Текст книги "Книжный магазин «Булочка с корицей»"

Автор книги: Лори Гилмор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

Ноа настоял на том, чтобы Хейзел оставила планирование их пляжного отдыха ему. И потому теперь она брела к берегу с соломенной сумкой под мышкой, даже не представляя, что ее ожидает. Погода вновь переменилась, и, несмотря на яркое августовское солнце, день выдался прохладный и ветреный. Хейзел надела любимую худи поверх майки и налила в походную кружку горячий чай вместо холодного.

Было утро вторника, ее выходной, и, поскольку Ноа был тоже свободен, они решили последовать книжной подсказке именно сегодня. Он предложил встретиться в конце одной из многочисленных улочек Дрим-Харбора, выходящих к воде. Но это не было общественным пляжем с песчаным берегом и закусочной. Хейзел стояла возле каменистого края, где тротуар сменялся крупным песком.

Она никогда не бывала в этой части побережья, хотя в старшей школе знала многих ребят, которые по выходным устраивали здесь вечеринки. Неудивительно, что она никогда к ним не присоединялась. Но Хейзел понимала, почему это место выбирали для встреч: стоило перебраться через большие камни – и пляж становился практически невидимым со стороны улицы. Утром вторника здесь было тихо и безлюдно. И никаких веселящихся подростков.

– Эй, вот ты где, – Ноа с бессменной улыбкой выглянул из-за камней.

– Привет.

– Иди сюда, здесь есть подобие тропинки.

Он направил ее туда, где раньше, вероятно, была дорожка, походившая теперь на раскрошившийся бетон. И когда Ноа повел ее по неровной земле, Хейзел взяла его за руку.

– Ты решил, это подходящее место, чтобы привить мне любовь к пляжу?

Ноа улыбнулся ей:

– Ага. – Он не отпускал ее ладонь, и Хейзел нравилось ощущать, как переплетаются их пальцы, поэтому она не стала убирать руку. – У нас тут как будто свой частный пляж.

Хейзел нахмурилась, глядя на узкую песчаную полосу. Примерно в сотне метров от них мама строила замок из песка со своим малышом. Каждый раз, когда она опрокидывала формочку и вытряхивала из нее фигуру, мальчик топтал ее, заливаясь радостным смехом.

– Ну, почти частный.

Ноа привел ее к месту, где уже расстелил одеяло. Рядом стоял холодильник и валялись шлепанцы, которые он успел снять до этого.

– Это тебе, – он взял большую соломенную шляпу, лежавшую на одеяле, и водрузил ей на голову.

Она оказалась огромной и, съехав, прикрывала Хейзел один глаз.

– Зачем мне это надевать?

Ноа заглянул под поля:

– Чтобы защититься от солнечных лучей.

Хейзел хотела возразить. Шляпа была большая и уродливая, но… создавала вокруг приятную тень. Солнце сквозь нее ни за что не проникнет. А еще Ноа смотрел на нее так, будто ждал одобрения.

– Тебе нравится?

– Мне нравится тень, которую она создает.

– Отлично!

Хейзел улыбнулась шире, когда он натянул ей шляпу поглубже и поправил завязку под подбородком.

– Мой дед всегда говорил, что не бывает плохой погоды, только неподходящее снаряжение.

Хейзел прыснула. Только для нее солнечный день считался «плохой погодой», но, похоже, эта огромная дурацкая шляпа и правда справлялась со своей задачей.

– Так, идем дальше, – Ноа хлопнул в ладоши и стал рыться в рюкзаке, стоящем рядом с холодильником. Достал оттуда баллончик и встряхнул его.

– Что это?

– Спрей от насекомых.

– Ты взял спрей от насекомых?

– Да, закрой-ка рот.

Она задержала дыхание, и Ноа распылил средство по ее ногам и рукам.

– Я заметил, что ты вся в укусах насекомых.

– Эм, да…

Щеки Ноа залились румянцем, едва он сказал это. Он обратил внимание на ее ноги. Он многое подметил в ней и принес все это, чтобы ее поход на пляж был комфортным. Внутри Хейзел зародилось новое чувство. Теплое и радостное.

– Спасибо.

– Не за что, – он пожал плечами и бросил баллон обратно в рюкзак. – Итак, а теперь переходим к веселью.

Хейзел вскинула бровь, хотя не сомневалась, что ему не видно этого из-за полей шляпы.

– К веселью?

– Вообще, планов несколько, поэтому дам тебе выбрать, чем ты хочешь заняться в первую очередь.

– Хорошо.

Хейзел расплылась в улыбке, которую, казалось, никак не могла сдержать в присутствии Ноа.

– Можем построить замок из песка.

Хейзел посмотрела на малыша неподалеку, который теперь заливался слезами, потому что волны унесли его творение.

– Хм, что еще в списке?

– Можем поиграть во фрисби.

Она фыркнула:

– Я похожа на девчонок, которые играют во фрисби на пляже?

Ноа рассмеялся:

– Ну ладно, как насчет прогулки с поиском сокровищ?

– Поиском сокровищ?

– Да. – Он подмигнул: – Идем.

Ноа снова переплел их пальцы и потянул Хейзел за собой по песчаной полосе.

– Какие именно сокровища мы ищем? – спросила она по дороге.

Волны омывали ее ступни, и от холодной воды пальцы немели, но, похоже, не так сильно, чтобы ее это беспокоило.

Небольшие камни вдоль берега с тихим шелестом перекатывались с прибоем, и даже крики морских птиц вдали звучали умиротворяюще. Теперь, когда Хейзел очутилась здесь, ей показалось настоящим безумием, что она не приходила сюда чаще. Какое счастье, что нечто столь прекрасное существовало всего в паре кварталов от ее дома.

Они по-прежнему держались за руки, и Ноа стал раскачивать ими на ходу.

– Мы не поймем, что это сокровище, пока не увидим.

– Хм. – Хейзел потянула его за руку, заставляя остановиться: – Может, это?

Она присела, чтобы поднять свою находку – крошечную белоснежную ракушку, и положила ему на ладонь.

– Морской гребешок. Одна из моих любимых.

– Значит… сокровище?

– Безусловно, – Ноа улыбнулся, и она убрала ракушку в карман толстовки.

Они продолжили путь, и Ноа останавливался через каждые несколько метров, чтобы подобрать «идеально круглый камень», любой камешек, похожий на драже, или белые ракушки с фиолетовой сердцевиной. Хейзел складывала все это в сумку, пока та не намокла, не перепачкалась в песке и не провисла от тяжести. Ракушки и камни стучали друг о друга, когда они шли.

– Я думала, что сокровищем будет нечто вроде опыта пребывания здесь или что-то такое же метафорическое.

Ноа взглянул на нее с дразнящей ухмылкой:

– Я не настолько глубокомысленный, Хейз. И люблю сокровища.

Хейзел издала смешок, и Ноа улыбнулся еще шире. День постепенно становился теплее, но щеки Хейзел горели вовсе не поэтому. Все было из-за него. Из-за его улыбки, адресованной ей. Она склонила голову, чтобы поля огромной шляпы спрятали Ноа от ее взгляда.

– Смотри!

Из мокрого песка вылез самый крошечный краб, какого она только видела, и пополз мимо ее ног. Едва его накрыла ее тень, он замер.

– Думает, что ты его съешь.

Хейзел наморщила нос:

– Тебе ничто не угрожает, малыш.

Она отодвинулась в сторону, и, как только краб вновь оказался на солнце, он прошмыгнул между камнями.

– Все равно слишком маленький, на обед не хватит, – сказал Ноа, и Хейзел представила, как он говорит то же самое покупателям своих туров. Слишком мелкий, ребята. Бросьте обратно.

– К слову, об обеде…

– Проголодалась?

– Мне интересно, что ты положил в холодильник, но я по-прежнему не доверяю чайкам.

Она подняла взгляд и увидела, как несколько больших птиц кружат над головой. Хорошо, что ее маленький друг-краб нашел убежище среди камней.

Ноа обнял ее за плечи, и они повернули обратно к одеялу.

– Доверься мне. Я обещал, что твой обед не пострадает, помнишь?

– Помню. Но, похоже, они готовы напасть.

Ноа рассмеялся:

– Я человек слова, ты съешь свой обед.

Хейзел позволила себе прижаться к нему, пока они шли обратно. Ноа был теплым и крепким, и, казалось, ее тело таяло рядом с ним, и неважно, как воспринимал эту ситуацию ее разум. Разуму здесь не место. Не во время беззаботных приключений с Ноа.

С отливом вода начала отступать, открыв еще больше камней и ракушек. Ее потоки ручейками текли по песку обратно в море. Ноги Хейзел уже привыкли к ее прохладе, и она легко ступала на эти струйки. По пути она заметила еще больше крабов, но они не остановились, чтобы поболтать. Соленый воздух еще больше раздразнил ее аппетит.

Холодильник ждал их там, где они его оставили, и Хейзел уселась на одеяло, откинув огромную шляпу в сторону.

– Ого, какая отвага в битве с солнечными лучами, Хейз.

Она показала ему язык, и Ноа рассмеялся.

– Я нанесла солнцезащитный крем. И вообще веду себя немного безрассудно, помнишь?

– Помню, – он сказал это так, будто помнил, каким безрассудным был тот поцелуй на чертовом колесе, и хотел его повторить. Он поймал ее взгляд, и на миг Хейзел подумала, что он придвинется ближе, но Ноа отвернулся и стал копаться в холодильнике. – Сэндвич с индейкой, салатом и помидорами или с ветчиной и сыром?

Возможно, Хейзел и поддалась бы разочарованию оттого, что он не попытался поцеловать ее вновь, если бы не заурчало в животе.

– С индейкой.

– Отличный выбор.

Ноа бросил ей сэндвич, что было очень рискованно с его стороны, но она каким-то чудом сумела его поймать.

– Ты их готовил?

– Нет. Купил в магазинчике возле бара Мака.

– Должно быть вкусно.

Хейзел любила этот магазинчик, особенно местный суп с пастой и фасолью в зимнюю пору. Она развернула сэндвич, и некоторое время они ели в тишине, позабыв о неминуемой угрозе, исходящей от пернатых.

Ну или Хейзел выбросила эту мысль из головы, пока Ноа не вскочил с одеяла.

– Ноа, подожди…

Он убежал прежде, чем она успела договорить, и помчался по пляжу, распугивая стаю чаек, которые с сердитыми воплями поднялись в воздух. Хейзел зажала рот ладонью. Он гонял ради нее птиц. Бегал, пиная песок и размахивая руками, пока чайки не оказались довольно далеко от их места. Хейзел сдерживала нарастающий смех, который так и норовил вырваться на свободу.

Ноа вернулся запыхавшимся, но с победоносным блеском в глазах.

– Готово. – Он сел обратно и устроился, положив сэндвич на колени. – В ближайшее время они тебя не побеспокоят.

Хейзел не нашла сил сказать ему, что чайки уже снова стали приближаться. Она самозабвенно улыбалась как дура, словно Ноа сразил драконов, а не отогнал стаю надоедливых птиц.

Главное – забота, верно?

– Спасибо. Теперь мне гораздо спокойнее.

Ноа посмотрел на нее, прищурившись и прикрыв глаза ладонью от солнца:

– Тебе уже стало нравиться на пляже?

С тобой – да.

– Начала привыкать к нему. – Хейзел водрузила шляпу на голову Ноа: – По-моему, твоя очередь.

– Спасибо, – сказал он, откусив еще один большой кусок сэндвича. – В общем, я думал о подсказках.

– Да?

– О подозреваемых.

– Правда? И кто, по-твоему, их оставляет?

Хейзел забыла, что это вообще ее волновало, но мило, что Ноа об этом думал.

Он вытянул ноги перед собой:

– Может, Энни?

– Энни? Нет, не думаю.

– Она постоянно бывает в книжном и знает тебя лучше всех. Она бы поняла, какие подсказки оставлять.

– Хм. Наверное. – Стала бы Энни оставлять ей подсказки, как в квесте? Возможно. Но при этом Энни совершенно не умела хранить секреты. – Просто я сомневаюсь, что она смогла бы провернуть это без моего ведома.

– А твой отец или Фрэнк?

Хейзел замолчала, обдумывая вариант.

– Оба уже давно не заходили в магазин.

– Тогда кто это, по-твоему, делает? – спросил Ноа, сминая пустую обертку от сэндвича и убирая ее обратно в холодильник.

– Не знаю. Я думала, может, Алекс. Есть доступ, но нет мотива.

Ноа рассмеялся:

– Мотива? Дело становится все серьезнее.

Хейзел бросила скомканную обертку от сэндвича ему в голову, но он успел ее поймать.

– Конечно, это серьезно.

– И правда, очень серьезно, – подтвердил он с дразнящей улыбкой. А потом достал пакет чипсов, и Хейзел по-настоящему стала нравиться эта затея с пикником на пляже.

– Ну, кто бы это ни был, эта подсказка – не самая плохая идея.

Ноа слегка толкнул ее плечом:

– Фух. Не хотелось бы, чтобы твой день на пляже оказался худшим.

Хейзел прижалась к нему. Безусловно, не худшие ощущения. Когда она узнает, кто оставлял эти подсказки, нужно будет обязательно его поблагодарить.

Они закончили обед без внезапных нападений местных чаек. Хейзел сунула пальцы ног в песок возле одеяла и подставила лицо солнцу. С моря дул прохладный ветер, так день становился комфортным, а не жарким, и Хейзел почти ощутила приближение осени.

Скоро все изменится.

Она вдохнула солоноватый воздух и почувствовала, что хоть немного, но вышла из тупика. Вот она сидит на пляже во вторник, а в ее карманах полно сокровищ. Неплохой день ВЕЛЕХЕНО.

– Эй, а ты прочел книгу? Ту, что с подсказкой о пляже? – спросила она.

Ноа улыбнулся ей, растянувшись на одеяле. Огромная шляпа закрывала его глаза, и он даже не удосужился сдвинуть ее, чтобы Хейзел было видно его рот, пока он говорил. У Ноа были красивые губы. Мягкие и нежные. Всегда чуть что улыбались. Само собой, несерьезно.

– Конечно.

– И?

– Хорошая. – Ноа расплылся в улыбке. – Очень познавательная, как я и думал.

К счастью, шляпа прикрывала верхнюю половину его лица, и он не видел, как Хейзел покраснела, в чем сама не сомневалась. Не стоило поднимать тему книги, но не успела она упрекнуть себя за это, как Ноа притянул ее к себе, укладывая рядом.

– А теперь поспим, – пробормотал он, но его глубокий голос пробуждал в ней чувства, отнюдь не располагающие ко сну. – Сон на пляже – это лучший сон.

С этим было бесполезно спорить, поэтому Хейзел закрыла глаза и позволила дыханию Ноа и шуму волн убаюкать ее.

Глава 11

Хейзел устроилась на одеяле рядом с Ноа, скрестив руки за головой. Она надела капюшон и походила теперь на маленькое морское существо, выглядывающее из раковины. Ноа лежал на боку и вдруг понял, что изучает изящные черты ее лица. Она сняла очки, и он смог разглядеть серебристый ободок вокруг зрачка ее теплых карих глаз. Прежде Ноа никогда не обращал внимания на такие мелочи. Само собой, он мог припомнить: светлые глаза или темные, глядящие с интересом или без, – но не более того.

Ее кудри выбились из-под капюшона и обрамляли круглое лицо. А губы… он не мог слишком долго смотреть на них, не испытывая желания прикоснуться своими, но сейчас они были мягкими и расслабленными, со слегка приподнятыми в улыбке уголками. Хейзел выглядела счастливой и умиротворенной.

– Расскажи мне что-нибудь, чего никто не знает, – сказала она, и лучи послеполуденного солнца коснулись ее лица. Они немного подремали, и Ноа слишком уж понравилось просыпаться рядом с сонной, теплой Хейзел.

– Я ненавижу маринованные огурцы.

Хейзел наморщила нос, недовольная его ответом:

– Нет, что-то настоящее. Какой-то секрет.

Секрет? Ты нравишься мне гораздо больше, чем стоило бы, Хейзел Келли. Сойдет?

– Только если ты поделишься своим.

– У меня их нет.

– У всех есть секреты.

Хейзел помолчала, рассматривая его широко распахнутыми глазами.

– Ладно, договорились.

Он мог бы что-то выдумать, рассказать множество историй из своей жизни, о которых никто здесь не слышал, но решил, что хочет открыть ей настоящий секрет. Ноа не понимал, было ли дело в помутнении после сна или в мягких чертах лица Хейзел, но ему хотелось узнать, что она подумает о нем, если он скажет ей правду.

– Я так и не окончил старшую школу.

На пляже было тихо. Мама с малышом ушли домой, чайки заснули, прижав головы к белым телам. Даже волны отступили так далеко, что их шелест был едва слышен.

Слова Ноа повисли в тишине.

Хейзел моргнула. Раз, другой.

– Ну, тогда все понятно.

Что? Такого ответа Ноа точно не ожидал. Может, «почему?» или вариант, которого он всегда боялся: «ты мог бы вернуться и доучиться». Но никак не прозаичное «тогда все понятно».

– Серьезно? Ого, я и не думал, что мое неумение решать квадратные уравнения так заметно.

Его слова прозвучали резче, чем хотелось бы, старые раны открылись и грозили испортить им вечер.

Хейзел слегка помотала головой и опустила щеку на руки:

– Нет, я не это имела в виду. Теперь понятно, почему ты постоянно принижаешь свои умственные способности.

Он хотел отшутиться в ответ, но правда ли это?

– А я принижаю?

– Да. Отпускаешь замечания о том, какой ты неумный. Только сегодня сказал мне, что ты «не настолько глубокомысленный». Помнишь?

Вот как. Неужели его собственные слова ненароком раскрыли его позорный секрет?

– Пожалуй, я этого даже не замечал.

– Значит, тебя это беспокоит? Что ты не окончил школу?

Беспокоило ли его это? Ноа всегда плохо учился. Ненавидел сидеть целый день в помещении. Все тело зудело. Он был счастливее всего, находясь на воде, поэтому в начале последнего учебного года решил заниматься тем, что получалось у него лучше всего. Тогда это казалось ему логичным, пусть и сводило родителей с ума. Отец прямо сказал, что он разрушил свою жизнь. И успокоился, только когда Ноа пообещал, что начнет работать полный день в рыболовной компании. Однако потом он напортачил и в этом. Но вместо того чтобы признаться Хейзел во всем, он сказал лишь:

– Не особо.

Она недоверчиво вскинула бровь.

Ноа вздохнул:

– Просто не люблю это афишировать.

– Ты поэтому оставил сестер управлять семейным бизнесом? Потому что считаешь себя недостаточно умным?

– Черт, Хейз, такие вопросы не особо вписываются в веселую пляжную болтовню.

Само собой, он не считал себя достаточно умным. Но что, черт побери, он знал об управлении многомиллионной компанией? Даже экзамен по тригонометрии не сдал. А ведь пытался. Правда, пытался. На протяжении года после ухода из школы он каждый день ходил на работу со своим отцом. Сидел в кабинете и старался разобраться с цифрами в электронных таблицах, в графике поставок и контрактах с ресторанами. И никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным.

Поэтому однажды просто сбежал. Взял одну из старых семейных лодок, выписал отцу чек за нее и уехал. Это был паршивый уход, но он не мог больше выносить разочарование отца. Именно поэтому он редко ездил домой, редко разговаривал со своим стариком и редко виделся с прекрасными племянницами.

Но Ноа не собирался говорить сегодня о семье. Хватит и одной вскрывшейся раны.

Хейзел поморщилась:

– Прости. Есть у меня такая дурная привычка.

– Какая?

– Портить веселье.

Он пододвинулся ближе и провел пальцем по ее переносице, чтобы Хейзел перестала морщиться:

– Ты не портишь веселье.

– Я превратила безобидную игру с обменом секретами в ужасный сеанс психотерапии, так что…

– Тогда открой мне свою тайну, и я тоже устрою тебе психоанализ. Будет весело, – Ноа одарил ее улыбкой, и Хейзел тихо рассмеялась.

– Я ведь уже рассказала о своем страхе перед тридцатилетием…

– Должно быть что-то еще. Какой-то глубинный страшный секрет… что-то, о чем не знает даже Энни.

Хейзел округлила глаза. Очевидно, она обо всем рассказывала лучшей подруге, но Ноа хотел заполучить частичку Хейзел Келли, которой не обладал никто. Маленькое сокровище, которое он мог положить в карман в конце этого дня и оставить себе, когда Хейзел решит, что больше не нуждается в его услугах.

Она сделала глубокий вдох, словно преисполняясь решимости:

– Ладно, есть кое-что, о чем я никогда никому не рассказывала.

Ноа приподнялся на локте, заинтригованный, хотя Хейзел все так же пряталась под капюшоном.

– Я… я на самом деле не верю, что мой отец ясновидящий.

– Что?

– Знаю, многие горожане думают, будто его сны имеют смысл или что-то в этом роде, и сам отец тоже в это верит, но я просто не могу… не знаю… не могу по-настоящему поверить, что его сны – нечто большее, чем случайность, а решения, которые он принимает, опираясь на них, не просто хорошие решения на благо города.

Хейзел выглядела искренне потрясенной, будто призналась в худшем прегрешении в жизни. Ноа смотрел на нее мгновение, а потом перевернулся на спину и дал волю смеху.

– Хейз, – прохрипел он, хохоча. – Ты шутишь?

Ноа посетил немало городских собраний и прекрасно знал, что мэр Келли любил рассказывать о своих снах, но он искренне считал, будто тому все просто потакают. Неужели в городе и правда думали, что мэр обладает даром предвидения? Этот городок становился все более странным. И Ноа это нравилось.

Хейзел приподнялась на локте и посмотрела на него, нахмурив брови:

– Нет, я совершенно серьезно.

Ноа захрипел, его живот болел от смеха.

– Ты так вела себя, что я уж было решил, ты признаешься в убийстве или скажешь, что любишь секс с извращениями.

– Город очень серьезно относится к этим снам!

У Ноа потекли слезы, и он смахнул их пальцами.

– Я думал, все просто подыгрывают!

Хейзел помотала головой:

– Нет. Для них все по-настоящему.

Смех Ноа резко стих, когда он посмотрел в ее серьезное лицо. Заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и провел по щеке тыльной стороной ладони.

– А ты во что веришь?

– О чем ты?

– Ну, ты не веришь, что твой отец получает послания от Вселенной во снах, но во что-то же ты веришь? Что придает миру смысл в твоих глазах?

Хейзел смотрела на пляж позади него, сильнее нахмурив брови, и Ноа понял, что она всерьез обдумывает ответ. Ему нравилась эта ее черта. Хейзел ничего не говорила просто так. Оттого все, сказанное ею, обретало особую важность.

– Хорошие книги, – призналась она спустя минуту, глядя ему в глаза. – Хорошие друзья. Хорошая еда.

Ноа улыбнулся ей:

– Что еще может быть нужно?

– Именно, – она улыбнулась в ответ. – Ну а для тебя?

– Хм. – Он задумчиво скривил губы, с наслаждением отметив, как Хейзел проследила взглядом за его жестом. – Любовь хорошей женщины.

У Хейзел вырвался смешок. Она игриво толкнула его в плечо, и Ноа, схватив за запястье, потянул ее, пока она не упала на него сверху. Ее лицо находилось теперь в считаных сантиметрах от его.

– Я говорил серьезно, – сказал он с игривой улыбкой.

– Не сомневаюсь.

Хейзел не отстранилась, наоборот, прижалась к нему всем телом. Он чувствовал каждый изгиб, каждую впадинку, которые она прятала весь день под свободной толстовкой.

– Во что верить, если не в любовь?

Ноа продолжал дразнить ее, по-прежнему изо всех сил старался обаять, но кроме этого хотел узнать ее получше. Хейзел Келли была за последние годы единственной, о ком ему захотелось узнать больше.

– Ты когда-нибудь влюблялся? – спросила она, положив руки ему на грудь и опустив на них подбородок.

– Нет. Если не считать «Джинджер».

– «Джинджер»?

– Мою лодку.

Хейзел захихикала, и он почувствовал ответную вибрацию в груди.

– Ее я не считаю.

– Ладно, значит, нет. А ты?

– Не совсем.

– Не совсем?

– То есть я так не думаю…

– Хейз…

– Да?

– Уверен, ты бы точно знала. По-моему, это должно быть очевидно.

Она снова наморщила нос:

– Наверное, ты прав. Просто мне кажется, что я должна была влюбиться. У меня было несколько долгих отношений, и мне было… комфортно, пожалуй. По крайней мере, какое-то время. А потом всегда начинало казаться, что я переросла их или мы переросли друг друга.

– Хм, да, это я понимаю.

– Понимаешь?

– Ну, не совсем. Просто стараюсь быть любезным.

Хейзел рассмеялась.

– Эй, Хейз?

– Да?

– Ты уверена, что у тебя нет странных сексуальных пристрастий, в которых ты хочешь признаться? Я готов выслушать, – Ноа поиграл бровями, и смех ее вновь взбудоражил его.

Она улыбалась ему, продолжая прижиматься всем телом, и Ноа подумал, что, возможно, его собственным странным сексуальным пристрастием была Хейзел. Просто… вся целиком. Но не в привычном ему формате, когда он замечал женщину в баре и понимал, что они приятно проведут пару выходных, а сам при этом не желал знать ничего, кроме ее имени и того, как довести ее до оргазма.

С Хейзел все было иначе. Он хотел видеть Хейзел в своей постели и вне ее. Хотел лежать здесь и разговаривать с ней весь день, а потом привести домой и заниматься с ней чем угодно, кроме разговоров. Он хотел знать, что ей нравилось и какова она на вкус.

Но сама Хейзел желала совсем не этого.

Она хотела просто хорошо провести с ним время и развлечься. Хотела приключений. Пускай она и жила в Дрим-Харборе, Ноа не следовало забывать, что нужно было думать о ней как о любой туристке. Хейзел Келли в его жизни лишь мимоходом, и ему стоило избавиться от безумных чувств, которые он испытывал. И перестать обращать внимание на цвет ее глаз.

– Не сомневаюсь, но мне тут не в чем признаваться.

– Мы могли бы это исправить, если ты действительно хочешь выкрутить безрассудство этого лета на полную мощность.

Ноа позволил этому разговору зайти слишком далеко. Пора вернуться к тому, что получалось у него лучше всего. К флирту. Очарованию. Развлечению. На это Хейзел и подписалась. А не на то, чтобы по ней вздыхал какой-то печальный парень.

Она снова рассмеялась, но вместе с тем пододвинулась ближе, и теперь ее дыхание касалось его губ.

– Может, начнем с поцелуев на пляже?

В ее глазах вновь мелькнул озорной блеск, который доводилось видеть только ему, как эгоистично надеялся Ноа. Хотя и не стоило. Все это было временно. Он заберет с собой образ Хейзел, загорелой, с растрепанными ветром волосами, с ним рядом. Еще одно маленькое сокровище Хейзел.

– О да. – Ноа обхватил ее лицо ладонями и притянул к себе. Ее тихий вздох отдался в его теле. Хейзел Келли погубит его. Он перевернул ее на спину, почувствовав вдруг, что нужно взять ситуацию в свои руки. Она уже успела ошарашить его поцелуями, вскружить ему голову. Наступила его очередь.

По крайней мере, он думал именно так. Но стоило Хейзел обнять его, хрипло дыша ему в губы, как Ноа вновь лишился рассудка. Когда он стал покрывать поцелуями ее шею, Хейзел выгнула спину, и Ноа вдруг возненавидел чертову толстовку, которую она надела. Он провел губами по особенно чувствительному месту на ее шее, и она застонала.

Боже, ему нужно еще.

Он позволил руке скользнуть к бедру Хейзел, пробежать по коже над поясом. Мягкой и теплой коже. Продвинулся дальше, к плавным линиям ее живота, к изгибу талии. И вновь прильнул к ее губам. Настойчивее, глубже. И то, как Хейзел стала метаться под ним, означало, что она тоже чувствовала это отчаяние. Так же как…

– Подожди. – Это слово и ее рука, обхватившая его запястье, заставили Ноа остановиться. Они оба тяжело дышали, взгляд Хейзел потемнел. – Нас никто не видит?

Ноа удивленно моргнул. Точно. Они, черт возьми, на пляже, а он распустил руки. Или, по крайней мере, собирался. Он поднял голову и осмотрел пляж в обоих направлениях. Никого. И снова улыбнулся Хейзел:

– Вокруг ни души. – Ноа наклонился и вновь поцеловал ее. Нежно, несколько раз. Легкими касаниями губ прошел по щекам до ложбинки за ухом, где Хейзел пахла кокосовым кремом от загара. – Но можем прекратить, если хочешь. Про эксгибиционизм в подсказке не говорилось.

Хейзел выгнулась, когда он продолжил целовать ее шею. Теперь она блуждала руками по его спине, и нежные поцарапывания через рубашку возбуждали Ноа сильнее, чем, пожалуй, должны были.

– Ну… мы все еще в одежде… поэтому не думаю, что мы нарушаем какие-то законы, – сказала она, тяжело дыша, и Ноа невольно улыбнулся, уткнувшись в ее кожу.

– Отличная мысль. ВЕЛЕХЕНО – законопослушный проект.

Хейзел рассмеялась, но он продолжил ласкать ее под майкой, и смех сменился тихим стоном. Ее кожа была теплой и немного липкой от морского воздуха. Ноа знал: стоит провести по ней языком, и он почувствует вкус соли. Ему хотелось видеть больше ее тела, но пришлось довольствоваться ощущениями.

Ноа нащупал край ее лифчика. Из мягкого хлопка, без поролона, который прикрывал бы сосок. Хейзел ахнула, когда он провел по нему большим пальцем и улыбнулся ей в губы.

– Пляж нравится мне больше и больше, – вздохнула она, когда он обхватил ее грудь и вновь прошелся пальцем по соску.

Ноа издал смешок:

– Да ты и впрямь осваиваешься.

Он задрал ее лифчик, и ощущение голой груди Хейзел в ладони, пусть даже под толстовкой, почему-то стало самым эротичным моментом в его жизни.

Он со стоном уперся лбом в ее плечо.

– Все хорошо? – спросила она хриплым, напряженным голосом.

– Нормально. Просто пытаюсь не кончить прямо в шорты.

Ее удивленный смешок вызвал у Ноа улыбку, хотя он сказал чистую правду. Он безумно возбудился, а ведь они оба были всё еще полностью одеты. Он покрутил сосок Хейзел между пальцами, и она с громким вздохом прижалась к Ноа всем телом.

– Ноа, – простонала она, и он чуть не сорвался. Как жить теперь нормальной жизнью, услышав, как Хейзел Келли стонет его имя? Ноа правда не знал, но ему было некогда об этом думать.

– Чего ты хочешь? – спросил он, касаясь губами ее губ. Он был готов на все. Раздеться прямо здесь и взять ее на пляжном одеяле, наплевав на опасения по поводу песка где попало и обвинения в непристойном поведении в общественных местах.

– Хочу… – Она тихо застонала от досады, ее бедра двигались будто по собственной воле, прижимаясь к его. Хейзел вздохнула: – Мы не можем.

Ноа опустил взгляд на нее, на ее покрасневшие от желания щеки.

– Что ж… мы могли бы… – Он убрал руку от ее груди, провел ею вдоль живота и остановился у пояса шортов. – Позволь мне доставить тебе удовольствие.

Хейзел округлила глаза:

– Здесь? На пляже?

Вид у нее был искренне потрясенный, но в то же время казалось… что она хотела этого. И неважно, было ли это частью ее плана «беззаботно» прожить оставшиеся до тридцатилетия месяцы или нет, Ноа тут ради этого.

– Да, здесь, на пляже. – Он оторвал взгляд от Хейзел, чтобы еще раз осмотреть территорию, и никого не увидел. – Ты хочешь кончить, Хейзел?

В ее глазах зажглось желание, румянец на щеках стал ярче. Она колебалась.

– Ладно.

– Ладно? Мне нужен более воодушевленный ответ, – сказал он с дразнящей ухмылкой, продолжая водить пальцами по поясу ее шортов.

Она хмыкнула:

– Да. Пожалуйста. Большое воодушевленное «да».

Ноа поцеловал ее и одной рукой расстегнул пуговицу на ее шортах. Молния поддалась так же легко. Не теряя времени, он запустил руку в ее трусики. Он умирал от желания узнать, какого они цвета, но мог сказать, что это было простое, хлопковое белье, без кружева и оборок, и почему-то это возбудило его еще сильнее. Это не случайная связь. Она не простая девчонка, с которой он познакомился в баре.

Его пальцы коснулись мягких завитков на ее лобке, опускаясь все ниже во влажное тепло.

Хейзел выгнула спину, застонав ему в губы:

– Черт возьми, Ноа.

Он ласкал ее, узнавая, что ей нравится, позволяя ее вздохам и стонам направлять его. Он целовал ее, повторяя языком движения руки. И заставлял себя оставаться в этом моменте, не раздумывать о том, что еще хотел бы сделать с ней, где прикоснуться и попробовать на вкус.

Потому что в этот миг Хейзел была в его объятиях, стонала его имя, в то время как он двигал согнутыми пальцами все быстрее, замедлялся, а потом снова набирал темп, пока она не начала задыхаться.

– Ноа, пожалуйста.

Он хотел продлить этот момент как можно дольше, мечтал, чтобы он не заканчивался, но они были в общественном месте. Сейчас пляж пустовал, однако в любой момент могли прийти люди. Меньше всего ему хотелось смущать Хейзел или провоцировать городской скандал. Одно дело – пойти вместе в парк аттракционов, и совсем другое – заниматься сексом на публике.

Он стал двигать пальцами еще быстрее, пока Хейзел не вздохнула, впившись ногтями в его плечи. Она зажмурилась, и все ее тело сотрясла дрожь.