Текст книги "Книжный магазин «Булочка с корицей»"

Автор книги: Лори Гилмор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Хейзел кивнула, и улыбка озарила ее лицо.

– Да, я тоже в деле. – Она оглядела почти пустой зал. – Правда, мне пора.

– Погоди, я только попрощаюсь с Маком – и провожу тебя.

– Ты уверен?

– Да, конечно.

У него не было фиксированных рабочих часов в баре, и обычно Мак был просто благодарен за дополнительную помощь. Теперь, когда вечерний ажиотаж спал, Эмбер и Айзек – еще один постоянный официант заведения – прекрасно справятся сами.

Ноа попрощался с Маком, забрал чаевые и встретился с Хейзел на улице. Она стояла под фонарем, и теплый свет золотил ее кудри. На Хейзел был привычный рабочий наряд – заправленная в бежевые брюки блузка. На вид она казалась мягкой и свободной, и у Ноа возникло немало извращенных фантазий о том, как он медленно расстегивает каждую пуговицу…

– Готов?

Ноа прокашлялся:

– Э-э-э… да. Готов.

Он пошел за ней по Мейн-стрит мимо кафе «Пряная тыква», книжного магазина и пекарни Энни, закрывшихся на ночь. Они ненадолго задержались перед зоомагазином, чтобы Хейзел заглянула в окно и посмотрела на котенка, которого хотела, но не могла купить из-за аллергии, а потом направились дальше по улице мимо других кафе и магазинов.

Современные флюоресцентные фонари в городе заменили фонарями в стиле ретро, центральный островок на пересечении дорог засадили цветами. Ноа не мог опознать большинство из них, но знал, что при дневном свете улица полна красок позднего лета.

Выше всех поднялись подсолнухи, и в темноте их огромные головы выглядели довольно жуткими.

Хейзел коснулась его ладони, и Ноа взял ее руку в свою, переплетая их пальцы. Она прижалась к нему, и это пронзило его тело тысячей маленьких искр звездного света. Ее тихий вздох отразился на коже.

– Кажется, мне нравится это время года, – призналась она по дороге.

– Ты как будто удивлена.

– Так и есть.

Ноа рассмеялся. Ночь выдалась прохладная, сверчки громко стрекотали вокруг, пока они шли в более заселенную часть города с ухоженными газонами и садами. Ноа бывал у нее дома всего раз, когда подвез после посиделок у костра во дворе Логана.

– Я всегда любил лето.

– Правда? Почему?

– Никакой учебы, – ответил он со смешком. – Я любил проводить время на улице. Зимой мама постоянно ругалась на меня, чтобы я перестал прыгать по мебели, а учителя отчитывали за невнимательность.

– Хм.

Ноа пожал плечами:

– Я любил бывать на папиных лодках. Так что… лето для меня – самое то.

– И оно мне нравится все больше и больше. Хотя, не скрою, я все еще верна уютному времени года.

Он сжал ее ладонь, и Хейзел взглянула на него с мимолетной улыбкой.

– Ну конечно, кардиганы, вязаные носки и куча… всего со вкусом тыквы… – голос Ноа стих, заглушенный смехом Хейзел.

– Да, в точку. Очень уютно.

– Эй, я люблю осень не меньше, чем любой другой парень. Если никто не заставляет меня делать домашнюю работу, я только за.

Хейзел слегка толкнула его в плечо:

– Ты читаешь все те книги, которые покупаешь у меня?

– Я умею читать, Хейз.

– Я вовсе не это имела в виду! Просто… они тебе нравятся?

– Нравятся. Очень. Гораздо больше, чем «Алая буква» или та, где дети убивают друг друга… Как она там называлась?

– «Повелитель мух».

– Да, гораздо больше нее.

– Согласна. Не понимаю, почему детей до сих пор заставляют читать такую жуть, когда полно прекрасной молодежной литературы.

– Вот-вот.

Ноа хотелось услышать больше рассказов Хейзел о книгах, ему нравилось, как она это делает. Особенно в неожиданные моменты, например во время вечерней викторины у Мака или когда в «Пряной тыкве» выстраивалась длинная очередь и Хейзел заводила разговор со стоящим за ней человеком. Она абсолютно не казалась застенчивой, когда в красках расхваливала последнюю прочитанную книгу перед жителями Дрим-Харбора. Наверное, ему стоит напомнить ей об этом.

Но сейчас они остановились возле ее маленького дома на краю тихой улицы.

– Этот мой.

– Я помню.

– О, точно.

Они неловко топтались в конце небольшой тропинки, ведшей к двери. Ему пора. Он непременно должен уйти и поехать к себе, а не стоять перед домом Хейзел, как будто хочет поцеловать ее на прощание, словно у них было свидание, ведь это не так.

Хейзел подняла на него взгляд, и свет уличных фонарей отразился в стеклах ее очков.

– Хочешь зайти?

И Ноа чуть не застонал. Конечно, он хотел зайти. Знала ли она, насколько значим этот невинный вопрос? Знала ли, что если он войдет, то захочет сделать многое другое? Хотела ли она этого?

– Конечно, – ответил Ноа, пока мозг не успел сообразить и придумать отговорку. Может, в этом и нет ничего страшного. Может, стоило воспользоваться этим временем до тридцатилетия Хейзел в полной мере. Будто у него вдруг возникла фантазия про сексапильную библиотекаршу и нужно было непременно воплотить ее в реальность. И тогда под конец они смогут вернуться к прежней жизни. Он сможет вернуться к прежней жизни. Поэтому да, он зайдет и сделает все, что захочет Хейзел. И может, у него наконец-то получится выбросить ее из головы.

Ноа пошел за ней к входной двери, размышляя о том, что у нее немного отрос газон, и гадая, кто же его подстригал, поскольку не мог представить, чтобы она делала это сама, учитывая ее мнимую нелюбовь к природе. Он нервно постукивал пальцами по бедру.

Погодите, он что, нервничал?

Ответом стало громкое «да», прозвучавшее в голове.

Ноа не знал, как все должно происходить. Просто плыл по течению, и вдруг ему захотелось лишь одного: вернуться на свой безопасный островок случайного секса с незнакомками.

Но Хейзел повернулась к нему с озорной улыбкой, подсказавшей, что она вот-вот забросит его еще дальше в море.

Глава 14

Ноа оказался в ее доме.

Хейзел, конечно, предложила ему войти, и вот он здесь. Стоял в ее прихожей такой большой и манящий, что она не могла припомнить, зачем вообще пригласила его. Он снова кружил ей голову.

– Мне нравятся твои цветы.

Что нравится? Точно. Цветы.

– Спасибо.

Ее эркерное окно было заставлено растениями, малышами Хейзел. Из-за аллергии она не могла иметь домашних животных, хотя, казалось, никогда не чихала из-за Каспера, так что, возможно, пришло время обследоваться снова. Зато могла завести столько растений, сколько хотела. И завела. Они уже порядком разрослись, и Хейзел с трудом удавалось разглядеть что-то в окне сквозь свисающие плети и деревья в горшках.

– Я думал, ты не любишь природу.

Хейзел покачала головой:

– Нет, я не люблю насекомых, жару и землю.

Ноа указал на комнатные цветы:

– Они в земле.

– Да, но мне не приходится на ней сидеть.

Ноа рассмеялся, и его смех прозвучал низко и громко в ее маленьком доме.

– Э-э-э… Могу я предложить тебе что-нибудь выпить?

– Конечно. Что у тебя есть?

А чего у нее не было? Сколько себя помнила, Хейзел всегда приравнивала количество имеющихся напитков к степени прохлады в доме. Если у кого-то имелся для этого отдельный холодильник – забудьте, в подвале этого дома все равно было холоднее. Когда она переехала в Дрим-Харбор, ее отец запасал, казалось, только молоко или апельсиновый сок. Не лучший выбор, чтобы предложить друзьям.

Хейзел перечислила несколько сортов пива, которые припасла для Логана, любимые вина – свои и Энни, а еще варианты чая и кофе, алкогольную газировку с различными вкусами и минеральную воду. Ноа уставился так, словно у нее выросла еще одна голова.

– Открываешь собственный бар, Хейз?

Ее щеки вспыхнули, но манера, с которой Ноа дразнил ее, почему-то не вызывала у нее дискомфорта.

– Люблю, когда у людей есть выбор.

– Возьму бутылочку местного пива, которое нравится Логану.

Хейзел кивнула и спустилась в подвал. А когда вернулась, то увидела, как Ноа рассматривает ракушки, которые она разложила на небольшом кухонном подоконнике над раковиной.

– Ты сохранила сокровища, – заметил он с загадочной улыбкой.

– А должна была их закопать?

Он вновь издал смешок и повернулся к ней с искрящимися глазами:

– Нет, с этого и начинаются все неприятности.

Ноа прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и внимание Хейзел привлекли татуировки на его коже.

– Почему именно русалка? – спросила она.

Ноа согнул руку, и русалка будто зашевелилась.

– Мне казалось, что она как раз подходит рыбаку. Сделал ее в тот день, когда ушел из дома, забрав «Джинджер».

– Выходит, все они для тебя что-то значат?

Он пожал плечами:

– Некоторые больше других. Они, пожалуй, вроде сувениров. Воспоминания из разных этапов моей жизни.

– Тебе всего двадцать пять. – Хейзел поморщилась от этой мысли, напомнившей ей, насколько неразумно ее влечение к нему. – Скоро не останется места.

– У меня еще много других частей тела, – сказал он, подмигнув, и у Хейзел вспыхнули щеки. Ей нужно проводить больше времени на улице. Может, если загорит немножко, то перестанет краснеть при каждом втором слове Ноа.

Но сейчас, теснясь с ним в своей крошечной кухне, она могла думать только о других частях его тела. Нужно было вернуть разговор в более безопасное русло.

– Почему ты всегда так на меня смотришь? – спросила она, вопреки всему взяв курс прямиком на скалы неловкого разговора.

– Как? – ухмыльнулся он. – Словно хочу расстегнуть все пуговицы на блузках, которые ты так любишь носить?

Хейзел судорожно сглотнула:

– Так вот что значит этот взгляд?

Ее голос прозвучал до неприличия пискляво.

Ноа кивнул.

– Ох, – прохрипела она. Хейзел подумала, что сгорит на месте, едва Ноа опустил взгляд на упомянутые пуговицы.

Когда он наконец-то снова посмотрел ей в глаза, она, похоже, окончательно лишилась рассудка, потому что следом выпалила то, что никогда не сказала бы в здравом уме:

– Может, нам стоит заняться сексом?

Ноа поперхнулся пивом:

– Что?

– О боже, о нет. Прости. Я просто подумала… наверное, неправильно все поняла… но я подумала, что, может, ты захочешь… Черт. Я все испортила.

Ноа оттолкнулся от стола и подошел к ней. Кухня была маленькой. Настолько, что в ней мог готовить лишь один человек, и это было вполне нормально. Но сейчас, когда Ноа подкрался к ней по потертому линолеуму и Хейзел вдруг уперлась спиной в ряд шкафов, кухня показалась пугающе маленькой.

Он взял Хейзел за подбородок и приподнял ее лицо:

– Перестань так говорить.

– Как?

– Что ты все портишь. Ты ничего не портишь, Хейзел.

Она смотрела на него огромными глазами, но не успела ответить, как его губы растянулись в порочной улыбке.

– И, черт возьми, да, я хочу заняться с тобой сексом.

– Правда?

Ноа вздохнул, будто расстроенный ею, а потом поцеловал ее в лоб и отпустил подбородок.

– Я уже говорил. Ты. Горяча. Конечно, я хочу тебя.

– О. Ладно. Отлично… То есть да… так…

– Хейз, ты в порядке? Ты будто сломалась.

– Похоже, так и есть, – Хейзел покачала головой, не в силах поверить, куда их привел этот вечер. Она просто хотела поужинать, просто хотела увидеть его. Она просто…

– Покажи мне, как ты это делаешь.

Ноа округлил глаза:

– Показать тебе, как… заниматься сексом?

Боже, она испортила все уже столько раз, что сбилась со счета. Вот почему она занималась сексом только в безопасных рамках долгих отношений. Когда хочешь переспать со своим парнем, ничего не нужно объяснять. Вы оба просто включаете его в свой график. Да ведь? Да?! Боже, что с ней не так?

– Нет, нет. Не это. Ну, то есть это я умею.

Хотя сейчас она действительно усомнилась в своем сексуальном опыте.

– Я хочу, чтоб это было несерьезно.

Казалось, Ноа собирался возразить, но Хейзел шагнула вперед. Она не хотела, чтобы ему было не по себе. Чтобы он думал, будто она ожидает чего-то большего. И если он хотел расстегнуть ее пуговицы, а она определенно желала повторить вчерашнее, то, может, стоило рискнуть.

Секс без обязательств с Ноа прекрасно вписывался в рамки ее приключения. И поэтому…

– Я знаю, ты ни с кем не встречаешься подолгу, и это совершенно нормально, ведь было бы странно, если бы мы сошлись, а ничего бы не получилось и…

Ноа вновь обратил на нее пристальный взгляд:

– Подожди, почему это было бы странно?

– Оу. Хм. Ну, я не знаю. У нас слишком много общих друзей, и мы постоянно сталкиваемся в городе и все такое, и, когда ничего не выйдет, будет как-то неловко.

– И почему ничего не выйдет?

Хейзел махнула рукой с раздраженным вздохом:

– Мы не подходим друг другу.

Ноа моргнул:

– Верно.

Постойте-ка, она, что, ранила его чувства? Черт. Это официально худшее соблазнение в мире.

– Я просто хотела сказать, что ты не вступаешь в серьезные отношения, а я их вообще не ищу, поэтому подумала: раз уж мы весело проводим время вместе, то могли бы добавить и эту… составляющую, но очевидно, что у меня ужасно получается… Мы можем просто забыть об этом.

– Ни за что, – выпалил Ноа так резко, что Хейзел тут же оторвала взгляд от своих ног, на которые уставилась, чтобы не смотреть ему в глаза.

– Ни за что?

– Мы ни за что об этом не забудем. – Он расплылся в ленивой улыбке, и у Хейзел перехватило дыхание. – Я могу научить тебя.

– О.

По шее Хейзел поднималось тепло, но охватило не только лицо, а все тело. Жар разлился в животе и между бедер. Один взгляд Ноа возбуждал сильнее, чем все ее прошлые отношения, вместе взятые.

– Когда начнем? – спросил он, делая еще шаг в ее сторону, пока она не почувствовала, как поднимается и опадает его грудь.

– Хм… я бы сказала, как можно скорее. Если только… – Слова застряли в горле, когда она почувствовала нежное прикосновение ладони Ноа к груди. – Если только ты не занят.

Ноа издал смешок, расстегивая верхнюю пуговицу:

– Точно не занят.

– Понятно. – Расстегнул еще одну. – Хорошо. – И еще.

Ноа остановился на четвертой, опустив взгляд на открывшееся ему декольте. Слава богу, сегодня она надела хороший лифчик, а не какой-нибудь изношенный, едва держащийся на лямках.

Он наклонился и смахнул волосы с ее шеи, скользнув дыханием по коже. Покрыл поцелуями ее скулы.

– Будет весело, – прошептал он, рассыпая мурашки по ее телу. В этом Хейзел и не сомневалась.

Ноа продолжил расстегивать пуговицы, спускаясь пальцами все ниже, медленно, мучительно, не прекращая касаться губами ее шеи. Он вытащил край ее блузки из-за пояса брюк, чтобы добраться до последней пуговицы, и сделал шаг назад.

Хейзел оцепенела: она была так сильно возбуждена, что не знала, что с собой делать. Нежную кожу покалывало от губ Ноа и касания его щетины. Ее блузка распахнулась, все больше расходясь в стороны от учащенного дыхания.

– Так гораздо лучше.

Улыбка Ноа в этот раз была торжествующей, взгляд стал темным и голодным, и впервые в жизни Хейзел поняла, каково это – быть желанной.

И это было безумно приятно.

Она вцепилась в облегающую черную футболку Ноа и притянула его к себе. Она хотела больше. Больше Ноа. Еще больше чертовски приятных ощущений.

– Знаешь, сколько раз я представлял тебя такой? – пробормотал он в ее кожу, оставляя поцелуи вдоль шеи. А после прошелся по верху ее груди губами, затем языком, и Хейзел застонала.

Ноа выпрямился и опустил ладони на ее бедра, и Хейзел оказалась на столешнице, не успев осознать, что он делает.

– Каждый раз я, черт возьми, заходил в этот магазин и видел тебя за кассой, застегнутую на все пуговицы. Всю такую чопорную и правильную.

– Я не чопорная.

Хейзел ахнула, когда он спустил ее лифчик и обнажил сосок. Она обхватила Ноа ногами за талию и притянула ближе.

Он усмехнулся, теплым дыханием посылая мурашки по коже там, где только что проводил языком.

– Теперь я это знаю. Но тогда хотел только разорвать эту чертову блузку и…

Ноа продемонстрировал, что именно хотел сделать, прижавшись лицом к ее груди и сжав ее в ладонях. Хейзел выгнула спину, желая большего, нуждаясь в большем. Она сбросила блузку, и та мягко упала на стол позади нее.

Ноа обхватил ее руками и расстегнул застежку лифчика. А после отстранился, будто наконец-то развернул ее, словно подарок, который хотелось увидеть как можно скорее. На мгновение Хейзел сковала неуверенность. Знать, что кто-то фантазирует о тебе, – пьянящее чувство, но вдруг ты не соответствуешь ожиданиям?

Она поймала голодный взгляд Ноа. Ладно, может, она им и соответствовала.

– Такая безупречная, – простонал он, прикасаясь ладонью к ее голой груди. Когда он провел большим пальцем по соску, Хейзел не смогла удержаться от резкого вдоха. Он улыбнулся: – Ты просто чертовски сексуальна, Хейзел Келли.

Она, возможно, начинала в это верить. Ведь Ноа смотрел на нее и прикасался к ней так, словно не мог насытиться. Нужно было быть дурой, чтоб не поверить.

Он наклонился и обхватил губами ее сосок. Он пососал его, и Хейзел запрокинула голову, ударившись затылком о верхние шкафчики, но даже не почувствовала этого. Она не чувствовала ничего, кроме губ Ноа на своем теле и нарастающей боли между ног.

– Все хорошо? – спросил он, продолжая ласкать ее.

Хейзел застонала:

– Да. Очень хорошо.

Она почувствовала, как он улыбается, уткнувшись в ее грудь.

– Хочешь, чтобы я продолжал?

– Боже, да.

Ноа усмехнулся, а потом провел языком по другому соску. Тело Хейзел выгнулось ему навстречу. Она больше его не контролировала. Это было новое тело, которое желало и было желанным. Оно было сексуальным и соблазнительным, и даже если эти ощущения еще не достигли ее сознания, они уже впитались в ее кожу.

Ноа продолжал ласкать ее чувствительные соски, пока Хейзел не задумалась, сможет ли она кончить лишь от этих прикосновений. Это какая-то фишка? Как вышло, что она прожила столько лет, но знала так мало о собственном теле?

И почему ее прежние парни почти не уделяли внимания ее груди? Она же была прямо перед ними!

Хейзел вцепилась в край столешницы, словно могла уплыть, если не будет держаться. Она уперлась пятками в поясницу Ноа, боготворишему ее тело, и опустила на него взгляд.

Увидев, как он прикасается губами к ее груди, Хейзел застонала. Их взгляды встретились, и по ее венам разлился жар. Облизав ее сосок в последний раз, Ноа поднял голову и поцеловал ее, губы его были теплыми и мягкими.

– Мне продолжать? – спросил он между поцелуями.

– Да, – голос Хейзел прозвучал донельзя хрипло, но она ничего не могла с этим поделать. – Тебе не нужно спрашивать, все хорошо.

Он отстранился, нахмурившись:

– Конечно нужно, Хейз.

– Ох. Я просто… не хочу, чтобы ты беспокоился обо мне.

Ноа снова прошелся губами вдоль ее шеи.

– Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Каждый раз. Я всегда буду спрашивать.

Хейзел отпустила столешницу и провела пальцами по его широкой спине. И от этого прикосновения, от осознания, что ей можно было к нему прикасаться, по телу пробежала легкая дрожь.

– Ладно. Но я хочу, чтобы и тебе было хорошо.

Ноа прошелся поцелуями по ее щекам, задевая носом очки:

– Спасибо. Пока я в полном восторге.

Она тихо рассмеялась, когда он поцеловал ее переносицу.

– Можно? – спросил он, замешкавшись, а после снял с нее очки.

Хейзел кивнула, и он положил их на стол возле нее. Затем приник к ее губам в долгом, медленном и глубоком поцелуе.

– Я хочу тебя вылизать, – пророкотал голос Ноа возле ее уха, и от одних этих слов ее бросило в дрожь. – Можно?

– Да, – пискнула она, а затем прокашлялась: – Определенно.

Ноа улыбнулся и, пока расстегивал ее брюки, оставил на ее губах еще один долгий поцелуй. Она приподняла бедра, чтобы он смог снять с нее одежду, и осталась сидеть на кухонном столе в одних трусиках.

До этого с ней не случалось ничего настолько непристойного, и Хейзел поняла, что это многое говорило о ее жизни. Но ведь именно это она и пыталась исправить, верно? И Ноа, стоявший на коленях между ее ног, похоже, был как раз тем, что нужно.

Положив руки ей на бедра, он притянул ее ближе, так, что ягодицы Хейзел оказались на самом краю.

– Боже, ты убиваешь меня, Хейз, – простонал он, проводя пальцем по ее трусикам. Прикосновение вышло легким, едва ощутимым, и все же она почувствовала, как все внутри напряглось, как все ее тело сосредоточилось на одном этом его касании.

– Как я тебя убиваю?

Она не узнавала собственного голоса. Он звучал хрипло и будто издалека.

– Эти маленькие хлопковые трусики… Я думал о них с тех пор, как мы были на пляже.

Черт. Надо было надеть кружевные стринги или что-то типа того? У Хейзел как раз были одни подобные, она надевала их всего раз на годовщину. Джоэл, ее тогдашний парень, лишь мельком взглянул на них и отбросил в сторону. После этого красивое нижнее белье казалось ей бесполезным. А еще оно было не особо удобным.

Хейзел опустила взгляд. Теперь, когда перед лицом Ноа оказались ее практичные хлопковые трусики в горошек, она почувствовала, как уверенность в собственной сексуальности покидает ее тело. Она теряла ее.

Пока Ноа не наклонился и не провел языком по трусикам спереди.

Он застонал, и этот звук вибрацией отдался в ее теле.

Может, этот момент еще получится спасти?

– Я могу… – Хейзел потянулась снять их, но Ноа перехватил ее запястья и удержал на месте.

– Нет, – едва ли не прорычал он. – Оставь.

– Они… тебе нравятся?

Он поднял на нее глаза, и на лице его читалась смесь досады и раздражения.

– Последние двадцать четыре часа я только и думал что об этих трусиках. Точнее, о трусиках и о тебе в них. С тех пор как я прикоснулся к тебе вчера, я хотел, чтобы на тебе не осталось больше белья, кроме них. – Ноа улыбнулся: – И взгляни. Мечты и правда сбываются.

Смех Хейзел стих, едва Ноа провел пальцем между ее ног. Она не сомневалась, что ее белье было мокрым, но заставила себя не смущаться и не сводить ноги.

Поэтому, напротив, запрокинула голову, на этот раз осторожно, и позволила Ноа дразнить ее пальцами и губами. Когда он наконец отодвинул белье в сторону и провел языком по коже, Хейзел оказалась так близка к оргазму, что сама удивилась, как не сорвалась после одного касания.

– Такая идеальная, – пробормотал Ноа, и пальцы на ногах Хейзел сжались. Он одарил ее тем же вниманием, какое уделил груди, чередуя касания губами и языком, пока Хейзел не подумала, что губы этого мужчины должны стать своего рода национальным достоянием. Может, им стоит посвятить какой-то праздник.

Жар пульсацией расходился по телу, оно изнывало. От наслаждения, охватившего ее всю, изнутри вырывались гортанные звуки, но она не желала думать о них, иначе пришла бы в ужас. Ноа впивался пальцами в ее бедра, удерживая их на месте, и подводил ее к краю.

А потом отпустил хватку и прижал большой палец к клитору, равномерно надавливая им на центр. Раскаленное добела наслаждение пронзило ее до пальцев ног.

Вся жизнь промелькнула у Хейзел перед глазами.

Нет, не вся, лишь заурядный секс, которым она занималась до этого момента. Она не издала ни звука, ни вздоха.

Ноа вновь припал к ней губами и пососал.

Хейзел не выдержала.

Она задрожала всем телом, с губ сорвался низкий жалобный стон. Это длилось и длилось, пока она не отпрянула, не в силах выносить больше ни секунды. Это было слишком. Все ее тело содрогалось, в горле саднило от неопознанных животных звуков, которые она издавала. Слава богу, окна были закрыты, иначе соседи, наверное, уже вызвали бы полицию.

Черт возьми. Этот мужчина заслужил два праздника в свою честь и памятник на городской площади.

Ноа оставил нежные поцелуи на внутренней стороне ее бедер, а после встал. Хейзел подалась вперед и прижалась головой к его груди. Он обнял ее и провел пальцами по ее обнаженной спине.

Он все еще был полностью одет, но в его объятиях она чувствовала себя защищенной и скрытой ото всех.

Его сердце бешено стучало. Ей следовало оказать ответную любезность. Просто ей нужна минутка, чтобы перевести дыхание.

– Ты… ну, все было нормально? – спросил он.

Хейзел отстранилась и недоверчиво взглянула на него:

– Нормально? Ноа, это было…

– Запредельно? – он вновь расплылся в ленивой улыбке.

– Более чем.

– Хорошо. – Он поцеловал ее в лоб: – Мне пора.

– Погоди, что? Ты не можешь уйти.

Как он вообще мог об этом подумать? После… такого? Блаженство в теле Хейзел грозилось испариться.

– Уже поздно.

– Но ты… но я же не…

Ноа печально улыбнулся ей:

– Все нормально, Хейз. В этот раз все для тебя.

Она нахмурилась:

– Нет. Это как будто игра в одни ворота.

– Нет, правда. Это было невероятно.

Хейзел провела ладонью по молнии его джинсов, по возбужденному члену под ней, и Ноа сделал резкий вдох.

– Но я хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне сейчас.

Он со стоном уперся лбом в ее лоб:

– Я ценю это очень-очень, правда. Но у меня нет презерватива.

Она и не подумала об этом, ведь даже не планировала звать его.

– У меня тоже.

– Значит, мне пора.

– Нет!

– Хейзел…

– Мы могли бы… то есть… я…

– Хейзел, все нормально, правда. Я большой мальчик. Могу…

– Я хочу сделать тебе минет, – выпалила она, перебивая.

Глаза Ноа округлились, его зрачки расширились, поглощая радужки. Хейзел заметила, как сбилось его дыхание. И ей это понравилось.

Ее улыбка стала шире.

– Я хочу сделать тебе минет, Ноа. Можно? – Она облизала нижнюю губу, и стон Ноа эхом пронесся по кухне. – Мне нужно воодушевленное «да», прежде чем я смогу продолжить, – подколола она его. Ноа прикусил ее нижнюю губу, и она вскрикнула.

– Да, – он удержал ее взгляд. – Да, я хочу, чтобы ты сделала мне минет.