Текст книги "Мой некромант – идиот (СИ)"
Автор книги: Любовь Алисова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 12
Не очень законная слежка
– Мы ведь, надеюсь, не собираемся устраивать банальную слежку за почтенным профессором?
Эдрик с последней надеждой посмотрел сначала на Лиру, затем перевёл взгляд Каэля. Инквизитор понимающе промолчала, а вот генерал ответил мгновенно и без тени сомнений:
– Ещё как собираемся, Морвейн.
– Отлично… – Эдрик обречённо вздохнул и взъерошил волосы на затылке. – Просто решил на всякий случай уточнить.
– Да ты не переживай так, – искренне попытался успокоить его Каэль. – Слежка – это вовсе не преступление.
– Серьёзно?
– Абсолютно. До тех самых пор, пока нас с поличным не поймают.
– Знаешь, твой оптимизм вообще ни разу не делает ситуацию легче.
Впрочем, следить за профессором Вайсом оказалось неожиданно и катастрофически скучно. Сначала он читал длинную, размеренную лекцию по истории магических печатей, затем с неторопливым удовольствием пил чай в преподавательской, а после целый полчаса обсуждал с коллегой с кафедры алхимии, почему студенты младших курсов снова попытались сварить любовное зелье прямо в обычном электрическом чайнике.
– И как, у них хоть что-то получилось? – от нечего делать поинтересовался Эдрик, сидя в укрытии за гобеленом.
– Ничего у них не вышло, – хмыкнул Каэль.
– Это ещё почему?
– Потому что эти гении перепутали в рецепте сушёные лепестки алых роз с обыкновенной сушёной капустой.
– Серьёзно⁈ Такое вообще возможно перепутать?
– О, поверь моему опыту, мальчик, ты ещё слишком плохо знаешь местных студентов.
Прошёл почти час тягостного ожидания.
– Может, ты всё-таки ошибался на его счёт? – со слабой надеждой зевнул Эдрик.
– Категорически нет, – отрезала Лира.
– Почему ты так уверена?
– Потому что в подобных историях самые скучные с виду люди на поверку всегда оказываются самыми интересными персонажами.
– Ужасно странная и сомнительная логика…
– Зато неоднократно проверенная практикой, – с улыбкой добавил Каэль.
Наконец профессор Вайс вышел из преподавательского корпуса. Но вместо того чтобы привычной дорогой направиться к себе домой, он неожиданно свернул на боковую заросшую аллею, совсем в другую сторону.
– И куда это он направляется? – шёпотом спросил Эдрик.
Лира слегка нахмурилась, всматриваясь в силуэт:
– В старый ботанический сад.
– Но там же уже лет сто ничего нет, кроме заброшенных теплиц!
– Вот именно.
Каэль рядом с ними тихо и загадочно произнёс:
– Сильно ошибаешься, Морвейн.
– В чём это?
– Там есть кое-что получше заброшенных теплиц. Там находятся старые академические катакомбы.
Эдрик ошеломлённо посмотрел на генерала:
– А тебе-то откуда это известно⁈
– Потому что… – Каэль ностальгически улыбнулся. – Когда я был жив, Академия ещё даже не успела достроить и половины своих нынешних пышных корпусов.
– Знаешь, иногда я попросту забываю, насколько ты древний…
– Огромное спасибо за искренний комплимент.
– Это был вообще ни разу не комплимент!
– Неважно, я всё равно его привычно принимаю.
Заброшенный ботанический сад встретил их почти абсолютной, звенящей тишиной. Когда-то здесь явно было красиво и ухоженно, но сейчас большую часть дорожек наглухо поглотили дикие сорняки, главный фонтан давным-давно пересох и потрескался, а каменная статуя великого основателя Академии печально возвышалась без головы.
– Голову тоже студенты во время сессии скрутили? – тихо спросил Эдрик.
– Нет, – сдержанно ответила Лира.
– А кто же тогда?
– Предыдущий выпуск преподавателей, если верить архивам.
Профессор Вайс тем временем остановился возле огромного старого дуба. Настороженно огляделся по сторонам, убедился, что поблизости нет лишних глаз, и… трижды чётко постучал костяшками пальцев прямо по толстому стволу. Ничего не произошло.
Эдрик вопросительно шепнул Каэлю:
– Это что сейчас было, какой-то тайный секретный стук?
– Похоже на то.
Вайс выждал паузу и постучал снова – на этот раз в совершенно ином ритме: два коротких удара, затем один длинный. Земля под их ногами едва заметно дрогнула, и прямо из-под массивных корней дуба со скрипом медленно поднялась узкая монолитная каменная плита, открывая темнеющий спуск вниз.
– Ничего себе замашки у историка… – поражённо выдохнул Эдрик.
– Это тайный вход, – спокойно прокомментировал Каэль.
– Спасибо, я бы без тебя точно не догадался!
– Всегда к твоим услугам, мальчик.
Профессор проворно спустился в темноту подземелья, и тяжелая плита беззвучно опустилась обратно, встав вровень с землей. Воцарилась глухая тишина.
Эдрик растерянно перевёл взгляд на спутников:
– Ну…
– Что «ну»? – переспросила Лира.
– И что нам делать дальше?
Каэль ослепительно и задорно улыбнулся:
– А вот теперь, друзья мои, как раз и начинается всё самое интересное!
– Ты что, снова предлагаешь нам вглухую нарушить закон⁈
– Вовсе нет.
– Правда⁈
– Я лишь предлагаю нарушить его совсем чуть-чуть, исключительно ради торжества справедливости.
Эдрик в отчаянии закрыл лицо обеими руками:
– Когда-нибудь за всё это меня гарантированно отчислят…
– Не переживай ты так, – бодро хлопал его по плечу призрачной рукой Каэль. – Если что, я официально беру всю вину на себя.
– Да ты вообще юридически и физически не существуешь!
– Именно поэтому мне отдуваться намного проще.
Лира тихо и сдержанно рассмеялась, убирая выбившуюся прядь:
– Пойдёмте уже.
– Куда⁈
– Пойдём посмотрим… – Инквизитор выразительно взглянула на замаскированную плиту. – что именно наш почтенный профессор так тщательно прячет от чужих глаз под землёй.
Несколько секунд все трое молча смотрели на тяжелую каменную плиту, закрывшуюся прямо в корнях дуба.
Первым отмер Эдрик:
– Ну?
– Что «ну»? – спокойно переспросила Лира, окинув его взглядом.
– Мы действительно прямо сейчас полезем туда следом за ним?
Каэль пристально посмотрел на массивный дуб и задумчиво протянул:
– Честно говоря, ужасно хочется.
– Но?
– Но если мы сунемся туда прямо сейчас, нас гарантированно поймают с поличным ровно через две минуты.
– Откуда в тебе такая абсолютная уверенность?
– Потому что все действительно хорошие тайные убежища всегда надежно охраняются.
– И откуда ты вообще всё это знаешь⁈
Каэль посмотрел на студента с таким видом, будто ответ на этот вопрос был очевиден даже первокурснику:
– Я вообще-то был боевым генералом, Морвейн.
– Слушай, а это универсальное объяснение подходит абсолютно ко всему на свете?
– Практически ко всему.
Лира тем временем присела на корточки возле ствола и внимательно осмотрела трамбованную землю у корней:
– Видимых следов физической охраны здесь нет.
– Это ещё совершенно ничего не значит, – не соглашаясь, качнул головой Каэль.
Она осторожно коснулась ладонью травы и прищурилась:
– Зато по всему периметру проложена активная защитная магия.
Эдрик мгновенно отступил на шаг назад:
– И насколько всё серьёзно?
– Настолько, что если ты ступишь не на тот камень, нас через секунду услышит вся Академия.
– Ну просто замечательно…
– Именно поэтому мы прямо сейчас никуда не идем.
Каэль тяжело и понимающе вздохнул:
– Крайне разумное решение, госпожа инквизитор.
Эдрик ошеломлённо посмотрел на духа:
– Ты что, сейчас вот так просто взял и согласился⁈
– Иногда и со мной случаются приступы здравого смысла.
– Надо обязательно записать этот исторический день в календарь.
Они уже разворачивались, чтобы бесшумно покинуть заброшенный сад, когда из-под земли донёсся глухой, приглушённый чьей-то речью звук. Все трое одновременно замерли на месте.
– Там под землей кто-то разговаривает… – шёпотом выдохнул Эдрик.
Лира мгновенно приложила палец к губам, призывая к тишине. Под корнями старого дуба слова сначала звучали размыто, а затем стали чуть отчётливее:
–…Нет, я больше не намереваемся ждaть…
Это был узнаваемый голос профессора Вайса. Ему тут же ответил второй голос – глухой, низкий и совершенно незнакомый:
–Архив всё равно не откроется.
–Он уже практически открылся!
–Лишь потому, что в Академии объявился свидетель…
У Эдрика перехватило дыхание, а сердце заколотилось в груди. Лира осторожно придвинулась ближе к монолитной плите, а Каэль хмуро подался вперёд. Из-под земли снова донёсся приглушённый разговор:
–Он всё равно абсолютно ничего не помнит.
–И не должен вспомнить. Ни при каких обстоятельствах.
Наступила короткая, невыносимая пауза, после чего Вайс тихо спросил:
–А если он всё-таки вспомнит?..
Ответ из темноты прозвучал почти сразу – ровно и пугающе спокойно:
–Тогда абсолютно всё, что мы так тщательно скрывали долгие четыреста лет… станет известно общественности.
Воцарилась гулкая тишина. Эдрик медленно обернулся к Каэлю. Генерал стоял абсолютно неподвижно, и на его обычно ироничном лице впервые не было ни малейшей тени привычной улыбки.
– Ты… ты слышал это? – с трудом выдавил из себя парень.
Каэль коротко и строго кивнул:
– Да.
– Они ведь только что говорили о тебе?
– Очень похоже на то.
Лира едва слышно прошептала, нахмурившись:
– Значит… вашу память стёрли четыре века назад вовсе не случайно.
Каэль долго молчал, вглядываясь в потемневший камень, а потом негромко произнёс:
– Я начинаю очень сильно подозревать, Морвейн, что умер в своё время вовсе не так красиво, как это расписано в ваших академических учебниках.
Внизу снова раздались приближающиеся шаги.
– Быстро уходим! – скомандовала Лира.
Они едва успели сдать назад и спрятаться в тени за массивным постаментом обезглавленной статуи. Через пару секунд каменная плита у корней дуба со скрипом приподнялась. На поверхность неторопливо поднялся профессор Вайс. Он был абсолютно один.
Эдрик осторожно выглянул из-за камня:
– А где же второй?..
Каэль смотрел на открытый проход невероятно внимательно:
– Второго собеседника… – Генерал медленно качнул головой. – … там физически не было.
Эдрик нахмурился:
– В каком это смысле не было⁈
– Я отчётливо слышал два разных голоса.
– Мы все их слышали!
– Нет, – Каэль, не мигая, следил за Вайсом. – Второй голос принадлежит вовсе не живому человеку.
Лира мгновенно застыла:
– Ещё один дух?
– Возможно… – Генерал медленно перевёл тяжелый взгляд в сторону возвышающейся западной башни. – Или же… кто-то, кто вот уже четыреста лет подряд просто не способен окончательно умереть.
Профессор Вайс тем временем замер возле дуба и медленно, неторопливо оглядел пустующий сад. На какую-то долю секунды его внимательный взгляд задержался прямо на статуе, за которой затаились Эдрик и Лира. Парень мгновенно перестал дышать. Профессор ещё пару секунд всматривался в вечернюю темноту, а затем едва заметно улыбнулся и тихо прошептал сам себе:
– Чрезвычайно любопытно…
После чего развернулся и спокойно пошёл прочь по заросшей аллее. Лишь когда звук его шагов окончательно растворился в тишине, Эдрик шумно и тяжело выдохнул:
– Как думаете… он нас заметил?
– Не уверена, – честно ответила Лира.
Каэль же продолжал пристально смотреть вслед удаляющейся фигуре историка:
– А вот я абсолютно уверен в другом, друзья.
– В чём именно?
– Вайс знает обо всём происходящем в сотни раз больше, чем пытается показывать. И если он действительно способны наравне со мной разговаривать с духами… – Генерал невесело и иронично усмехнулся. – Значит, я далеко не единственный мертвец в этих стенах, который за четыре века так и не смог обрести долгожданный покой.
Глава 13
Приглашение, от которого невозможно отказаться
На следующее утро Эдрик проснулся с твёрдым и бесповоротным решением больше никогда и ни за кем в своей жизни не следить. Впрочем, Вселенная, как это водилось в последнее время, имела на его счёт совершенно иные планы.
Он только-только успел занять своё место в аудитории и разложить тетради, как массивная дверь отворилась. Внутрь с опаской заглянул первокурсник в явно великоватом для него форменном плаще.
– Морвейн здесь?
– Ну я, – откликнулся Эдрик.
Парень торопливо подошёл и без лишних слов протянул запечатанный конверт из плотной кремовой бумаги с ярко-красной сургучной печатью Академии:
– Просили немедленно передать.
– Кто именно просил?
– Без понятия!
И посыльный убежал из аудитории так стремительно, словно искренне боялся, что его заставят вдаваться в подробности. Эдрик с удивлением оглядел письмо: ни подписи, ни адреса отправителя.
– Это ещё что за новости? – пробормотал он.
Каэль, непринуждённо зависший над его плечом, любопытно заглянул в бумагу:
– Распечатывай давай, не томи.
– А если там проклятие или порча?
– Ну, тогда этот день станет на порядок интереснее!
– Знаешь, ты ужасный, невыносимый оптимист.
– Огромное спасибо за похвалу.
– Это был вовсе не…
– Знаю-знаю, можешь не повторяться.
Внутри конверта оказался всего один аккуратный лист, исписанный каллиграфическим почерком:
'Господин Морвейн.
Вчера вечером вы проявили чрезмерное и крайне неосторожное любопытство. В связи с этим сегодня ровно в семь часов вечера предлагаю проявить его официально.
Приходите один.
Профессор Теодор Вайс.'
Эдрик перечитал записку дважды, затем замер и прочел ещё раз.
– Кажется… – Парень медленно поднял ошеломлённый взгляд. – Нас всё-таки со стопроцентной гарантией заметили.
Лира, сидевшая рядом, без лишних слов взяла письмо, быстро пробежала его глазами и абсолютно спокойно вернула владельцу:
– Не кажется, Эдрик. Нас действительно заметили.
– Тогда почему меня, чёрт возьми, до сих пор не отчислили со скандалом⁈
– Возможно… – Каэль предвкушающе улыбнулся. – Он пока просто не решил, что с нами делать.
– Ужасно обнадёживающая перспектива, спасибо огромное.
До названного часа оставалось еще несколько тягостных часов. Эдрик изо всех сил честно пытался сосредоточиться на лекции, но мысли постоянно возвращались к вечерней встрече.
– Господин Морвейн! – внезапно прогремело над аудиторией.
Парень вздрогнул. Преподаватель строгой магии смотрел прямо на него поверху очков:
– Повторите, будьте столь любезны, последнее сформулированное мной определение.
Эдрик мгновенно открыл рот, но тут же растерянно его закрыл. Каэль рядом лениво и со знанием дела подсказал над ухом:
– «Теория динамической устойчивости первичных магических потоков».
– Нет, не это! – шёпотом отмахнулся парень.
– Ну, тогда без понятия.
– Огромное тебе «спасибо», генерал!
– Всегда рад помочь юным талантам.
– Господин Морвейн⁈ – голос профессора стал ощутимо холоднее.
Эдрик нервно кашлянул:
– Э-э… ну…
Лира, сидевшая через ряд от него, едва заметно и обречённо покачала головой. Преподаватель устало и тяжело вздохнул:
– Морвейн, вы опять прилюдно разговариваете сам с собой?
Добротная половина аудитории мгновенно обернулась в его сторону, а с задних рядов донёсся чей-то глумливый хихикающий шепоток. Эдрик почувствовал, как у него от досады стремительно краснеют уши:
– Нет, простите…
– В таком случае с кем именно вы ведете эту оживленную беседу?
Каэль с абсолютно серьезной и невозмутимой физиономией отчеканил:
– Со мной, разумеется!
Эдрик едва удержался от мученического стона:
– Простите, профессор, я просто глубоко задумался.
– Уже в третий раз за одно занятие, Морвейн.
– Это больше категорически не повторится.
– Искренне на это надеюсь.
Когда занудная лекция наконец подошла к концу и студенты хлынули к выходу, Эдрик резко развернулся к призраку:
– Ты это сейчас специально сделал⁈
– Что конкретно, мальчик?
– Подставляешь меня перед преподавателями!
– Ни в коем случае, у меня и в мыслях не было.
– Тогда почему ты выдаешь свои комментарии именно в самые неподходящие для этого моменты⁈
Каэль искренне и с недоумением удивился:
– А в нашем с тобой положении разве бывают подходящие?
Вечером они уже втроём молча стояли перед массивными дубовыми дверями кабинета истории. Эдрик перевёл взгляд с полированного дерева на Лиру:
– В письме, между прочим, было прямо и чётко написано: «прийти одному».
– Именно так, – невозмутимо подтвердила инквизитор.
– В таком случае почему вы оба стоите здесь рядом со мной?
Лира спокойно сложила руки на груди:
– Потому что я категорически не доверяю профессору Вайсу.
– А мне вы доверяете?
– Вам – в последнюю очередь.
– Спасибо за откровенность.
– Всегда пожалуйста.
Каэль с искренним удовольствием кивнул:
– Вот видишь, Морвейн? Не мне одному сегодня достается от госпожи инквизитора.
Эдрик обречённо вздохнул и осторожно постучал костяшками по дереву.
– Войдите! – тут же раздалось изнутри.
Они переглянулись и осторожно толкнули тяжелую створку. Кабинет оказался абсолютно пуст. Ни самого профессора, ни привычных гор книг на столе, ни хаотичного беспорядка из свитков. Лишь в самом центре на пустом столе одиноко горела одна-единственная свеча, а рядом с ней лежал ещё один конверт – на этот раз без какой-либо печати.
Эдрик осторожно подошёл и развернул бумагу. На листе было выведено всего четыре слова:
«Я знал, что вы придёте не один.»
В погружённом в полумрак кабинете повисла звонкая тишина. Каэль медленно и уважительно улыбнулся:
– А знаете… Я начинаю искренне уважать этого человека.
И ровно в этот самый момент прямо за тяжелым книжным шкафом в глубине комнаты что-то громко, со скрежетом щёлкнуло.
Щелчок повторился, и прямо за массивным книжным шкафом медленно, со скрипом отъехала в сторону деревянная панель.
– Вот видите, я же говорил! – с искренним удовлетворением произнёс Каэль. – У каждого уважающего и ценящего себя академического профессора обязан быть тайный ход в кабинете.
Эдрик недоверчиво покосился на парящего генерала:
– И откуда у тебя такие познания в архитектуре?
– Никогда не знаешь наверняка, в какой именно момент тебе может срочно пригодиться тайный проход.
– Знаешь, это вообще ни разу не исчерпывающий ответ.
– Извини, мальчик, другого у меня для тебя нет.
Из образовавшегося проёма неторопливо вышел профессор Вайс. Он с абсолютным спокойствием поправил помятую мантию и пригладил бородку:
– Добрый вечер, господа.
Эдрик молча поднял со стола найденную записку:
– Значит, вы с самого начала прекрасно знали, что мы придём вместе?
– Ну разумеется, Морвейн.
– В таком случае зачем было отдельно писать в письме: «приходите один»?
– Хотел наглядно проверить, умеете ли вы в принципе читать.
– И к какому выводу пришли?
– Читать вы, бесспорно, умеете.
– Но?..
– Но выполнять четкие и прямые инструкции категорически не способны.
Каэль над ухом студента тихо и искренне рассмеялся:
– А знаете, я действительно начинаю понимать, почему мне так нравится этот человек.
– Мне казалось, ровно минуту назад всё было с точностью до наоборот, – напомнил Эдрик.
– Люди меняются, Морвейн.
– За одну-то минуту⁈
– Иногда даже гораздо быстрее.
Вайс вежливым жестом пригласил всех присесть к столу. На этот раз на нем не лежало ни старых карт, ни развернутых свитков – только четыре исходящие паром чашки с горячим свежезаваренным чаем. Эдрик отнесся к угощению с откровенным подозрением:
– Напиток абсолютно не отравлен, – ровным тоном опередил его профессор.
– Я, вообще-то, ничего такого вслух и не спрашивал!
– Зато подумали именно об этом.
Парень смущённо и неуклюже взял чашку за ручку:
– Ну… разве что совсем немного.
Лира без лишних опасений первой сделала небольшой глоток:
– Самый обычный, хороший травяной чай.
– К огромному моему сожалению, – сокрушенно вздохнул Каэль. – Я вот уже почти четыреста лет как лишён радости его попробовать.
Эдрик машинально и на полном серьезе подвинул свою чашку ближе к бесплотной фигуре генерала:
– На, держи, угощайся.
Каэль посмотрел на студента с выражением глубокого, искреннего сочувствия:
– Знаешь, Морвейн, это с твоей стороны ужасно трогательно.
– Спасибо…
– Но абсолютно бесполезно.
– За это тоже огромное спасибо.
Профессор Вайс некоторое время молча и внимательно наблюдал за их перепалкой, а затем неожиданно строго и весомо произнёс:
– Генерал.
Каэль мгновенно подобрался и поднял взгляд:
– Да?
– Вы ведь абсолютно ничего не помните о самых последних днях той войны, не так ли?
В погруженном в полумрак кабинете сразу стало тихо.
– Не помню, – честно признался призрак.
– Совсем ничего?
– Последнее, что четко зафиксировалось в моей памяти… – Каэль нахмурился, напрягая воспоминания. – Это военный лагерь. Стол с картой. Члены Совета о чем-то жарко спорят. А дальше… – Он с досадой поморщился. – Будто целую ключевую страницу с корнем вырвали из книги.
Вайс медленно и печально кивнул:
– Именно этого я больше всего и боялся.
Лира аккуратно поставила чашку обратно на стол:
– Профессор, вы знаете, кто именно сделал это с его памятью?
Мужчина долго молчал, а затем медленно покачал головой:
– Нет.
– Но у вас есть догадки?
– Я знаю главное: человеческую или магическую память невозможно искусственно стереть уже после наступления смерти.
Эдрик ошеломлённо поднял голову:
– Категорически нельзя?
– Категорически.
– Но тогда почему генерал совершенно ничего не помнит⁈
Вайс посмотрел прямо в глаза Каэлю:
– Потому что её вырвали у него…
– Пока он был ещё жив, – тихо и сокрушенно закончила за него Лира.
Профессор молча кивнул. В этот момент даже обычно невозмутимый Каэль выглядел растерянным и выбитым из колеи:
– Значит… – Генерал медленно произнёс каждое слово: – Я встретил свою смерть уже будучи лишённым части воспоминаний.
– Именно так.
Эдрик устало потер переносицу, пытаясь собрать мозаику воедино:
– Погодите-ка… Если кто-то заблаговременно стёр память самому главному свидетелю событий… – Парень медленно оглядел всех присутствующих. – Значит, этот человек точно и заранее знал, что генерал в скором времени неизбежно погибнет.
Никто ему не ответил. Напряжённая тишина стала самым красноречивым подтверждением.
Вайс поднялся из-за стола, подошёл к высокому шкафу и на этот раз без всяких тайных механизмов достал с верхней полки старый, потёртый сверток плотной ткани. Он осторожно положил его на полированное дерево перед гостями. Лира неторопливо развернула полотно. Внутри оказался старинный, пожелтевший от времени чертёж. Не портрет и не карта местности, а сложный академический план: большой геометрический круг, сотни переплетающихся между собой тонких рун, а в самом центре – всего два выведенных слова:«Печать памяти».
Каэль резко поднялся в воздух, и его призрачный силуэт дернулся:
– Нет… Только не это…
Все присутствующие мгновенно уставились на него. Генерал не сводил горящего взгляда от начерченной схемы:
– Я… я уже видел это своими глазами.
– Где именно⁈ – быстро и требовательно спросил Вайс.
Генерал с силой прижал полупрозрачную ладонь к виску, словно пытаясь удержать ускользающие кадры. Перед его глазами вспыхнули рваные, болезненные обрывки: холодный каменный зал, чьи-то чужие руки в вышитых мантиях, слепящий свет золотых рунических вязей и чьи-то приглушённые, молящие голоса:«Простите нас, генерал… Но иначе мы все гарантированно проиграем…»
Каэль резко и судорожно вдохнул воздух. Наваждение мгновенно рассеялось.
– Опять… – Он тяжело опустился обратно на стул, тяжело дыша. – Всё снова стремительно ускользает и исчезает…
В кабинете воцарилась давящая, тяжёлая тишина. Вайс бережно и осторожно свернул чертёж обратно в ткань:
– Теперь вы хотя бы отчасти понимаете, почему я изо всех сил не хотел, чтобы закрытый архив был вскрыт слишком рано.
Эдрик медленно и понимающе кивнул:
– Потому что первым делом нам необходимо любым способом вернуть Каэлю его утраченную память.
– В точку, Морвейн.
– А если у нас ничего не получится?
Профессор впервые за весь этот сложный вечер улыбнулся – очень искренне и устало:
– В таком случае архив так и останется навечно закрытым.
Каэль неожиданно поднял уверенный взгляд:
– Нет.
Все одновременно посмотрели на него.
– Мы не будем сидеть и сложа руки ждать чуда.
Эдрик в предчувствии недоброго обречённо вздохнул:
– Знаешь, мне уже прямо сейчас становится искренне страшно…
– И абсолютно правильно, мальчик.
– Это ещё почему⁈
Генерал ослепительно улыбнулся своей привычной, дерзкой и авантюрной улыбкой:
– Потому что в мою голову только что пришла просто гениальная идея!
Эдрик отчаянием закрыл лицо обеими ладонями:
– Ну всё, мы окончательно пропали…
– Это ещё с чего вдруг?
– По той простой причине, генерал, что каждый раз, когда ты произносишь эту фразу, моя жизнь становится значительно, катастрофически хуже!
Лира не удержалась и тихо, искренне рассмеялась:
– И в чём же конкретно заключается ваша «гениальная идея», генерал Арден?
Каэль довольным взглядом смерил их обоих:
– Всё предельно просто. Если мою память когда-то надёжно спрятали с помощью магии… – Он выдержал эффектную драматическую паузу. – Значит, эту самую память можно точно так же наглым образом украсть обратно!
Эдрик медленно опустил руки от лица и с непередаваемым выражением уставился на призрака:
– Знаешь, Каэль…
– Что, мой юный друг?
– Иногда я искренне забываю, что ты когда-то был великим и прославленным полководцем.
– И почему же, позволь узнать?
– Да потому что мыслишь ты сейчас ровно как профессиональный рецидивист и преступник!
Каэль абсолютно невозмутимо и гордо пожал плечами:
– Настоящий, действительно талантливый генерал просто обязан уметь одинаково хорошо делать и то, и другое.
