Текст книги "Та, кого я не любил (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 5
Что-то происходило.
Что-то такое, чего я не понимала, но чувствовала при этом всей кожей, всем существом, каждым нервом.
Совместные посиделки старых друзей, которых я ожидала ещё этим утром, стремительно превращались в странный спектакль, внутри которого я оказалась, не зная при этом своей роли.
Хотя, быть может, в этом всём я была всего лишь сторонним зрителем?..
И я наблюдала.
За тем, как моя лучшая подруга кидает на моего мужа красноречивые взгляды, очаровательные улыбки, задаёт вопросы, словно бы призванные подчеркнуть, что они знакомы ближе, чем я до этой поры думала…
И вместе с тем я видела, как он неловко отводит в сторону глаза, как неохотно говорит с ней…
И в моей груди словно разверзалась бездна, в которую стремительно летело все – мои чувства, моё доверие, моя уверенность…
Нет, я не торопилась даже мысленно в чем-либо обвинять своего мужа. Да, Аня вела себя, мягко говоря, странно, но это не делало его автоматически в чем-либо виноватым. Он ведь не поддерживал её флирт, не давал мне поводов для ревности и подозрений…
Да и она, быть может, ничего дурного не замышляла. Может, её поведение – просто следствие того, что она пережила… Этакая реакция нервной системы на перемены в жизни, на перенесенный стресс.
В любом случае, в этот момент я понимала, что впервые в жизни мне придётся очертить границы. Дать понять Ане, что её поведение неприемлемо…
И что если так продолжится – я буду вынуждена попросить её переселиться в отель. Или к другой подруге. Как изначально Никита и предлагал…
Этот момент тоже сейчас казался мне странным. Почему он так остро отреагировал на новость, что Аня поживет с нами несколько дней? В этом ведь не было ничего нового – мы часто проводили время вместе, семьями…
Может, она не первый раз… вела себя с моим мужем так?
От этого предположения во рту стало как-то кисло, тошно. Мне было стыдно, что я так думала о своей лучшей подруге, но…
Что ещё мне было думать, наблюдая за её ужимками?..
Наверно, мне нужно было поговорить и с Никитой тоже. Потому что меня никак не желало оставлять ощущение, что от меня все же что-то скрывают…
Мы закончили посиделки около часа ночи. Я отправила Аню спать, а мы с Никитой пошли на кухню, чтобы прибраться…
Такая привычная, родная картина: мы с мужем делаем что-то вместе, сообща. Так было всегда, мы делили в этой жизни все – печали и радости, заботы и отдых, быт и рабочие проблемы…
И когда сейчас, плечом к плечу с ним прибиралась на кухне, вдруг ощутила, что безумно глупо в чем-то его подозревать. Я ведь знала, чувствовала, что он меня любит… Пусть даже не говорит этого открыто.
Но пугающие мысли все равно продолжали атаковать разум.
В конце концов, я поняла, что самый простой способ от них избавиться – это просто задать вслух вопрос.
– Никит… – произнесла мягко, словно бы между делом, загружая параллельно посуду в машинку. – А что это за история с гитарой?
Я не видела, но ощутила – он напрягся. Удивительно, как за столько лет совместной жизни я научилась распознавать даже те его эмоции, которые он не выражал вслух…
– Да глупости, – ответил наконец со вздохом. – Пытался играть когда-то… но быстро понял, что это не для меня.
Я выпрямилась, повернулась к нему, чтобы видеть его лицо…
– А Аня откуда знает, что ты играл?
Он нахмурился.
– Ну что за странный вопрос? Может, ляпнул когда-то, да и забыл…
– Ей, а не мне?
– Не думал, что это столь важно. Я уже успел забыть, что это вообще было.
Может, он и был прав, а я, охваченная ревностью, просто пыталась раздуть из мухи слона. Но все же мне было проще поговорить откровенно, чем накручивать себя саму и мучиться вопросами.
Так, на мой взгляд, и должны поступать взрослые люди в здоровом браке – обсуждать то, что беспокоит, а не копить сомнения и обиды.
– Зато она помнит, – произнесла я аккуратно. – Интересно, почему?
Он резко отбросил в сторону тряпку, которой до этого протирал стол.
– Лад, ты намекаешь на что-то, я не пойму?
– Просто спрашиваю о том, что мне неясно.
Никита покачал головой.
– Ответа у меня, к сожалению, нет. Но, знаешь, такое бывает – иногда человек помнит всякую ерунду, вроде глупой песни из времен своей юности, а какую-то более важную информацию забывает.
Я кивнула. И решила дальше говорить прямо, в лоб.
– А тебе не показалось, что Аня странно себя вела? Флиртовала с тобой, например?
Муж замер, словно переваривая то, что я сказала. Потом поморщился…
– Так ты ревнуешь, что ли?
– А если и так?
– Не стоит.
Не стоит. Вот и все, что он мне бросил в ответ, словно отмахнулся от надоедливой мухи.
Я хмыкнула…
– Знаешь, я бы предпочла услышать в ответ что-то вроде: «глупая, да я же тебя люблю».
Он мимолетно, быстро улыбнулся.
– Ну вот, сама ведь все знаешь.
Но так и не произнес слов, которые мне сейчас были важны, как никогда прежде.
И на душе у меня так и не стало спокойнее.
Напротив – усилилось чувство, что скоро что-то произойдёт…
И так оно в итоге и вышло.
Глава 6
Аня ощущала страх – дикий, липкий, грызущий.
В последние дни он стал неотъемлемой частью её существования, бесконечно преследующей тенью.
Аня знала – этот страх способен свести её с ума, если только она не найдёт способа защитить и уберечь себя и сына. А точнее – не найдёт того, кто их защитит.
Впрочем, кандидат на роль рыцаря в сияющих доспехах у неё был лишь один.
Муж её подруги.
Мужчина, который годами любил её, Аню.
В последнее время она все чаще жалела о том, что отвергла его тогда, много лет назад, когда Никита признался ей в своих чувствах. Была молодая и глупая, не умела разбираться в людях, да и, откровенно говоря, вовсе к этому не стремилась.
Куда важнее ей были собственные чувства, ведь она была влюблена по уши в Витю. Ни о ком другом не думала, не могла даже мысли допустить, что кто-то иной её коснётся, поцелует…
И, конечно, Никиту она тогда отшила без малейших сомнений.
А вот теперь понимала, какую чудовищную ошибку совершила. Осознание этого подкрадывалось к ней медленно, постепенно, но неотвратимо.
Годами она убеждала себя в том, что всем довольна, что у неё благополучный брак и прекрасная семья. И для других людей это именно так и выглядело, но лишь она сама знала, что на самом деле её жизнь все больше походила на ад.
Она понимала это, наблюдая за жизнью подруги. С горечью признавалась себе самой, что у Лады настоящее счастье, а вот у неё, Ани – придуманное, бутафорское…
Она смотрела на то, как к Ладе относится Никита, как заботится о ней, как чутко улавливает все её потребности и желания… Она невольно сравнивала его со своим Витей и не могла избавиться от мыслей о том, что Никита мог быть её мужчиной. Её мужем. Если бы она тогда так не сглупила…
Но это, наверно, свойственно многим людям в возрасте двадцати лет – жить эмоциями, а не разумом…
Ей тогда хотелось любить. Отчаянно, порывисто, на всю катушку. И она любила – Витю. А вот теперь…
Понимала, что очень хочет, чтобы кто-то любил её. Потому что Витина любовь больше походила на кошмар.
Вообще-то, он всегда был ревнив. Когда она была моложе и наивнее, ей это безумно нравилось, казалось лучшим доказательством его чувств. Но с годами…
Его ревность стала все более жестокой, дикой, неадекватной. Любовь, которую она себе придумала, переродилась в болезненную зависимость, подчинение, даже страх…
Он запрещал ей ходить куда-либо без него, а если все же и отпускал – устраивал долгий допрос, куда именно она идёт и с кем. Звонил, проверял…
Устраивал разборки, если какой-то мужчина смел просто на нее посмотреть. И да, он её бил, если ему что-то не нравилось.
А она терпела.
Она просто не знала иной жизни.
А Лада – знала.
Её жизнь казалась Ане сказкой. А Никита… идеалом.
Измученная своим браком, но неспособная выйти из него, разорвать этот порочный круг, Аня порой находила отдушину в чужом муже.
Нет, между ними ничего не было. Но она знала – будет, если она только захочет, если только поманит.
Аня видела и знала – Никита её все ещё любит. Это льстило её самолюбию, приносило покой растревоженной душе.
Ей нравилось находиться рядом с ним, ловить порой его полные тоски и обожания взгляды, которые больше никто не замечал…
Ей нравилось думать, что он – её запасной аэродром на случай, если все в жизни окончательно пойдёт не так…
И этот случай настал. Витя перешёл черту. Витя ударил их сына.
И Аня поняла – пора спасаться. Пора позволить любить себя тому, кто этого заслуживал. Кто мог ей помочь… кто ей не откажет.
Было ли ей жаль Ладу? Да. Но себя саму – гораздо сильнее.
И Аня отважилась.
Сбежала от мужа. Напросилась к Ладе в гости…
И собиралась соблазнить Никиту.
* * *
– Доброе утро. Помочь?
Аня расплылась в улыбке, войдя в кухню, где Лада уже колдовала над завтраком.
Притворяться становилось все невыносимее, но не могла же она прямо заявить подруге, что явилась увести её мужа?
Которого сама же когда-то и отвергла, о чем Лада даже не подозревала.
Хотя, наверно, так было бы честнее. Но Аня не была дурой. Сначала хотела прощупать обстановку, понять, что Никита готов ради неё на все и уж только потом – портить отношения с подругой…
– Не надо, – коротко откликнулась Лада. – Я уже напекла оладушек, последняя партия вот…
Она кивнула на сковороду и Аня снова натянула на лицо свою до невозможности фальшивую улыбку.
– Ник спит ещё? – спросила как бы между прочим.
– Да, любит подрыхнуть в выходные, – откликнулась Лада. – Но ты ведь и сама знаешь.
В её словах Ане почудился какой-то намёк.
– Да? – переспросила наивно.
– Конечно. Каждый раз, как мы к вам на дачу приезжаем, он кое-как к полудню встаёт.
– Точно.
Они замолчали. Аня наблюдала, как Лада ловко переворачивает оладушки – подруга всегда была хорошей хозяйкой. Ане даже казалось, что Ладе все даётся как-то очень легко, просто… Будто она не живёт, а порхает по жизни, как бабочка.
Сама Аня терпеть не могла весь этот быт и мечтала о домработнице. Но Витя был против того, чтобы к ним домой приходил посторонний человек и, как он говорил, рылся в их вещах…
– Ань, я поговорить с тобой хотела, – нарушил голос Лады ход невеселых мыслей.
Аня встрепенулась.
– Да?
– Ты только не обижайся, ладно? Я знаю, что тебе сейчас нелегко и не хочу дополнительно трепать тебе нервы… Но все же ты должна понимать: твоё поведение – такое, как вчера – недопустимо.
Аня наивно захлопала ресницами.
– А что я сделала?
– Ты почти что клеилась к моему мужу.
Черт. Аня всегда считала подругу достаточно недалекой и слепой – ведь та годами не замечала, что её муж вовсе её не любит, а сейчас, что же, прозрела?
– Ладушка, тебе наверняка показалось. Я не…
Но та прервала:
– Ань, я тебя отчитывать не буду, ты не маленькая. Просто имей в виду… если замечу снова нечто подобное – в мой дом тебе входа больше не будет. Надеюсь, мы поняли друг друга.
– Конечно, – отозвалась глухо.
А в висках застучала навязчивая мысль…
Надо торопиться.
* * *
Почти сразу после их разговора Лада ушла. Как-то странно сказала, что по делам, а Аня не стала выпытывать подробностей – отсутствие подруги ей было только на руку…
Сидя на кухне, она просто ждала, когда проснётся Никита.
И его шаги наконец раздались в коридоре.
Аня подобралась. Потёрла глаза, пытаясь вызвать слезы. Изобразила огорченное выражение лица, что было не так уж и сложно, ведь вся её жизнь – сплошное дерьмо…
– Доброе утро, – проговорил он вежливо, возникая на кухне. – А где… Лада?
Аня приподняла лицо, наградила его вымученной улыбкой…
– Уехала. По делам. Позавтракаешь со мной?
Он не торопился отвечать. Просто смотрел на неё… тем хорошо знакомым ей взглядом, словно хотел проникнуть в самые глубины её души.
Но теперь в этом не было нужды. Она готова была открыться ему сама.
– Ты в порядке? – спросил он после паузы. – Выглядишь, словно…
Она не дала ему договорить. Встала со стула, бросилась к нему, крепко обняла…
– Не в порядке. Мне страшно. Ник, обними меня… пожалуйста.
Он медлил так долго, что она успела испугаться и представить, что он её оттолкнет. И что тогда делать – не представляла.
Но вот его руки робко легли ей на талию, словно он даже не мог поверить, что делает это…
И что она сама его об этом просит.
– Что с тобой? – спросил тихо, взволнованно.
Она чуть отстранилась. Подняла голову, посмотрела ему в лицо…
И выдохнула, ставя этим признанием на кон все…
– Ты мне нужен. Очень нужен. Сейчас… и насовсем.
Глава 7
Как объяснить это чувство?..
Когда после долгого ожидания, после бесплодных мечтаний наконец держишь в своих руках любимую женщину?.. Можешь её касаться, можешь сказать ей о своих чувствах…
И она сама, что самое важное, хочет того же.
Это похоже на чудо. Настолько невероятное, что в него даже не верится.
Я ждал её, Аню, кажется, всю свою жизнь. Все те семнадцать лет, что был женат на Ладе.
Мысли о жене больно ударили куда-то прямиком в солнечное сплетение.
Что я делаю?.. Неужели я и впрямь способен так поступить?..
Забыть обо всем, что нас связывало столько лет. По первому зову Ани бросить все, чем жил так долго…
Я много раз представлял себе этот момент. Как Аня говорит мне подобные слова, как прижимается ко мне – сама, по своему желанию, в поисках ласки и тепла, которые я копил в себе так долго… для неё одной.
И теперь даже не мог поверить, что все это – наяву.
– Что ты имеешь в виду? – уточнил все же, едва узнав при этом собственный голос.
Хриплый, ломкий… предвкушающий.
Каким же идиотом я окажусь, если сейчас выяснится, что я придумал себе лишнего!
– Ник… – выдохнула она мне почти в самые губы. – Я хочу исправить свою ошибку. Я хочу… быть с тобой. Если ты, конечно… все ещё меня любишь.
Она так тесно и красноречиво прижалась ко мне своими бёдрами, что говорить что-то ещё казалось уже попросту лишним.
И моё тело мгновенно откликнулось на этот долгожданный призыв.
Господи, я собирался переспать с подругой своей жены в квартире, где жила моя семья, мой сын…
Замарать грехом то, что должно быть неприкосновенно и свято.
Наверно, это было грязно, пошло, отвратительно… и абсолютно неизбежно. Потому что остановиться я чувствовал себя уже абсолютно неспособным.
Я ведь ждал этого целых семнадцать лет. Я жил в этом ожидании.
Так разве можно вырвать стакан воды из рук человека, который долго мучился от жажды?..
Аня была моей жаждой. Неукротимой, непобедимой. Многолетней и неизлечимой.
– Так и будешь просто стоять?.. – снова заговорила она.
Её губы сложились в призывную улыбку. Я смотрел, как она игриво, медленно поднимает вверх маечку, обнажая постепенно тело, о котором я так долго мечтал…
И действительно ничего не делал.
Хотел прежде всего – видеть. Хотел своими глазами убедиться, что все по-настоящему. Хотел знать, что женщина, которая много лет несправедливо принадлежала другому, теперь и в самом деле хочет стать моей.
– Скажи, что хочешь меня, – попросил хрипло.
Нетерпение постепенно охватывало все тело, желание становилось болезненным, невыносимым, но я как-то сдерживался. И даже сам не знал – зачем, почему…
Она здесь. Мы одни. И она дала понять, что наконец заметила меня, оценила мои чувства…
– Разве не видно? – выдохнула Аня в ответ.
Одной рукой она прикрыла обнажившуюся грудь, словно вдруг смутившись своей наготы, своего откровенного поведения.
Я вновь шагнул к ней вплотную. Требовательно посмотрел в глаза…
Повторил…
– Скажи. Мне нужно слышать…
– Хочу, – выдохнула она тихо.
И это единственное слово уничтожило все сомнения, все запреты, сорвало тормоза и взорвалось у меня внутри, выпуская наружу все долго сдерживаемые, бешеные эмоции…
Я сжал её в своих руках.
И пропал.
* * *
Ощущение чего-то преступного, неправильного, накатило уже позже.
Я смотрел на свою теперь уже любовницу, которая лежала, разметав свои руки, ноги, волосы по моей супружеской постели, словно хотела таким образом охватить её всю, присвоить…
И сам не мог понять, что чувствую.
А она перехватила мой взгляд. Нахмурилась…
– Надо Ладе сказать. Мы ведь… признаемся ей во всем?
Её единственная фраза подействовала, как охлаждающий душ.
Я не знал, что буду делать дальше. Не смотрел наперёд, когда нырял в её объятия, имел её тело.
Хотя все должно было быть таким очевидным.
Я любил её столько лет – и вот, теперь она моя. И хочет быть моей насовсем, навсегда.
Разве я не должен подать на развод без малейших сомнений?..
Руки Ани обвили мои плечи, обнимая со спины. Губы дразняще коснулись уха, когда она проговорила…
– Я все знаю, Никит. Знаю, что ты меня любишь. Всегда любил. И я… понимаю, как ошиблась, когда выбрала не тебя… тогда, много лет назад. Но теперь мы можем все исправить. Зачем и дальше лгать? Себе, Ладе… Всем кругом?
Конечно, она была права. Но почему я не чувствовал в этом уверенности?..
Всё, что смог – перехватить её руку, принимаясь целовать от запястья до самого плеча, словно хотел в этих поцелуях спрятать все эти неясные мне самому сомнения…
Того, как вернулась домой Лада, никто из нас не услышал и не заметил.
Только когда ее шаги достигли самой спальни, я ощутил, как по моей коже ползёт мороз. Обернулся к двери…
– Вижу, вы без меня не скучали.
От звука голоса Лады меня буквально парализовало. Хотелось дёрнуться в сторону, накинуть на себя одежду, сделать вид, что ничего не произошло и я вовсе не имел только что на нашей супружеской постели её подругу…
Но все это было попросту нелепо. Запоздало. Потому что вся картина уже была перед её глазами.
И я, одеревенев, ждал неизбежного. В этот миг я почти перестал дышать.
И Аня тоже не пошевелилась, не разомкнула своих объятий, словно хотела показать Ладе, что я принадлежу лишь ей, Ане.
От этой мысли стало отчего-то противно.
Неужели я хотел этого – быть вещью, игрушкой?.. Разве об этом мечтал?
А Лада шагнула дальше в спальню. Оглядела постель, словно хотела уловить мельчайшие детали нашего предательства. Наши глаза встретились…
Боль, которая вспыхнула в её взгляде, отрекошетила, казалось, в меня самого, попав прямиком в сердце и разорвавшись там атомной бомбой.
Только теперь я в полной мере осознал и прочувствовал, как крепко мы с женой сплелись за эти годы. Только теперь понял, что её боль… ранит и меня самого тоже.
А её разочарование – убивает.
Только теперь пришла на ум чудовищная, страшная мысль, которая пробрала меня до костей…
Что, если я совершил ошибку?..
Глава 8
Наверно, в глубине души я чувствовала, что все так и будет.
Хотела уговорить себя, что надумываю лишнего, что на самом деле двое таких близких мне людей не могли мне врать, не могли предать…
Человеку, неспособному на подобную низость, всегда трудно разглядеть в других подобное вероломство, потому что хочется верить в лучшее в людях. Особенно – в тех, кто рядом столько долгих лет…
В этот день моя вера разбилась. Весь мой мир треснул, рухнул, оставив после себя лишь уродливые обломки.
Утренний разговор с подругой не успокоил. И, уходя из дома, я ненавидела себя саму за то, что собиралась сделать…
Но хотела покоя. И не видела иного способа его обрести. Потому что ощущала – правды мне добровольно никто не скажет.
В квартире была установлена система «умный дом». В том числе – камеры, которыми мы с Никитой не планировали пользоваться – в этом просто не было нужды, но раз они все равно входили в стоимость, мы решили, что пусть будут.
До этого дня мы их даже не включали ни разу.
И я никогда в жизни не думала, что они пригодятся мне для того, чтобы шпионить за мужем и лучшей подругой.
Меня мучили угрызения совести, но ещё сильнее – паранойя при мысли, что от меня что-то скрывают.
Я решила – я все расскажу Никите позже. Честно признаюсь, что подслушала их разговор… после того, как смогу убедиться, что мои тревоги напрасны.
Но вышло все иначе. Куда страшнее, чем я могла даже вообразить.
Я видела их, слышала их на своём телефоне через удалённый доступ к камерам. Каждое слово. Каждое признание. Каждое движение…
Мне казалось, что я умерла. И все, во что я верила и чем жила – умерло тоже.
А точнее – всего этого и не было. Был лишь обман длиною в целую жизнь…
Он любил её. Её, не меня. Мне вдруг стало ясно, почему он так избегал этих слов – так нелепо и благородно он, видимо, не хотел врать мне прямо в лицо. Но, не задумываясь, потратил мою жизнь на иллюзию…
Иллюзию любящего мужа и счастливой семьи.
Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с силами и направиться обратно к дому. Далеко я не ушла – наблюдала за камерами из своей машины, стоявшей во дворе.
И все то время, что шаг за шагом приближалась к квартире, которая стала теперь самым грязным местом на свете, мне отчаянно хотелось заплакать, но слез не было.
Опустошение, пришедшее на смену первой вспышке боли, пугало даже сильнее, чем душевные муки.
И вот они – передо мной. На моей супружеской постели, на смятых простынях, бесстыдно-обнаженные, потные, довольные…
А затем я увидела его глаза. Его глаза цвета первой молодой зелени, которые я так всепоглощающе любила. Его самого я любила так, что без этой любви, казалось, уже никогда не смогу снова стать полноценной. Вновь живой…
Тело снова разрезала боль. От макушки и до самых пят. Во мне болела каждая клеточка, каждая жила…
И в его взгляде тоже была боль. Непонятная мне боль вперемешку с испугом. Почему? Разве не этого он хотел?
– Ладушка…
Аня заговорила первая. Я моргнула, словно пытаясь смахнуть с себя слабость, снова ухватиться за спасительное ощущение пустоты внутри…
И медленно перевела свой омертвевший взгляд на нее.
– Мне жаль, что так вышло, – растянула она губы в дрожащей улыбке.
– Тебе не жаль, – перебила я стальным голосом.
– Но хорошо, что ты узнала… – продолжила она.
– И мне не жаль тоже, – добавила я. – Не жаль того, что я с тобой сделаю.
И с этими словами шагнула ближе.
Она сидела на моей кровати, держала за руку моего мужа и, видимо, считала, что может присвоить таким образом всю мою жизнь.
Я сама не знала, откуда во мне взялись такие силы. Словно со стороны смотрела, как мои пальцы намертво смыкаются на её запястье, как я резко дёргаю ее на себя, заставляя вскочить на ноги…
Я тащила ее, совершенно голую, к двери. И в этот миг во мне не было мыслей, не было терзаний о том, что эта женщина – моя лучшая подруга, которой я доверяла, как себе самой, с которой делила радости и горе…
Нет. Не было у меня никогда подруги.
И любви – не было тоже.
И жалеть мне теперь было не о чем. Не о ком.
Распахнув входную дверь, одним сильным, быстрым движением я выбросила Аню за порог, как мусор. И захлопнула за ней, запретив себе думать о том, что сделала ей больно, или о том, куда она пойдёт в таком виде.
Никто из них меня не пожалел. Ни она, ни он. Никто из них обо мне не подумал. И я не стану тоже.
– Лада, что ты творишь?!
Я обернулась.
Никита стоял за моей спиной, с ужасом глядя на дверь. Он успел натянуть трусы, чтобы спрятать своё хозяйство, что было просто смешно, потому что он не мог спрятать за этим куском ткани кое-чего похуже – своей грязи, низости, предательства.
– Можешь бежать за ней, – откликнулась я равнодушно. – Ты даже сделаешь мне этим одолжение – не придётся марать руки и самой выкидывать ещё одно дерьмо из дома.
Он сглотнул. Молча смотрел на меня – так, словно сам не знал, не понимал, как ему поступить.
Возникшую тишину нарушил резкий звук – Аня забарабанила в дверь.
– Лада! Открой! Открой, сволочь ты такая!
Я невольно хохотнула. Она спала с моим мужем, а сволочь при этом – я. Интересно как получается.
– Так нельзя, – сдавленно проговорил Никита. – Она же там… голая.
– Нельзя, – повторила я задумчиво. – А со мной, значит, так было можно, Никит? За что? За что ты всю мою жизнь растоптал?
– Никита! Помоги! – рыдала Аня за дверью.
Я нащупала в кармане телефон. Набрала номер, который никогда не набирала прежде…
– Ко мне в дом ломится сумасшедшая голая женщина! – сообщила, когда полиция ответила на звонок. – Помогите мне!
– Ты с ума сошла! – возмутился муж.
Дёрнулся, чтобы отнять у меня телефон, но я уже успела продиктовать адрес.
Посмотрев на меня почти что с ненавистью, он бросился назад, в спальню…
Но я мгновенно раскусила, что он хочет сделать.
Быстро схватив с тумбы его ключи, закрыла дверь на верхний замок, который нельзя было открыть без ключа, а затем…
Просто выкинула связку с ключами в кухонное окно.
И наблюдала, как он, с комом Аниных вещей в руках, бьётся в закрытую дверь, за которой она продолжала выть, как бездомная псина…
А на вызов уже ехала полиция.
