Текст книги "Водная пирамида"

Автор книги: Луан Старова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Он приехал в город у Озера из Санкт-Петербурга. Спасся, следуя путем угрей от Балтики к югу, во время русской братоубийственной войны. Останься он в стране, наверняка закончил бы жизнь в сталинском ГУЛАГе. Счастливый, что остался в живых, он, двигаясь по русским и европейским рекам, добрался до сказочных мест на самом красивом озере на свете, ради которого он был готов пожертвовать оставшимися годами своей жизни.

С невиданным энтузиазмом он героически принялся за работу. Он и его жена были благодарны Богу, что тот прекратил их долгие скитания по Европе, приведя к Озеру, где они обрели новую родину. В Санкт-Петербурге он закончил Военно-медицинскую академию и был известным специалистом по кишечной флоре. Волей судьбы ему пришлось вести борьбу со здешними паразитическими микроорганизмами, спасая людей от вековой малярии. Он основал противомалярийную станцию, куда взял на работу и Марию. От него она выучила больше, чем в медицинском училище. Игорь Лозинский и его жена полюбили ее, как дочь.

Однажды Мария до поздней ночи засиделась у Мамы, у Синьоры, как она ее называла на итальянский лад. Мария полностью доверяла Маме, она даже поведала ей историю своей большой любви к итальянскому солдату.

У Хаджиевых старая Воскресия ждала мужа с бокалом вина на столе, а Коле вместе с другими рыбаками сторожил на реке момент появления угрей. Ночь становилась все темней, а Коле все не было, не вернулась домой и Мария. О дочери Воскресия не волновалась. Она могла остаться ночевать у Синьоры.

Уже почти на рассвете кто-то застучал в калитку с металлической ручкой. «Кто бы это мог быть? – подумала Воскресия. – Мария наверняка ночует у Синьоры, а Коле сам бы открыл себе калитку». Бабка Воскресия по звуку металлической ручки могла определить, находятся ли у калитки солдаты, люди, зовущие Марию на помощь к больному, или кто-то из соседей. На этот раз удары по металлу были мягкие, осторожные, прерывистые. Она накинула на плечи шаль, взяла фонарь и пошла к калитке.

– Это я, госпожа, Игорь Лозинский!

Воскресию до этого никто не называл госпожой. Для соседей она была просто Воскресия, а для молодых – бабка Воскресия, так что обращение госпожа она слышала впервые в жизни, оно будто и не относилось к ней.

Об Игоре Лозинском она слышала от дочери, да и от многих в городе. «Что привело его к нам в такое время? Уж не случилось ли чего с Коле? Мария у соседей, другие дети дома», – пронеслось в голове Воскресни.

– Добрый вечер! – первым сказал Игорь Лозинский и протянул ей руку.

– Бог в помощь, сынок, пожалуйте в дом!

Воскресия в первый раз видела перед собой человека, о котором ходили легенды. Он был высокий, статный, с густыми черными ухоженными усами, с высоким лбом.

– Что привело Вас к нам в такое время? Коле ловит угрей. Он с рыбаками несколько дней ждал дождя, чтобы угри тронулись в путь.

– Мне не нужен Коле, я за Марией. Хотел ее спросить о некоторых важных вещах, которые нельзя отложить на завтра. Я не успел увидеться с ней на малярийной станции, вернулся очень поздно.

Бабка Воскресия положила на блюдечко черешневое варенье, подала его гостю вместе со стаканом холодной воды, как по старому обычаю полагалось встречать в доме гостя.

– Мария у наших ближних соседей, у Синьоры. Она иногда и ночует у них. Они недавно перебрались сюда из Албании, переплыли на лодке через Озеро. Мы с ними быстро сошлись. Муж Синьоры – адвокат. Учился в Стамбуле. Видите вон то окошко напротив? Там обычно свет горит до утра.

Игорь Лозинский посмотрел в окно. Отсюда была прекрасно видна желтая лампа, бросавшая свет на высокие стопки книг.

– Судьба беженца, – тихонько сказал он. Воскресия догадалась, что Игоря затронула судьба соседа:

– Моя дочь Мария рассказывала, что, когда вытирала пыль с книг в библиотеке, видела много всяких картинок, рисунков и чертежей с угрями, бабочками, козами, оружием… и не знаю, с чем еще… Адвокат ночью читает, а днем защищает людей в спорах с государством. Добрые люди. Они здесь недавно, а уже имеют много друзей.

Игорь Лозинский зашел просто по делу, а теперь чувствовал, что находится перед решающей встречей в жизни. Изгнание обострило его интуицию.

– Время не самое подходящее для того, чтобы идти в гости… но я должен Вам сказать, что судьба Вашего соседа не оставила меня равнодушным. И книги об угрях меня очень интересуют.

– Мы с ними, сынок, как свои. Они приходят к нам, мы к ним, в любое время. Дочка наша, Мария, больше с ними, чем с нами. Калитка между нашими домами всегда открыта.

Бабка Воскресия с фонарем в руке направилась к дому соседей. За ней шел гость.

На пороге появилась Мария. Она была удивлена, когда увидела своего начальника у калитки. Мария объяснила ему, где находятся инструменты, которые срочно были ему необходимы.

Отец отдыхал после долгого чтения. Разговор в тихую ночь коснулся его ушей. Он вышел к калитке.

– Добрый вечер, сосед! – первой обратилась к нему Воскресия.

– Добрый вечер! – ответил Отец.

– Этот господин – доктор Игорь Лозинский с противомалярийной станции. Он пришел к нам домой спросить у Марии про какие-то бутылочки на станции. Я ему рассказала о Вас и о Ваших книжках про угрей. Я подумала – у Вас книги, у него тоже книги, вот и хорошо будет, если вы встретитесь. Вы оба – переселенцы, он с женой когда-то пришел сюда… почему бы вам не познакомиться…

Мария была удивлена многословностью матери и не могла предположить, что произойдет дальше.

Отец был наслышан об Игоре Лозинском, о нем много говорили по городу. Отец давно хотел познакомиться с этим человеком с похожей судьбой скитальца. Один из них был изгнан итальянским фашизмом, другой – советским коммунизмом. Симметричная судьба беженца. Отец видел и одну из его выставок – экспозицию обитателей Озера. На него огромное впечатление произвела карта, на которой был обозначен путь угрей. Подивился он и двум большим препарированным угрям.

С мягким взглядом, который всегда светился скрытой энергией, он сказал:

– Сестра Воскресия, наш дом – ваш дом, а друзья вашего дома – это и наши друзья…

А потом, подавая руку гостю, с добродушным выражением на лице Отец обратился к нему:

– Для меня большая честь, что Вы, господин Лозинский, пришли к нам. Мария много мне рассказывала про Вас, а народ, так тот поминает Вас постоянно за то хорошее, что Вы для него делаете.

Гость поддержал разговор:

– И мне Мария говорила про Вас и про Вашу семью. У меня давно возникло желание с Вами познакомиться. Госпожа Хаджиева привела меня к Вам, когда я постучался к ним, сказав, что их калитка – это и Ваша калитка. Она через окно показала мне Вашу комнату и желтую лампу. Сказала и про угрей. Вот поэтому мы и пришли.

– И правильно сделали. Пожалуйста, проходите, – продолжил Отец.

– Для меня уже поздно, – отозвалась Воскресия, – Коле должен вернуться с рыбалки. Они все ждут сильного ветра, который выманит угрей.

Мария еще немного поговорила со своим начальником и ушла в комнату Матери.

Отец повел Игоря Лозинского в свой кабинет, в котором горела желтая лампа. Подкрутил, чтобы светила посильнее.

Скоро погас свет в доме деда Коле, а хозяин все еще не вернулся с рыбалки. Ждал угрей.

Отец налил гостю домашней водки – ракии, которую варил дед Коле из своего и покупного винограда. Вкус ракии был хорошо знаком Игорю Лозинскому.

Но в ту тихую балканскую ночь ракия, согревая души этим двум скитальцам, приближала их к сути невероятных открытий на пути следования угрей. Она имела особый вкус. Получила новое подтверждение старая балканская поговорка – гора с горой не сходится, а человек с человеком сойдется.

Игорь Лозинский, явно удивленный, рассматривал отцовские книги про угрей. Он не мог поверить своим глазам – какие старые издания были в библиотеке Отца. Каждая полка представляла собой настоящее сокровище, ведь стоявшие на ней книги, способны были рассказать о нескольких веках балканской истории.

Сначала его пленили священные книги, особенно старые, рукописные, с голубовато-розовыми миниатюрами. Они стояли на самом верху: Библия, Коран, Талмуд и Каббала, а еще разные метафизические трактаты, документы про иезуитов, про янычар… Потом он с интересом стал рассматривать книги про исчезнувшие империи на Балканах, про их взлеты и падения.

Игорь Лозинский буквально затрепетал, когда увидел книги и древние записи про угрей. Отец наблюдал за ним и, казалось, понимал его удивление, будто они работали, не зная этого, над одним и тем же, до тонкостей вникая в суть дела с одной лишь целью – открыть путь угрей, чтобы найти выход для себя, но пока в этом не преуспели…

И вот теперь милостивый Господь соединил судьбы этих скитальцев, чтобы они наконец-то узнали, куда ведет путь угрей, путь их возвращения из изгнания…

6

Ночь была длинная и холодная. Но озеро помогало укротить зимнюю стужу. У некоторых в садах около домов росли пальмы, их защищали от холода, будто они были членами семьи. Поспевали и лимоны, крупный инжир. Ранней весной расцветал миндаль…

Игорь Лозинский путешествовал в вечность отцовских книг.

Он дошел до восточных рукописей. Увлекся старыми бумагами, в которых Отец шел по следам утраченного оттоманского времени. Отец изучал путь угрей в поисках исхода с Балкан. Но его интересовали и древние османские записи, которые могли навсегда сроднить его с Балканами. И он никак не мог окончательно определиться, решить: пойти ли по пути рукописей, потерянной Атлантиды или по пути угрей. И одно, и другое таило в себе возможность спасения семьи.

В вышине пришли в движение темные тучи, и наконец-то на небе то тут, то там стали загораться звезды. Из-за близкой горы, чьи сглаженные вершины обозначали границу между двумя странами, надвигался дождь, который нагонял холодный ветер. Вдруг со всех сторон послышались громкие голоса людей. Они кричали и при этом стучали по металлическим предметам, старым кастрюлям и сковородам. Зажигали огни и двигались с факелами вдоль реки и Озера.

В домах по соседству, хотя ночь уже прошла, люди зажигали свет, женщины и дети выходили на улицу, спешили к Озеру, чтобы присоединиться к рыбакам, поджидающим угрей. Отец и Игорь Лозинский отложили книги в сторону. Посмотрели в окно на факелы, освещающие Озеро. Игорь Лозинский заговорил первым:

– Угри покидают Озеро, уходят с Балкан, отправляются по рекам к далеким морям, океанам…

Пока он это говорил, мысли его унеслись к Балтике, холодному Северному морю, по водам которого уплывали угри из его родного города. Что-то затрепетало в нем, в его скитальческой душе и отозвалось теми же нотами в душе Отца.

– Путь угрей…, – подхватил Отец, – эх, это путь пустой надежды на возвращение…

Все ближе к дому раздавались громкие голоса.

У Хаджиевых в одной из комнат зажегся свет.

Мама, с чайником в руках, вошла в комнату. Увидела Отца и Игоря Лозинского, с печалью в глазах смотревших на огни у Озера. Поздоровалась с гостем.

Рыбалка удалась, угрей наловили много, очень много. В окно они увидели старого Коле – на спине он нес тяжелую корзину с угрями.

Скоро шум начал стихать, догорали факелы в руках собравшихся людей, которые радовались богатому улову. Но хоть и выловили много угрей, огромное их количество продолжило свой путь. Несмотря на то, что Отец и Игорь Лозинский были знакомы совсем недолго, произошедшие события сильно их сблизили.

– Люди рады улову, но, к счастью, множество угрей сможет продолжить свой путь к обновлению. Хоть в десять раз сократи человек их количество, они вернутся обновленными благодаря бесчисленному количеству новых потомков, – прервал долгую тишину Игорь Лозинский.

Отец внимательно слушал. Он сразу понял суть мысли своего образованного и умного собеседника. Отец на путь угрей смотрел с мифологической и метафизической точек зрения, ища выход, который был утопическим. Годами занимаясь миграционными передвижениями птиц и рыб в Озере, он выстроил свою диалектическую теорию. До тех пор, пока человек не нарушит миграционный круг передвижений птиц и рыб, в особенности угрей, он может пребывать счастливым в любом уголке планеты.

Отцу не терпелось сообщить новому приятелю о результатах своих наблюдений на уровне подсознания, подкрепленных сильно развитой интуицией: рассказать о параллелях, которые он заметил, между движениями империй на Балканах и циклическими миграциями птиц и рыб, в частности, угрей.

Но Игорь Лозинский был биологом, врачом, человеком, серьезно занимавшимся изучением живых организмов, водящихся в Озере и реке, и Отец побаивался высказать ему до конца свои соображения – как бы тот не принял его за одержимого профана. Но все вышло по-другому.

Игорю Лозинскому было что почерпнуть от Отца. Он это сразу понял, когда увидел книги, которые читал Отец, в том числе, про миграции птиц и рыб, обитающих в Озере. Отец был искренно рад, что встретил на Балканах человека, которому мог поведать свои сокровенные мысли и великие мечты – последовать за угрями по их пути. Он был убежден, что судьба повернулась к нему доброй стороной, раз подарила такое чудесное знакомство.

Поведав Игорю Лозинскому свою идею о том, что угри путешествуют, а потом возвращаются на родину через свое потомство, он почувствовал в душе прилив новых сил, которые могли пригодиться ему, чтобы выстоять в битве за выживание на чужбине, пройти через все круги ада в поисках рая возвращения. Отец сравнил полный неизвестности путь его семьи с путем угрей, тем самым той ночью открыв Игорю Лозинскому свою основополагающую мысль о том, что законы, которые действуют в природе, могут быть применимы и к человеку. Он настаивал на том, что природные феномены, словно в зеркале, целиком и полностью отражаются в человеческой душе. Если разбить это предполагаемое зеркало, у людей начнутся страшные душевные страдания.

Игорь Лозинский долго вникал в отцовские размышления, наконец он сказал:

– Угорь испокон века следует по реке, живому мосту между Озером и морями. Он проделывает круг во времени за счет своей жизни и жизни потомства…

Отец был рад, что Игорь Лозинский сразу ухватил суть его идеи про угрей, которая не давала ему покоя. Отец не мог поверить, что в его дом на реке так неожиданно, почти незаметно пришел человек, который и сам отдал столько сил изучению мистического пути угрей. Лучшего собеседника ему было не найти.

Игорь Лозинский покинул страну, бегством спасая свою жизнь от сталинизма, а Отец, переправляясь через Озеро, спасал себя от фашизма. И вот встретились эти два человека, начавшие бег с двух противоположных концов пути угрей, на берегу реки, вытекающей из Озера, по которой сейчас следовали угри, спасшиеся в эту темную балканскую ночь. Эти два собрата по несчастью впервые открыто сказали, почему они стали приверженцами пути угрей.

Игорь Лозинский задумчиво смотрел на затухающие факелы последних рыбаков, впитывал тишину, в которой теперь мирно засыпал город, радовался, что улов рыбаков был хорошим. Помолчав, он сказал:

– Сейчас те угри, что спаслись, счастливо плывут себе по реке. В сущности, путешествуют только женские особи, которые в течение долгих восьми лет в покое и гармонии с природой жили в Озере. По реке добираются они до океана, колыбели рождений, где заканчивают свою жизнь в любви, передав ген новому поколению.

Отец с интересом слушал Игоря Лозинского, который глубоко проник в природные тайны Озера. В его мозгу сразу заработал механизм ассоциаций. Он представил себе свою семью, следующую путем угрей. Он понимал, что такой параллелизм может показаться странным другому, и колебался, сказать ли об этом новому приятелю. Потом в мыслях он соотнес героическое возвращение угрей с тем, как может закончиться этот путь для семьи.

Но разве путь угрей не есть живая, органическая инкарнация на круге между смертью и жизнью? И вот, сейчас этот русский, со странной судьбой беженца, похожей на его собственную судьбу, приближал к нему Озеро, от которого Отец хотел отдалиться, следуя по пути угрей…

7

Угри, передвигаясь, то прижавшись плотно один к другому, то вытянувшись в цепь, ведомые сильным инстинктом, спасаясь от всевозможных ловушек, расставленных природой и людьми, продолжали свой вечный путь.

Угри отдалялись, а в Отце росло внутреннее возбуждение – ему хотелось следовать за ними, через их путь найти решение для себя, способ исхода с Балкан. Раз угри знают дорогу, почему люди ее забыли? Так размышлял Отец в ту бурную ночь, когда угри отправились на нерест…

Уже давно утих шум, погасли факелы рыбаков… И ветер уже утратил прежнюю силу…

Сейчас отцу была необходима настоящая тишина, тишина раскрытых книг, чтобы заглушить в себе беспокойство, которое накопилось в нем за день.

Темной балканской ночью, которая билась в унисон с плеском озерных волн, Отец продолжал искать свою балканскую Атлантиду, которая, как ему виделось, когда-то была оставлена, и потому счастливое течение жизни там прекратилось, а сейчас ее повторное открытие представлялось ему возможным, стоило только последовать за угрями.

Той ночью, когда угри отправились в путь, Отец слушал своего нового друга из далекой России, как тот со знанием дела рассказывал о превращениях угрей, не переставая размышлять о схожести судеб людей в изгнании.

Игорь Лозинский, не зная, о чем в тот момент думает Отец, почувствовал его волнение, когда он говорил о метаморфозах угрей во время великого пути.

– В основе своей путь угрей трагичен. Пока они живут в Озере, они являют собой символ жизнеспособности, символ неистребимости. Но не остаются в его мирных, тихих водах. Какая-то таинственная сила влечет их в далекий путь.

Разве не так обстоит дело и с нашей семьей у Озера?

Разве не призывает нас природа остаться навсегда в этом краю, где все так гармонично? Разве наше путешествие менее рискованное и опасное? – думал Отец, слушая своего приятеля.

– Угри хотят прожить жизнь в Озере, а окончить ее в океане! – продолжил Игорь Лозинский.

– А мы покидаем Озеро в надежде, что обретем счастье в другом месте! – отозвался Отец в задумчивости.

Игорь Лозинский сказал:

– Интересные вещи происходят с угрями во время пути. Человек пока не в состоянии их объяснить. Да, самое интересное случается с ними в пути, во время метаморфоз.

Отец разом изменился в лице. Ему стало ясно, что собеседник понял, насколько его занимают преобразования, которые происходят с угрями во время их великого путешествия к океану.

– Прежде чем угрями завладеет инстинкт к передвижению, – продолжил Игорь Лозинский, – и они тронутся в путь к обновлению и смерти, угри имеют светло-серебристую окраску; в момент, когда начинается движение, они становятся буро-зеленоватыми, цвета маслин, а в конце – черными, но блестящими, при том, что на боках и брюшной части остаются светло-серебристыми. К моменту отправления в путь глаза угрей увеличиваются в два-три раза…

Отец, слушая Игоря Лозинского, хоть и в задумчивости, но внимательно, перенесся в мыслях к берегам Америки, следуя за угрями. В сущности, Америка была дежурной темой разговоров нашей семьи на чужбине.

После того, как мы миновали той ночью границу и на рассвете оказались в другой стране, мы, как эмигранты, легко могли в течение определенного периода продолжить путь в Америку, в Австралию.

Мама инстинктивно была против переселения в Америку. Она как будто считала своим долгом хранить тяготение семьи к родным местам, а Отец семейное равновесие видел как раз в изменении этого тяготения.

Чем больше проходило времени, тем меньше становились шансы семьи перебраться в Америку, а Отец все сильнее мечтал о том, чтобы последовать путем угрей к ее берегам.

Отец, рассеянно слушая Игоря Лозинского, перенесся в какой-то момент в ту судьбоносную ночь, когда семейство решило разделиться: одни приняли путь угрей в сторону Америки, другие – путь возвращения угрей назад.

Первые отправились в Европу и Америку, вторые – на Балканы и в Азию. Сильно изменила судьба и тех, и других. Они вынуждены были приспосабливаться, с ними произошли всевозможные метаморфозы. «Как и с угрями за время их великого пути», – подумал Отец, внимая Игорю Лозинскому, увлекшемуся рассказом. Отца все больше захватывала мистическая вера в то, что угри путешествуют, ведомые какой-то силой, может, Божьей силой. Ведь не зря угри считались Божьими предсказателями, во всяком случае, такая роль им приписывалась в древней мифологии. Они могли наставить Отца и его семью на путь истинный, указать выход из ошибочных скитаний по кругу. А разве нас на нашем пути не подстерегали разные опасности, как и угрей на их пути? Бегство представлялось Отцу единственным шансом выжить, выстоять…

Игорю Лозинскому стало ясно, что Отец все время проводит параллели между миграциями угрей и миграциями людей, между движениями в природе и движениями людей в истории.

Пока Отец слушал, его мыслью руководили угри, они проникали в его подсознание, чтобы примирить терзающие его противоречия между внутренним и внешнем мирами. Отец размышлял: «Угри умирают там, где рождаются. В одном и том же, важном для их судеб месте в недоступных для человека глубинах океана. А мы, несчастные люди, рождаемся в одном месте и не знаем, где нам суждено умереть!»

Ряд отцовских ассоциаций не переставал пополняться, он постоянно сравнивал, как борется за выживание угорь и как – человек. Вот и сейчас, слушая своего ученого друга, который с такой точностью рассказывал природную сагу угрей, Отец старался уловить новые моменты в параллелях между передвижениями своего семейства и передвижениями угрей: «Разве кости угрей после их героического путешествия, после любовного обновляющего их экстаза не распадаются, не исчезают там же? Да, угри заканчивают жизненный путь в глубинах моря, в том месте, которое является источником рождения и смерти…

А что становится с костями наших, отправившихся по пути угрей, предков, потерявшихся в спиралях бесконечности? Среди них есть обманувшиеся, навек оставшиеся на чужбине, чья последняя воля состоит в том, чтобы, во что бы то ни стало, их останки были отправлены на родину. Они верят, что только родная земля может принять и дать им покой, что только там их кости смогут разложиться в глубинах земли, как тела угрей на дне океана».

Угри продолжали свой путь…

Балканская ночь темной сенью накрывала просторы – огромное Озеро и истекающую из него реку. Вдалеке, сквозь черные тучи, временами поблескивала какая-нибудь звезда. Угри, которым удалось миновать преграды людей, почти невидимые, спешили к морю, ведомые инстинктом выжить…

Отец и Игорь Лозинский на время замолчали, каждый думал о своем, глядя на реку.

Мама, словно из солидарности с Отцом, не сомкнула глаз, даже после того, как она закончила дела по дому, которые планировала сделать завтра. Она не ложилась спать, пока Отец ночами сидел над книгами, будто принимала на себя часть ответственности за то путешествие, которое пока было в его мыслях, но в какой-то день могло стать реальностью. Мама крадучись подошла к кабинету Отца. Искала повод, чтобы войти. Она уже давно поняла, что Отцу не дает покоя идея о великом пути угрей. В глубине души она боялась, как бы чего не вышло, если Отец поделится этой своей идеей с кем-то еще. Мама почувствовала, что именно это сейчас и происходит. Была – не была, она вошла в кабинет. Нежно посмотрела на Отца, сидевшего у открытого окна.

Отец и Игорь Лозинский, углубившиеся в свои мысли, не чувствовали холода. Осторожно закрыв окно, Мама тихонько вышла. Но удаляясь от кабинета, она отчетливо услышала голос Игоря Лозинского. Он снова заговорил об угрях – о незавершенном круге как символе их движения:

– В своем движении, уважаемый приятель, угорь ориентируется по течениям, а согласно отдельным предположениям, и по магнитному полю Земли. Движение происходит по кругу в определенное время. Этот круг поражает и завораживает человека своей связью с космическим временем и трансцеденцией…

Угорь имеет отношение и к символам – отец, мать…

Мать связана с символом моря, в то время как отец – с символом суши, земли. Разве не удивительна близость матери и отца с угрем. Они приносят себя в жертву ради рождения, и так было всегда. Нет самки угря, которая видела бы свое потомство, а и потомкам еще никогда не довелось определить мать.

Отец с большим волнением слушал Игоря Лозинского. Его слова снова и снова убеждали Отца в правомерности его ассоциаций между судьбами угрей и судьбами людей. Он тихо проговорил:

– А разве среди наших, уехавших через океаны на заработки, мало тех, кто не видел детей своих, оставленных матерям? Однажды и они пойдут по пути угрей, по пути их отцов.

Игорь Лозинский был удивлен этими словами Отца. Он внимательно стал слушать Отца дальше. А тот, скорее для себя, продолжил:

– Угри возвращаются из океанов через потомство. Да, у угрей есть родина, где они рождаются, родина, где они умирают, а мы остались без одной и без другой…

Тут разговор прекратился. Отец дал Игорю Лозинскому несколько книг об угрях, которые ему были незнакомы.

Уже светало, когда они расстались.

Мама наконец-то заснула, но ненадолго. Во сне ей виделись угри в реке, которые, следуя по направлению к океану, как раз сейчас передвигались по ее родной стране.

Отец задумчиво ходил взад-вперед по небольшому кабинету. Он снова посмотрел в окно на реку, по которой отправились угри в свой великий путь. Взял с полки новую книгу. Сел в большое кресло. Мгновенно, уже на первой странице, заснул. Усталость взяла свое.

Мама, пробудившись от легкого сна, вошла в кабинет, погасила лампу, прикрыла Отца пледом. Мама охраняла сон отца, зная, насколько он драгоценен в преддверии непредсказуемых событий завтрашнего дня…

8

Та глубокая, темная и хмурая балканская ночь, когда угри, сумевшие преодолеть поставленные людьми преграды, покидали Озеро, крепко врезалась в отцовскую память.

Та ночь была важна для Отца еще и из-за неожиданного знакомства с Игорем Лозинским. Его мысли и идеи, пронизанные научными доказательствами, относительно более широкого значения миграции угрей, пришлись как нельзя кстати: Отец принимал решение, самое значительное в истории семьи – следовать ли семье путем угрей.

Угри, более чем когда-либо, в ту ночь представлялись ему божьими гонцами. Их жизнь, а особенно круговое движение по водным путям планеты пленили его окончательно после того, что он услышал от Игоря Лозинского. Отец остался верен своему обычаю – менять расположение книг на полках после того, как у него в голове возникала новая идея. На этот раз он расчистил место для книг об угрях за счет книг, чье содержание перестало быть для него актуальным.

Теперь особое место в библиотеке занимала книга Аристотеля о возникновении животных. В ней Отца более всего заинтересовал трактат об угрях. Рядом с Аристотелем находилось одно старое издание книги Геродота, в которой прославлялся угорь и возносился на пьедестал. Геродот считал угря самым удивительным существом на планете, достойным вершины горы Олимп. Тут были и философские записи Фрэнсиса Бэкона, в которых шла речь о миграциях угрей на нерест…

Отец не скрывал своей радости, что его идеи поддержал ученый Игорь Лозинский. Отец восхищался новым приятелем, который посвятил свою жизнь изучению животного и растительного мира здешнего края…

Отцу, как никому другому, было понятно, почему в это время хаоса, когда война угрожала людям и нарушала равновесие, веками существовавшее в природе, Игорь Лозинский был так глубоко увлечен изучением подводного царства Озера, миллиардов микроорганизмов, которые на протяжении ста тысяч лет до появления человека жили здесь в полной гармонии.

Игорь Лозинский, белоэмигрант, которому после того, как он оставил Россию в пламени, судьба в качестве наказания определила горькие скитания по свету, нашел свое пристанище в месте, где река вытекала из Озера. Ему, после утраты его великой страны, России, удалось в конечном итоге обрести родину у Озера. Его изгнание закончилось счастливо. Отец же, вдохновленный путем угрей, собирался покинуть родную землю, родину у Озера, чтобы найти себе страну навсегда.

Вышло так, что этот русский своей судьбой заставил Отца еще сильнее призадуматься, будут ли оправданы его надежды и ожидания, если он последует за угрями, и удастся ли ему разгадать тайны круга жизни семьи, несколько раз разрываемого балканской историей…

А времена на Балканах были тяжелые… Фашизм менял свое лицо, но не намерения. Заканчивалась итальянская оккупация… Начиналась немецкая. Итальянцы будто разыгрывали большой спектакль, они были мало подготовлены к настоящей войне. Многие из них сложили головы на Балканах, другие вступили в отряды партизанского сопротивления, а третьи попрятались по сельским домам в горах, готовые выполнять любую работу, только бы не быть обнаруженными…

Отец и Игорь Лозинский, похоже, были на Балканах единственными утопистами, которые желали следовать за угрями, двигаясь по водным путям планеты. Это желание объединяло их, но мотивы его у каждого были свои.

Отец хотел героически уехать с семьей с Балкан, проделав путь угрей, в поисках планетарной гармонии, которая, как ему представлялось, наиболее полно воплотилась в природном универсуме.

Прошло совсем немного времени, и Игорь Лозинский снова пришел к Отцу. Как и в первый раз, сначала он навестил Хаджиевых. Рыбак Коле был занят подготовкой пойманных угрей – части к сушке, части – к копчению. Никогда до этого не было у него такого богатого улова, а сезон для рыбалки еще не кончился. Озеро должна была покинуть еще одна, последняя, большая стая угрей.

Во дворе все сильнее пахло жареным угрем. Воскресия хлопотала, не покладая рук.

– Добрый день, Коле! – Игорь Лозинский прервал тихое задушевное пение Коле.

– Добрый день, дружище! – отозвался рыбак.

– Гляжу, много ты поймал на этот раз!

– Да, как никогда! Не подвели нас и в этом году Маккавеи. По приметам мы заранее знали, когда угри отправятся на нерест. Завтра снова пойдем ловить. Ожидается сильный ветер, дождь. Скорее всего, и оставшиеся в Озере угри двинутся в путь.

Игорь Лозинский слышал, что в народе погоду предсказывают по дням святых мучеников, братьев Маккавеев – с 14 по 25 августа. По тому, как изменялось небо в течение этих двенадцати летних дней, определяли погоду на весь год, на все двенадцать месяцев.

Каждая четверть или восьмая часть дня представляла собой месяц в календарном году. И так, из поколения в поколение, каждый август рыбаки глядят в небо, отмечают даже самое малое облачко, надежно фиксируя его в своей памяти. Измеряют температуру в тени, каждому дождю придают особое значение.

Коле Хаджиев был известен тем, что делал самые точные предсказания погоды по Маккавеям. Его знали не только местные рыбаки. Порой к нему приезжали люди из других, весьма отдаленных от Озера, мест, чтобы сверить или дополнить свои прогнозы.