Текст книги "Книжный магазин «Булочка с корицей»"

Автор книги: Лори Гилмор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 3

Еще одна книга стояла криво. И задом наперед. Хейзел отказывалась на нее смотреть. Ей все равно. Это всего лишь небрежно поставленная книга, которую покупатель вернул на полку как попало. Такое случалось постоянно.

Алекс разберется, когда придет на смену. У Хейзел были дела поважнее, например заказ книг на следующий месяц и планирование авторских мероприятий на сентябрь. В конце концов, она руководитель. Может поручить навести порядок на полках Алекс, Линдси или новому сотруднику, приходящему по воскресеньям, да и вообще кому угодно, лишь бы не делать это самой.

Черт. Она опять смотрела на книгу.

Прошло два дня с момента, когда Хейзел заметила первое криво стоящее издание и пришла к выводу, что это всего лишь странное происшествие, которое точно никак не связано с ней и, несомненно, больше не повторится. А теперь взгляните. Еще одна.

Кто-то подшучивал над ней.

В мыслях промелькнуло радостное лицо Ноа, когда он предположил, что это может быть подсказкой. Хейзел быстро прогнала его образ. Слишком быстро. На его красивом лице отразилось разочарование, как только она отмахнулась от этой идеи.

Ей было неловко из-за этого, но, честное слово, – подсказки? Абсурд. И то, что она накрутила себя, а потом вдруг появился Ноа со своей обескураживающей красотой, еще не значило, что в ее книгах вдруг обнаружились загадочные послания. Ведь это было бы безумием.

Хейзел постучала пальцами по прилавку. Очередной тихий день. Неужели летом никто не читает? Она выровняла стопку закладок, и так лежавших ровно, и отпила чая.

Черт возьми.

Хейзел прошла в отдел любовных романов, чтобы поправить книгу и, может, высказать все, что о ней думает, – вот настолько она сегодня сумасшедшая. Она взяла книгу и заметила, что уголок одной страницы загнут, как и в предыдущей. Нельзя ставить ее обратно на полку, особенно с, вероятно, подчеркнутой цитатой. Нельзя продавать испорченную книгу.

Нужно проверить.

Черника лопнула у нее во рту терпко и ярко. Это был вкус лета и чего-то нового.

Хейзел тут же вспомнила, как собирала чернику в детстве, чувствовала ее сладость и осматривала кусты в поисках созревших ягод, а еще вспомнила мороженое, которое папа покупал ей по пути домой. Она закрыла глаза и прислонилась к стеллажу. Когда она в последний раз ходила собирать чернику?

– Спишь на работе?

Услышав дразнящий голос Энни, Хейзел открыла глаза. Ей пора перестать попадаться за странными занятиями в отделе любовных романов. Она сунула негодную книгу обратно на полку и повернулась поприветствовать подруг.

– Нет, конечно.

– Мы принесли тебе обед, – сообщила Энни, плюхнувшись в свое любимое удобное кресло возле окна.

– И чай со льдом, – Джинни протянула Хейзел напиток, и та взяла его, радуясь возможности отвлечься.

– Спасибо.

– Все хорошо? – спросила Энни.

Ее собранные в хвост светлые волосы перекинулись через плечо, когда она наклонила голову, изучая Хейзел взглядом. Они дружили с тех пор, как перед девятым классом Хейзел ее семья переехала в этот город, и Энни слишком хорошо знала подругу.

– Да. Нормально.

Хейзел взяла вторую половинку сэндвича Энни и села напротив. Скинула обувь и подобрала под себя ноги. В другой день она настояла бы, чтобы они поели в подсобке, но в магазине было так пусто, что, казалось, это не имело значения.

– Уверена? Выглядишь как-то странно.

– Это ты выглядишь как-то странно.

Энни показала ей язык, и Джинни захихикала.

– Она всегда становится ворчливой в жару, – прошептала Энни, обращаясь к Джинни, будто Хейзел не было рядом.

– Вовсе нет. Просто не особо ее люблю.

– Хейзел ненавидит солнце. Она как вампир.

– Неправда! Но предпочитаю оставаться в помещении. Я домашняя кошка.

Джинни вновь рассмеялась, переводя взгляд от одной подруге к другой.

– Что ж, раз уж ты домашняя кошка, может, и не захочешь идти, но я уговорила Логана развести сегодня вечером костер.

– Костер?

– Ну или обычный походный костерок. Не знаю. Но будет смор[1]1
  Смор – традиционный американский десерт из маршмеллоу, шоколада и крекеров, который готовят на костре. Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.


[Закрыть]!

– И напитки? – спросила Энни.

– И напитки.

– Отлично, я в деле. А ты, домашняя кошечка? Сможешь провести несколько часов на улице, чтобы повеселиться с друзьями? – Энни просто дразнила, но ее слова задевали за живое. Подруги Хейзел считали, что она не сможет даже посидеть у костра?

Она нахмурилась:

– Конечно смогу.

– Отлично! – Джинни радостно хлопнула в ладоши, и Хейзел поняла, на что подписалась. Насекомые, дым, грязь. И вполне вероятно, Ноа, раз он друг Логана. Ее желудок описал сальто при мысли о нем.

Черт.

Отказываться было слишком поздно. Джинни уже собирала остатки сэндвича и спешила к двери.

– Мне пора. Я оставила Кристалл одну под конец обеденного ажиотажа, но скоро увидимся. Около восьми!

Хейзел помахала ей без особого энтузиазма и снова поймала взгляд Энни. Лучшая подруга вскинула светлую бровь:

– Ты уверена, что у тебя все хорошо?

Хейзел вздохнула. Все нехорошо. Это было похоже на кризис среднего возраста. Или кризис четверти жизни? Такое вообще бывает? В любом случае она была готова вписаться в этот квест, вдохновившись каким-то городским осквернителем книг, просто чтобы было чем похвастаться к своему тридцатилетию. Все это казалось ненормальным, но ей пока не хотелось делиться этим с Энни.

– Да. Хорошо. Просто немного переживаю из-за отсутствия покупателей.

Энни оглядела пустой магазин:

– Я бы не стала слишком уж волноваться, Хейз. Все слегка взбудоражены после долгого дождливого июля. Вернутся.

Хейзел кивнула:

– Да, ты права.

Энни улыбнулась и протянула ей свежее печенье, чтобы приободрить.

Они доели обед в приятном молчании, но внимание Хейзел то и дело возвращалось к криво стоявшей книге, чернике и оставшейся части лета – смутной, жаркой и раскрывающей свои объятия.

Хейзел уже покусали с десяток насекомых, и, где бы она ни садилась, казалось, дым от костра неизменно летел ей в лицо. В одной руке она держала бутылку теплого пива, а в другой смор с обжаренным маршмеллоу. И делала вид, что весело проводит время.

На самом деле это было не так.

К тому же только что пришел Ноа, загорелый и веснушчатый, и ее желудок снова сделал сальто.

– Всем привет, – Ноа поднял руку в знак приветствия, и все поздоровались в ответ.

Энни и Джейкоб из книжного клуба сидели по бокам от Хейзел на раскладных стульях, а ей достался старый кухонный стул, который, казалось, мог развалиться в любой момент. Пришел и Джордж из пекарни, сейчас он стоял с пивом в руке, поджаривая маршмеллоу. Изабелла, еще одна подруга Джинни из книжного клуба, отошла от собравшихся, чтобы позвонить домой и убедиться, что дети заснули без нее. Все выглядели счастливыми и расслабленными. Похоже, больше никого не пожирали заживо.

Логан следил за огнем с большей концентрацией, чем, по мнению Хейзел, требовалась для этого, но даже он, казалось, был доволен этим вечером. Энни была права. Лето превращало Хейзел в ворчунью.

– Здравствуй, Ноа! – Джинни заключила его в приветственные объятия, после чего он взял себе пиво из холодильника и присоединился к компании. – Очень рады, что ты смог прийти.

– Эм-м, да, конечно. Я готов почти на все ради смора.

Хейзел думала, что спряталась в тени, но Ноа все равно сумел поймать ее взгляд и растянул губы в обескураживающей улыбке. Она отвернулась и сосредоточила внимание на сморе, который, стоило признать, был хорош, несмотря на привкус гари. Когда она снова подняла глаза, Ноа наблюдал, как она слизывает растаявший зефир с пальцев.

– Слушай, Ноа, я все хотела тебя кое о чем спросить, – голос Энни, слава богу, отвлек его внимание от пальцев Хейзел, потому что она рисковала растечься, как эти самые маршмеллоу, которые с них слизывала.

– Да? – он приподнял бровь и ухмыльнулся, что делал всякий раз, когда его что-то забавляло. Хейзел сосредоточила внимание на своих липких пальцах вместо его лица.

– Каким чудом от тебя никогда не воняет?

У Джейкоба вырвался смешок:

– Что это за вопрос такой, Энни?

– Он весь день проводит на вонючей рыболовецкой лодке, и я ни разу не чувствовала от него рыбного запаха!

– Значит, ты обвиняешь его во лжи о том, чем он занимается целыми днями? – спросил Джейкоб, потягивая пиво.

Энни пожала плечами:

– Не знаю, это как-то подозрительно.

Ноа рассмеялся:

– По-моему, душ неплохо помогает.

Энни прищурилась, внимательно рассматривая его:

– Видимо, у тебя какое-то концентрированное мыло.

– Я тру пожестче, – Ноа подмигнул ей, и Энни рассмеялась.

На самом деле хохотали уже все. Кроме Хейзел, которая изо всех сил старалась не представлять, как намыленный голый Ноа отмывается в душе.

– Что я пропустила? – спросила Изабелла, возвращаясь в круг света, исходящего от костра.

– Обсуждаем привычки Ноа в душе, – Энни указала на того бутылкой пива, и он развел руки в стороны, будто давая Изабелле восхититься его чистотой.

Похоже, на нее это впечатления не произвело, что удивительно, ведь Хейзел могла поклясться: жар от костра усилился, когда Ноа напряг бицепсы под рукавами футболки.

– Ух ты, я впервые за несколько месяцев провожу вечер без детей, и нам приходится обсуждать, как Ноа принимает душ?

– Я тоже за смену темы, – пробормотал Логан, вставая со своего места возле костра. Джинни поцеловала его в щеку.

– Может, поговорим о книгах на август? – встрял Джейкоб, и Логан издал стон.

– Перейдем от разговоров о том, как Ноа принимает душ, к обсуждению пошлых книжек?

Джинни захихикала:

– Ага.

– Нужно что-нибудь летнее. О, может, пираты? – глаза Изабеллы загорелись от этой идеи.

– На днях Хейзел читала любопытную книгу о пиратах, – Ноа с игривой улыбкой поймал взгляд Хейзел.

– Я ее не читала. Просто поправляла на полке.

Он пожал плечами:

– С виду была неплохая.

– Это какая? – Джейкоб подался вперед, заинтересованный эротической книжкой про пирата, тем временем Ноа все не сводил с Хейзел глаз, а на бедро ей сел еще один комар. Да что же это такое?

– «Похищенная любовница»… Или нет, не так… Заточенная? Пойманная? «Связанная пиратом»?

Боже. Мой. Если Ноа скажет еще хоть слово об этой книге или о захвате пиратами, она пронзит его шпажкой для маршмеллоу.

– Она называлась «Пленница любви», – процедила Хейзел, радуясь, что в полумраке не видно ее пылающих щек.

– Звучит отлично! – Джинни хлопнула в ладоши.

– Готова поспорить, от пиратов ужасно пахло.

Джейкоб потянулся через Хейзел и шлепнул Энни по руке:

– А ну, не порти мне пиратов!

Ноа все не сводил глаз с Хейзел, пока остальные погрузились в болтовню о пиратской чистоплотности. Он смотрел на нее так, будто знал, что она забрала эту книгу домой и прочла ее от корки до корки и что пират, которого она представляла, был совсем не похож на изображенного на обложке…

– Мне нужно в… – Хейзел встала так резко, что ее стул опрокинулся. – Эм… в туалет.

Не надо было всем об этом сообщать!

– Будь осторожна, когда пойдешь обратно к дому. Темнеет, и Бобы опять сбежали, – сказала Джинни с виноватой улыбкой.

– Ладно, да. Непременно. – Хейзел поспешила прочь от костра и смеющихся друзей.

Солнце уже опустилось довольно низко, и длинные тени скрыли все ямы и ухабы на поле. Отлично, либо я сломаю лодыжку, либо на меня нападут козы.

Хейзел знала дорогу от поля до дома бабушки и дедушки Логана достаточно хорошо, чтобы преодолеть путь в темноте, ведь уже много лет приходила сюда. Но в нынешнем состоянии не удивилась бы, если бы оказалась в канаве. Или того хуже, была заклевана драгоценными курами Логана.

Хейзел вздрогнула и поспешила к дому. Ей вообще не нужно было туда, но очень хотелось уйти подальше от приятно пахнущих рыбаков и кровожадных насекомых, так что этот план казался не самым плохим.

Она вошла в дом и увидела бабулю и дедушку Логана – Генри, дремавших перед телевизором в гостиной. Они резко проснулись, стоило ей зайти.

– Хейзел Келли, это ты?

– Я, бабуля. Как ты?

– Хорошо, хорошо. В мультиварке осталась еда, если ты проголодалась.

– Никто не захочет есть это, дорогая, – Генри нежно похлопал ее по ноге, и Эстель бросила на него сердитый взгляд.

Хейзел улыбнулась. Она будто бы снова пришла домой с Логаном из школы. Они уже давно стали друг другу как брат и сестра, поскольку родных у них не было.

– Если честно, я объелась сморами. Зашла, чтобы сходить в туалет.

– Хорошо, милая. Дай знать, если что-то понадобится.

Хейзел кивнула и пошла по коридору в маленькую уборную рядом с кухней. В ней были все те же выцветшие обои, та же голубая плитка на полу. Она посмотрела в зеркало и увидела то же отражение, какое наблюдала и в старшей школе.

Ну, может, немного другое. Постарше.

Но ощущала она себя прежней.

Той же Хейзел.

Можно ли хранить в памяти вещи, которые не делал? Стоя в ванной Логана, Хейзел невольно вспомнила все, чего не делала никогда. Например, не прогуляла ни одного учебного дня в школе, потому что боялась пропустить что-то важное. Напилась лишь раз в старшей школе, в этом фермерском доме, а потом чувствовала себя такой виноватой, что призналась во всем бабуле.

Во время учебы в колледже она тоже жила дома. Не ходила в клубы, не заводила отношений на одну ночь, не оказывалась за решеткой.

Ладно, может, и хорошо, что ее не арестовывали, но суть в том, что она никогда не была безрассудной, ни капли.

В целом Хейзел нравилась себе. Ей нравилась ее жизнь. Но она все равно не могла отделаться от ощущения, что чего-то не хватает. И все эти пробелы в ее воспоминаниях превращались в нечто вроде сожалений. Сожалений, которые она не хотела брать с собой в новую жизнь.

Хейзел думала об улыбках Ноа, криво стоящих книжках и сборе черники. Может, ей и не стоит застревать в этом состоянии. Вдруг следующие два месяца могут пройти… весело. Она ведь может повеселиться? Для этого же и нужно лето, верно?

Половицы заскрипели, когда она прошла на кухню и взяла со стола вино, которое Джинни забыла вынести.

Веселье. Приключения. Капелька безрассудства…

У нее получится.

Она начнет сегодня же вечером.

Хейзел вышла через боковую дверь, ведущую в сад дедушки Генри, и обнаружила неожиданный сюрприз. Кусты черники! Она совсем забыла, что на ферме Логана росла черника. Хейзел стояла на краю сада под темнеющим небом и чувствовала каждый год своего возраста. Она уже не в школе и не в колледже. Она не могла вернуться и изменить прошлое, да и не хотела этого. Но в оставшиеся до дня рождения месяцы Хейзел надеялась выйти за рамки привычного. Расслабиться. Быть молодой веселой девушкой двадцати с лишним лет, пока еще не поздно.

Может, Хейзел надышалась древесным дымом, но она не могла игнорировать тот факт, что очутилась именно там, куда указывала книга. Книги – ключ к ее приключению. И пора к ним прислушаться.

Глава 4

Ноа обнаружил Хейзел слегка опьяневшей в маленьком саду. В воздухе пахло землей и дымом. Уже совсем стемнело, и Хейзел сидела на краю сада с полупустой бутылкой вина в руках.

– Эй, мы волновались. Подумали, вдруг тебя съели козлы.

Хейзел подняла на него взгляд:

– Так сказано в книге.

Видимо, она пьяна сильнее, чем он думал.

– Что сказано? Уверена, что все нормально? Хочешь, позову Энни?

Хейзел наморщила нос и потянула Ноа к себе, чтобы он сел рядом:

– Была еще одна книга.

Хейзел смотрела на него так, словно он должен знать, о чем речь, но Ноа явно этого не знал. И, признаться, сейчас мог думать лишь о том, как близко она оказалась, как сладко пахла и что надела шорты, в которых он никогда ее не видел, а еще о красивой, мягкой коже ее ног и…

– Очередная подсказка! – выпалила она, понизив голос, будто это секрет. Ноа хотел, чтобы у них с Хейзел Келли были свои секреты. – Я нашла еще одну книгу с подсказкой.

– О! Точно. Подсказки в книгах.

– Да, – она кивнула, и ее кудри подпрыгнули на плечах. – Она была о том, как едят чернику, и смотри! – Она подняла листья ближайшего растения и показала свежие ягоды под ними: – Черника.

Хейзел говорила приглушенно, будто эти ягоды открыли ей глаза.

– Это… здорово.

Несуразный ответ, но Хейзел снова кивнула и сорвала чернику.

– Причем очень вкусная. – Она поднесла ее к губам, закинула в рот, и мир Ноа остановился. В это мгновение существовали лишь губы Хейзел, ее радостный вздох и светлячки у нее над головой.

Она ела чернику, закрыв глаза, а Ноа просто смотрел. Любой, кто не понимал, насколько Хейзел сексуальна, был не в себе.

– Хочешь? – предложила она, снова открыв глаза. Она сорвала еще несколько ягод и с волнением положила на его ладонь.

– Спасибо.

Слово прозвучало сдавленно, и Ноа прокашлялся.

– Держи, – Хейзел передала ему вино, и, сделав щедрый глоток, он закусил его ягодами. Сочетание вкусов оказалось терпким, сладким и летним.

Хейзел улыбнулась ему. И у Ноа закружилась голова.

– Кажется, мне нужна твоя помощь.

Проси что угодно.

– Хорошо.

Она поправила очки на переносице:

– Мне нужна помощь с моим летом… то есть… С развлечениями.

– Тебе нужна помощь с развлечениями?

– Ну, приключение. – Хейзел махнула рукой, указывая на… все вокруг? – Я хочу следовать подсказкам, если, конечно, они еще появятся. Хочу… не знаю… быть безрассудной. Я всю жизнь провела в безопасности, и теперь мне хочется… приключений, острых ощущений. Хочу классную историю, которую можно рассказать за бокалом.

– И ты хочешь, чтобы я тебе помог?

Хейзел пожала плечами, отводя взгляд:

– Похоже, у тебя хорошо это получается. Организовывать веселье, летние приключения. Ты ведь этим и занимаешься?

– Ты… хочешь меня нанять?

– Нет! – Хейзел вытаращила глаза. – Нет, я не это имела в виду. Прости, я все порчу. Мне показалось, что тебя заинтриговали подсказки и ты… не знаю… интереснее всех прочих моих знакомых… и я подумала, может, ты захочешь мне помочь. Прости, не стоило ничего говорить.

– Хейзел.

– Да?

– Конечно, я тебе помогу.

Хотела ли какая-то часть Ноа, чтобы эта помощь заключалась в чем-то другом, а не в просто беззаботном веселье? Разумеется. Но он знал свои сильные стороны.

– Правда?

– Да, я буду рад помочь тебе с подсказками в книгах.

Ее глаза засияли. Он сделал Хейзел Келли счастливой.

Но не успел Ноа насладиться этой мыслью, прежде чем он осознал, что происходит, губы Хейзел прижались к его губам, и, боже, на вкус она была как ягоды и вино. Не сдержавшись, он издал тихий стон, и Хейзел прильнула ближе. Опустила руки ему на грудь и сжала пальцами рубашку, притягивая его к себе.

Ноа хотел целовать ее. Хотел сделать с ней так много всего. Это не выходило у него из головы, а Хейзел вздыхала ему в губы, но она была пьяна. И хотя сама попросила его помочь ей стать безрассудной, он был почти уверен, что она имела в виду не это.

А Ноа не собирался становиться предметом ее сожалений.

– Хейз, – прошептал он. И это имя на губах показалось ему таким интимным. Он никогда прежде не называл ее так, но хотел.

Она отпрянула, округлив глаза за стеклами очков:

– О боже, о боже мой. Прости. Мне очень жаль. Не знаю, что со мной происходит.

Она попыталась встать, но обувь спадала с ног, и ей никак не удавалось надеть ее обратно.

– Эй. – Ноа взял ее за руку, удерживая рядом. – Спишем все на чернику.

Хейзел смягчилась и слегка улыбнулась:

– Очень крепкая черника.

У Ноа вырвался удивленный смешок.

– Да, именно.

– Мне не стоило этого делать. – Она подтянула колени к груди и опустила на них подбородок, махнув рукой на обувь и адресуя свои слова голым пальцам ног. – Я не это имела в виду, сказав, что мне нужна твоя помощь.

– Тебе не надо извиняться.

– Надо! – Хейзел повернулась к нему с серьезным выражением лица: – Я не об этом просила и не хочу, чтобы ты думал, будто я пыталась… не знаю… воспользоваться тобой.

Ноа рассмеялся бы, не выгляди она такой искренней и взволнованной.

– Хейз, не будь ты пьяна, я бы продолжил тебя целовать.

Ее глаза округлились еще больше.

– Правда?

– Да.

– Ох. Я не… То есть ты… это ты.

– Точно.

– А я…

– Сексуальная.

Смех Хейзел пронзил окружающую тишину.

– И я не в твоем вкусе.

– Сексуальные точно в моем вкусе.

Она лишь покачала головой, будто не могла поверить, что Ноа говорит всерьез. Теперь у него появилась новая цель. Убедить Хейзел Келли в том, что она безумно горяча и что он хочет ее.

– Значит, ты будешь следовать подсказкам вместе со мной?

– Конечно. Как думаешь, кто их оставляет?

Она пожала плечами:

– Может, книжный клуб? Не знаю, зачем им это, но они вечно что-то замышляют. К тому же все эти книги из отдела любовных романов, а они обычно как раз их и читают… Я даже не знаю, мне ли предназначены эти подсказки, просто кажется… вдруг они помогут.

Ноа по-прежнему не вполне понимал, что она имела в виду, но все равно кивнул и подтянул колени к груди. А затем опустил на них руки и окинул взглядом растения. Кроме черники здесь росла еще и клубника, но ее уже собрали в начале лета. Видимо, из нее Генри и делал свое знаменитое варенье. На миг Ноа испугался, что старик выйдет и отругает их. Оказавшись на улице в темноте с симпатичной девушкой и, вероятно, украденной бутылкой вина, он вновь почувствовал себя шестнадцатилетним.

– Мне скоро исполнится тридцать, – голос Хейзел звучал тихо, почти неслышно за стрекотом сверчков. – Уже через два месяца.

– Непременно куплю тебе подарок.

Хейзел тихо усмехнулась и продолжила:

– Кажется, будто я забыла прожить последние десять лет. Не прочувствовала их в полной мере. И сейчас я… в тупике.

– И подсказки помогут тебе оттуда выйти?

От хриплого смеха Хейзел по спине Ноа побежали мурашки.

– Звучит глупо.

– Вовсе нет.

– Я хочу весело провести лето. Во всяком случае, оставшуюся его часть.

– Тогда ты наняла подходящего парня.

– Я не стану тебе платить.

Ноа рассмеялся:

– И хорошо. Иначе я чувствовал бы себя мерзко.

Хейзел легонько хлопнула его по руке, а потом села прямо.

– Погоди, а сколько тебе? – спросила она, будто это вдруг стало очень важно.

Ему нравилась подвыпившая Хейзел. Она была более честной. И смотрела на него не так, словно не могла понять, с какой он планеты, а скорее так, будто хотела поцеловать его вновь.

И Ноа это очень нравилось.

– Двадцать пять.

Она со стоном закрыла лицо руками:

– Не-е-е-ет…

– Нет?

– Нет, не может быть, что тебе двадцать пять! Боже, теперь я развратная старая тетка!

– Если это значит, что ты хочешь залезть ко мне в штаны, то я только за.

Еще один игривый шлепок, еще один восхитительный смешок Хейзел.

– И почти тридцать – это не старая.

– Намного старше двадцати пяти. И если спросишь большинство моих друзей, они скажут, что я веду себя так, будто мне семьдесят.

– Твоих друзей? Логан разговаривает с животными, Джинни не может решить, где живет – здесь или в своей квартире, а Энни ведет одностороннюю вражду с владельцем единственного хорошего бара в городе. Не этим друзьям указывать тебе, как вести себя, Хейз.

Она рассмеялась снова, теперь уже сгибаясь пополам от хохота, отчего ее волосы закрывали лицо.

– Вот хотелось бы знать, – проговорила она между судорожными вдохами, – говорят ли животные что-то в ответ?

Ноа снова отпил вина:

– Боже, надеюсь, что нет.

– Но я их люблю, – сказала она, прекращая хихикать.

– Конечно, любишь. Я лишь хотел сказать: не позволяй им навязывать, что тебе думать о самой себе.

– Очень мудро для такого юноши.

Ноа фыркнул и готов был уже возразить, но Хейзел прильнула к нему, и он не смог ни сформулировать ответ, ни завершить мысль, поэтому просто отпил еще вина и передал ей бутылку.

Она тоже сделала глоток и вздохнула. Почти опустила голову ему на плечо, а мягкие кудри коснулись его подбородка.

– Откуда она? – Хейзел легко провела пальцем по татуировке в виде скорпиона на внутренней стороне его предплечья.

Ноа вздрогнул.

– Сделал в выпускном классе. Думал, что будет выглядеть круто и произведет впечатление на девчонку.

– Получилось?

Вопрос прозвучал тихо и сонно. Хейзел продолжала водить пальцем по его руке, и Ноа пришлось усилием воли заставить свой мозг соображать.

– Выглядело ли круто? Не особо. Впечатлило ли девушку? Да.

Легкий смешок Хейзел пробежал дыханием по его руке.

– Готова поспорить, что ты всегда производишь впечатление на девушек.

Ноа прокашлялся:

– На некоторых.

– Откуда они у тебя? Мне всегда было интересно, – она провела пальцами по разноцветным плетеным браслетам на его запястье. Браслетам дружбы, какие девочки делают в летних лагерях.

– Их плетут мои племянницы и отправляют мне почтой.

– И ты их носишь.

– Они постоянно требуют фотоподтверждения, что я их ношу.

Еще один тихий смешок.

– Ты хороший дядя.

Ноа пожал бы плечами, но не хотел, чтобы Хейзел убирала голову. На самом деле он был довольно паршивым дядей и старался как можно реже ездить домой, но говорить об этом Хейзел тоже не хотел. Хотел, чтобы она считала его хорошим дядей. Мудрым не по годам. Да и вообще, каким угодно, главное, не просто вариантом для беззаботного, веселого времяпрепровождения.

Но если Хейзел нужно именно это, то это Ноа ей и обеспечит. Все что угодно, лишь бы проводить с ней больше времени.

– Вот вы где! Мы думали, вы ушли, – голос Энни нарушил тишину и вынудил Хейзел отпрянуть от Ноа. Она бы упала, если бы он не поймал ее под локоть.

– Или вас убили, – добавила Джинни, шагая за ней с фонариком.

– Здесь никого не убьют. – Логан подошел следом, держа на руках маленькую черную кошку. Откуда только взялось это создание? Похоже, он так и манил к себе бездомных животных.

– Здесь так темно, что мы бы просто никогда этого не увидели. – Джинни направила фонарик на клубничную грядку, осветила компрометирующую сцену с Хейзел, Ноа и вином и вскинула брови: – Что делаете, ребята?

– Едим чернику, – ответила Хейзел, пряча глаза от света.

– Вы с Ноа просто сидите в темноте и едите чернику? – Энни произнесла «едите чернику» так, будто большего абсурда не могла даже представить.

– Да. Именно это мы и делаем. – Ноа встал и подал руку Хейзел, она взяла ее и позволила себя поднять.

Отряхнувшись, она повернулась к друзьям.

– Прости, я выпила все твое вино, – она на ходу отдала Логану пустую бутылку, опасно петляя в темноте.

– Я отвезу ее домой. – Ноа пошел за Хейзел к подъездной дорожке, не обращая внимания на удивленные и любопытные лица друзей.

– К ней домой! А не к себе! – крикнула Энни ему вслед, но Ноа лишь отмахнулся. Он ведь прекратил тот поцелуй на поляне. И никогда не воспользовался бы Хейзел или любой другой женщиной, раз уж на то пошло, но все же был крайне взволнован началом их совместного приключения.

Под конец Хейзел будет целовать его и безо всякого вина.