Текст книги "Не остуди своё сердце"
Автор книги: Любовь Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Горький московский хлеб
«Родная сторона – мать, чужая – мачеха»
(русск. пог.)
При мне в Москве заходят в магазин два бедных узбека, купить хлеба. Один спрашивает продавца:
– ПОЧЕМУ хлеб?
– Кушать! – отвечает продавец. Снова:
– ПОЧЕМУ хлеб?
– Кушать!
Тут в разговор вступает второй:
– Извините, он плохо по-русски говорит. Хочет узнать: ЗАЧЕМ хлеб?…
В своё время узбеки дали миру много учёных, математиков, поэтов, астрономов. Узбек Бабур получил королевский стул в Индии, правил 14 лет огромной страной, под свою власть завоевал Ташкент, Самарканд, Афганистан. Это он для дочери Гульбодан построил знаменитый Тадж-Махал!
А теперь? В советское время солдатики – срочники из Узбекистана по причине плохого образования и незнания русского языка службу проходили на маленьких лесопилках по всей Сибири, работали – сама видела. А теперь в Москве улицы подметать считают за счастье!
Целый народ унижен…
Москва слезам не верит
«Москва бьёт с носка, а Питер бока повытер»
(русск. пог.)
В Советское время в Москве бывать было почти безопасно и приятно. После перестройки это стало уже совсем другое. Как-то прилетела в Домодедово. Утро, но ехать в город рановато, наблюдаю жизнь в аэропорту. Тогда процветали напёрсточники. Они специально поджидали рейсы из Сибири, с Севера, Дальнего Востока. Люди там живут простодушные, денежные – одно слово простофили. Некоторые давно не бывали в столицах, не почуяли перемен, когда человек человеку уже не друг. Они доверчиво клевали на приманку, и тут же проигрывали. При мне один мужчина, сам лётчик на северных маршрутах, оставшись без денег, плакал:
– Ребята, дайте мне только на билет! На похороны матери еду! Я вам потом вышлю!..
Не дали. Мужик пошёл в милицию, парней увели в отделение. Не знаю, куда делся лётчик, наверное, договорился по-свойски с лётным начальством и полетел дальше. Напёрсточников же через два часа выпустили, и они снова, на глазах милиционеров, завели игру в этом же зале. А сколько в то время было потерявшихся после подобных происшествий мужчин, женщин, брошенных детей! Ставших бродягами, спившихся, потерявших документы и божеский образ…
Наступило утро, я устроилась в гостинице, и занялась столичными делами: магазины: «Детский Мир», «Москва», «Варна». Вечером «Театр Оперетты» с Татьяной Шмыгой! Старенькая становится, уже её с двух сторон поддерживают, когда с невысокой лесенки спускается, а всё равно хорошо поёт! Завтра по плану – рынок в Лужниках. Там хожу от одной палатки к другой с уже тяжёлой сумкой, и чего там только нет! На все оставшиеся деньги добра накупила! Ой, какие сапоги! Надо примерить. Меряю, вокруг толпа теснится, толкают. И когда стою на одной ноге вдруг понимаю – рядом моей сумки уже нет… А в ней – паспорт и билет на вечерний самолёт! Хорошо, хоть в потайном месте ещё немного денег есть – оставила на сапоги!
Горе, горе!.. Зато тяжёлой сумки нет… Потеряв интерес к сапогам, еду на вокзал, узнаю про поезда, покупаю билет на завтра. Тогда на железной дороге билеты ещё без предъявления паспортов продавали. Возвращаюсь в гостиницу, умоляю оставить меня до завтра, меня снова оформляют уже по записанным вчера данным паспорта, но в другой номер.
Перебазируюсь, рушусь спиной на кровать, готовая полностью отдаться своему горю: остались только сумки с товарами, приобретёнными в магазинах. И думаю: как дожить до завтра? Охота повеситься! Поднимаю глаза к потолку, и вижу… икону. Хорошую, добротную, старинную небольшую иконку. Она висит на гардине, привязанная шнурком. Лицо у Господа какое-то всепонимающее, нежное, сочувствующее. Он смотрит прямо на меня, и всё про меня знает…
Почему-то стало легче. Вспомнила восточную мудрость – «Деньги потерял – ничего не потерял, время потерял – много потерял, здоровье потерял – всё потерял». И неожиданно крепко уснула. Проснулась я в другом настроении. Уже пыталась смотреть на ситуацию в юмористическом ключе, утешалась тем, что зато муж из Польши привезёт много денег! Мы же сняли все сбережения, получили все возможные авансы, одолжили у друзей, сколько смогли. Накупили наших немудрёных, но ценимых за границей за качество, «товаров широкого потребления». В купе для мужа пришлось откупить все четыре места, чтобы всё поместилось. Вояж обходился «в копеечку», зато и прогнозы были очень оптимистические!
Через два дня приезжаю поздно вечером в Петропавловск, отмыкаю дверь своей квартиры, ставлю сумки у порога, и вдруг… слышу шум воды в ванной комнате. Напугалась: кто это может быть? Оказалось – МУЖ, КОТОРЫЙ В ЭТО ВРЕМЯ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ В ПОЛЬШЕ!
Он мне рассказал, как с приятелем вышли на станции в Челябинске, пошли за сигаретами. Выпившие, конечно. Они же теперь бизнесмены! А когда вернулись, поезд ушёл… Таких крутых мужчин не стал ждать!.. Куда делся хмель! Как-то следующим составом доехали до польской границы (хорошо, хоть деньги тоже были зашиты в одном месте), дождались своего состава, в котором раньше был товар – он вернулся из Польши, но товара не было – малознакомые соседи не лыком были шиты, разгрузили чужой груз под предлогом продадут – отдадут. Только где их было искать потом?… Сотовых телефонов тогда не существовало… Призналась и я мужу в своих потерях. Достала иконку, попробовали с ним помолиться – не получается. Поплакали, да и утешились ПО-СУПРУЖЕСКИ.
Время, как вода – уносит всё: усталость, боль, потери, обиды, жизнь… Ничего не осталось уже от сожалений от большого материального ущерба, который мы тогда потерпели, зато оставался любимый муж. А потом не стало и его – он увлёкся другой женщиной. Но ВРЕМЯ милосердно, и, хоть не сразу, боль и от этой потери тоже ушла. Поскольку ВЕРА меня не посещала, через некоторое время икону я сдала в краеведческий музей. Оказалась – хорошая, настоящая, на доске, восемнадцатый век, дорогая! Искусствоведы меня похвалили, а потом тайком продали в Омский антикварный магазин…
Теперь нет у меня ни божеского, ни супружеского утешения, но осталось ещё очень многое – ЖИЗНЬ! Я стараюсь это ценить. По-прежнему не плачу и не молюсь, стараюсь радоваться. Ведь ЖИЗНЬ, она, как Москва, слезам не верит!
Старый, старый Арбат…
«Москва веками строилась»
(русск. пог.)
Раньше, бывая в Москве, я останавливалась в гостиницах – «Украинской», «Олимпийской», даже в «Измайловской»! Но теперь это – из области фантастики. Сейчас путешественники берут направление в общежития прямо на Казанском вокзале. Удобно и сравнительно дёшево (всё равно дорого). Но лучше всего, если удастся… попасть в вытрезвитель на том же вокзале. Пьяницы-то – они и на улице переночуют, да и что с них возьмёшь? Замёрзнут? Туда им и дорога. Другое дело – транзитный пассажир!..
Если свободное время образуется днём – надо ехать на ВДНХ. Нравится мне там полазать по малопосещаемым уголкам, найти калитку в Ботанический сад, полюбоваться запущенными павильонами с выросшими на крышах деревьями, посетить действующие. Вздохнуть, что теперь не работает панорамное кино. Или уже работает?
Зайдёшь, этак, в павильон «Животноводство», где раньше демонстрировались элитные коровы с шёлковой кожей и с нежнейшими цистернами вымени, огненные быки и свиньи величиной с грузовик. И, неожиданно в стойлах, вместо животных, обнаруживаешь… экстрасенсов со всей страны. Закрылись занавесками – стыдно… Не пожалеешь денег – попадёшь на приём к какой-нибудь таджичке, похожей на цыганку, которая по-русски говорить не умеет. На пальцах она тебе объяснит твоё будущее. Ты уйдёшь весь в сомнениях – за что деньги заплатила? Вот дура! Но пройдёт пара-тройка месяцев – и ты убедишься, что всё предсказанное – правда! И начинаешь рыться в записных книжках, чтобы найти связь с Мугиновой Хаунчой Саетхановной, работающей в центре народной медицины в микрорайоне «Чартжоу» на улице Учкунпот 947, кв.3 в городе Ашхабаде. И узнаешь, что по названному адресу уже нет ни центра, ни Хаунчи… Где ты, Хаунча, прозревающая будущее?… У меня все твои прогнозы сбылись!
Ещё хорошо побывать в усадьбе «Коломенское». Там стоят могучие дубы, ещё совсем молодые – трёхсотлетние. Под ними Петя – Пётр Алексеевич, будущий царь, играл со своим братом Федей, пил из этих ключей прозрачную воду, молился в этих старинных храмах вместе с мамой Натальей Кирилловной, второй женой Алексея Михайловича Романова, воссоединившего в 1654 году Украину с Россией.
Ой, кто это идёт – красивая, молодая, в русском дорогом сарафане, с кокошником на голове? Не сама ли царица Наталья Кирилловна? Но встречная девушка мило улыбается, вместо того, чтобы гневно топнуть маленькой ножкой в красном сапожке, да красноречиво повести бровью, и я понимаю – не она! Пронесло… А то тут, на ключах, говорят, всякое случается… Можно переместиться во времени или не вернуться вовсе… Забили колокола, и я осеняю себя непривычной рукой крестом…
Но интереснее всего в Москве побывать вечером на Арбате. Впрочем, здесь всегда интересно! Можно зайти в музей Пушкина, посмотреть спектакль в театре «Вахтангова» или «Рубена Симонова». Попялиться на «Дом киноактёра» – ой, кто это заходит в подъезд, не Армен ли Джагарханян? Нет. У Джагарханяна теперь свой театр, и молодая жена, некогда ему здесь ошиваться! Наверное, здесь крутятся больше старые, одинокие актёры, которые не удосужились вовремя воспользоваться своим именем…
Но сегодня ни в какое помещение с улицы заходить неохота. Погода прекрасная, погуляю. Посмотрю на новые тенденции в культуре, искусстве. Здесь я впервые услышала РЭП, увидела брейк-данс, когда у нас в глубинке про эти новшества ещё слыхом не слыхивали. Впитаю в себя дух Арбата…
Какие интересные, уютные магазины, кафешки… Но это – не для меня. Я позволяю себе только выпить кофе с пирожком. Иду дальше. То здесь, то там выступают самодеятельные артисты – с упоением читают свои и чужие стихи, поют, пляшут, стоят на голове. Кто сам по себе, кто – группой. Очень интересны эти молодёжные тусовки!
А прописавшиеся здесь, кажется, навсегда, художники!
Скорость, мастерство, острый глаз и талант… Они за небольшую плату легко нарисуют ваш портрет – точную или неточную копию, при этом умудрившись вам польстить! Больше всего меня поражают художники, рисующие шаржи. Взглянет он на тебя одно мгновение, и в следующее, несколькими штрихами, изобразит… ОДИН взгляд мастера, НЕСКОЛЬКО мгновенных штрихов – и вот он ты и полная твоя характеристика! Вдруг узнаёшь о себе что-то неожиданное, но – точно – твоё! Поразительно! Есть у меня дома три таких работы, пора бы снова взглянуть на себя со стороны, глазами художника.
Пора, пора снова побывать в Москве! Найти однокурсницу Нину. С мужем она развелась, взяла снова девичью фамилию – принципиальная, но продолжают жить в одной квартире. Как это? Нинка, привет! Навестить родню – двоюродную сестру Люду. Два её сына закончили Бауманку, создали семьи, родили детей, помогли матери и сестре с племянницей перебраться из Караганды в Москву. Теперь они много лет, как считают себя москвичами, а дети их уже коренные столичные жители. Хорошо бы увидеться с бывшей соседкой Тамарой. Когда-то из нашего квартала в Петропавловске все застаревшие девушки поехали на БАМ, где вышли замуж, и теперь живут в столицах. Хорошо бы взглянуть на бывших любовниц мужа Осокину Татьяну и Любу Ерофееву (и что они в нём нашли)? Так бы им волосы-то повыдирала, и глаза бы повыцарапывала, хоть давно с мужем не живу!
Славно было бы повидать и дочерину подружку Наташу Горбунову. Была она в Петропавловске простым бухгалтером без высшего даже образования. Поехала вслед за Ленкой в Москву. Теперь – куда, рукой не достанешь! Купила квартиру, карьера так и прёт! Но вот из-за этой карьеры заняться личной жизнью, ребёночка родить – некогда…
Пошляться бы по городу, по Старому Арбату… Повидать всех… Вечер провести в театре… А потом вернуться в вытрезвитель на Казанском вокзале, потому что я – гордая полячка (мать была)! И на предложения пожить у знакомых и родных не соглашаюсь!
После напряжённейшего дня в Москве, полного новых впечатлений, прошу измерить для интереса давление. И, хоть я хорошо себя чувствую, узнаю, к ужасу медперсонала, что оно зашкаливает за 200 (дома у меня всегда 120 на 80)! Получаю несколько уколов в толстую мышцу, рекомендацию непременно по приезде обратиться к врачу, и, наконец, спокойно засыпаю с мыслью, что в гостях хорошо, а дома – лучше!..
Молодой вор
«Вор ворует не для прибыли, а для своей погибели»
(русск. пог.)
2004 год. В России теракты – на КАВКАЗЕ И В МОСКВЕ. По всей стране ужесточили правила перевозки грузов и пассажиров. По всей, но НЕ НА КАВКАЗЕ И НЕ В МОСКВЕ! Где-нибудь в Омске или Челябинске тебя уже не возьмут «зайцем» на поезд, тщательно проверят билет, проведут «фэйс – контроль»! Но НЕ В МОСКВЕ и НЕ НА КАВКАЗЕ! Такова абсурдная логика вещей, с которой я столкнулась САМА… Коррупция по всей стране, но больше всего – НА КАВКАЗЕ И В МОСКВЕ…
Сажусь в столице на поезд Москва– Владикавказ. Состав подали на перрон Казанского вокзала за десять минут до отправления. Проводники просто отошли в сторону, и в вагоны влезли ВСЕ, КТО ЗАХОТЕЛ и ЗАНЕСЛИ ВСЁ, ЧТО ПОЖЕЛАЛИ. Купе проводников забили узлами и сумками для передачи родным по ходу следования. А, может, бомбами… И поезд отошёл. Проводник собрал билеты с тех, у кого они были, и мзду с тех, у кого их не было. На моей законной боковой нижней полке ещё двое мужиков сидят. Тесненько нам будет! Пересадка у меня только завтра в Каменске-Шахтинске.
Большинство мужчин в вагоне едут домой на Кавказ со столичных заработков, несколько месяцев дома не были! Рады, что скоро увидятся с родными – уже послезавтра! Это ли не повод откупорить бутылку водки? Алексей, который сидит у меня в ногах, достаёт припасённую бутылку, раскладывает закуску и приглашает меня составить компанию. Я отказываюсь, и уговариваю их не пить. С деньгами же! Бесполезно… Из разговора узнаю, что Алексей с товарищем строили дачу Кристине Орбакайте на Воробьёвых горах! Платила она КАЖДОМУ работнику за КАЖДЫЙ день работы столько, сколько у них дома старики получают пенсии за месяц! Платила без обмана, работу проверяла сама ежедневно, не доверяла никаким менеджерам – приезжала на машине и во всё вникала. Красивая!
Пришёл ещё один земляк Алексея с двумя большими бутылками пива, и праздник продолжился! То же самое происходит во всех отделениях нашего плацкартного вагона. Я отошла и присела, где было свободнее. Здесь – дагестанская свадьба! Невесту украли – с её согласия – в Москве, и теперь везут домой, там родители уже готовятся к торжествам. И эти шумят, веселятся и пируют совсем по-нашему, по-русски! Весёленький вагончик! Я сижу на самом краешке полки, всем чужая, и наблюдаю оптимистическое кипение. Так продолжается до глубокой ночи…
На следующий день снимаю постель, собираю столик, завтракаю, и начинаю готовиться к выходу. Моя станция – последняя перед Ростовом. Вдруг со второй полки, что надо мной, спрыгивает молодой паренёк, и садится за столик напротив. Прыщавый, неинтересный, с незапоминающейся внешностью. Странно, едем уже сутки, а я его вижу впервые…
– Ну и куда вы – домой или из дома? – обращаюсь я к нему. Парень удивлён моей бесцеремонностью. Э-э! Таких щенят мы в зубах таскали!
– И не домой, и не из дома, – неохотно отвечает он.
– Как это? – я застала парня врасплох и он отвечает, как есть:
– Я живу в Перми, а еду из Москвы во Владикавказ!
– Бывали там?
– Нет!
– Значит, в Чечню едете наниматься, людей убивать?
– Я по другой части…
– На работу? На кирпичный завод? – не отстаю я. А какая ещё работа на Кавказе?
– Никогда не работал, и не буду!
Странно, как же это? Смотрю, прикидываю – молоденький, нежненький…
– Выглядите вы так, будто только из-под маминой юбки! – продолжаю я испытывать терпение соседа. Ему тоже скучно, от молчания скулы свело:
– Я из дома ушёл в четырнадцать лет. Живу на квартире, в Перми. Есть мать и брат, но я с ними не общаюсь. Много езжу и летаю. Был в разных странах.
В плацкартном вагоне еду первый раз, обычно – в купе или СВ. А сейчас с деньгами туго…
Я начинаю догадываться о роде его занятий:
– А скоро будет много…
– Да!
– Как вас звать?
– Тимур!
– О-о! Хорошее имя! Переводится с греческого «железный»! – слушает без интереса, зато заинтересованно спрашивает: – А Алексей?
Я объясняю – «угодный богу». А потом неожиданно обращаюсь к нему:
– Алексей!
– А? – откликается он, и понимает, что проговорился.
– А вы сидели в тюрьме?
– Да, по малолетке!
– Как ваша фамилия?
– Зачем вам?
– Фамилию вашу можно найти на стендах «Их разыскивает милиция»?
– Да, – откровенно усмехается. В вагоне кругом снова царит веселье – опохмеляются после вчерашнего. Люди с большими деньгами едут домой!
– Значит, поезд прибывает в ВОСЕМЬ утра на станцию Владикавказ, а вы выйдете в ПЯТЬ на станции Прохладная, где через СЕМЬ минут отходит поезд на Москву? – спрашиваю его.
– Да!
– А в вагоне потом не веселье будет, а стон?
– Да!
– И никто вас даже не вспомнит?
– Да! – поезд уже тормозит.
– А где люди деньги держат – в сумках или на себе?
– На себе!
– Как вы представляете своё будущее?
– Вот накоплю 50 000 долларов, и женюсь!
– Ну, это маловероятно… Лучше послушайте мать с братом и живите честно. Погибнете! – поезд почти остановился. Я достаю видеокамеру, снимаю вид за окном, потом – через парня – медленно перевожу на невесту с женихом, в купе напротив, они целуются.
– Не надо! – предупреждает строго парень. Таким же манером – через парня – перевожу объектив снова за окно.
– Не надо! – опять недоволен он. Вижу – не шутит!
– Да я для себя, правда! Ну, прощайте! Удачи! Она вам очень нужна! А конец вашей истории предсказуем!
– Что будет… – отвечает паренёк. Он помогает мне вынести сумки на перрон станции. Я смотрю вокруг – предупредить бы ПЕРВОГО Алексея насчёт его тёзки… Вон он, уже сильно навеселе, побежал за новой бутылкой! За пять минут надо успеть… Но ЭТОТ Алексей начеку, отходит от меня, только когда поезд уже трогается. Весь наш разговор продолжался минут двадцать, поезд ушёл. Сейчас парень снова забрался на свою полку, никто не обратил на него внимания сейчас, не вспомнит и потом…
Два таких разных Алексея… И оба угодны богу…
Видно, «На то и кот, чтобы мыши не дремали»!..
Флешмоб на Красной площади
«Москва верстой далека, да сердцу рядом.»
(русск. пог.)
Родилась я в год тридцатилетия Советской власти – в 1947-м. Впервые попала в Москву 7 ноября 1967 года, когда страна отмечала 50 лет Советской власти, а я – свои двадцать. Тогда сам парад наблюдала на площади Маяковского – к центру днём и близко не пускали, а колонны шли и шли… Только глубоким вечером попала ВПЕРВЫЕ на Красную площадь.
Мой восторг трудно передать – высоко в тёмном небе реяло, поддерживаемое аэростатом, огромное красное полотнище знамени Страны Советов, а сама брусчатая тогда площадь своей выпуклостью наводила на мысль – не пуп ли Земли находится прямо здесь? Зрелище было грандиозное, незабываемое, окрашенное в ярко-красные цвета флагов, транспарантов и гвоздик – цвета пролитой за счастье трудового народа крови! А я… Я впервые ехала на Кавказ в свой первый трудовой отпуск, по профсоюзной путёвке…
Почему бы мне, всем обязанной Советской власти, не поехать и на её столетие?… Почтить, так сказать, память ВЛАСТИ ТРУДЯЩИХСЯ, почившей в бозе… Задумано – сделано. Прибываю в Москву рано утром 7 ноября 2017 года, иду на площадь, Красную-Прекрасную. Как и раньше, не пускают. Рамки, охранники, пропуска… У меня пропуска нет… Подхожу к БОЛЬШОМУ театру, где готовится БОЛЬШОЙ концерт… Рамки, охранники, пропуска… У меня нет… Но должна же я куда-нибудь попасть! Обхожу вокруг Большого театра, дёргаю все двери – а их много, ни одну не забыли запереть… Возвращаюсь к центральному входу:
– Пропустите меня к организаторам! – требую я с полным чувством права на это, внушённым мне ещё Советской властью. Пропускают – вот дураки! Но… здесь вторая линия рамок, охранников, пропусков… Вижу: нелегально – никак! Действительно, подхожу к организаторам:
– Я корреспондент и писатель из Казахстана (ну, загнула)! Специально приехала на праздник 7 ноября! Прошу меня пропустить! На площадь не пускают, в театр не пускают – не ПО-СОВЕТСКИ это в юбилей СОВЕТСКОЙ власти!
Главный организатор выслушал меня, велел принести пригласительный билет, и протянул мне:
– Пожалуйста, проходите (поверил старой аферистке)!
Прохожу, удобный лифт поднимает меня на мою галёрку – балкон третьего яруса. Там раздеваюсь, спускаюсь снова, брожу по театру – после ремонта я ещё здесь не бывала. Фотографирую прекрасные интерьеры, заслуженных людей, ветеранов войны (как мало их осталось) и труда, кое с кем знакомлюсь. Больше всего запомнилась колоритная женщина с белой-белой головой и чёрными-чёрными бровями – полька Ольхова Ксения Максимовна, 1930 года рождения. В 13 лет она была связной подпольщиков с Варшавским гетто, потом – заключённой Освенцима. Попав после войны в Советский Союз, так как на родине потеряла всех родных, она прожила достойную жизнь, возглавляла работу одного из музыкальных училищ, часто встречалась со школьниками, проводила большую общественную работу. Награждена многими государственными наградами!
Начинается концерт – в Историческом зале Большого театра! Сначала выступает мэр столицы Сергей Собянин, потом одна за другой звучат старые песни в исполнении лучших солистов оперы: «Обнимая небо», «Звать любовь не надо», «Заветный камень», «Песня о тревожной молодости». А потом на сцену выходят все артисты, и запевают «Моя Москва». Зал – почти четыре тысячи человек – встаёт, подпеваем сначала неуверенно:
– Я по свету немало хаживал,
Жил в землянке, в окопах, в тайге,
Похоронен был дважды заживо,
Знал разлуку, любил в тоске,
– оказывается, я не забыла ни одного слова, хоть много лет не вспоминала! Наши голоса крепчают:
– Но всегда я Москвою гордился,
И везде повторял я слова:
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
– блестят глаза всех поющих:
– Я люблю подмосковные рощи
И мосты над твоею рекой,
Я люблю твою Красную площадь
И кремлёвских курантов бой.
– Ещё как любим, хоть живём в других республиках, и бываем здесь редко, Москва для всех нас – родная столица:
– В городах и далёких станицах
О тебе не умолкнет молва,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
– В горле нарастает ком:
– Мы припомним суровую осень,
Скрежет танков и отблеск штыков,
И в веках будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов!
– Да, двадцать восемь молодых героев-панфиловцев, моих земляков-казахстанцев, с честью защищавших рубежи столицы, не допустивших врага в неё, остались здесь навсегда:
– И врагу никогда не добиться,
Чтоб склонилась твоя голова,
Дорогая моя столица,
Золотая моя Москва!
– с особенным энтузиазмом выводим мы последний куплет песни, ставшей московским гимном. Мы скрываем близко подступившие слёзы. Здесь, наверху, много приглашённой молодёжи. Их щёки горят, и… они тоже знают слова старой песни! Сомневаюсь, что они знают современные, по-моему, их невозможно запомнить…
Вместе со всеми, охваченная одним чувством патриотизма с залом, выхожу из Большого театра и я, человек с зелёным паспортом гражданина Казахстана… Завтра холодная Москва в очередной раз лягнёт меня копытом, выплюнет прочь из столицы (рассказ «Кольцевая, переход, радиальная…»), но сегодня моё сердце принадлежит ей! Безответная любовь… Сколько таких энтузиастов, граждан других республик, не могут получить Российское гражданство! И двадцать восемь героев, о которых поётся в песне, тоже бы сейчас имели зелёные паспорта и вместе с другими были бы отвергнуты Москвой!
Когда выходим после концерта, уже разрешён допуск на Красную площадь, но сначала я иду к месту, где был убит Борис Немцов. С грустью стою перед его портретом. Красавец, умница, успешный политик и бизнесмен! Но… токсичный либерал… Помогал врагам продумывать санкции против своей Родины – чтобы побольнее, чтобы достало… А всё же жаль человека…
Потом иду в Зарядье, новый парк… О нём я знала из новостей… Оказывается, это совсем рядом с Красной площадью! Впечатляет! Потом двигаюсь на саму Красную площадь. Везде – большое гуляние. Наступает долгожданный момент.
Я ДОСТАЮ ИЗ СУМКИ ПЯТЬ ПРИПАСЁННЫХ ФЛАЖКОВ С ЛЕНИНЫМ, которые пролежали у меня почти тридцать лет без дела, и «флешмоблю» с детьми, со взрослыми – это сейчас «в тренде»! Да, было двадцать, теперь семьдесят… Почему и мне не быть современной, я же ещё не стала прошлым?… Ещё поколоброжу! Потом раздаю людям кусочки Красного знамени, которое когда-то было священным. Они охотно берут. Теперь у меня ничего святого за душой не осталось… Впрочем, нет – где-то ещё припрятан комсомольский билет!
А к Красной площади подходят какие-то странные колонны демонстрантов со знамёнами разных оттенков – белыми, жёлтыми, синими, со странными лозунгами – сейчас же наступила «свобода» волеизъявления. На знамёнах этих колонн оппозиционеров совсем другие цвета – цвет золота, валютной «зелени», плесени коррупционной грязи, информационной «чернухи». И, что грустно, таких людей немало…
Иду к метро, спускаюсь под землю. Здесь попрошайки, нищие, потерявшие человеческий облик бывшие мои соотечественники. Да-а, Советская Власть такого бы не допустила… Вспоминаю, как мы недоверчиво воспринимали известия из газет, что существует ГДЕ-ТО КАКАЯ-ТО безработица… Где теперь та страна, которая дарила всем нам надежду на светлое будущее, озабоченная нашим правом на труд, на отдых, на образование, на здравоохранение, на бесплатные путёвки?… Теперь это кажется чудом, ушедшим в небытие, крылатой мечтой-птицей, которую мы держали в руках…
Нет, я против того, чтобы коммунисты снова пришли к власти. Был у них шанс, ещё какой, но они им не воспользовались. Однако у нас и до сих пор всё против народа. Ведь и нынешняя «демократия» – не демократия. А мы так забиты, что нами по-прежнему манипулируют все, кто ХОЧЕТ И МОЖЕТ, а по сути – бывшие же КОММУНИСТЫ… И так – везде. Власть НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ, только переименовалась, ИЗМЕНИЛИСЬ карманы, в которые попадают деньги…
