Текст книги "Книжный магазин «Булочка с корицей»"
Автор книги: Лори Гилмор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Если бы не растущая позади очередь и не Изабелла, смотревшая так, словно знала, что у него на уме, он бы, наверное, так и стоял, застыв на месте. Но Ноа пришлось пройти вперед, чтобы не вызвать хаоса возле кассы летнего карнавала.
Хейзел помахала ему, когда он подошел:
– Привет.
– Привет.
Очень гладкое начало разговора. Он хорошо разбирается в женщинах, так ведь?
– Ты знаком с моим отцом.
– Ноа, как ты? Как бизнес? – мэр Келли улыбнулся, вручая малышу сахарную вату размером с голову самого ребенка.
– Все хорошо.
– Славно, славно. – Мэр не переставал вращать бумажные палочки с ватой. – Я давно хотел с тобой поговорить…
– Он пришел не для того, чтобы обсуждать дела.
– Точно, да. Прошу прощения.
– Ты знаком с Фрэнком? – спросила Хейзел, опустив ладонь на руку мужчины. – Он мне как отец.
Фрэнк робко улыбнулся Ноа:
– Приятно познакомиться.
– Мне тоже.
Ноа хотел пожать Фрэнку руку, но мэр Келли уже вручил ему огромный голубой шар сахарной ваты.
– Развлекайтесь, ребята!
Неужели мэр только что тоже ему подмигнул?
– Идем, – Хейзел потянула Ноа за руку прочь от лотка, пока он не успел на этом зациклиться. – Ты не обязан это есть, – сказала она, когда они отошли подальше от киоска ее отца.
– Почему бы мне это не съесть?
Хейзел наморщила нос:
– Потому что это гадость.
– Гадость?! Что?
У нее вырвался тихий смешок.
– Это же просто воздух со вкусом сахара.
– А почему ты решила, что я не хочу сахарного воздуха? И вообще, я бы хотел, чтобы весь воздух был со вкусом сахара. Было бы потрясно.
– И липко.
Ноа пожал плечами:
– Пожалуй.
Он отпустил руку Хейзел, чтобы оторвать кусочек сахарной ваты. Она растаяла, едва коснувшись языка, и окутала все сладостью. Он слизал липкий след с пальцев и мог поклясться, что Хейзел наблюдала за ним, а потом отвела взгляд.
– Итак, с чего хочешь начать?
– Так… – Ноа многозначительно посмотрел на чертово колесо.
– Нет. Я пока не готова.
– Ладно, не вопрос. – Он огляделся: – Может, сыграем в парочку игр?
Хейзел кивнула:
– Это я могу.
– Отлично.
Ноа оторвал еще немного сахарной ваты, но, прежде чем успел отправить ее в рот, Хейзел взяла его под руку и перенаправила сладость в свой. Ее губы коснулись его пальцев, и он чуть не выронил чертову вату.
Она издала тихий вздох:
– Может, все не так и плохо, как мне казалось.
Она пошла вперед, вынуждая его шагать следом, чтобы не потеряться в толпе.
Кто эта Хейзел Келли и что ему с ней делать?
Ноа отмел список идей, тут же пришедших ему в голову, начиная с того, чтобы снова накормить ее сахарной ватой, и заканчивая тем, чтобы она оказалась голой в его постели. Это семейное мероприятие. Такие мысли нужно прогонять вместе с другими – о пышных бедрах Хейзел, ее голых плечах и о коже, от которой он будто не мог оторвать взгляда.
Хейзел оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что он идет за ней, и ее губы тронула озорная улыбка.
Если она продолжит так на него смотреть, он больше не сможет отвечать за ход своих мыслей. Эта Хейзел Келли – просто источник неприятностей.
А Ноа любил неприятности.
Глава 8
Обычно Хейзел сторонилась карнавала, как чумы, поэтому не была здесь уже много лет. Наверное, со времен старшей школы. На самом деле она была почти уверена: ее бросало в холодный пот при взгляде на чертово колесо именно потому, что однажды они с Энни на целый час застряли наверху во время грозы и она была тогда убеждена, что так и умрет нецелованной.
Энни предложила помочь с этим вопросом, но ведь это совсем не то же самое, что поцелуй с Хитом Райаном, в которого Хейзел тогда была ужасно, безответно влюблена. Поэтому она вежливо отказалась, и они так и сидели, прижавшись друг к другу и вскрикивая от каждого раската грома вдалеке.
К тому времени, как приехали спасатели, они с Энни промокли и страшно перепугались. А Хейзел больше никогда не ходила в парк аттракционов и не каталась на чертовом колесе. Но на самом деле она не ходила на карнавал вовсе не из-за того травмирующего случая.
Просто считала, что ей здесь не нравится.
Слишком жарко.
Слишком людно.
Слишком шумно, суматошно, безумно и…
Хейзел так и не смогла вспомнить другие причины, потому что Ноа решил заняться призовым метанием колец и одарил ее дерзкой улыбкой, будто всерьез был настроен выиграть для нее мягкую игрушку. И поскольку Хейзел была зрелой, взрослой женщиной, такая перспектива ее совсем не радовала.
Она взяла его сладкую вату и отправила в рот еще кусочек. Сахар быстро попал в кровь, и, видимо, именно поэтому ее желудок вытворял всякие странности, пока она наблюдала, как Ноа по одному бросал три желтых кольца на деревянные колышки. И каждый раз промахивался.
Он отдал подростку, работавшему в киоске, еще несколько билетов.
– Это была лишь разминка.
– Хм. Да, разминка – это важно.
Ноа улыбнулся ей, а потом вновь сосредоточил внимание на колышках. И опять промахнулся. Три раза подряд. Он застонал.
– Джейн предупредила, что игра сложная.
Хейзел рассмеялась.
– Сказала мне, чтобы старался изо всех сил.
– Хороший жизненный совет.
– Умная малышка. – Ноа подмигнул ей и бросил еще одно кольцо. Оно закрутилось вокруг колышка и упало на землю. Ноа грустно опустил голову: – Черт.
– Ладно, чемпион. Может, в следующей тебе повезет больше, – Хейзел положила ладонь на его руку, чтобы отвлечь от игры, но неожиданно задержала ее на бицепсе. Он был такой… твердый.
Ноа позволил увести его прочь и взял Хейзел за руку, пока она не успела отстраниться. Его ладонь тоже оказалась крепкой, большой и сильной и, наверное, способной на более интересные занятия, чем метание колец.
Она прокашлялась:
– Знаешь, если будем держаться за руки, весь город уже к понедельнику нас поженит.
Ноа тихо рассмеялся, так чтобы слышала только она, и, наклонившись, прошептал ей на ухо:
– Ничего не имею против.
Хейзел, нахмурившись, покосилась на него, пока они пробирались сквозь толпу.
– Ой, да брось.
– Что «ой, да брось»?
Она недоверчиво хмыкнула:
– Всем известно, что ты не остаешься с женщинами дольше, чем на лето. Максимум два месяца. Такими темпами ты бросишь меня к моему дню рождения.
Его медные брови взметнулись вверх.
– Вот как? Это общеизвестный факт?
– Ага. Тебе нравятся туристки, гостьи города, приезжие. Ходили слухи, что ты провел крайне интересные выходные с участницами целого девичника.
Ее щеки вспыхнули при этой мысли. Зачем она вообще подняла эту тему? Одно дело флиртовать во время их летнего приключения, но притворяться, что между ними нечто большее, было бы просто смешно.
Не то чтобы она думала, будто Ноа и правда хотел жениться на ней к понедельнику, но в городе точно начнут болтать. Делать предположения. И Хейзел хотела, чтобы Ноа четко понимал, что здесь происходит.
Она и сама хотела бы это понимать.
Хейзел ожидала, что он улыбнется и отшутится по поводу девичника, но он промолчал.
– Прости, я не хотела тебя оскорбить. Я только… ну… поползут слухи. И я знаю, что мы просто друзья. Летнее веселье, все такое… – Хейзел замолчала, когда столкнулась взглядом с Ноа. Его глаза говорили о том, что он хотел быть не просто другом. У нее перехватило дыхание. Вот черт.
– Нет, нет. Ты права. Я не завожу серьезные отношения.
– Точно.
– И дело было не со всеми участницами девичника.
– Оу.
– Но все когда-то бывает впервые, – он подмигнул Хейзел и, вновь расплывшись в улыбке, повел ее дальше сквозь толпу.
Все бывает впервые? Погодите… он про девичник или серьезные отношения?
Хейзел хотела задать еще несколько вопросов, которые задавать не следовало, но он уже подошел к следующему киоску и протянул билеты энергичному билетеру-старшекласснику, уверяя Хейзел, что ему больше нравится стрелять по мишеням из водяного пистолета. Ладно, это все равно было неважно, ведь она не планировала строить ничего серьезного с Ноа этим летом. Наоборот, серьезность противоречила тому, что она задумала.
Раздался звуковой сигнал, и игроки, рассевшиеся на небольших табуретах, начали стрелять по мишеням. Чем чаще попадаешь, тем быстрее бежит скаковая лошадка. Ноа состязался с двумя восьмилетними детьми и мистером Прескоттом, почтальоном.
Мигнули огни, и из динамиков заиграла резкая музыка. Но Ноа не терял концентрации. Хейзел не смогла сдержать улыбки, когда он нагнулся над игрушечным пистолетом, сосредоточенно нахмурив брови. А потом – сдержать восторженного возгласа, когда он победил.
– Это тебе, – Ноа с гордостью протянул ей огромного пингвина. Он был почти метр в высоту и набит материалом, который, как она могла лишь предполагать, опасен для здоровья. Игрушка казалась легковоспламеняющейся и крайне токсичной, но Хейзел все равно прижала ее к груди, как ребенок на Рождество.
– Я в восторге.
Ноа улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.
– Только представь, какие слухи пойдут теперь.
– Ноа и Хейзел тайком сбегают в Антарктиду. Привозят домой нового питомца.
– Хейзел рожает метрового младенца в смокинге.
Хейзел посмеивалась, держа пингвина под мышкой, пока они шли прочь от киоска. От сладкой ваты уже ничего не осталось.
Она улыбнулась Ноа. Быть может, ей все же нравилось в парке аттракционов.
– В город приезжает гораздо более симпатичный брат Ноа и сводит Хейзел с ума.
Ноа прикинулся оскорбленным:
– Эй. Более симпатичный? А вот это обидно, Хейз.
– У тебя вообще есть брат?
– Нет. Две сестры. Обе старшие. И обе превосходят меня и умом, и ответственностью.
– Но точно не красотой.
Ноа снова рассмеялся и взял ее за руку. А Хейзел позволила. Пусть в Дрим-Харборе гуляют любые сплетни. Она их не боится.
– Точно нет. Только не говори, что я так сказал.
– Ни за что. – Они подошли к фургончикам с едой. – Может, возьмем что-нибудь перекусить? Я имею в виду, нормальную еду.
– Конечно, давай.
После долгих раздумий они остановились на гиросе с курицей и огромной порции лимонада из свежевыжатого сока на двоих. Они сидели за липким столиком для пикника друг напротив друга, пока мимо с криками носились дети. Вечер выдался жарким и влажным, и бедра Хейзел прилипали к металлической скамье, но, казалось, по какой-то причине это не раздражало ее так сильно, как обычно.
– Я бы хотела с ними познакомиться, – сказала она.
– С кем? С участницами девичника, которых я якобы растлевал? Милые девушки.
Хейзел хлопнула его по руке:
– Нет! С твоими сестрами.
– Правда?
– Ну конечно.
– Зачем?
Она пожала плечами:
– Не знаю. Ты вроде как местная загадка.
– Загадка? Мне нравится, – Ноа поиграл бровями, откусив еще кусочек гироса.
– Я серьезно. Однажды ты просто приехал сюда, и мне кажется, что я почти ничего о тебе не знаю.
– Хочешь верь, хочешь нет, Хейз, но полно городов, в которые люди приезжают и которые потом покидают, оставшись никем не замеченными.
– А это печально.
Он пожал плечами, но перестал ловить ее взгляд. Его кураж испарился. Хейзел умудрилась высосать все веселье даже из чертова парка аттракционов.
– Уверена, многие заметили твой переезд сюда.
– О, точно заметили, когда я бросил семейный бизнес.
– Оу.
– Я скорее неудачник, нежели загадка. Жаль тебя разочаровывать.
– Ты меня не разочаровываешь.
Ноа вновь поймал ее взгляд, и на его лице мелькнуло удивление, но он быстро скрыл его за обаятельной улыбкой.
– По-моему, нам надо возвращаться к делу.
– Да?
– Ага. Я обещал тебе веселый вечер. ВЕЛЕХЕНО, помнишь? Нельзя сидеть и обсуждать мои семейные скандалы в ночь ВЕЛЕХЕНО.
– Звучит как имя кузена из Эстонии или типа того.
Ноа рассмеялся, и в его глазах опять загорелся азарт.
– И он велит прекратить разговоры о семье. Пора на чертово колесо.
Хейзел крепче обняла своего пингвина:
– По-моему, мне уже хватит веселья на один вечер. Наверное, пора спать.
– Хейз, всего девять часов.
– Я устала.
– В девять ложатся спать старушки.
– Я и есть старушка.
– Нет, ты молодая, энергичная и веселая. И сексуальная, – Ноа снова подмигнул ей. Как он умудрялся делать так, чтобы это не выглядело гадко?
– Сексуальная?
– Ужасно.
Хейзел закатила глаза, но ее щеки все равно вспыхнули. Ноа, совратитель целых девичников, считал ее сексуальной. Голова шла кругом.
– Ну ладно. Можем прокатиться на чертовом колесе, но, если меня вырвет на тебя, сам виноват.
– Понял. – Он подал руку и помог ей встать с липкой скамейки. – Правда, лучше бы мы покатались перед едой.
Хейзел рассмеялась:
– Нет обратного пути.
Ноа еще мгновение удерживал ее взгляд, ставший вдруг серьезнее, и повел Хейзел к аттракционам. Нет обратного пути.
Чертово колесо не сотворит с ее желудком ничего, что еще не сделал бы взгляд Ноа.
– Просто сожми мою ладонь… ай… не так сильно.
– Извини, – Хейзел ослабила хватку, но не открыла глаза. Она втиснулась вместе с Ноа и пингвином на сиденье чертова колеса, которое теперь медленно поднималось над парком, но старалась не думать об этом. И о том, что колесо установили только сегодня утром – и кто это сделал? А вдруг они пропустили какой-то винтик или еще что-то? Она не думала ни об одном из этих пунктов.
Вместо этого она сфокусировалась на том, как пальцы Ноа обхватывают ее, на тепле его тела рядом, низком голосе возле ее уха. И, признаться, от этого ее голова кружилась совсем по-другому.
– Тебе правда стоит открыть глаза. Вид здесь потрясающий.
– Почему мы остановились?
Сердце Хейзел екнуло, когда колесо встало.
– Запускают еще больше людей.
– Мне это не нравится.
– Что другие люди тоже прокатятся на колесе?
Хейзел вынужденно открыла глаза, чтобы хлопнуть его по плечу, и увидела, как он ухмыляется.
– Нет. Я однажды застряла на самом верху.
– Надолго?
– Примерно на час. Но была гроза.
– Черт, Хейзел. Ты не говорила, что у тебя настоящая травма из-за этой штуки.
Он отпустил ее руку и обнял за плечи. И это не показалось ей неприятным.
– Все нормально. Вроде бы.
Она выглянула из-за переднего края кабины и увидела, как внизу мерцают гирлянды парка аттракционов. Ветер доносил музыку и смех, приглушая буйную энергию ярмарки и даря вечеру ощущение эфемерности. За пределами парка сверкающие огни Дрим-Харбора делали его одновременно уютным и далеким, похожим на другой мир, который она смогла увидеть всего на мгновение. Хейзел разглядела даже пристань для лодок и огни на причале. От такой красоты она почти забыла о страхе.
– Тошнит?
– Хм… нет. Сейчас нет.
Колесо начало двигаться, и они продолжили спуск. У Хейзел свело живот, и она снова зажмурилась, уткнувшись Ноа в плечо.
Соленый воздух, солнечный свет и мыло. Она сделала глубокий вдох. Ноа продолжал крепко обнимать ее за плечи, пока они не достигли земли и не зашли на новый круг. На этот раз Хейзел посмотрела:
– Может, это и правда весело.
– Слышу удивление в голосе.
– Так и есть.
Ноа рассмеялся, и ее щеки покрылись легким румянцем. Их лица находились совсем близко, ведь сиденье было маленьким, а пингвин большим. У них почти не оставалось выбора.
– Знаешь, что может быть еще веселее? – спросил Ноа.
– Что?
– Если мы здесь начнем целоваться.
Его улыбка подсказывала, что он дразнит ее, но глаза твердили, что он настроен серьезно. Теперь Ноа оказался еще ближе к ней, касался носом ее щеки, а лбом ее лба. Происходящее казалось безрассудным.
Хейзел подалась к нему.
Коснулась губами его губ. Ноа издал то ли стон, то ли вздох, и Хейзел углубила поцелуй, проникла языком в его рот. На вкус Ноа был как сладкая вата, лимонад и лето, и Хейзел это нравилось.
Она отстранилась, когда колесо повернулось, чтобы вновь доставить их вниз, и увидела ошарашенное выражение лица Ноа в разноцветных огнях аттракционов.
– Черт подери, Хейзел Келли, – прошептал он.
И она улыбнулась.
Глава 9
Ноа так и не пришел в себя после вчерашнего поцелуя с Хейзел ни физически, ни морально, и ему необходимо было выпить кофе со льдом перед первым на сегодня туром.
Прохлада кафе «Пряная тыква» окутала Ноа, едва он переступил его порог. В заведении, как и всегда, было много посетителей, желающих получить свою утреннюю дозу кофеина.
Он встал в очередь и наклонился почесать Каспера за ухом, когда этот маленький кот-призрак подошел поприветствовать его. В ответ кот радостно замурчал, а потом неспешно удалился и свернулся калачиком на коленях студента, сидевшего в уютном кресле возле окна.
– Ноа! – Каори встала в очередь за ним, закинув на плечо портфель. – Чем вчера занимался? – спросила она, лучезарно улыбаясь.
Вот только Ноа прожил здесь довольно долго, и его не проведешь. Каори пыталась выведать информацию.
– Ох, да все как обычно. Объехал несколько женских студенческих общежитий, завел новых друзей. А ты? Прочла что-нибудь хорошее в последнее время?
Улыбка Каори сменилась на хищную. Внезапно Ноа стало жаль всех, кого она допрашивала в качестве адвоката. Должно быть, с ней страшно столкнуться в суде. Она явно не поверила в ложь Ноа, но он не боялся участников книжного клуба.
– О, много всего. Только что закончила книгу об исправившемся распутнике.
– Все любят исправившихся распутников, – он подмигнул и повернулся к прилавку под смех Каори за спиной.
– Привет, Ноа.
Сегодня утром за кассой стояла Джинни, которая улыбалась ему так, будто что-то знала или, по крайней мере, думала, что знает.
– Привет, Джинни.
– Как прошел вечер?
До или после того, как Хейзел поцеловала его и полностью преобразовала химию его мозга?
– Хорошо, спасибо.
Джинни, приподняв темные брови, все не сводила с него глаз, будто ждала продолжения.
– Хм, мне кофе со льдом и молоком.
– Да, конечно.
Она передала его заказ Джо, который сегодня готовил напитки, пока Джинни работала за кассой.
– Хейзел уже заходила?
Джинни улыбнулась шире:
– Еще нет.
– Тогда возьму ей холодный чай с яблочным сидром.
– О, ты знаешь, что она обычно пьет.
Он был уверен, что стоявшая за ним Каори издала мечтательный вздох, но отказывался обернуться.
– Прекрати так на меня смотреть, Джинни.
– Как?
Ноа прищурился:
– Вот так. Хейзел – моя подруга.
– Ну да. Точно. Подруга. Поняла.
Она передала Ноа напитки, и на лице ее было написано, что она не поверила ни единому его слову, что вполне закономерно, ведь он сам в них не верил. Но он не собирался обсуждать, кем они с Хейзел приходились друг другу, пока в очереди за ним стояла половина Дрим-Харбора, включая любопытную главу книжного клуба.
– До встречи.
– Пока, Ноа.
– Пока, Ноа! – прощебетала Каори, подходя к стойке.
Он не желал знать, над чем они с Джинни тут же начали смеяться.
Он почти спасся от многозначительных взглядов Джинни и наводящих вопросов Каори, как вдруг подошел Логан. Ему и впрямь пора было найти другую кофейню.
– Ноа.
– Привет, дружище. Я как раз собирался ухо…
– Что было вчера вечером?
Боже мой, ну и городок.
– Я прекрасно провел время в парке аттракционов. А ты, кстати, где был? Не захотелось поддержать школу?
Краска залила шею Логана и перешла на щеки.
– Джинни надела сарафан.
– Что, прости?
– Мы так и не смогли выйти из дома, ясно? – Логан с трудом произносил слова, будто давился ими, и Ноа разразился смехом.
– Черт. Потрясное, должно быть, платье.
– Именно. Но это к делу не относится.
– К какому еще делу?
– Мы слышали, ты был там с Хейзел. Вроде как на свидании.
– Приятель, не стоит верить всему, что слышишь в этом городишке. Уж ты-то должен это знать, – он улыбнулся Логану и, обойдя его, направился к двери. Хейзел не шутила, сказав, что весь город будет обсуждать их выход. Но пусть думают что хотят.
Ноа прекрасно провел время.
Лучше не бывает.
Так хорошо, что не смог уснуть прошлой ночью. Он ворочался и думал о том, какие же сладкие у Хейзел губы и какие мягкие волосы, что касались его руки, когда он обнимал ее за плечи.
Но больше всего он думал о довольной улыбке, с которой она отстранилась. И хотел увидеть ее вновь.
Он шел к соседней двери с напитками в руках, внезапно решив, что ему просто необходимо увидеться с одной продавщицей книг, прежде чем начинать рабочий день.
– Хейзел, ты здесь!
Хейзел оторвала взгляд от ноутбука, услышав голос Энни. Та вошла через заднюю дверь, как делала всякий раз, когда магазин был закрыт.
– Конечно, здесь. А ты разве не должна быть в собственном заведении?
Энни отмахнулась:
– Я слышала, что вчера вечером Ноа унес тебя из парка аттракционов на плече, после того как выиграл с десяток мягких игрушек.
Хейзел захлопала глазами:
– Ой, нет. Все не так.
Энни плюхнулась на диван:
– А как?
Хейзел по-прежнему не хотела объяснять всю историю с подсказками в книгах, летним весельем и влечением к Ноа, поэтому предпочла простую ложь:
– Ноа попросил меня сходить с ним, и я пошла.
Энни округлила глаза:
– И…
– И все. Было весело.
– Весело?
– Да, весело. Я правда способна весело проводить время.
Энни нахмурила брови:
– Конечно, Хейз. Но ты терпеть не можешь парк аттракционов. Особенно после того случая с чертовым колесом в школьные годы.
Хейзел пожала плечами:
– Оказывается, что на нем вполне весело.
Энни внимательно вглядывалась в нее, хмурясь все сильнее:
– Ты уверена, что все нормально?
– Да.
– А то, что между вами с Ноа…
– Несерьезно.
– Несерьезно?
– Да. Забавно и несерьезно.
Энни фыркнула.
– Что?
– Хейз, мы же давно знакомы. И ты никогда не была в несерьезных отношениях.
Хейзел уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но снова закрыла его. Энни не ошиблась. Хейзел была серийной сторонницей моногамии. За всю жизнь у нее было только три парня, с каждым из которых она встречалась год или два, после чего они без каких-либо скандалов исчезали. Ее расставания не были ни драматичными, ни интересными. Каждый раз они расходились мирно и договаривались остаться друзьями. На самом деле она до сих пор иногда писала электронные письма своему парню из колледжа, который вернулся в Японию. Все это было очень… скучно.
– Ну а теперь вот буду.
Энни разглядывала ее, склонив голову набок, будто смотрела на Хейзел под другим углом.
– Я поддерживаю.
– Очень рада, что получила твое согласие, – сухо заметила Хейзел.
Энни усмехнулась:
– Думаю, это может пойти тебе на пользу. Очевидно же, что Ноа хочет залезть к тебе в трусики.
– Не увлекайся. Мы просто целовались.
– Вы целовались! – Энни чуть не вскочила с дивана. – Надо было начинать с главного, Хейз!
Она покачала головой, глядя на подругу:
– Да в этом нет ничего особенного.
– Еще как есть. – Энни подалась вперед: – И как все прошло?
Щеки Хейзел залились румянцем.
– Это был… – Лучший поцелуй в моей жизни. – Было приятно.
Энни нахмурилась:
– Приятно? Хейзел, говорят, этот парень чертовски хорош в сексе. Должно быть не просто приятно.
– Боже, Энни. Не говори так о нем.
Энни приподняла бровь:
– Погоди-ка. Тебе нельзя западать на него. То есть с Ноа весело проводить время, но он не годится для серьезных отношений. Вообще. Ты же знаешь, что он спит только с туристками.
– Я в курсе. Но сейчас и сама не хочу ничего серьезного. Я устала от этого.
Взгляд Энни все еще был скептическим, но она кивнула:
– Ладно. Если ты не смотришь на все это сквозь розовые очки.
Хейзел захлопала глазами, показывая на линзы в оправе:
– Вот, смотри. Они абсолютно точно не розовые. Я знаю, что делаю.
– Хорошо, детка. Я тебе верю. Мне пора возвращаться. Я оставила Джорджа по локоть в тесте для печенья, а нам открываться через полчаса. Люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю. Пообедаем вместе?
– Обязательно.
Энни чуть не налетела на Ноа, выходя из кабинета:
– О, привет, Ноа. Как дела?
Голос Энни звучал так громко и странно, что Ноа глянул за ее плечо на Хейзел с выражением лица, которое так и кричало: «Что это с ней?»
Хейзел пожала плечами и не смогла сдержать улыбки. Она не ожидала сегодня увидеть Ноа, но, когда он пришел, внутри вновь все перевернулось.
– Все нормально. А у тебя? – сказал он, отвечая на пронзительный вопрос Энни.
– Хорошо. Очень хорошо. Надо бежать!
Он озадаченно покачал головой, когда она умчалась из кабинета.
– Как ты вошел? – спросила Хейзел.
– Через заднюю дверь. Прости, нельзя было так делать?
– Ты принес мне чай, так что спущу тебе это с рук.
От его улыбки у Хейзел перехватило дыхание. Ноа поставил холодный чай на стол и сел напротив, вращая кубики льда в своем стакане. Он наблюдал за ней, как и всегда – потемневшими глазами и с игривой улыбкой на губах.
Он был ярким даже в полумраке ее кабинета: волосы цвета меди, хитросплетения татуировок, солнечный ожог, постепенно переходящий в загар, разноцветные браслеты на запястье. Он будто принес морской бриз прямо сюда.
Хейзел вдохнула его и лишь потом заговорила.
– Так… зачем ты пришел? – спросила она, радуясь, когда ее слова вынудили его отвести взгляд.
– Просто принес тебе напиток. И хотел с тобой увидеться.
– Хотел со мной увидеться?
– Конечно.
– Что ж.
Она тоже покрутила свой стакан и сделала большой глоток, избегая взгляда Ноа. Вчера вечером она поцеловала его. Намеренно и будучи совершенно трезвой, но теперь не знала, что со всем этим делать. Предостережения Энни отдавались эхом в ее голове.
– Послушай, Ноа. Насчет прошлого вечера…
– Я хорошо провел время. А ты?
– Я тоже, но…
– Никаких «но».
– Что?
– Ты наняла меня, чтобы я помог тебе провести лето, так?
– Да, но…
Он покачал головой:
– Без «но». Мы повеселились. Цель достигнута.
– Но поцелуй…
– Был классный.
– Очень. Просто я не хочу, чтобы между нами возникла неловкость или, не знаю… какая-то путаница.
Ноа наклонился вперед, упершись локтями в колени. Хейзел насчитала пять звезд и два больших георгина на его правой руке. Затем вновь посмотрела ему в глаза: в игривом прежде взгляде промелькнула тревога.
– Я не хочу делать то, чего не хочешь ты, Хейзел. Но если ты хорошо проводишь время, давай просто посмотрим, что из этого выйдет. Ладно?
Хейзел подавила в себе все возражения. Этого она и хотела. Поэтому и попросила Ноа помочь. Хотела узнать, куда заведет ее это лето. Хотела еще больше поцелуев. Необязательно, чтобы это приводило в замешательство. Все могло быть мучительно просто.
– Ладно.
Он улыбнулся шире:
– Ну и отлично. Есть еще подсказки?
– Сомневаюсь, но я пока не проверяла.
– Чего же ты ждешь?
Не успела она ответить, как он вскочил и выбежал из кабинета. Когда Хейзел нагнала его, Ноа уже стоял перед стеллажом с любовными романами.
– Смотри! Стоит криво.
– Хм, – Хейзел взяла книгу с полки и увидела страницу с загнутым уголком.
Тихий вздох Ноа отвлек ее внимание. Она вопросительно вскинула бровь.
– Так волнительно.
Хейзел рассмеялась и устремила взгляд в книгу.
– «Она погрузила пальцы в прохладный песок и запрокинула голову, позволяя теплым лучам солнца ласкать ее лицо», – прочел Ноа подсказку бархатным голосом, и Хейзел едва подавила дрожь. – Похоже, мы отправимся на пляж, – сказал он, по-прежнему стоя так близко, что его дыхание колыхало кудри у ее лица.
Хейзел вздохнула.
– Прошу, только не говори, что не любишь пляж.
Он вмиг стал выглядеть таким обиженным, как будто Хейзел оскорбила его мать.
– Я всегда обгораю, и песок всюду забивается, а в последний раз чайка нагадила на мой сэндвич.
Ноа боролся со смехом – она это видела.
– Обещаю, в этот раз ни один представитель фауны не нагадит на твой обед.
– Не уверена, что ты можешь давать такие обещания.
– Слово рыбака.
Хейзел пыталась нахмуриться, поворчать по поводу песка, птичьего помета и неизбежных солнечных ожогов, но не получилось. Особенно когда Ноа едва не светился от радости.
– Ну ладно.
– ВЕЛЕХЕНО! – Он забрал книгу у нее из рук. На обложке было выведено: «Бухта соблазна». – А еще я возьму ее.
Хейзел фыркнула:
– Нет, не возьмешь.
– Я за нее заплачу.
– Ты не захочешь это читать.
– Захочу, конечно. – Он улыбнулся ей и пошел к кассе. – Выглядит познавательно.
Хейзел подавила смешок:
– Глупости!
– Ты ведь для этого меня и наняла, разве нет?
Улыбка все еще не сходила с его лица, но на нем промелькнула тень сомнения.
– Совсем не для этого. И я тебя не нанимала.
– Конечно. Я просто шучу.
Хейзел встала с другой стороны прилавка и забрала у него книгу.
– Я хочу сделать это вместе, потому что ты мне нравишься.
– О.
– И у тебя это хорошо получается.
На его лице отразился целый набор эмоций, но, прежде чем Хейзел успела их уловить, Ноа улыбнулся вновь.
Она хотела сказать кое-что еще. Что он был глотком свежего воздуха в ее душной жизни, постепенно напоминал ей о том, как отпускать прошлое, и пробуждал ее, словно солнце после долгой зимы. Но эти слова не ощущались несерьезными.
А все происходящее между ними было совершенно, совершенно несерьезным.
Несколько месяцев радости и флирта – и ничего больше.
И неважно, как он на нее смотрел.
