Текст книги "Маленькие мужчины (др. перевод)"

Автор книги: Луиза Мэй Олкотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 10
Снова дома

Пришел июль, начался сенокос. Дети старательно ухаживали за своими садиками и весело проводили погожие летние дни. Двери дома были отворены настежь с утра до ночи; мальчики только учились дома, а все остальное время проводили на воздухе. Уроков у них было мало, а часто и совсем не было. Бэры заботились об их физическом развитии и находили, что летом, которое так коротко, им лучше всего работать на воздухе.

И какими же румяными, загорелыми и веселыми стали мальчики! А какой аппетит был у них, как окрепли их руки и ноги, как выросли они из своих курток и панталон! Как весело они смеялись, как бегали и проказничали в доме и на гумне, какие приключения случались с ними во время путешествий по окрестным горам и долам! И как радовались Бэры, видя своих воспитанников здоровыми и телом, и духом, – просто невозможно описать.

Однажды вечером, когда старшие мальчики еще купались в ручье, миссис Бэр раздевала Тедди в своей гостиной.

– Ах, мой Дэнни! – вдруг воскликнул малыш, показывая на освещенное лунным светом окно.

– Его там нет, деточка, это месяц, – сказала миссис Бэр.

– Нет-нет, там мой Дэнни, он смотрел в окно. Тедди видел его, – настаивал взволнованный мальчик.

«А может быть, Дэн и в самом деле тут», – подумала миссис Бэр и, подбежав к окну, позвала его, но нигде никого не было видно. Схватив на руки Тедди, который остался в одной рубашонке, миссис Бэр выбежала из дома и попросила мальчика, чтобы он позвал своего друга. Она подумала, что голос Тедди подействует на Дэна сильнее, чем ее. Но никто не ответил на зов, и они, обманувшись в своих ожиданиях, вернулись домой.

Через несколько минут Тедди заснул, все дети вскоре тоже улеглись, дом затих, и в мягкой тишине летней ночи слышался только стрекот кузнечиков. Миссис Бэр сидела за шитьем – в ее рабочей корзинке постоянно лежала груда дырявых носков – и думала о Дэне. Она решила, что Тедди ошибся, и не рассказала мужу о его фантазии. У мистера Бэра было мало свободного времени лично для себя, только час или два – после того как засыпали мальчики. Теперь он писал письма, и миссис Джо не хотелось ему мешать.

Был уже одиннадцатый час, когда миссис Бэр встала, чтобы запереть входную дверь. Выйдя на крыльцо, она на минуту остановилась и посмотрела на залитый лунным светом луг с разбросанными по нему копнами сена. Вдруг что-то белое под одной копной бросилось ей в глаза. Решив, что это шляпа Нэн, которую она постоянно забывала то тут, то там, миссис Бэр направилась к копне. Но, подойдя поближе, она увидела, что это не шляпа, а рукав рубашки, из которого высовывалась загорелая рука. Она обошла вокруг копны и увидела крепко спящего Дэна.

Худой, грязный, оборванный, одна нога босая, другая обернута какой-то тряпкой… Он специально лег так, чтобы его не было видно из дома, но во сне откинул руку, и она выдала его. Сон его был тревожен, мальчик вздыхал и бредил. Вдруг, попробовав повернуться, он застонал, как от боли, но не проснулся, потому что был, по-видимому, сильно утомлен.

«Ему нельзя здесь оставаться», – подумала миссис Бэр и тихонько позвала его.

Дэн открыл глаза, взглянул на нее и, еще не совсем проснувшись, произнес с улыбкой:

– Я вернулся домой, мама Бэр!

Его взгляд и слова глубоко тронули миссис Джо. Она подложила руку ему под голову, приподняла ее и сказала ласково, как всегда:

– Я знала, что ты вернешься, и очень рада видеть тебя, Дэн.

Тут он, похоже, окончательно проснулся и пришел в себя. Он приподнялся и оглянулся кругом, как будто только сейчас сообразил, где он, и не мог поверить, что его встречают так дружески. Выражение его лица тут же изменилось, и он сказал своим прежним грубым тоном:

– Я уйду утром. Просто Плумфилд был мне по пути, и мне захотелось взглянуть на ваш дом.

– Но почему же ты не хочешь войти в него, Дэн? Ты слышал, как я звала тебя? Тедди увидел тебя в окно и тоже звал.

– Да разве вы позволили бы мне войти! – сказал Дэн и, словно собираясь уходить, встал и поднял свой маленький узелок.

– Попробуй и увидишь, – сказала миссис Бэр, показывая на дверь, в которой гостеприимно светился огонек.

С глубоким вздохом, как будто страшная тяжесть спала с его души, Дэн взял толстую палку и, прихрамывая, пошел к дому. Но вдруг он остановился и спросил:

– А, может быть, это будет неприятно мистеру Бэру? Ведь я убежал от Пейджа.

– Нет, не будет, хоть он и знает, что ты убежал, и это очень его огорчило. Почему ты хромаешь?

– На днях мне пришлось перелезать через ограду, и камень упал мне на ногу. Но это пустяки.

И Дэн пошел дальше, стараясь скрыть мучительную боль, которую причинял ему каждый шаг.

Миссис Бэр провела его в свою комнату. Бледный, ослабевший от усталости и боли, он упал на стул и закинул голову.

– Бедный Дэн! Выпей вот это, а потом немножко поешь. Теперь ты снова дома, и мама Бэр будет за тобой ухаживать.

Он с глубокой благодарностью взглянул на нее, выпил разбавленное вино, которое она поднесла ему ко рту, и начал медленно есть то, что принесла ему миссис Бэр. С каждым глотком силы как будто возвращались к нему, и он заговорил, точно стараясь, чтобы миссис Бэр поскорее все про него узнала.

– Где же ты был это время, Дэн? – спросила она, разыскивая бинт для его больной ноги.

– Я убежал от Пейджа больше месяца назад. Он вообще-то добрый, но уж слишком строгий. Мне не хотелось оставаться у него, и я уехал с одним человеком на лодке, вниз по реке. Вот потому-то вы и не смогли найти моих следов. Расставшись с этим человеком, я недели две работал у фермера – он живет далеко отсюда. Но я поколотил его сына, а он за это отколотил меня. Тогда я оставил его и пошел сюда.

И ты всю дорогу шел пешком?

– Да. Фермер не заплатил мне ничего, а я и не спрашивал. Я уж получил плату, побив его сына.

Дэн засмеялся, но вдруг сконфузился, взглянув на свое обтрепанное платье и грязные руки.

– Как ты мог столько пройти? Ведь ты говоришь, что фермер живет далеко отсюда.

– Ничего, все шло хорошо, пока у меня не заболела нога. В деревнях и на фермах, попадавшихся мне на пути, кто-нибудь всегда давал мне поесть. Ночевал я гумнах, а днем шел. Я пошел ближним путем, чтобы сократить дорогу, но заблудился, а не то я был бы здесь раньше.

– Но если ты не хотел оставаться у нас, что же ты собирался здесь делать?

– Мне хотелось взглянуть на Тедди и на вас. А потом я думал пойти в город и жить там, как прежде. Только я очень устал и решил выспаться на лугу, на сене. Если бы вы не увидели меня, я утром ушел бы.

– И тебе неприятно, что я тебя увидела? – спросила миссис Джо и опустилась на колени, чтобы осмотреть его больную ногу.

Румянец выступил на щеках Дэна и, опустив глаза, он тихонько промолвил:

– Нет, мэм, я очень рад этому. Мне и самому хотелось остаться с вами, но я не знал…

Он не закончил. Миссис Бэр прервала мальчика, вскрикнув от ужаса при виде его изувеченной ноги.

– Когда камень упал на нее? – спросила она.

– Три дня тому назад.

– И ты все-таки продолжал идти?

– У меня была палка и я мыл ногу в каждом ручье, который попадался мне на пути. Одна женщина дала мне тряпку, чтобы завязать ногу.

– Ее нужно сейчас же показать мистеру Бэру; он сделает тебе перевязку, – сказала миссис Джо и торопливо вышла, неплотно затворив дверь, так что Дэн слышал все происходившее в соседней комнате.

– Мальчик вернулся, Фриц, – сказала миссис Джо.

– Какой мальчик? Дэн?

– Да. Тедди увидел его в окно, мы звали его, но безуспешно. Он ушел на луг, спрятался за копну сена и крепко заснул. Я только что разыскала его там, едва живого от усталости и боли, – камень упал ему на ногу, и он ходит с трудом. Он убежал от Пейджа месяц тому назад, а теперь вернулся сюда. Бедный мальчик говорит, что не хотел показываться нам, что хотел только взглянуть на нас и снова вернуться к своей прежней жизни в городе. Но я уверена, что он пришел, в надежде, что мы примем его. И теперь он ждет, чтобы узнать, простишь ли ты его и оставишь ли здесь.

– Он так говорил?

– Это говорили его глаза. А когда я разбудила его, он сказал, как заблудившийся и снова нашедший свой родной дом ребенок: «Я вернулся домой, мама Бэр!» И у меня не хватило духу бранить его. Могу я оставить его здесь, Фриц?

– Конечно, можешь. Я вижу, что мы оказали благотворное влияние на сердце мальчика, и теперь я уже не отошлю его отсюда, как не отослал бы нашего маленького Роба.

Дэн услышал, как миссис Джо поцеловала мужа в благодарность за его согласие, и две крупные слезы, стоявшие в глазах мальчика, выкатились и потекли по его пыльным щекам. Никто не видел его слез, потому что он сейчас же смахнул их рукой; но в эти последние короткие мгновения недоверие Дэна к приютившим его добрым людям исчезло навсегда. Сердце его было тронуто, и он почувствовал горячее желание оказаться достойным их любви и сочувствия. Он не сказал ни слова, но твердо решился на это и скрепил свое решение слезами, которых не могли вызвать ни боль, ни усталость, ни одиночество.

– Взгляни на его ногу, – снова заговорила миссис Бэр. – Я боюсь, что она сильно повреждена. Ведь он шел, несмотря на боль, по жаре и в пыли целых три дня и только мыл ногу водой да завязывал тряпкой. Это мужественный мальчик, Фриц, и я уверена, что из него выйдет достойный человек.

– Надеюсь, – ради тебя, моя дорогая: твое доверие заслуживает успеха. Ну что ж, пойду, взгляну на твоего маленького спартанца. Где он?

– В моей комнате. Только будь очень добр к нему, Фриц, и не обращай внимания, если он будет груб с тобой. Я уверена, что только так и можно подействовать на него. Он не выносит строгости и чрезмерного давления, но доброе слово и терпение помогут ему, как когда-то помогли мне.

– Как будто ты когда-либо была такой, как он! – со смехом воскликнул мистер Бэр, правда, немного досадуя на такое сравнение.

– В душе была, представь себе, хотя и проявляла это иначе. Я инстинктивно понимаю, что он чувствует и что может его тронуть, и с сочувствием отношусь к его поступкам. И это очень хорошо, потому что так мне будет легче помочь ему. А если мне удастся сделать хорошего человека из такого трудного мальчика, то это будет лучшим делом моей жизни.

– Да благословит Господь твое дело и да поможет тебе!

Теперь мистер Бэр говорил так же серьезно и горячо, как и жена, и они вместе вошли к Дэну, который сидел, опустив голову на руки, как будто ему очень хотелось спать. Но он немедленно поднял глаза и попытался встать, увидев мистера Бэра.

– Так Плумфилд нравится тебе больше фермы мистера Пейджа? – ласково спросил Бэр. – Ну что ж, посмотрим, удастся ли нам поладить на этот раз.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Дэн стараясь не грубить, и обнаружил, к своему удивлению, что это гораздо легче, чем он ожидал.

– А теперь посмотрим на твою ногу. Да, она очень плоха. Завтра нужно будет пригласить доктора Файрса. Дай, пожалуйста, теплой воды и чистое полотно, Джо.

Мистер Бэр обмыл и перевязал больную ногу, а миссис Бэр постелила единственную свободную постель в доме – в комнате для гостей, смежной с гостиной. Сюда миссис Джо часто укладывала больных детей, чтобы не бегать вверх-вниз по лестнице. Да и больным здесь было веселее, так как они видели, что делается в доме.

Когда все было готово, мистер Бэр взял Дэна на руки и отнес его на кровать. Потом он помог ему раздеться, уложил на чистую постель и, пожав ему руку, сказал ласково, как отец:

– Спокойной ночи, дитя мое!

Дэн мгновенно уснул и проспал тяжелым сном несколько часов подряд. Потом его нога опять разболелась. Он проснулся и стал беспокойно ворочаться с боку на бок, стараясь стонать как можно тише, чтобы никто не услышал. Ведь он мужественный мальчик и должен выносить боль как «спартанец», – ведь мистер Бэр назвал его именно так.

Миссис Джо часто по ночам обходила весь дом. То нужно было затворить окна, если поднимался холодный ветер, то закрыть полог от москитов у кроватки Тедди, то присмотреть за Томми, который иногда ходил во сне. Она просыпалась от самого легкого шума, и так как ей часто казалось, что в доме начинается пожар, или что в него забрались воры или кошки, то двери всех комнат обычно были отворены.

Услышав тихие стоны Дэна, миссис Бэр тотчас же вскочила. Только он в отчаянии ударил кулаком по своей горячей подушке, как к нему тихонько приблизилась миссис Джо, похожая на какое-то смешное привидение: ее волосы были свернуты большим узлом на макушке и за ней тащился длинный серый капот.

– Тебя беспокоит нога, Дэн? – спросила она.

– Да, она опять заболела. Как жаль, что я разбудил вас!

– Я, как сова, всегда летаю по ночам… Да, твоя нога горяча, как огонь. Нужно переменить повязку.

И миссис Бэр принесла полотно и холодной воды.

– Ах, как хорошо! – со вздохом сказал Дэн, когда на больной ноге снова лежала влажная повязка, а холодная вода освежила его пересохшее горло.

– Ну а теперь спи спокойно и не пугайся, если снова увидишь меня. Я еще загляну к тебе.

С этими словами миссис Джо нагнулась, чтобы поправить одеяло и перевернуть на другую сторону подушку, как вдруг, к ее величайшему изумлению, Дэн обнял ее, притянул к себе и поцеловал, прошептав:

– Благодарю вас, мэм!

Эта короткая фраза яснее, чем самая красноречивая речь, показала миссис Бэр, что чувствовал Дэн. Его слова и поцелуй значили: «Мне очень жаль, я постараюсь исправиться».

Миссис Бэр до слез тронуло это безмолвное признание, и она не испортила его, выразив удивление. Она только вспомнила, что у Дэна нет матери, и в ответ поцеловала его в смуглую щеку. А он, как бы стыдясь внезапно прорвавшегося у него чувства, не решился поднять на нее глаза и уткнулся головой в подушку.

– Теперь ты мой сын, – сказала миссис Джо, – и я надеюсь называть тебя так с радостью и гордостью.

Этих слов миссис Бэр Дэн не забывал никогда.

На рассвете она снова заглянула к нему. Он спал очень крепко и даже не пошевелился, когда она смочила ему повязку. Только страдальческое выражение исчезло с его лица, оно стало спокойным.

Так как в этот день было воскресенье, в доме стояла глубокая тишина, и Дэн проснулся только около полудня. Открыв глаза и оглядевшись, он увидел в дверях взволнованное личико. Дэн протянул руки, и Тедди бросился к нему на постель.

– Мой Дэнни пришел! – закричал он, обнимая своего друга и прыгая от восторга.

Вслед за Тедди явилась миссис Бэр с завтраком. Она как будто не заметила, что Дэн сконфузился, вспомнив про трогательную ночную сцену. А Тедди настоял, чтобы ему позволили кормить своего Дэнни, и нежно клал ему в рот по маленькому кусочку бифштекса.

Потом приехал доктор, и бедному спартанцу пришлось плохо. Оказалось, что кость ноги повреждена, и пока доктор делал свое дело, Дэн испытывал такую мучительную боль, что у него побелели губы, а на лбу выступили крупные капли пота. Но он не кричал, а только сжимал руку миссис Джо, да так крепко, что она еще долго после этого оставалась красной.

– По крайней мере, с неделю мальчик не должен вставать с постели, – сказал доктор Файрс, пряча свои блестящие инструменты, на которые Дэну было жутковато смотреть. – К тому времени мы поймем, можно ли ему будет ходить на костылях или придется еще полежать.

– Но ведь не всегда же я буду хромать, сэр? – спросил Дэн, встревоженный словом «костыли».

– Надеюсь, что так.

И доктор уехал, оставив Дэна в самом унылом расположении духа: лишиться ноги – страшное несчастье для такого живого мальчика.

– Не беспокойся, я отличная сиделка, и через месяц ты будешь бегать по-прежнему, – сказала миссис Бэр, стараясь ободрить его.

Но страх сделаться хромым преследовал Дэна, и даже ласки Тедди не могли развеселить его. Поэтому миссис Джо предложила привести к нему одного или двух мальчиков и спросила, кого ему хотелось бы видеть.

– Нэта и Деми. А где моя шляпа? Там есть кое-что интересное для них. Ну а мой узелок вы, наверное, выбросили? – тревожно спросил Дэн.

– Нет, я его сохранила. Я видела, как ты заботился о своем узелке, и поняла, что в нем хранятся какие-нибудь сокровища.

Миссис Бэр вышла из комнаты и вернулась со старой соломенной шляпой, наполненной жуками и бабочками, и с узелком, в котором лежали всевозможные редкости, собранные Дэном в пути: птичьи яйца, бережно завернутые в мох, несколько маленьких речных крабов, страшно возмущавшихся своим заточением, красивые камешки, раковинки и множество других интересных вещей.

– Куда бы мне поместить этих крабов? – сказал Дэн, забыв о своей ноге и со смехом наблюдая, как крабы двигались по постели – то задом, то боком. – Не найдется ли у вас чего-нибудь подходящего? Мы с мистером Хайдом их нашли. Они такие смешные, и мне хотелось бы оставить их у себя. Можно?

– Конечно, можно. У нас есть старая клетка, оставшаяся от попугая, она вполне подойдет. Посмотри, чтобы крабы не щипали Тедди, пока я схожу за ней.

И миссис Джо ушла, ненадолго оставив Дэна, который был очень доволен, что его коллекцию не сочли хламом и не выбросили.

Нэт и Деми явились вместе с клеткой, и крабов, к величайшему восторгу мальчиков, пересадили в их новый домик. Дэн тотчас же принялся рассказывать о своих приключениях, причем гораздо подробнее, чем рассказывал миссис Бэр, а восхищенные товарищи слушали его, затаив дыхание. Потом он стал показывать им все свои сокровища и описывал каждое из них так увлекательно, что миссис Бэр, не желавшая стеснять мальчиков и вышедшая в другую комнату, была не только удивлена, но и заинтересована.

«Как много он знает об этих вещах, – подумала она, – и как интересуется ими! Это хорошо, особенно сейчас, когда он болен. Читать он не любит, и его было бы трудно развлекать во время болезни. Но теперь все пойдет хорошо, так как мальчики будут таскать ему сколько угодно жуков и камешков. Я очень рада, что они так занимают его – может быть, это и есть его призвание? Если из него выйдет известный натуралист, а из Нэта – знаменитый музыкант, то мне будет чем гордиться!»

Миссис Джо улыбнулась и невольно принялась строить воздушные замки, как когда-то, когда она была молоденькой девушкой. Только тогда она строила их для себя, а теперь – для других, и, должно быть, именно потому некоторые из них впоследствии превратились в действительность. Любовь – самый прочный фундамент.

Нэта больше всего интересовали приключения Дэна, а Деми восхищался жуками и бабочками, слушая рассказы об их жизни и превращениях как волшебную сказку.

Мальчики так заинтересовались рассказом Дэна о том, как он поймал ондатру, шкурка которой лежала тут же, что даже забыли о прогулке, и мистер Бэр вынужден был им напомнить.

Дэн задумчиво посмотрел вслед товарищам, выбегавшим из дома; папа Бэр заметил его взгляд и предложил перенести мальчика на диван в гостиную – для перемены обстановки.

Когда Дэна положили на диван и в доме все затихло, миссис Бэр, сидевшая около него и показывавшая Тедди картинки, взглянула на коллекцию Дэна – он захватил ее с собой – и спросила:

– Где ты научился всему, что знаешь об этих вещах?

– Они всегда интересовали меня, – ответил Дэн, – но знал я про них очень мало – до тех пор, пока мистер Хайд не стал мне рассказывать.

– А кто такой мистер Хайд?

– Он любит лес и изучает все, что там есть; я не знаю, как называют такого человека. Он написал много книг о рыбах, лягушках и всяком таком. Мистер Хайд жил у Пейджа и брал меня с собой, когда ходил в лес, чтобы я помогал ему. Это было очень весело, и он рассказал мне много интересного. Он такой веселый и умный. Надеюсь, что мне удастся когда-нибудь снова увидеться с ним.

– Я тоже надеюсь, – сказала миссис Джо, с удовольствием наблюдая, как оживилось лицо Дэна и как он разговорился, несмотря на свою обычную молчаливость.

– Птицы прилетали к нему, когда он их звал, кролики и белки ни капельки его не боялись. Он никогда не делал им никакого вреда, и они как будто это знали. Вы когда-нибудь щекотали ящерицу соломинкой? – вдруг спросил Дэн.

– Нет, но очень хотела бы попробовать.

– Ну а я щекотал. И как смешно они вертятся и вытягиваются! Они ужасно любят, когда их щекочут. Мистер Хайд часто так делал. Даже змеи слушали его, когда он им насвистывал. Он знал, где какие цветы растут. Его и пчелы не жалили. А еще он рассказывал разные удивительные истории про рыб, насекомых… И про индейцев.

– Ты, должно быть, так любил ходить с мистером Хайдом, что совсем забывал про мистера Пейджа, – лукаво заметила миссис Джо.

– Да, правда. Мне ужасно не хотелось копать землю или полоть сорную траву, когда я мог пойти с мистером Хайдом. Пейдж считал все это глупостями и называл мистера Хайда помешанным, потому что тот иногда целыми часами наблюдал за какой-нибудь птичкой или черепахой.

– Пейдж хороший, опытный фермер, но и только. Он не понимает, что работа натуралиста так же полезна и интересна, как его. Если ты действительно любишь заниматься всем этим, Дэн, – а мне кажется, что это так, и я очень этому рада, – то у тебя будут и нужные книги, и время для занятий. Только я попрошу тебя делать, кроме того, и кое-что другое, чтобы тебе не пришлось впоследствии раскаиваться и начинать все сначала.

– Хорошо, мэм, – ответил Дэн, несколько встревоженный тем, что его засадят за книги, но твердо решивший учиться всему, что предложит миссис Бэр.

– Видишь вон тот высокий комод с двенадцатью ящиками? – совершенно неожиданно спросила она.

Дэн взглянул на два старинных комода, стоявших по обеим сторонам рояля. Он хорошо их знал и часто видел, как оттуда вынимали веревки, гвозди, оберточную бумагу и другие полезные вещи. Он улыбнулся и кивнул головой.

– А как ты думаешь, подошли бы эти ящики для твоих яиц, камней, раковин и мха?

– Ой, это было бы великолепно! Но ведь вы же не позволите мне все это класть туда? – воскликнул Дэн. Его глаза заблестели, и он приподнялся, чтобы получше разглядеть старинные комоды.

– Отчего же нет? Даже если бы ящики были нужны мне, я пожертвовала бы их тебе, потому что коллекции мальчиков меня очень интересуют и я отношусь к ним с уважением. Ну так вот, я предлагаю нам с тобой заключить договор, который, я уверена, ты будешь добросовестно исполнять. Вот тут двенадцать ящиков, по одному на каждый месяц, и я отдам их тебе, если ты этого заслужишь. Я считаю награды важными, в особенности для детей. Они очень помогают. И хотя мы начинаем с того, что стараемся совершать хорошие поступки из-за наград, но если ими пользуются разумно, то скоро мы просто становимся добрее.

– А вы что, тоже получаете награды? – удивился Дэн.

– Да, представь себе. Я еще не привыкла обходиться без них. Правда, мои награды – не ящики, не подарки и не праздники, а кое-что другое, что я очень люблю. Больше всего мне нравится, когда мои мальчики хорошо учатся и примерно себя ведут, это моя самая лучшая награда. И я стараюсь ее заслужить. Постарайся и ты заслужить этот комод. Делай добросовестно то, что, может быть, тебе и не нравится, но полезно для тебя, и ты получишь сразу две награды: одна из них – вот этот комод, а другая – сознание исполненного долга. Понимаешь?

– Да, мэм.

– Всем нам нужна небольшая поддержка. Старайся прилежно учиться и работать, играй с товарищами, не ссорясь, хорошо проводи праздники, и если я увижу, что ты действительно стараешься, – а я очень внимательна на этот счет, – то ты будешь получать каждую неделю по одному отделению ящика для твоих коллекций. Видишь, некоторые ящики уже разделены на четыре части; то же самое я сделаю и с остальными – это будут отделения для всего, что ты наберешь за неделю. А когда ящик будет заполнен разными интересными вещами, я буду гордиться этим так же, как и ты, – нет, даже больше. Все эти камешки, ракушки и яркие бабочки будут служить для меня доказательством того, что ты работал добросовестно, старался исправиться от своих недостатков и выполнял свое обещание. Ну так как, Дэн?

Мальчик молча взглянул на нее, и его лицо вспыхнуло. Миссис Бэр увидела, что он понял ее, что ее желание помочь тронуло его, только он не знает, как выразить свою благодарность. И она не стала больше ничего говорить. Вынув верхний ящик, она протерла его и, поставив на два стула перед диваном, весело сказала:

Давай сейчас же положим сюда твоих жучков. В каждом отделении можно хранить множество вещей. Бабочек и жуков, по-моему, лучше наколоть по краям. Тут им будет хорошо, а посредине останется достаточно места для тяжелых предметов. Я дам тебе ваты, чистой бумаги и булавок, и ты приготовишь все для будущей недели.

– Но ведь мне нельзя ходить, – сказал Дэн, грустно посмотрев на свою ногу.

– Ну, что же, это не беда. На эту неделю хватит и того, что ты принес, да и мальчики, если ты их попросишь, с удовольствием будут таскать тебе всякие штуки.

– Они не сумеют выбрать того, что нужно. И если я буду все время лежать, я не смогу учиться, чтобы зарабатывать свои ящики.

– Ты многому можешь научиться здесь, да и работа для тебя найдется, если ты будешь помогать мне.

– Неужели? – с удивлением и радостью спросил Дэн.

– Конечно. Ты можешь научиться быть терпеливым и веселым, несмотря на боль и на то, что тебе нельзя играть. Ты можешь занимать чем-нибудь Тедди вместо меня, помогать мне разматывать нитки, читать мне вслух, когда я буду шить, и делать еще многое другое, причем без малейшего вреда для твоей ноги. Тогда и дни будут проходить быстро, и время не пропадет даром.

В эту минуту в комнату вбежал Деми с безобразной жабой в одной руке и крупной бабочкой в другой.

– Я поймал их, Дэн, и прибежал, чтобы отдать тебе. Какие они хорошенькие, правда? – задыхаясь от усталости, выпалил Деми.

Дэн засмеялся, взглянув на жабу, и сказал, что ему некуда ее поместить, а от бабочки пришел в восторг и хотел немедленно посадить ее на булавку.

– Я не люблю смотреть, как мучаются бедные бабочки на булавках. Если уж ее нужно убить, так по крайней мере избавим ее от страданий, – сказала миссис Бэр, вынимая склянку с разведенной камфарой[17]17
  К а м ф а р а́ – сильнодействующее лекарственное средство.


[Закрыть].

– Я знаю, как это делается, мистер Хайд всегда их так убивал. Но у меня не было камфары, и поэтому я хотел сразу посадить бабочку на булавку, – сказал Дэн и осторожно налил одну каплю на головку бабочки. Бледно-зеленые крылышки затрепетали и стали неподвижны.

Только Дэн успел закончить операцию, как Тедди закричал из соседней комнаты:

– Маленькие крабы убежали! А большой их всех ест!

Миссис Джо и Деми бросились на выручку. Тедди возбужденно подпрыгивал на стуле. Два маленьких краба пролезли между прутьями клетки, а внизу под ними разыгрывалась грустная, но в то же время забавная сцена.

Большой краб уселся в углубление, где раньше стояла чашечка попугая, и с самым хладнокровным видом поедал одного из своих родственников. Клешни этого несчастного были оборваны, а сам он лежал на спине. Большой краб держал его одной клешней около самого своего рта, как тарелку, а другой – отрывал кусочки и с аппетитом их уписывал. Время от времени он останавливался, поводил своими странными выпуклыми глазами и, высовывая тоненький язычок, облизывался так уморительно, что дети хохотали до слез.

Миссис Джо отнесла клетку к Дэну, чтобы и он мог посмотреть на это удивительное зрелище, а Деми поймал маленьких крабов и накрыл их перевернутой вверх дном мыльницей.

– Придется выпустить их на волю, – с сожалением сказал Дэн. – Я не смогу ухаживать за ними.

– Я позабочусь о них, если ты скажешь мне, что нужно делать, а жить они могут вместе с моими черепахами, – предложил Деми, которому крабы показались еще интереснее его любимых черепах.

Дэн объяснил ему, что требуется для крабов, и Деми унес их в новый дом, к новым соседям.

– Какой он добрый! – сказал Дэн, осторожно сажая бабочку на булавку и думая о том, что Деми пришлось отказаться от прогулки, чтобы принести ее.

– Он и должен быть добрым, – сказала миссис Джо, – чтобы сделать его таким, потребовалось немало труда.

– У него есть родные, которые учили его хорошему и помогали ему. А у меня не было никого, – грустно сказал Дэн, вспомнив, каким заброшенным ребенком был он сам.

– Я знаю это, мой милый, а потому и требую от тебя меньше, чем от Деми, хотя он моложе тебя. Теперь мы будем помогать тебе всем чем можем, и я постараюсь научить тебя помогать самому себе. Ты не забыл, что говорил папа Бэр, когда ты в первый раз пришел к нам, как он советовал тебе стараться стать хорошим мальчиком и просить помощи у Бога?

– Нет, мэм, не забыл, – прошептал Дэн.

– А ты пробовал последовать его совету?

– Нет, мэм, – еще тише промолвил Дэн.

– А ты можешь делать это каждый вечер – ради меня?

– Да, мэм.

– Ну что ж, я полагаюсь на тебя. А теперь не хочешь ли прочитать рассказ о мальчике, который тоже повредил ногу, только еще серьезнее, чем ты, но, несмотря на это, мужественно переносил свои страдания?

Она подала ему книжку, озаглавленную «Крофтонские мальчики»[18]18
  «Крофтонские мальчики» (1841) – школьная повесть английской писательницы Гарриет Мартино (1802–1876).


[Закрыть], и ушла, но время от времени все-таки заходила к нему, чтобы он не чувствовал себя одиноким.

Дэн не любил читать, но этот рассказ так увлек его, что он не заметил, как прошло время, и удивился, когда дети вернулись домой. Дэйзи принесла ему букет полевых цветов, а Нэн настояла, чтобы ей позволили подать ему ужин. Дверь в столовую была отворена, и Дэн видел сидевших за столом мальчиков, которые дружески кивали ему, уплетая хлеб с маслом.

Мистер Бэр рано отнес его в постель, а Тедди, ложившийся спать одновременно с курами, пришел в ночной рубашонке пожелать ему спокойной ночи.

– Я хочу прочитать мою молитву у Дэнни. Можно? – спросил он родителей.

И когда мама позволила, Тедди встал на колени около постели Дэна и, сложив свои пухленькие ручки, проговорил:

– Боже, благослови всех и помоги мне вырасти хорошим!

Потом миссис Бэр взяла его на руки, и он с улыбкой закрыл свои сонные глазки.

Когда дети, пропев вечерний гимн, разошлись по своим спальням и дом затих, Дэн еще не спал. Он лежал с широко открытыми глазами и думал.

Новые мысли теснились у него в голове, новые надежды пробуждались в его душе. И, с горячим желанием исполнить свое первое обещание, Дэн сложил руки и благоговейно повторил коротенькую молитву Тедди:

– Боже, благослови всех и помоги мне вырасти хорошим!