёвку на Кавказ, моя дорога лежала через Москву. Столица тоже входила в мои планы, ведь я могла поехать и другой дорогой.

Один день в столице, и какой день – седьмое ноября 1967 года! Страна широко отмечала полувековой юбилей Советской Власти! Станции метро и улицы перекрыты, мне удалось добраться только до площади Маяковского. Здесь я и наблюдала за колоннами танков, артиллерии, эскадрильями самолётов, шеренгами военных и моряков, учащихся суворовских и иных училищ, представителями гражданских организаций. Встроиться в их ряды не представлялось возможным, но не могу же я уехать, не повидав Красной площади!

Только поздно вечером попала я туда. Великолепный салют, толпы москвичей, иностранцев и гостей столицы фланировали по исторической брусчатке. Прямо до потемневшего неба, на котором не было видно звёзд, вздымались былинные стены древнего Кремля. Зато на его башнях сияли другие, рукотворные звёзды – рубиновые!

Вот Собор Василия Блаженного… Я кое-что знаю про историю его строительства, помню стихи:

 
И спросил Государь:
«А можете ль сделать пригожей,
Благолепнее этого храма,
Другой, говорю?»
И тряхнув волосами ответили зодчие:
«Можем, прикажи, государь!» —
И ударились в ноги царю.
И тогда Государь приказал ослепить этих зодчих!
Чтобы церковь стояла одна такова,
Чтобы в Суздальских землях, и в землях Рязанских и прочих,
 

Не поставили б лучшего храма, чем Храм Покрова! ЗДЕСЬ венчали царей, ЗДЕСЬ вершилась ИСТОРИЯ! Вот памятник гражданам Минину и Пожарскому, я знаю и про их подвиг – учили в школе. На Лобном месте, прямо вот ЗДЕСЬ, рубили головы непокорным стрельцам, а позже казнили Емельяна Пугачёва, я читала об этом! Смотрю себе под ноги: ЗДЕСЬ ступали ноги всех известных мне и неизвестных исторических личностей, а теперь ступают мои! А что, разве сама я – не историческая личность? Мне всего двадцать… Как знать, может, и я чем-то украшу свою Родину, свою страну? Во все глаза смотрела на иностранцев: негры бывают чёрные, коричневые, и кофейного цвета…

Вот Исторический музей… я обязательно там когда-нибудь побываю! Вот Васильевский спуск… Вот Москва-река… А это, наверное, большой Москворецкий мост… А вон, на той стороне, наверное, и есть знаменитый Дом на набережной!.. Как это – я же здесь никогда не была, а, словно, всё давно знаю? И, конечно, Мавзолей… Потом я много раз побываю в Москве, увижу, как к месту последнего упокоения вождя тянутся длинные очереди, и никогда в них не встану! Так я и не видела Ленина… Побывать в Москве для провинциала – праздник, зачем же его омрачать?

Прошло пятьдесят лет, прошла большая часть жизни. Теперь, бывая в Москве проездом или по делам, я знаю, где надо непременно побывать, куда поехать, где остановиться. Есть свои любимые места, откуда видно всю её. Я люблю ВЗИРАТЬ на неё сверху, как Наполеон – на МОЮ МОСКВУ! И хоть за пару – тройку дней удаётся увидеть немногое, впечатлений о столице хватает надолго.

Московская принцесса

«Москва людей не боится»

(русск. пог.)

День первого знакомства с Москвой 7 ноября 1967 года оказался очень насыщенным! После парада я наткнулась на театральную кассу. Билеты были только в знаменитый Театр Кукол, на спектакль «И-го-го». А мне было всё равно, куда идти, я же ещё НИ-ЧЕ-ГО НЕ ВИДЕЛА в своей жизни! Купила. Однако до вечера было далеко, а я уже устала, и чулок спустился… Тогда же колготок ещё не носили. Я огляделась. Женская парикмахерская. Зашла, поправила чулок, присела. Вдруг… входит Мальвина. Настоящая Мальвина из сказки про Буратино, принцесса, девушка с ГОЛУБЫМИ волосами! Я потеряла дар речи. Красивая, и – надо же – с голубыми волосами… Разве такие бывают? Я лично не видела, и даже не предполагала, что могут быть! Когда ещё дойдёт до нас эта мода…

В тот день я многому удивлялась! Хоть я деревня – деревней, а, видно, и тогда умела познакомиться с заинтересовавшим меня человеком. Мальвина оказалась Виолеттой, и звучало это нисколько не хуже. Узнав, что я здесь проездом, пригласила в гости. Весёлая, приветливая, доверчивая, излучающая доброжелательность, открытая всему миру и всем людям! Она была младше меня года на три, я не отказалась. Тем более, что жила девушка недалеко.

Зашли в их квартиру. Накрыт праздничный стол, за ним – родители Виолетты. Они радушно со мной поздоровались, пригласили за стол. Отец девушки оказался генералом! Очень простым и вежливым генералом, Николаем Тимофеевичем Милаевым. Только позже придёт на ум – не из тех ли Милаевых, с которыми якшалась Светлана, дочь Сталина? Отчество и фамилия сходятся. Мать Виолетты Ольга Борисовна тоже была приветлива и проста.

В квартире обстановка меня сразу поразила своей непритязательностью, скромностью, зато стол ломился от деликатесов, и вино тоже было очень дорогое. Видно, у москвичей не обстановка БЫЛА в приоритете! Я что-то поела, ответила на вопросы хозяев, рассказала, куда еду. Они немного рассказали о своей семье потомственных военных, давших стране много славных имён.

– Ох, моя судьба – стать генеральшей и воспитать генерала! – пошутила Виолетта. Затем она сказала, что её ждут друзья, и взяла меня с собой. Я не представляла – куда, но пошла охотно. Интересно было узнать, как живут люди в столице? Мы пришли к кому-то в гости. Там собиралась компания молодых людей, и я некоторое время присутствовала из любопытства. Что меня в очередной раз поразило, это то, что я… не понимала, о чём там говорят, хоть не так уж неразвита была. Я ВООБЩЕ не понимала слов. Люди говорили на русском языке, а я НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЛА. Наверное, это был молодёжный слэнг. Уразумев, что я здесь лишняя, поблагодарила Виолетту, записала её адрес, и мы простились.

Вышла с облегчением, и заторопилась в театр. Скоро было начало спектакля. Было интересно, таких больших кукол я никогда не видела. Показался даже сам Сергей Владимирович Образцов! Запомнилась выставка в фойе, но я лучше расскажу о своих новых знакомствах в Москве в тот день. Для меня люди – это самое интересное в жизни! А тем вечером в театре я познакомилась с Сашей Чернышовым. Я, кажется, показалась ему симпатичной, а мне он показался хоть и умным, но старым – на семь лет старше меня! После спектакля Саша проводил на вокзал, посадил в поезд, взял адрес.

Он будет писать мне несколько лет. Окажется, Александр – специалист в военной промышленности, он пытался меня заинтересовать своими успехами в карьере, а затем получением квартиры, ну и, конечно, своим интеллектом. Приглашал в гости, и замуж звал – в Москву! Я признавала его достоинства, но сердце моё молчало.

Оно запело, когда, в двадцать три года, я завербовалась на рыбную путину, и увидела на палубе молодого, почти на пять лет младше меня, морячка Юрия Матвеева с роскошным чубом медового цвета! Он был из пьющей семьи, не прочитал ни одной книжки, получал мизерные деньги, ИМЕЛ одни заштопанные брюки и НЕ ИМЕЛ никаких принципов… Зато хорошо и громко пел:

 
– Море вернулось с говором чаек,
Песней прибоя рассвет пробудив,
Море возьми меня в дальние дали,
Парусом алым вместе с собой!..
 

Он пел, а вместе с ним пело моё сердце! Представляете? И ВСЁ ЭТО НА ПАЛУБЕ КОРАБЛЯ В ОХОТСКОМ МОРЕ, КОГДА СУДНО ШЛО НА КАМЧАТКУ? Вот за него я и вышла замуж, о чём никогда не пожалела. Случилась волшебная ЛЮБОВЬ, которая лишь ненадолго поразила и объект моей страсти. Он не переставал поклоняться Бахусу, таскаться за всеми встречными юбками, получать мизерные деньги, не иметь принципов, ПОЭТОМУ мы прожили сорок лет… Ответь он мне взаимностью – это быстро бы наскучило обоим. ЭТА НЕПОНЯТНАЯ ЛЮБОВЬ…

После замужества переписка с Александром Чернышовым, проживавшим по адресу Москва, ул. Щепкина 27-3, прервалась. Через много лет я попытаюсь его найти, чтобы узнать, как у него сложилась судьба, но дом снесли, адресов теперь не дают. Виолетте я тоже посылала открытки и письма на адрес Тверская-Ямская, дом 32/31 кв. 21, но ответа не получала. Потом окажется, что таких улиц в Москве четыре…

Я стараюсь не терять людей из вида, прослеживать их судьбы. Дом Виолетты тоже был снесён, теперь там стоит голландское посольство. Но я узнала её новый адрес: метро «Речной вокзал», ул. Фестивальная… Нашла, поднялась, сердце хотело выскочить из груди – я волновалась. Неужели увижу сейчас того весёлого, открытого людям человека, с горячим, отзывчивым сердцем! Конечно, она теперь зрелая, красивая женщина с волосами другого цвета, но зато это ОНА! ТА САМАЯ! Прошло столько лет, с тех пор я много раз бывала в Москве, но так ни с кем и не познакомилась, несмотря на все попытки! Оказалось, у москвичей холодные сердца! Кроме тех, двоих, подаренных мне судьбой 7 ноября 1967 года!

Или люди раньше были другими?…

Я звонила, стучала в дверь – мне не открывали. День, потраченный на то, чтобы найти Виолетту, клонился к вечеру. Так бездарно потрачен день в Москве? Я не могла этого допустить! И я стучала! За дверью явственно шла какая-то жизнь.

Поняв, что от меня просто не отделаться, открыла какая-то седая нетрезвая старуха в замусоленном халате. Вышла в коридор и тщательно прикрыла за собой дверь, оттуда доносились пьяные голоса.

– Ну, чего вам? – угрюмо проронила она.

– Мне Виолетту Николаевну Кутепову! – новая фамилия моей знакомой. – Ну, это я. Чего надо?

Я оторопела. Не верила:

– Вы???

– Я.

– Помните, вы меня пригласили домой, познакомили с мамой, папой? В шестьдесят седьмом году!

– Они давно умерли, – неохотно проронила женщина и отвернулась, торопясь уйти.

– А как ваша жизнь сложилась? Счастливо? Где ваш генерал? Я приехала издалека, из Казахстана, писала вам письма, посылала открытки, искала вас по старому адресу, вот – с трудом нашла. Поговорите со мной, хоть пять минут всего!

Пять минут было много. Она уложилась в пол-минуты:

– Я вас не помню, писем не получала. Ну, я вышла замуж. Генерала мне не досталось, муж был водителем. Родилась дочь, выросла, учиться не хотела. Поехала со своим парнем на машине отдыхать на Чёрное море, в дороге они разбились, оба. Муж ушёл к другой, теперь у меня никого нет…

ПРИНЦЕССА, ОБМАНУТАЯ ЖИЗНЬЮ, захлопнула перед моим носом дверь, не заинтересовавшись ни мной, ни моими соболезнованиями… Ещё одна цветущая генетическая ветвь усохла…

Всякое повествование должно кончаться выводом. Какой сделала я? Такой: «Всякая принцесса РАНО ИЛИ ПОЗДНО превращается в бабу-ягу, а меняются не Люди и Время, а ЛЮДИ СО ВРЕМЕНЕМ!

Сандуны

«Баня – вторая мать»

(русск. пог.)

Бездарно сидеть на вокзале несколько часов в ожидании поезда, тем более – Москве! Как-то, в канун Нового Года, случилась у меня там пересадка. Надо было подумать, как провести время. Сдав вещи в камеру хранения, я вышла на привокзальную площадь. В театральной кассе билетов не было, в кино попасть тоже не удалось, куда податься? Поехала на Красную площадь, погуляла. Никогда не была в Мавзолее, но никогда и не тянуло. Что смотреть на мертвеца? Раньше, помню, туда длинные очереди стояли, теперь очередей нет, но и желания у меня не появилось. В Болгарии как-то ходила на Димитрова посмотреть в подобный мавзолей, так того давно похоронили по-людски, а нашего бывшего кумира всё мучают…

На глаза попала афиша фильма «Ирония судьбы или с лёгким паром!» А-а, вот куда – поеду-ка я в баню! Конечно, в знаменитые Сандуны – чего мелочиться? А оказалось, и ехать не надо – они неподалёку. Нашла бани в одной из улочек, дух старины здесь ощущался во всём: в архитектуре фасадов, в брусчатке под ногами, кажется, в самом воздухе. Но в какую пойти? Их оказалось много. По обе стороны переулка бани: мужские и женские, с паром и без, ванные, душевые, сауны, с бассейнами и с парными бочками на японский манер… Первого, второго и третьего разряда… Было, от чего растеряться. Э-эх, была – не была! Робко, провинциалкой, захожу в одну из них, не самую дешёвую.

Народа, вроде, немного, но по мере приближения очереди, к каждому человеку подходят группы людей. Женщина, за которой заняла я, предупредила: «Со мной – семеро!». Ничего себе! Видно, здесь, и правда, традиция – помыться перед Новым Годом. А до его наступления уже, буквально, несколько часов. Подходит и моя очередь, захожу. Да здесь настоящий дворец! Картины висят, скульптуры всякие… Необычно – шкафов нет, одежду кладём прямо на деревянные, потемневшие от времени лавки. Природа дерева благородна, всё сделано давно, прочно и красиво. Над каждым местом – зеркало. Совсем по-домашнему светит зелёная настольная лампа, накрытая сверху шёлковым платком. Рассеянный свет создаёт атмосферу умиротворения.

Разделась, вошла в моечное отделение. Ничего себе банька – опять шикарные интерьеры, мозаичные картины, краны, подставки для тазиков, лавки и даже решётки для стока воды на полу – старинного ажурного чугунного литья! И кто же тут до меня за два столетия существования бань только не сидел? Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Чехов, Гоголь, Белинский, Толстой, Данилевский, Ключевский, да мало ли кто! Вот прямо на этой лавке и сидели… Воображение разыгралось: Пушкин – голый? Здесь?… На этой лавке… Впрочем, надо мыться. Приглядываюсь: что дальше?

А дальше те женщины, которые зашли передо мной, достают какие-то старые шапки, фетровые шляпы, косынки, надевают их на головы и куда-то идут. Дверей много. На всякий случай хватаю лифчик, который взяла вместо мочалки, и мчусь за ними.

Сауна. Тогда у нас в городе ещё не знали, что это такое. Пара нет, вибрирует раскалённый прозрачный воздух. На градуснике – 130 градусов! Как такое возможно? Это же больше температуры кипения воды! Веников нет, да и без них кровь подступила к коже кругами, кругами… Ударь веником – брызнет сквозь поры!

Волосы затрещали, кажется, сейчас загорятся, растягиваю на голове лифчик. И хороша же я сейчас! Жарко, а сердце бьётся легко, ровно. Я же сибирячка! Надо доказать москвичам! Однако, первая не выдерживаю высокой температуры, и выскакиваю, как пробка, бегу к бассейну. Бассейн тоже великолепный, мраморный! После сауны вода кажется очень холодной… Нет, хорошо!..

Потом оказываюсь в сильных руках опытной мойщицы. Непривычно, но приятно. Я лежу на белой, хорошо выскобленной лавке, меня моют на один, на второй, на третий раз, и щедро обкупывают из тазика. Последняя вода – ледяная.

Теперь – к массажистке. Лёгкие, плавные движения и похлопывания постепенно переходят в энергичные, резкие, жёсткие. О-о, да я просто этого не выдержу:

– Хватит, не надо, мне больно! – кричу.

– Терпите, вы нуждаетесь в глубоком массаже! – говорит невозмутимая массажистка, и продолжает экзекуцию: разбивает мышцы, разминает кости. – Походили бы ко мне, я бы вам сделала фигуру! – говорит она.

– Но это не массаж, а средневековые пытки! – малодушно ору я. Слёзы скатываются вместе с потом, а крики мешаются с весёлым шумом, доносящимся из бассейна. На меня никто не обращает внимания, и даже массажистка, которой надо отработать своё, стараюсь терпеть.

– А кто у вас бывает? – спрашиваю через силу, преодолевая мышечную боль.

– Все – члены правительства, спортсмены, артисты. Вы же пошли в баню по высшему разряду! – Все терпят, и ты терпи! – по-свойски, переходит она на «ты». -Вчера вот здесь же Ирина Мирошниченко лежала, – и она хлопнула меня по голой попе. Ирина Мирошниченко? Почему-то легче стало переносить боль… В довершение надругательства, когда всё тело уже ныло и болело, на меня была вылита и размазана хорошая порция какой-то маслянистой жидкости… «А пахнет хорошо», эх, провинция, – уныло думала я, натирая саднящее тело намыленным бюстгальтером, – видно, мойщицу-то надо брать после массажа! Из-за своих барских замашек такие деньги зря за мытьё отвалила!

– Что вы делаете? – воскликнула, пробегая мимо, массажистка. Вы же смываете драгоценное фиалковое масло!

Но дело сделано. Не начинать же сначала! Завернувшись в арендованную простыню, зашла в комнату отдыха. У самовара истово отдыхали женщины, угощая друг друга принесёнными или заказанными тут же лакомствами, потягивая пиво. А я бы с удовольствием попила водички…

В тот вечер я всё же попала в Малый зал Большого театра – это неподалёку. Помню, как сидела с мокрыми после бани волосами. И хоть на сцене играли артисты, которых мне привычнее было видеть на экране, банный спектакль мне запомнился лучше.

Наверное, потому, что стоил дороже…