Текст книги "Учеба по обмену (СИ)"

Автор книги: Луи Залата

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

Глава 8
Происшествия. ч. 3

Кабинет директора ГАРХ находился на первом этаже в части замка, напрямую прилегавшей к скале. Более того – прямо в нем была дверь, явно ведущая во вмурованную в камень часть Академии. Правда, за исключением этой двери и того, что в помещении было холодно и царил невероятны минимализм, кабинет профессора фон Ритта мало чем отличался от других кабинетов преподавателей, в которых Альба довелось бывать. Да, полки ниже, столы и стулья – массивные и квадратные, без всяких вычурностей, а книги на стеллажах в потертых кожаных обложках – вот и вся разница. Ну и окон тут не было, зато имелся самый настоящий камин, сейчас не работающий. Ну и само помещение чуть побольше привычного.

Стоило гостям в полном составе, – к их процессии добавился еще и Жан, – зайти внутрь, как стало понятно, что директор действительно ко всему подготовился. Альба еще с порога почувствовала мощные ментальные чары, и, приглядевшись, поняла, что они идут по контуру той самой двери, которая вела в какое-то из скальных помещений.

На одном из стульев сидел на вид совершенно спокойный магистр Нетар, с которым Альба старалась не встречаться взглядом – мало ли, он все-таки менталист, может даже перед начальством что-то рискнет выкинуть.

– Садитесь, господа, – грузный директор восседал за своим массивным столом. – И рассказывайте, какие обвинения у вас возникли в адрес моего сотрудника.

Ле Гай улыбнулся.

– Не обвинения, а, скорее, недопонимание. Одна из наших студенток из-за усталости и глупости неправильно использовала ментальную магию, и…

– Ложь, – холодно перебила его Альба.

Ей было уже на все плевать. Но первое впечатление самое важное, а сейчас этот магистр-подхалим еще наговорит какой-нибудь ерунды…

– Истощение делает наших магистрантов эмоциональными, и…

Директор поднял руку.

– Пусть говорит сама и не прячется за вами.

Альба усмехнулась про себя. Ну хоть какая-то польза от любителя воспитывать самостоятельность. Она глубоко вздохнула, запихала еще дальше все эмоции – и принялась рассказывать.

Скрывать хоть что-то, касавшееся истории с пропавшим и возможного участия во всем этом магистра-менталиста не было. Тем более что и сама история-то была весьма короткой. Альба подумала – и добавила и про нападение на несчастного Арта, отправившегося в пропасть просто потому, что именно она на нем сидела.

Никто ее не перебивал, никто ничего не уточнял… Но стоило закончить, как магистр Нетар, до того сидевший чуть склонив голову, хлопнул в ладоши.

– Отличная история! Складно, и чувствуется, что вы верите, что все случилось именно так. Неплохо, кстати, иллюстрирован механизм подавления воспоминаний: вы, чувствуя вину за свою ошибку и не имея ресурсов на то, чтобы с этой виной справиться, неосознанно направили в пропасть своего коня ментальной командой, но ваш собственный разум и субличность, отвечающая за соответствие морально-нравственным ориентирам, явно придерживается концепции недопустимости самоубийства. И теперь вы уверены, что на стенах кто-то был и этот кто-то и заставил вашу лошадь свернуть. Увы, для вас дуэльная нагрузка оказалась слишком большой. Мне не нужно было приглашать вас участвовать в этих соревнованиях. Я сожалею. Могу порекомендовать хорошего ментального целителя. Весьма трагичная история о том, как истощенный менталист из лучших побуждений способен навредить окружающим. Еще и бедную девушку ввели в заблуждение, воспользовавшись ее разрывом с возлюбленным.

– И записку я сама написала на языке, который не знаю?

«Хамл, попроси Гата прийти ко мне».

«Он и так около тебя»

«Где?»

«Сейчас появится».

Магистр Нетар пожал плечами.

– Нужна экспертиза подчерка, но могу предположить, что ее написал сам уехавший для того, чтобы придать своему поступку больше трагичности и уйти от ответственности за разрыв отношений. Или вы ее где-то нашли, или юная леди попросту забыла о ее существовании. Ментальные поединки…

– У меня есть свидетель, – перебила его Альба.

Теперь на нее уставились все. Гретта – с растерянностью, Амири – с какой-то смутной надеждой, ле Гай – со снисходительной улыбкой, фон Ритт – со сдержанным вниманием, как на надоедливую муху. А вот по лицу Нетара прошла тень, которую он явно пытался скрыть.

– И где же он?

– Здесь, – Альба уже успела отыскать пару глаз, сливавшихся со стенкой в самом углу комнаты.

Магистр Нетар явно расслабился.

– Галлюцинации как следствие психического перенапряжения…

– Гата, подойди, пожалуйста, – попросила нечисть Альба.

«Хамл?»

«Сейчас. Сделаю так, чтобы он тебя понимал».

– Гата, подойди, – попросила Пришедшая, кожей чувствуя сочувственную тишину вокруг.

Ожившее воплощение замка, – или замок появился тут потому, что Гата жил в этих горах? – медленно выдвинулось из стены.

Тишина перестала быть сочувственной.

– Брауни очень редко выходят к людям, – задумчиво проговорил директор, – даже я видел его лишь однажды.

– Мой питомец – висл, а не кот. Он – нелюдь, и хорошо общается с другими подобными себе, – Альба не собиралась ничего придумывать. Все это можно проверить.

– И вы подговорили его оговорить меня! Это… – начал было магистр Нетар, но директор тяжелым взглядом остановил его.

– Едва ли у нашей гостьи найдется то, что можно предложить брауни в обмен на ложь об обитателях его дома, – в ровном тоне фон Ритта слышался сдержанный интерес. – Он понимает вас?

– Гата, если ты меня понимаешь – кивни, пожалуйста.

Нечисть медленно, но кивнула. Точнее – попыталась. Альба поняла, что если «голова» у него и была, то кивать, как человек, он не умел.

– Скажи – ты видел, как кто-то из сидящих здесь вчера ночью применял магию разума, белые нити, к двум похожим друг на друга адептам из тех, кто со мной приехали? Если да – то кивни, пожалуйста.

Гата кивнул.

– Сможешь показать пальцем?

Гата кивнул и указал… На Альбу.

– Что и… – начал было ле Гай, но нелюдь медленно перевел палец на него.

– Вздор! Я ничего им не делал!

– Гата, ты видел, как вчера кто-то применял магию разума к Гретте? Укажешь?

Гата кивнул – и вновь указал сначала на Альбу, а потом на магистра Нетара.

– Это ничего не доказывает! – возмутился магистр.

– Ты знаешь, кто стоял на стене замка, которая выходит на перевал?

Теперь палец указал только на Нетара.

– Я там был – и что? Там красивый вид!

– Гата, а о Владе ты…

– Достаточно, – перебил Альбу фон Ритт. – Давайте пока остановимся на известных вам эпизодах злоупотребления ментальной магией, а не будем смешивать все в одну кучу. Насколько я знаю, нашему гостю не слишком комфортно наше внимание. Отпустите его – и мы продолжим разбирательство.

Альба кивнула.

– Спасибо, Гата. Ты можешь идти.

Дух замка шагнул назад – и вернулся в каменную стену.

– Это возмутительная профанация! – воскликнул магистр Нетар.

– Тогда вы быстро докажете, что это не так, – директор взмахом руки открыл дверь, ведущую в скалу. Там обнаружилось маленькое помещение с ритуальным рисунком на полу. – Идемте, магистр Нетар – вы первым.

Сам директор медленно поднялся из-за стола.

Рисунок Альба узнала. Во многом потому, что сплетения нитей в его основе лежали в утке многих воздействий, направленных на выяснение того, лжет человек или нет.

Круг Правды. Сильный, артефактный.

– Это возмутительно! – Нетар остановился около рисунка. – Применение подобных ритуалов без санкции…

– Снимайте щиты, – холодно проговорил директор, – в случае ложности обвинения вам не составит труда сказать правду. Подтвердите свою невиновность и сможете подать встречное обвинение в клевете.

Магистр Нетар явно собирался что-то возразить. Альба, стоявшая около входа, – все же помещение было мало, и внутрь зашли только сам фон Ритт и Нетар, – почувствовала, что менталист применил какое-то плетение на собственное начальство…

И в тот же миг его буквально впечатало в стену.

– В Круг, живо! – рявкнул фон Ритт.

Альба шагнула назад – такой силой отдавались в голове слова директора Академии.

Нетар буквально влетел в ритуальный рисунок. Несколько вспышек содрали с него щиты, – управляющий происходящим фон Ритт явно был в бешенстве, хотя лицом почти не изменился.

– Вы атаковали ментально де Вира и де Ина, адептов из алисианской делегации?

Нетар явно пытался сдержаться. Долго пытался – Альба чувствовала, почти физически ощущала обрушившуюся на него боль. Чувствовала, как плетения ритуала вгрызаются в разум, вырывают ответ…

– Да, – наконец выдохнул он со стоном.

– Вы изменили память адептке Мокар?

– Да, – из носа магистра начала течь кровь.

– Вы сегодня воздействовали на лошадь адептки Синегорской?

– Да, – теперь кровь пошла и из ушей.

Фон Ритт взмахом руки отрубил подпитку ритуала – и Нетар упал на колени, со стоном сжимая виски.

– Достаточно, – директор повернулся к остальным. – Приношу свои искренние извинения. Магистр Нетар будет отдан под суд, а вы – премированы достаточным количеством баллов. Пока же прошу еще раз извинить, но дальнейшую беседу я хотел бы продолжить с ним без свидетелей.

– А Влад… – медленно проговорила Гретта.

– Воспоминания мы постараемся восстановить, – пообещал фон Ритт, – вам и остальным пострадавшим будет оказана безвозмездная помощь, и предложена компенсация, в том числе и за моральный вред. Обсудим это позже.

– Не думаю, что стоит оставаться в месте, где преподаватели нападают на одних студентов и обвиняют во всем других! – выплюнула Альба.

Серьезно? Фон Ритт уверен, что достаточно пообещать им балов и помощь – и этого хватит⁈

– Размеры компенсации будут достаточными, уверен, – подал голос ле Гай.

– Отправите их в «Зеленый», – в ответ бросила Пришедшая. – В безопасности мы будем только там.

И, не дожидаясь ответа, горящая негодованием девушка вылетела за дверь. На боль в плече ей было плевать, а вот на то, что директор не то не хотел, не то не видел смысла обсуждать исчезновение местного студента – не было. Как и на возможных сообщников. Как и на…

– Адептка, подождите! – чертов ле Гай увязался за ней. – Альба, послушайте же!

Красавчик догнал ее почти у самой башни. Догнал – и перехватил за руку, прикоснувшись к больному плечу.

Альба на миг едва не задохнулась от боли – но остановилась.

– Послушайте! – теперь ле Гай поставил вокруг иллюзию. – Вы были правы, а я – нет. И вы вольны возвращаться, – говорил магистр быстро и резко, с трудом переводя дыхание после долгого бега. – И вы правы в желании защитить наших студентов, бесконечно правы. И если вы позовете и все объясните – они пойдут за вами, а не за мной, и завтра же будут на границе.

Альба, еще не пришедшая в себя из-за боли, да и ждавшая уговоров, подвались заготовленными словами.

– Вы правы, – ле Гай выставил руки ладонями вперед. – Но подумайте о том, что никто у нас не будет знать всего случившегося. Для нашего учебного сообщества возвращение домой через пару недель – сдача, неадаптация, провал.

– Вы все всем расскажете, разве нет? – процедила Альба.

– Здесь явно будет проведено расследование, и я смогу рассказать только то, что буду иметь право рассказывать. И – ни я, ни вы, ни кто-либо еще не сможет рассказать обо всем случившемся в каждом университете, на каждой конференции и каждому преподавателю. Да, магистрантов знают и простят, но за первым курсом закрепится слава тех, кто сбежал домой не пробыв и месяца в Сталии. И всем не внушить правду. Об этом будут говорить, об этом будут думать, об этом будут помнить. Будут ходить слухи, ведь все будут знать лишь немногие. Прошу – не ломайте им перспективы и будущие возможности. Вас я отпущу… Но подумайте, что будет с ними.

– Они будут в безопасности, – отозвалась Альба.

– Директор заверил, что магистр Нетар будет передан в руки правосудия. Прилюдно. Занятия по его специализации возьмет кто-то из независимых менталистов, скорее всего из Лицея. Его проверят на Круге Правды – публично при вашем желании. Здесь будут дежурить сотрудники правопорядка – весь семестр.

Альба мрачно осмотрела магистра. А ведь он почти умолял…

– Вам так нужен этот обмен?

– Очень, – искренне отозвался ле Гай. – И я действительно виноват перед вами. Опасался проблем, с которыми не справлюсь – и в итоге устроил еще большие проблемы.

– Это уж точно, – Альба слишком устала чтобы контролировать эмоции.

– Может быть, вы рассмотрите возможность хотя бы не звать остальных за собой в ИМУ?

– Подумаю, – буркнула Пришедшая.

Хотя думать тут было нечего – оставлять в таком месте тех, к кому она привыкла за две недели, будет подлостью. Ломать карьеры, – увы, ле Гай во всем прав, истину ведь о случившемся мало кто будет знать, – еще большей подлостью. Да и лишать тех, кого выбрали преподаватели шанса, который выпадает раз в жизни…

– И пока думаете – пройдемте в лечебный корпус? – предложил ле Гай.

За его спиной маячили обеспокоенная Амири, мрачный Жан и невесть как обо всем узнавший пышущий негодованием Свен.

Альба тяжело вздохнула. Судя по всему просто помыться и лечь спать, завернувшись в одеяло, ей не

Глава 8
Происшествия. ч.4

– Мне это не нравится, – мрачно отозвался Теор, – и если вы хотите моего содействия в переговорах с администрацией «Зеленого», то я его оказывать не намерен. Риск слишком высок. Я не хочу вмешивать студентов в эти ваши представления с возможными человеческими жертвами. И Генрих – не овца на веревочке, чтобы на него кого-то выманивать.

Посетители-Гончие переглянулись. Цан Дери обернулся к своей начальнице и легонько пожал плечами, словно бы показывая, что его это совершенно не удивляет. Моро тяжело вздохнул и поднялся с места.

– Тео, пошли прогуляемся. Обещаю, что они ничего не сломают в твое отсутствие.

Менталист покосился на точеную фигуру ле Тан, замершей с отсутствующим взглядом. Миниатюрная блондинка с кукольным лицом была магом такой силы, что наверняка могла бы уложить всех троих находящихся в кабинете мужчин парой плетений. Впрочем, если учесть, что из всех них только она была боевым магом, то и неудивительно. Многие пророчили ле Тан звание архимага, но она, вернувшись из Баронств, где работала над наведением порядка среди тамошних законников, отказалась от «столь высокой чести», предпочтя остаться вдали от политики.

Сейчас ле Тан пришла как просительница, хотя могла прийти и с собственноручно подписанным приказом… Но, как бы то ни было, ее инициатива Теору совершенно не нравилась.

– Возможно, ваш друг убедит вас лучше, чем я, – глава Гончих столицы отвлеклась от ощутимого для Теора ментального диалога, – и, надеюсь, что при этом он потратит не слишком много моего времени.

Моро поманил менталиста за дверь.

– Пошли на свежий воздух, – Хамелеон, стоило Теору выйти за дверь, быстрым шагом направился к лестнице вниз. – А то как-то некрасиво получится, что я тебе секреты короны разбалтываю, знаешь ли. Точнее, Мириам, конечно, в курсе предмета обсуждения, но, во-первых – не при детях, а во-вторых – все-таки иногда надо хотя бы делать вид, что проворачиваешь что-то не на глазах у начальства.

– Мириам? – Теор прекрасно уловил знакомые нотки в голосе друга.

– Мириам, да.

– Занятно. И почему Циан – ребенок? Ему тридцатник почти.

– А мы с тобой едва ли не в два раза старше. И, вообще, вон Альба твоя – не ребенок разве?

Менталист тяжело вздохнул. Да, Альба уже не была той одинокой и мало что понимающей первокурсницей, которую он когда-то встретил. Да, она действовала удачно… Но самостоятельное разоблачение ГАРХовского менталиста определенно не стоило морального прессинга, ментального истощения, попытки убийства и сломанных костей.

Теперь он старался выходить на связь через каждые три дня. Благо, в ГАРХе, судя по всему, скандала не хотели, и пойманный Нетар был оперативно передан следствию, а в самой Академии действительно разместили двоих местных полицаев. Альба после трех дней полного покоя, – пришлось надавить возможными последствиями ментального истощения, галлюцинации среди которых тоже имелись, – вернулась к учебе словно ничего и не случилось.

Буря вроде бы миновала. По крайней мере, спустя две недели после того, как зарвавшегося магистра передали в руки правосудия, все шло гладко. И последнее, как и полная отмена ментальных дуэлей, было ее неизменным аргументом в неизменных же спорах с Теором.

– Ребенок, наверное. И возвращаться, как упрямый подросток, не хочет, – признался Теор, выходя на крыльцо учебного корпуса следом за Моро.

Менталист был уверен – Нетар не просто замешан в нарушении этики. За этим явно крылось что-то большее… Увы, наследник кантонской династии не вспомнил ничего нового, так что связать Нетара и нападение на Влада-Генриха не удалось. Да и много чего пока не удалось, все же расследование дела с участием мага разума – та еще морока.

– Хочет, – усмехнулся Моро, – но не хочет оставлять своих, и в грязь лицом перед местными ударять тоже не хочет.

– Откуда знаешь?

– Я после тебя работал с одним сталийцем, из ГАРХа как раз. У них там же нет подработок особых, все в отдалении от цивилизации, по вечерам пар не спустишь в городском трактире. Да и в деревенском тоже – местные в свое время в жалобах на адептов до правительства дошли, и теперь у ГАРХовцев квоты на посещение Шакапфа или как его там. Лбы здоровые, сидят в замке… В общем, гоняют их и в хвост, и в гриву – и ради практики, и чтобы на глупости не было времени. Да и после обучения силовики оттуда многих к себе берут, традиционно директор – боевик… В общем, чтобы детишки великовозрастные ничего не разнесли, между ними всячески подпитывают конкуренцию. А слабаком быть и бежать от проблем никто не хочет, даже те, кто приехал в гости. Местечко не из курортных, но опыт интересный.

– Ты не рассказывал.

– Да ты и не спрашивал.

Моро достал из кармана самокрутку. Теор поморщился.

– Легкие не жалко?

– Так это ж не табак, – легко отозвался Моро, поджигая самокрутку огоньком с пальца, – одни травы. И расслабляет. Целители, между прочим, говорят, что все экологически чистое и натуральное.

– Целители из сертификационной комиссии алхимиков скажут то, за что им хорошо заплатят, – отмахнулся менталист, ставя вокруг слабый воздушный щит, заставляющий дым тянуться не к ближайшему окну архива, а ввысь, к хмурому зимнему небу.

Этот дым и правда не пах табаком, но Теору он все равно не нравился.

– Ты чего артачишься? – поинтересовался Моро, стряхивая пепел. – Сам же говорил, что я тебя достал уже. А тут провернем план – и я покину «Зеленый».

– Положим, достал ты не меня, а Вагнера с командой, – миролюбиво заметил менталист. – Но…

– Но они, вообще-то, могли и нормальную легенду для своего расследовательского квеста придумать! – обиженно отозвался Моро. – Когда я одной из организаторов указал, что при таких уликах подозреваемым может быть кто угодно, то получил отповедь в стиле: «Я так сказала, а ты сиди и молчи, первак».

– Эльза не в курсе маскарада, – примирительно отозвался Теор, – и что ей было делать, если ты все чуть не сорвал своими рассуждениями?

– Обратиться за консультацией?

– Это делают до мероприятия, – тяжело отозвался менталист, – а не во время. Дай им сделать как умеют, не мешай.

– И это мне рассказывает человек, который не доверяет Гончим! Тео, ты правда думаешь, что если вы начнете свои игрища с настраивающимися под ваши нужды мертвецами и изобразите «нападение неизвестных», которое вынудит отозвать защиту от нашего дорого гостя, то Цан с коллегами не справятся с задержанием той, кто придет по его душу?

Менталист покачал головой. План, предложенный Гончими, был прост: изобразить нашествие вышедших из-под контроля мертвецов, из-за которого Германа надо будет срочно перевозить в секретное место. Об этом предполагалось рассказать магистру Койт, а потом оставить именно ее сторожить важную персону, якобы потому, что остальная охрана пойдет разбираться с нежитью.

– Мне этот план не нравится, – покачал головой менталист, – слишком много «если». Начнем с того, что’нашествие нежити' привлечет внимание некромантов с боевиками, и закончим тем, что вы, вообще-то, не уверены, что крот – Койт, а не кто-то из магистрантов или даже первокурсников.

Моро рассмеялся. Докурил и спалил остатки папиросной бумаги.

– Давай так: по первому вопросу – мы договоримся, и, если надо, то найдем еще нежити ради масштаба, чтобы все желающие могли изобразить бурную деятельность. По второму – ты считаешь, что должен был понять ее намеренья сразу же. Но, Тео, мы все обыскали и все проверили, и ты знаешь, что простой ответ часто самый вероятный. Койт знала о плане, и Освальд – действительно ее родственник. Но нам нужно брать ее на горячем, иначе потребует себе защиты у кантонских дипломатов – и все, потом ничего из нее не выудишь. Если тебя это утешит, то скорее всего тут речь идет о шантаже или ментальном принуждении. Сталийцы если что и накопали на Нетара, то нам не рассказывают… Но сдается мне, что Магистрат хочет устроить скандал, прикопав наследничка не то руками ваших в ГАРХ, не то руками ваших тут, не то просто – тут. Второй наследник правителей Кантона…

Теор отвлекся, ощущая прикосновение чужого сознания. На контакт с ним вышел не близко, но все же знакомый маг. Дыхание Огня, первородной магии, ни с чем нельзя было спутать. Правда, раньше де Кресси не пользовался контактом на расстоянии, но Теор не сомневался в том, что этот маг способен его использовать. Закрываться менталист и не думал.

«Милорд?»

«Возможно, вас заинтересует тот факт, что юный наследник только что покинул территорию университета вместе со своей сопровождающей».

Дважды повторять не пришлось.

– За мной! – Теор рванул к воротам.

– Что? Тео! – Моро нагнал его очень легко.

Впрочем, если учесть, что Теор уже очень давно не то чтобы жаловал физические нагрузки…

«Койт только что забрала Генриха из университета!» – предел через контакт менталист, старясь беречь дыхание.

– Твою ж…! – Моро прибавил ходу.

Теор ловил на себе странные взгляды, оббегая одних адептов и уходя с пути других. Ровная аллея никогда еще не была такой длинной, а плитка – такой неудобной.

И кто поставил старый корпус как далеко от ворот⁈

Моро был выше, быстрее – но на выходе из университета едва не врезался в толпу возвращающихся с города студентов, так что Теор все же с трудом, но догнал его около ограды.

– И где они? – бросил Моро, оглядываясь по сторонам.

Теор сосредоточился, нащупывая разум Генриха, который с трудом ощущал из-за навешанных защит – и уверенно указал на удаляющийся рейсовый дилижанс, чья задняя часть уже исчезала за поворотом.

Моро выругался и крикнул:

– Твою же! Макс, быстро разворачивай! Тео, сюда!

Хамелеон бросился к небольшому черному дилижансу с гербом Гончих, припаркованному поодаль от ворот.

Теор служил далеко от столицы, и раньше не сталкивался со служебными самодвижущимися повозками и их возможностями. Эта двигалась резво. Возница заложил крутой вираж, с громким скрипом стесал часть краски с борта, не до конца разминувшись с деревом – но развернулся, и спустя буквально пару вдохов менталист запрыгнул внутрь следом за старым напарником.

– Макс, за рейсовым! Догнать и остановить!

Молодой возница отдал честь и дернул рычаг. Кристалл взвизгнул – и дилижанс рванул с места.

– Тео, можешь связаться с пацаном? – бросил Моро.

Менталист попробовал установить контакт, но быстро бросил это занятие.

– Вы на него столько щитов внешних повесили, что без шансов!

Машина подпрыгнула на ухабе. Хамелеон ругнулся, стукнувшись головой.

– А с Койт этой? Она должна понимать, что шансов у нее нет! – Моро с трудом перекрикивал свист ветра.

– Они гонят так, словно за ними демоны гонятся! – бросил возница из кабины.

Моро еще раз выругался.

– Заложников небось хочет взять. Поговори, а?

– Попробую.

Теор тяжело вздохнул. Он прекрасно видел защиту, носимую магистром Койт, и понимал, что ее придется ломать.

На расстоянии. На скорости, из-за которой это самое расстояние постоянно менялось…

Менталист закрыл глаза, создавая плетение ван Гирата, способное облегчить дистанционную работу с незнакомым контактным. На мгновение Теор различил самые яркие эмоции окружавших его разумных: азарт Моро; удивление возницы-Гончей, который никак не мог догнать простой рейсовый дилижанс с так себе кристаллом; ужас пассажиров рейсового, не понимавших, почему их возница гонит и гонит, сворачивает неизвестно куда и вновь гонит; защиту на разуме Генриха; тонкую линию, связывающую разумы Койт и гражданского возницы, подчиненного ей через ментальный усилитель…

Выходить на контакт с разумом сталийского магистра было так же легко, как пытаться зацепиться за поверхность идеально гладкого шара. Явно какой-то защитный артефакт… А артефакты всегда можно сломать. Всегда, были бы силы и время.

Но можно пойти и иным путем.

Менталистика – всегда взаимодействие. Даже Подчинение – взаимодействие.

Теор коснулся разума подчиненного возницы, коснулся, аккуратно встраиваюсь в чужое поле, аккуратно выходя уже не в контакт, а в слияние. Успокаивая – и подцепляя нити подчиняющего взаимодействия возницы и Койт, нащупывая открытый проход за щиты чужого разума.

Взаимодействие можно использовать. Можно пройти по тому контакту, который использовала сама Койт, контакту, который не обрубали ее щиты. Секунда, другая… Мир Теора сузился до тонкой, кропотливой работы, до движения собственного сознания по исчезающе-тонкому пространству между слоями защиты сталийки…

Вот он за щитом, в сознании Койт. В царстве страха и боли. В царстве ужаса… Ее племянник – у Них, и он, самое дорогое, что у нее есть, будет убит, если она не доставит Генриха. С болью соседствовало сожаление, горечь – наследник-кантонец ведь ей правда нравился.

В разум Теора хлынули воспоминания.

Вот он-Койт идет по темным коридорам Академии. Вот видит того, кого знает как Нетара, опасного выскочку-менталиста, увлекающегося какими-то сомнительными боевыми инициативами. Вот он-Койт думает о том, что делать с Генрихом без ван Керата, который всегда обеспечивал безопасность наследника. Коллегу купили? Сам ушел? Пришлют ли кого-то на замену или…

Еще одно воспоминание.

Записка, переданная неизвестным типом около портальной площадки:

«Мальчик у нас. Верни самозванца. М.»

Еще воспоминания, и еще, и еще…

Попытки торга, уговоры, неудавшаяся попытка вывести Генриха в лес, вновь торг – теперь о том, вернут ли Освальда, когда погибнет Генрих, вновь сомнения, раздумья о том, что, коль алисиацы все знают, то можно и рассказать… Но так погибнет Освальд, Магистрат с легкостью убивает заложников… Бесплодные попытки выяснить хоть что-нибудь о племяннике. Безуспешные поиски выхода, вновь переговоры с Магистратом, торг, попытка хотя бы узнать, все ли с Освальдом в порядке. Образы парня в цепях, вновь шантаж…

Назначенное место встречи и одноразовый артефакт связи, уже активированный. Сообщение о том, что или она сегодня приводит парня, или ее племянником навсегда останется Генрих…

«Вы же понимаете, что все кончено» – дал знать о себе Теор, осторожно, но неуклонно сплетая собственный контроль над чужим разумом. Оплетая своей волей места, события, леса и реки…

«Понимаю», – эхом отозвалась Койт. – «Потому и показываю».

«Отпустите возницу, или я вас заставлю это сделать», – Теор указал на собственные готовые к активации плетения.

«Если я отпущу его, а не заставлю въехать в дерево – вы найдете Освальда?»

«Освальда мы найдем в любом случае, – Теор вложил в слова сильное внушение в надежде погасить многодневный страх. – А в дерево врезаться бесполезно, на дилижансе на этот случай есть защиту. Отпускайте возницу».

Койт не ответила, но менталист почувствовал, как начало распадаться плетение Подчинения. Начал рушиться тот самый мост, который связывал сталийку и возницу. Мост, по которому менталист прошел от ретранслятора и без которого рисковал быть запертым в чужом разуме. Останавливать Койт было уже поздно, и Теор с максимальной возможной скоростью рванулся обратно, в разум возницы, и только оттуда, сворачивая ретрансляцию – в собственное тело.

Поспешное возвращение, резкое и неровное, не прошло без последствий. Голова менталиста раскалывалось, а тело едва подчинялось, словно бы став совершенно чужим.

– Тео? – голос Моро раздался словно из-под толщи воды. – Что с тобой?

Теор тщетно пытался собрать воедино куски ускользающей реальности. Работа через ретранслятор, через чужой разум, была чревата многими последствиями. Он даже не пытался сесть, чувствуя, что из носа капает кровь. Все расплывалось, но все же менталист ощущал, что дилижанс постепенно сбрасывает скорость.

– Она тебя атаковала?

– Нет, – с трудом произнес Теор, прикрывая глаза, в которые врезался яркий свет от светляка Моро, – это… нарушение кое-каких правил… пройдет… У них встреча. Обмен. Но Генриха… отдаст.

Менталист с трудом пытался восстановить нормальный контроль над собственными руками и дотянуться до небольшого подсумка на поясе.

Моро, сообразив что нужно, достал зелье, которым в прошлом Теор злоупотреблял слишком часто.

– Это?

– Угу. – Теор приоткрыл глаза, рассматривая пузырек в руках Моро.

Отвратительная, горькая, вязкая жидкость…

– На меня… не рассчитывай… в ближайшее время.

– Не буду. Посиди пока, – Моро вышел из дилижанса, громко хлопнув дверью.

Теор стиснул зубы, пережидая ударившую по черепу вспышку боли, и вновь закрыл глаза.

Действовало выпитое далеко не сразу, и в любом случае придется обращаться к лекарям, скорее всего. Он вторгся в чужой разум через ретранслятор, используя связь Подчинения. Но когда Подчинение начало распадаться, пришлось бежать прочь, ни о чем не думая…

– Слушай, друг, – пока Теор пытался прийти в себя, Моро вернулся вместе с Генрихом, – я понимаю, что тебе не нравится наша идея, но не надо же в поисках другого решения в прямом смысле рисковать головой!

– Отстань, – менталист рискнул приоткрыть один глаз.

Ничего, терпимо. Если Хамелеон опять хлопать дверью не будет.

– Ладно, возвращайтесь в Зеленый. А я с Койт поеду на обмен к Магистрату, – приятель вновь принял облик Генриха. – Вечером расскажу, что и как. Надеюсь, встретимся не в лазарете!

Теор криво усмехнулся.

– Ты сам головой не рискуй.

Моро фыркнул.

– Ну я же там не в одиночестве буду! Ле Тан уже в пути, как и штурмовые группы. А у вас Цан заменит тех недалеких, которых одна решительная сталийская магистр вырубила своими артефактами. Ладно, езжайте!

Хамелеон выскочил обратно на дорогу. И вновь хлопнул дурацкой дверью, вынуждая Теора морщиться от боли. И, словно этого мало, менталист видел на себе еще и изучающий взгляд кантонца.

– Если будете нарушать технику безопасности, – мрачно проговорил Теор, стараясь, чтобы речь звучала внятно, – то будете так же себя чувствовать.

– А… что вы сделали? У нее же Нулевой Щит был, он не пробивается. Расскажете?