Текст книги "Мой некромант – идиот (СИ)"
Автор книги: Любовь Алисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)
Глава 16
Человек, который должен был умереть
Дверь открылась медленно, со скрипом старости и пыли. На пороге стоял высокий мужчина в длинном, спадающем до самого пола чёрном плаще. На вид ему было не больше сорока лет: тёмные волосы, аккуратно собранные в низкий хвост, удивительно спокойное, почти скульптурное лицо и серые глаза, в глубине которых читалось странное, почти смертельное безразличие.
Он неторопливо окинул быстрым взглядом всю комнату: разбросанные по полу бумаги, перевёрнутый стол, растерянного Эдрика, собранную Лиру, побледневшего профессора Вайса… и, наконец, зависшего в воздухе Каэля. И именно в этот момент на его обычно холодном лице расцвела настоящая, живая улыбка:
– Добрый вечер, генерал.
Каэль молча и неподвижно смотрел на незваного гостя. Прошла секунда, другая, третья… И вдруг полупрозрачный призрак отступил на шаг назад, сделав судорожный вдох:
– Нет… Этого просто не может быть…
Все присутствующие одновременно перевели изумлённые взгляды на генерала. Каэль подался вперёд, словно изо всех сил пытался не поверить собственным глазам:
– Ты…
Незнакомец слегка и уважительно склонил голову:
– Рад видеть, что память понемногу всё-таки возвращается к тебе, мой друг.
Эдрик нервно переступил с ноги на ногу и тихо спросил:
– Вы… вы правда с ним знакомы⁈
– Да, – ответил Каэль сдавленным, непохожим на свой голос тихим тоном. Он не сводил шокированного взгляда с мужчины. – Его звали… Арон.
Лира мгновенно перевела строгий, вопросительный взгляд на историка. Профессор Вайс заметно побледнел и сглотнул:
– Вы его знаете, Теодор?
– Только по самым древним и мрачным легендам… – медленно покачал головой профессор.
Незнакомец тихо усмехнулся:
– Поверьте моему опыту, профессор, легенды крайне редко бывают правдивыми. – Он сделал ещё несколько неторопливых шагов вглубь комнаты, совершенно не опасаясь стоящих перед ним людей. – Четыреста лет… Признаться честно, Каэль, я искренне ожидал увидеть тебя в гораздо худшей форме.
Каэль неожиданно и дерзко усмехнулся в ответ:
– А я, признаться, вообще ожидал увидеть тебя глубоко мёртвым.
– Что ж, это у нас взаимно.
Эдрик окончательно перестал хоть что-либо понимать в происходящем фарсе:
– А может ли кто-нибудь из вас наконец нормально и доступно объяснять, что здесь вообще происходит⁈
Мужчина спокойно перевёл взгляд на студента и слегка поклонился с безупречным аристократическим изяществом:
– Разумеется, юноша. Позвольте представиться: Арон Вельд. Бывший главный архивариус этой Академии.
– Он лжёт, – коротко бросил Каэль.
Арон улыбнулся ещё шире и глубже:
– О, ты действительно начинаешь вспоминать…
Лира сделала шаг вперёд, положив ладонь на рукоять меча:
– Если вы не архивариус, то почему генерал утверждает обратно?
На этот раз ответил сам Каэль. Он судорожно прижал ладонь к прозрачному лбу:
– Потому что…
Перед глазами призрака яростно и ярко вспыхнули новые, четкие фрагменты прошлого: огромный штабной зал, пылающие на столе карты, и тот же самый молодой мужчина громко смеётся:«Ты опять нагло споришь с Советом, Каэль!» – «Да потому что Совет совершает чудовищную ошибку!» – «Когда-нибудь они тебя за эту дерзость просто повесят…» – «Ха! Сначала пусть попробуют догнать!»
Картина мгновенно сменилась. Тот же человек, но уже в строгой чёрной мантии Хранителя сжимает его плечо:«Не подписывай этот проклятый приказ, Каэль!» – «Слишком поздно, мой друг…» – «Если они получат доступ к Архиву, всё закончится!»
Воспоминание со вспышкой оборвалось. Каэль тяжело и рвано вдохнул воздух, поднимая пылающий взгляд:
– Ты… Ты никогда не был банальным архивариусом, Арон.
– Продолжай, – тихо произнёс мужчина, перестав улыбаться.
– Ты… – Генерал медленно и чеканно выговорил каждое слово: – Ты был Хранителем Главной Печати.
В комнате под самой крышей висела настолько звенящая тишина, что стало отчётливо слышно, как за готическим окном по черепице стучат первые тяжелые капли начавшегося дождя.
Профессор Вайс едва слышно прошептал, хватаясь за сердце:
– Боги… Но этого же не может быть в природе!
– Отчего же, уважаемый профессор? – спокойно повернулся к нему Арон.
– Последний Хранитель Печати героически погиб при запечатывании Архива!
– Ах, ну да… Именно так ведь официально написано в ваших школьных учебниках.
Профессор мгновенно замолчал, не найдя что ответить. Эдрик почувствовал, как всё внутри медленно оседает от липкого холода:
– Значит… – Он взглянул на призрака. – Учебники снова бессовестно врут?
– А ты только сейчас начал привыкать к этой мысли, Морвейн? – тихо усмехнулся Каэль.
Арон тем временем неторопливо прошёлся по комнате и остановился у стрельчатого окна, всматриваясь в темноту:
– Вы все так отчаянно ищете правду…
– Именно за этим мы здесь, – ответила Лира.
– Абсолютно напрасно.
– Это ещё почему⁈
– Да потому что эта правда… – Мужчина перевёл тяжелый взгляд на призрачного генерала. – Ему гарантированно не понравится.
Каэль сделала резкий шаг вперёд, теряя терпение:
– Хватит дурацких загадок, Арон! Отвечай прямо: где мои заблокированные воспоминания⁈
Арон некоторое время молчал, а затем ответил с пугающим спокойствием:
– Ровно там же, где ты сам когда-то лично приказал их спрятать.
Все присутствующие в шоке замерли. Эдрик даже нервно и непроизвольно прыснул:
– Простите… – Он ошарашенно перевёл взгляд на генерала. – Он сейчас на полном серьёзе сказал…
– Да, Морвейн.
– Это ты сам приказал стереть себе всю память⁈
Каэль молчал. Его призрачное лицо болезненно побледнело, и он сам с ужасом осознал, что уже не уверен в невозможности такого исхода.
И ровно в этот миг глубоко в его сознании эхом отозвался далёкий, давно забытый собственный голос:«Если ты искренне хочешь спасти это королевство… ты обязан полностью забыть всё».
Генерал зажмурился от резкой боли, и фрагмент снова бесследно растворился во тьме.
В комнате под самой крышей висела тяжёлая, почти осязаемая тишина. Первым её решился нарушить Эдрик.
– Простите меня… – Он перевёл растерянный взгляд сначала на призрачного генерала, а затем на хранящего спокойствие Хранителя. – Вы хотите сказать, что Каэль сам лично приказал стереть себе всю память?
– Вовсе не приказал, – ровным, прохладным тоном ответил Арон. – Скорее, глубоко попросил.
– Да какая разница, это же абсолютно одно и то же!
– Нет, юноша, разница принципиальная.
– И в чём же она⁈
Арон долго молчал, всматриваясь в сгущающиеся за окном сумерки, прежде чем тихо выговорить:
– В том, что я решительно отказался выполнять эту просьбу.
Присутствующие ошеломлённо переглянулись.
– Отказались? – переспросила Лира, слегка подавшись вперёд.
– Именно так.
– Но тогда…
– А вот тогда он уже официально приказал как командующий.
Каэль медленно, словно у него подкосились бестелесные ноги, опустился на старый деревянный стул.
– Ничего не понимаю… Это не укладывается у меня в голове.
Арон подошёл ближе к стрельчатому окну. За стеклом темнело, и дождь уже вовсю барабанил по старинной черепице:
– В тот роковой день Совет уже официально принял своё окончательное решение.
– Какое ещё решение⁈ – угрюмо спросил профессор Вайс.
– Решение полностью уничтожить архив.
– Что⁈ – Вайс резко подскочил на месте. – Но нам же всегда, четыреста лет подряд твердили, что архив просто-напросто запечатали от греха подальше!
– О, так гораздо проще и безопаснее объяснять юным студентам, – Арон горько и печально усмехнулся. – Поверьте, архив вовсе не собирались закрывать на замок. Его планировали сжечь дотла.
Эдрик недоверчиво покачал головой:
– Зачем? Кому и чем могла помешать старая библиотека⁈
Арон повернулся к нему всем корпусом:
– По той простой причине, юноша, что в нём хранилась неприглядная правда.
– Какая ещё правда⁈
– Правда о том, чем на самом деле была та Великая война.
Каэль медленно прикрыл глаза, и что-то глубоко внутри его полупрозрачной сущности болезненно откликнулось. Словно ржавая, давно запертая дверь в сознании со скрипом подалась назад.
Перед его внутренним взором яростно вспыхнуло новое воспоминание: огромный, мрачный зал Совета. Двенадцать фигур в ослепительно-белых мантиях за длинным столом. Оглушительный шум, крики и яростные споры. Кто-то со стороны Совета надрывно кричит:«Если простые люди узнают эту правду, наше королевство тут же рухнет!», а другой твердый голос парирует из угла:«Ваша трусливая ложь разрушит его гораздо быстрее!»А затем… Каэль увидел самого себя. Молодого, смертельно уставшего генерала, стоящего по центру зала в окровавленных доспехах:«Я никогда не позволю вам сожрать и уничтожить этот архив…»
Воспоминание мгновенно оборвалось. Каэль резко, судорожно вдохнул призрачный воздух:
– Я… я лично присутствовал там!
Арон молча и печально кивнул:
– Присутствовал.
– В таком случае почему… – тихо и требовательно спросила Лира. – Почему же вы оба всё-таки допустили, чтобы генерал всё забыл?
На этот раз Хранитель ответил далеко не сразу:
– Потому что Архив невозможно было вскрыть никакой силой – ни магией, ни мечом.
– Ну, это мы и так уже поняли…
– Нет, – Арон качнул головой. – Вы пока знаете лишь ничтожную половину правды.
В комнате снова стало тихо.
– Главный Архив открывает свои двери исключительно Свидетелю, – Арон посмотрел прямо в глаза Каэлю. – Но Свидетель обязан сделать этот судьбоносный выбор абсолютно добровольно.
– Какой именно выбор?
– Помнить всё… или же навеки забыть.
Эдрик нахмурился, судорожно сопоставляя факты:
– Подождите-ка… Это получается… – Он ошарашенно перевёл взгляд на генерала. – Если бы Каэль тогда сохранил свою память…
– Архив неизбежно вскрылся бы в тот же самый день, и Совет уничтожил бы его.
– А если он всё забыл…
– То Архив погрузился в глубокий сон вместе с заблокированными воспоминаниями Свидетеля.
Профессор Вайс шокировано прошептал, хватаясь за голову:
– Вот почему… Вот почему за четыре длинных века абсолютно никто не мог подобраться к дверям Архива!
– Именно так, профессор.
Каэль медленно поднялся со стула. Впервые с момента своего появления перед Эдриком в академии он выглядел настолько растерянным и выбитым из колеи:
– Но я… я не стал бы делать этого просто так, без катастрофической причины!
– Совершенно верно, не стал бы, – спокойно согласился Арон.
– Значит… – Генерал пристально уставился на старого друга. – Серьёзная причина действительно была!
– Была.
– Какая, Арон⁈ Говори!
Впервые за всё время их встречи Хранитель Печати тяжело опустил и отвёл взгляд:
– Вот этого я тебе ни за что не скажу.
– Это ещё почему⁈
– Потому что я дал тебе клятвенное обещание, Каэль.
Эдрик наконец не выдержал и отчаянно всплеснул руками:
– Да сколько вообще можно с этими вашими бесконечными секретами и обещаниями⁈
Все четверо обернулись к закипевшему студенту.
– Сначала чертов дневник наставника! – перечислял Эдрик, загибая пальцы. – Потом загадочный Архив! Теперь древнее обещание! Вы можете хоть один-единственный раз в жизни нормально и человеческим языком объяснить мне, что здесь вообще происходит⁈
На несколько секунд воцарилась глухая пауза. И вдруг… Каэль неожиданно и искренне рассмеялся. Эдрик недоумённо и с обидой уставился на него:
– И что я опять сказал смешного⁈
– Знаешь, Морвейн… Ты сейчас возмущаешься абсолютно слово в слово так же, как когда-то… – Каэль внезапно запнулся на полуслове и замер.
Перед глазами призрака вспыхнула очередная, невероятно яркая вспышка: молодой парень лет двадцати, в легком доспехе, с пылающими азартом глазами возмущённо размахивает руками прямо перед ним:«Генерал! Ну вы можете хоть один раз нормально объяснить, что вообще происходит на этом фронте⁈»
Каэль застыл на месте, и выражение его призрачного лица мгновенно изменилось.
– Нет… Только не это…
– Что такое⁈ – сразу насторожилась Лира.
– Это… – Генерал медленно поднял ошарашенные глаза на Арона. – Это был вовсе не мой адъютант…
Арон едва заметно и печально улыбнулся:
– Наконец-то ты осознал…
– Кто он такой, Арон⁈
Каэль прошептал едва слышно, с невиданной прежде болью в голосе:
– Он был… моим младшим братом…
В комнате под самой крышей стало катастрофически тихо. Даже Арон сдавленно опустил голову, выражая молчаливое сочувствие:
– Ты всё-таки вспомнил его, Каэль.
– Где он сейчас⁈ – Голос генерала мгновенно ожесточился, в нём прорезались повелительные, стальные нотки. – Арон! Где мой брат⁈
Хранитель медленно закрыл глаза и тяжело вздохнул:
– Это… Это то единственное воспоминание, Каэль, которое я до последнего надеялся, что ты никогда в жизни не вернёшь.
И ровно в эту секунду всю древнюю башню до самого основания сотряс чудовищной силы удар! Стены задрожали, с потолочных сводов сыпанулась каменная крошка и пыль. Эдрик едва успел ухватиться за край стола, чтобы не полететь на пол:
– Боги! Что это только что было⁈
Арон резко повернулся к окну, и его скульптурное лицо впервые исказил настоящий, дикий страх:
– Нет… Только не сейчас!
– Что произошло⁈ – выкрикнула Лира, уже налысо выхватывая клинок.
Хранитель панически всматривался куда-то вниз, в покрытый мраком двор Академии:
– Архив… Кто-то пытается прямо сейчас вскрыть двери Архива грубой силой!
Каэль мгновенно, привычным боевым движением обнажил свой призрачный меч. Привычной ироничной улыбки на его лице больше не было – только холодная, решительная ярость:
– В таком случае разговор окончен. – Он твёрдо посмотрел на побледневшего Эдрика: – Бежим!
Глава 17
Архив открывается
Они бежали вниз по винтовой лестнице, и каждый шаг отдавался в груди Эдрика глухим, паническим стуком. Западная башня содрогалась снова и снова – методично, тяжело, словно кто-то гигантским тараном бил в самое основание.
– Кто⁈ – выкрикнул Эдрик, перескакивая через три ступеньки. – Кто это делает⁈
– Не знаю! – Арон бежал впереди, и его чёрный плащ развевался за спиной, как крыло хищной птицы. – Но у них есть ключ!
– Какой ещё ключ⁈
– Тот самый, о котором говорил ректор!
Они вылетели из башни прямо под холодный дождь. Внутренний двор Академии превратился в сущий хаос: маги-хранители метались между колонн, кто-то отчаянно кричал, а над западным крылом вздымался столб ослепительно-белого света.
Каэль замер на мгновение, вглядываясь в сияние, и его лицо исказила гримаса узнавания:
– Нет… Это же…
– Что? – Эдрик схватил его за призрачный рукав. – Каэль, что это⁈
– Печать Совета, – выдохнул генерал. – Та самая, которой они планировали уничтожить архив.
Лира уже мчалась вперёд, на ходу выхватывая из ножен клинок:
– Мы должны остановить их!
– Бесполезно! – крикнул Арон, догоняя её. – Если печать активирована, её невозможно разрушить извне!
– Тогда что нам делать⁈
Хранитель резко остановился. Под холодными струями дождя он выглядел как призрак – такой же древний и такой же смертельно серьёзный:
– Единственный способ остановить это… – Он перевёл взгляд на Каэля. – Открыть Архив по-настоящему.
– Но как⁈ – выкрикнул Эдрик. – Ты сам сказал, что нужен Свидетель и добровольный выбор!
– Именно, – Арон посмотрел прямо в глаза генералу. – И этот выбор должен сделать именно ты, Каэль. Прямо сейчас.
Каэль молчал. Дождь лил по его полупрозрачному силуэту, не оставляя следов, и Эдрик впервые увидел на лице генерала не колебание, а страх. Настоящий, глубокий страх.
– Если я открою Архив, – тихо произнёс Каэль, – я вспомню всё.
– Да.
– Включая то, что случилось с моим братом.
– Да.
Каэль поднял взгляд к небу, и голос его дрогнул:
– Я не знаю, готов ли я к этому.
Эдрик шагнул вперёд. Он не знал, что сказать, не знал, как утешить существо, которое прожило четыреста лет в неведении, и поэтому просто положил руку на плечо генерала:
– Я буду рядом.
Каэль удивлённо посмотрел на него:
– Что?
– Я сказал, что буду рядом, – повторил Эдрик. – Ты не один. И каким бы ни оказалось прошлое… Ты справишься.
Несколько долгих секунд генерал молчал. А затем неожиданно улыбнулся – той самой дерзкой, авантюрной улыбкой:
– А ты, оказывается, умеешь говорить правильные слова, Морвейн.
– Иногда, – пожал плечами Эдрик. – Очень редко.
– Что ж… – Каэль выпрямился и перевёл взгляд на сияющий столб света. – Тогда пора заканчивать эту историю.
Он шагнул вперёд. В тот же миг его призрачный силуэт начал светиться – ярче, чем когда-либо прежде, ярче, чем сам белый столб печати.
– Каэль! – выкрикнула Лира.
Генерал обернулся и посмотрел на них – на Эдрика, на Лиру, на профессора Вайса, на Арона:
– Если я не вернусь…
– Ты вернёшься, – твёрдо перебил его Эдрик.
Каэль усмехнулся:
– А ты всё-таки безнадёжный оптимист, Морвейн.
– Это ты меня таким сделал!
И с этими словами генерал шагнул прямо в центр ослепительного сияния. Свет поглотил его целиком, а затем… наступила абсолютная тишина.
Эдрик замер, не смея дышать. Прошла секунда, другая, третья…
А потом с громоподобным треском разлетелись каменные двери Главного Архива. Из проёма хлынул золотистый свет – тёплый, живой, почти человеческий. И в центре этого сияния стоял Каэль. Он выглядел иначе – не прозрачным и бесплотным, а почти живым. Почти реальным.
В его глазах плескались слёзы.
– Я вспомнил, – тихо произнёс он. – Я всё вспомнил.
Эдрик шагнул к нему, но генерал вдруг резко поднял руку:
– Стой!
– Что случилось⁈
Каэль медленно перевёл взгляд в глубину открытого Архива. Там, в золотистом сумраке, стояла ещё одна фигура – совершенно реальная, живая. Мужчина лет сорока, в лёгком доспехе, с улыбкой, которая была невероятно похожа на улыбку Каэля.
– Брат… – выдохнул генерал.
Фигура шагнула вперёд, и голос её прозвучал мягко и печально:
– Здравствуй, Каэль. Ты всё-таки пришёл.
Эдрик перевёл взгляд на Арона. Хранитель стоял, опустив голову, и по его щеке медленно скатывалась слеза.
– Это… это ваш брат? – прошептал Эдрик.
– Да, – ответил Арон. – Он погиб, защищая Архив. Но его дух остался здесь – как последний страж.
Каэль медленно подошёл к брату. Они стояли друг напротив друга – живой призрак и настоящий дух, – и время словно остановилось.
– Я так виноват перед тобой… – прошептал Каэль.
– Нет, – покачал головой брат. – Ты спас Архив. Ты спас правду. Этого достаточно.
Он протянул руку и коснулся плеча брата. Каэль вздрогнул, а затем на его лице расцвела улыбка – настоящая, светлая, без тени прежней горечи.
– Спасибо, – тихо сказал генерал.
– За что?
– За то, что ждал.
Дух брата улыбнулся в ответ и начал медленно таять в золотистом свете:
– Я всегда буду с тобой, Каэль. Помни об этом.
Он исчез. А Каэль повернулся к своим друзьям – к Эдрику, Лире, Вайсу, Арону – и впервые за четыреста лет улыбнулся без тени иронии.
– Пошли, – сказал он. – Я покажу вам, что на самом деле случилось в тот день.
Они стояли в самом центре Главного Архива. Вокруг них высились стеллажи с книгами и свитками, которые не видели света четыре столетия. В воздухе пахло древностью, пылью и… правдой.
Каэль подошёл к самому старому, самому пыльному стеллажу в углу. Его пальцы дрогнули, когда он снял с полки тонкую папку, перевязанную выцветшей лентой.
– Здесь, – сказал он. – Всё здесь.
Эдрик подошёл ближе:
– Что именно?
– Договор, – ответил Каэль. – Тот самый, который Совет собирался подписать с тёмными силами в обмен на победу в войне.
Лира шагнула вперёд:
– Что⁈
– Они планировали предать всё королевство, лишь бы сохранить власть, – голос Каэля звучал ровно, без гнева, только с усталостью. – Я узнал об этом за день до подписания. И я сказал «нет».
– И поэтому они убили тебя? – тихо спросил Эдрик.
Каэль медленно кивнул:
– Они стёрли мне память, чтобы я не мог свидетельствовать. Но они не знали, что я успел спрятать копию здесь.
Эдрик перевёл взгляд на Арона:
– Поэтому ты хранил её всё это время?
– Да, – ответил Хранитель. – И ждал.
– Чего?
– Того дня, когда Каэль вернётся.
Профессор Вайс подошёл к папке и осторожно провёл пальцами по переплёту:
– Если это станет известно… Совет падёт.
– Именно поэтому они так отчаянно пытались не допустить вскрытия Архива, – добавила Лира.
Каэль посмотрел на Эдрика:
– Теперь ты понимаешь, мальчик?
– Понимаю, – кивнул Эдрик. – Ты не был чудовищем. Ты был героем.
Генерал улыбнулся:
– Просто генералом, который не умел сдаваться.
Они вышли из Архива под утреннее солнце. Дождь закончился, и Академия купалась в золотистом свете, словно сама природа праздновала их победу. Исчез и ослепительный столб – печать Совета исчезла, растворилась, оставив после себя только лёгкое тепло.
Эдрик глубоко вдохнул свежий воздух и посмотрел на Каэля. Генерал больше не был прозрачным – он стал почти таким же реальным, как любой из них.
– Ты… ты становишься настоящим? – удивлённо спросил парень.
– Не совсем, – ответил Каэль, рассматривая свои почти осязаемые руки. – Но я больше не исчезну. Память вернула мне силу.
– Значит, – улыбнулся Эдрик, – ты теперь навсегда со мной?
Каэль изобразил глубокое страдание:
– Боги… Это звучит как вечное проклятие.
– Это и есть проклятие! – засмеялся Эдрик. – Но знаешь что?
– Что?
– Я уже привык.
