355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лора Бекитт » Знак фараона » Текст книги (страница 7)
Знак фараона
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 22:01

Текст книги "Знак фараона"


Автор книги: Лора Бекитт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 10

Тия без конца вспоминала тихий шелест тростника, яркие разливы заката и теплое, сильное плечо рядом со своим, хрупким и нежным. Ее истинная жизнь осталась в мгновениях прошлого. Настоящее обернулось тревожным ожиданием и жгучей тоской.

Девушка проводила дни в безделье, ей не хотелось даже читать, ибо свитки повествовали о выдуманных вещах, а она жаждала правды, пусть режущей сердце, но все-таки правды. Правды о судьбе Тамита, о своем собственном будущем.

Тия не молилась богам, она ждала – везения, удачи, счастливого случая с той уверенностью и надеждой, с какими их ждут в юности.

Через неделю к ней наведалась Эте. Подруга готовилась к свадьбе и очень огорчилась, узнав, что Тия не будет ей помогать.

– Меня не выпускают из дома, – призналась девушка.

Эте, как всегда, выглядела кроткой и чуть испуганной.

– Я слышала, что ты... – сказала она и замолчала, не решаясь продолжить.

В глазах Тии замерцали гневные искры, и в голосе прозвучала непривычная твердость:

– От кого слышала?

– Я случайно подслушала разговор моего и твоего отцов, – пробормотала Эте.

Тия невольно сжала кулаки.

– Не удивлюсь, если узнаю, что мой отец выставил меня развратницей. На самом деле я встречалась с другом детства, с Тамитом, и ничего более. Когда-то давно мы играли вместе. Я тебе рассказывала.

– Что ты в нем нашла? – прошептала Эте, и подруга ответила:

– Все.

Эте округлила глаза.

– Но ведь он... он из тех, кто живет на болотах!

– Тамит это Тамит, и неважно, где он живет! – веско произнесла Тия.

– Возможно, твои глаза заколдованы? – наивно осведомилась подруга, и Тия ответила:

– Наверное, да. Как и мое сердце.

– Я никогда не смогла бы пойти против воли отца, – прошептала Эте.

– Я не шла против воли отца. Я не знаю его воли. Я просто делала то, что мне подсказывало сердце, – сказала девушка и, не выдержав, воскликнула: – Скажи, неужели проще подчиняться другим?!

– Я всегда так жила, – ответила Эте.

Тия поняла, что спорить бесполезно. Они еще немного поговорили, и вдруг девушку осенило.

– Ты хочешь, чтобы я помогла тебе готовиться к свадьбе?

– Да. Ты – моя единственная подруга.

Тия порывисто схватила Эте за руки.

– Попроси моего отца разрешить мне приходить в твой дом! Скажи, что тебе необходима моя помощь! Твой отец и будущий муж – уважаемые люди, Анхор не сможет тебе отказать.

Эте отпрянула.

– А если он не позволит?

– Если не позволит – другое дело. Попробуй.

Ее тон не допускал возражений, и Эте кивнула. Тия не стала объяснять своих намерений. Ей, ослепленной любовью и жаждой свободы, Эте, безропотно выходящая замуж по воле отца, казалась куклой, игрушкой в чужих руках.

– Ты что-нибудь слышала о Тамите? – с надеждой спросила Тия и, видя колебания подруги, настойчиво добавила: – Умоляю, скажи!

– Я слышала, что твой отец отправил его в тюрьму, – робко промолвила Эте, и Тия судорожно сжала ее руку.

В Эффе редко совершались настоящие преступления. Главной и почти единственной провинностью, за которую могли бросить в тюрьму, была неуплата назначенного налога. Случалось, бедняки томились в застенках по нескольку месяцев. Однажды Тия видела такого узника: его лицо было серым, глаза – пустыми, живот – впалым. Весь его облик выражал тупое отчаяние.

Девушка понимала, что в унижении тех, кто и без того обижен судьбой, не было толку, но так принято в государстве и наверняка записано в каких-то свитках.

Вскоре Тия немного успокоилась. Теперь она знала правду, и это придало ей сил. Девушка не слишком надеялась на удачу, но ей повезло: скрепя сердце Анхор согласился отпустить дочь к подруге.

В течение трех дней Тия помогала Эте перебирать ворохи тканей, среди которых был тончайший белый лен и цветные полотна, в коих винно-красные нити чередовались с темно-синими и ярко-зелеными. Помогала складывать украшения в шкатулку, при этом беспечно болтала о всяких пустяках. На четвертый день девушка обманула сопровождавшую ее служанку и улизнула в город.

Она бежала по дороге, задыхаясь от волнения и нестерпимого зноя. Пейзаж тонул в пыльной дымке. Все вокруг замерло, истомленное духотой полудня. Небо было тусклым, дул сухой, жгучий ветер, вестник бога Сета , прилетевший с мертвого моря песчаных дюн.

Тюрьма представляла собой крытое тростником приземистое строение из необожженного кирпича. Вокруг было сооружена ограда, возле ворот дремал стражник. Наверное, отсюда можно было бежать, но едва ли кто-то пытался это сделать, зная, какая кара ожидает его родных.

Девушка подождала, пока сердце немного утихнет, потом приблизилась к охраннику и уверенно произнесла:

– Мне нужно повидать одного узника.

Обычно бедняков без всяких слов прогоняли прочь, но, увидев перед собой молодую, красивую, прилично одетую горожанку, стражник уважительно произнес:

– У тебя есть свиток с разрешением, госпожа? Если нет, я не смогу тебя пропустить.

Девушка в досаде прикусила губу. Она не понимала, почему никто не верит словам, отчего все должно быть начертано на папирусе?!

– Ты можешь ответить, здесь ли находится человек по имени Тамит? – спросила Тия, стараясь сдержать отчаяние и гнев.

– Там, – стражник мотнул головой назад, – не один десяток узников, и я не знаю их имен. Прости, госпожа, я не могу с тобой разговаривать, да и тебе нельзя здесь находиться. Лучше иди домой.

Тия отошла на несколько шагов и остановилась, не зная, что делать дальше. Ей хотелось сесть на землю, не двигаться, не есть, не пить и молчать до самой смерти. В конце концов девушка отправилась на пристань. Тия не знала, что или кого она хочет там отыскать. Но в любом случае это было лучше, чем возвращаться обратно. Девушка впервые почувствовала, что значит не иметь ни родных, ни семьи, ни дома и совершенно не знать, куда идти.

Был базарный день, и на берегу скопилось много народа. Тия долго бродила среди суетливых, громкоголосых торговцев, предлагавших циновки и сандалии из папируса, горшки и кувшины из красной глины, плетеные корзины. Бродила, как могла бы бродить меж каменных колонн, – с равнодушным взглядом, не обращая ни на кого внимания, ничего не замечая вокруг.

Между тем из разношерстной толпы на Тию неотрывно смотрел один человек. Он любовался девушкой. Невинный и вместе с тем твердый, горящий внутренним пламенем взгляд. Стройное тело, похожее на стебель тростника, колеблемый легким ветром. Тонкие, гибкие руки. Едва прикрытые льняным платьем груди, напоминающие бутоны цветков. Глядя в глубокие сине-зеленые глаза Тии, мужчина чувствовал, как в нем пробуждается острый, жадный интерес к жизни, чего давно не случалось, потому что он думал, что уже все повидал и все испытал. Не в силах сдержаться, он сделал шаг вперед и окликнул девушку.

Тия оглянулась и невольно попятилась, опешив от неожиданности: к ней приближался архитектор Мериб. Девушка вспомнила, что он собирался заехать к Анхору на обратном пути. Тогда она не поверила его словам и надеялась, что он не сдержит своего обещания. Тие не нравился этот человек, он вызывал в ней смутное опасение.

Видя, что разговора не избежать, девушка остановилась и обреченно посмотрела ему в лицо. На сей раз на архитекторе был другой парик, черного цвета, с волнистыми волосами до плеч. Он подчеркивал как правильность его черт, так и мрачную не-проницаемость глаз. Белоснежная одежда Мериба была украшена золотым шитьем, а в руках архитектор держал знак высокого происхождения – украшенный резьбой и позолотой посох.

Как и следовало ожидать, мужчина засыпал девушку вопросами:

– Тия! Что ты здесь делаешь? Почему ты одна? Ты кого-то ищешь?

Она с трудом разомкнула губы:

– Нет.

– Тогда, быть может, проводишь меня к отцу? Я не слишком хорошо помню дорогу к вашему дому.

– Я не хочу возвращаться домой, – сказала девушка.

В глазах Мериба блеснул интерес.

– Почему? Что-то случилось?

Тия равнодушно пожала плечами. У нее не было желания доверять этому человеку свои сокровенные тайны.

Но архитектор не отступал.

– Вижу, ты не в себе, – мягко произнес он. – Откройся мне, и я попытаюсь тебе помочь. Обещаю, Анхор не узнает о нашем разговоре.

Его голос звучал проникновенно и вместе с тем властно. Тия прикусила губу. Внезапно невидимая каменная плита, в которую не так давно превратился небосвод, отодвинулась и в щель скользнул лучик света. Лучик надежды. Мериб имеет влияние на ее отца и сможет его уговорить, если только захочет!

– Мой друг попал в беду. Это юноша из рыбацкой деревни. Мы познакомились еще в детстве, вместе играли. Потом надолго расстались, а сейчас случайно встретились. Я учила его читать и писать. Отец об этом узнал и велел бросить Тамита в тюрьму.

– В тюрьму? За что?

– За то, что его отец не смог заплатить налог. – Тия тяжело вздохнула. – Анхор не хочет, чтобы я водила знакомство с человеком низкого происхождения.

Мериб пристально смотрел на нее, не произнося ни слова. Внезапно его охватило безумное желание. Эта девушка казалась ему сосудом, полным опьяняюще сладкой влаги. Он понял, что хочет владеть ею, владеть безраздельно и вечно.

Тия подняла на него глаза цвета Нила в солнечный день, глаза, сияющие, как две звезды, и сказала:

– Помогите освободить Тамита. Убедите отца отпустить его. Или заплатите налог. Я слышала, у вас много денег!

– Обычно те, у кого много денег, не разбрасываются ими направо и налево! – с улыбкой заявил Мериб и тут же добавил: – Я пошутил. Давай поговорим серьезно. Все не так просто, как тебе кажется. Вижу, ты считаешь своего отца дурным человеком. Поверь, Анхор не такой. Я никогда не встречал столь усердного, честного, трудолюбивого человека. Мне ясно, почему он не может тебя понять. Его воззрения о чести, долге, устройстве общества нерушимы, как гробницы фараонов.

– Вы хотите сказать, что ничего нельзя сделать?

– Можно. Просто ты не должна на него сердиться. Не волнуйся, я поговорю с Анхором и постараюсь освободить твоего друга.

Тия была благодарна Мерибу – благодарна за то, что по дороге к ее дому он молчал, как молчали его слуги, которые шли следом за ними. Солнце обрушивало на землю столь ошеломляюще яркие потоки света, что было больно поднять глаза, потому девушка не смотрела на своего спутника. Между тем архитектор исподволь пожирал ее взглядом, обдумывая способ удовлетворить свой каприз, и с изумлением понимал, что еще никогда не испытывал столь безумной душевной лихорадки и такого сильного сердечного жара. Прежде Мериб смотрел на женщин как на средство телесного наслаждения и не искал ни понимания, ни любви.

Увидев дочь в обществе фиванского архитектора, Анхор быстро сменил гнев на милость. Тия удалилась в свою комнату, а писец пригласил Мериба в свой кабинет. Приказал служанке принести воду для омовения рук и ног и самое лучшее пиво.

– Ты приехал! – с восхищением выдохнул он.

– Как видишь.

– Нашел то, что искал?

– О чем ты?

– О камне.

– О да! – Мериб откинулся на спинку сиденья. – Чего-чего, а камня в нашей стране предостаточно. Мне бы хотелось найти что-то более податливое. Мягкое. Живое. Я устал от неподвижности и мертвечины.

– В руках такого мастера, как ты, даже камень становится живым, – пробормотал Анхор.

– Мой инструмент не руки, а ум, – медленно произнес архитектор. – И мне кажется, этот ум устал. Думаю, какое-то время мне стоит посвятить себя другим занятиям. Кстати, – Мериб внезапно сменил тему, – что происходит с твоей дочерью? Почему она бродит по городу одна?

Анхор тяжело вздохнул и сцепил пальцы в замок.

– Она изменилась. Делает что хочет. Стала скрытной, упрямой. Это самое большое огорчение в моей жизни.

Мериб рассмеялся.

– Ерунда. Просто у нее такой возраст. Если бы ты знал, что вытворяет Анок! – И вдруг спросил: – А что за история с каким-то парнем?

Писец заерзал на стуле.

– Что тебе об этом известно?

– Почти ничего. Тия сказала, что дружила с каким-то крестьянином, а ты ей запретил и приказал посадить парня под замок. Она хочет, чтобы я помог его освободить. – Архитектор осклабился. – Я обещал, что сделаю это!

Анхор невольно потупился.

– Твоя воля. Я желал бы навсегда избавиться от этого мальчишки. Их дружба с Тией точно сорная трава, которая пробивается даже сквозь камни! Она утверждает, что учила его читать и писать, но мне кажется, здесь кроется нечто большее.

Взгляд Мериба сделался острым.

– Между ними было что-то серьезное?

– Если ты имеешь в виду плотскую связь, то, к счастью, нет, но их тянет друг к другу, тянет, несмотря на все запреты! – сокрушенно произнес писец.

– Нужно освободить этого парня и отправить подальше, – сказал Мериб. – Поставь своей дочери условие: ты отпустишь её дружка, если она выйдет замуж.

Анхор изумленно захлопал глазами.

– Замуж? За кого?

– За меня.

Несколько мгновений стояла гробовая тишина, после чего писец осторожно спросил:

– Ты, наверное, шутишь?

Архитектор тонко улыбнулся.

– С какой стати? Полагаешь, я бы стал заезжать в Эффе ради тебя или твоих сыновей? Мне понравилась твоя дочь. И не только потому, что она красива. Тия не из тех, кого можно купить подарками или задобрить льстивыми речами. Она не похожа на других женщин. Я понимаю, что мне не удастся завладеть девушкой иначе, чем взяв ее в жены, и потому решил покончить с одиночеством. Давно пора об этом задуматься. Что после меня останется? Чужие гробницы? А Тия может родить мне детей! Правда, – заметил он, – твоя дочь не видит во мне мужчину, но я надеюсь, со временем мне удастся ее приручить.

– Она даже не предполагала, что ей может выпасть такое счастье! – пробормотал Анхор.

– Она и сейчас об этом не думает, – заметил архитектор, и писец быстро проговорил:

– Я заставлю ее одуматься!

– Будет лучше, если мы поженимся в Эффе и проведем брачную ночь в твоем доме, – деловито произнес Мериб. – На следующий день я увезу Тию в Фивы. Позже туда сможет приехать твой сын. Я определю Тимеса в школу писцов при храме Амона и оплачу его обучение.

– Не знаю, покажется ли тебе достойным приданое моей дочери...

Архитектор махнул рукой.

– Приданое меня не интересует. У меня достаточно денег. Главное, чтобы Тия не стала упорствовать. Догадываюсь, мое предложение станет для нее большой неожиданностью.

Лицо Анхора сделалось жестким. Он сжал кулаки, и в его глазах появился холодный блеск.

– Я сделаю все для того, чтобы она согласилась!

– Вели ей написать этому парню, – посоветовал архитектор.

– Да. Я так и сделаю.

Когда отец вошел в комнату Тии, уже стемнело. Стоял душный вечер, от земли поднимался пар, а плоские крыши домов еще хранили жар полуденного солнца. В саду тихо шумели деревья, а звезд над головой было так много, что, казалось, они вот-вот посыплются на землю сверкающим серебряным дождем.

Анхор подошел и положил руку на обнаженное плечо дочери. Ладонь писца была сухой, как сброшенная змеиная кожа.

– Нам нужно поговорить. Сегодня случилось нечто невероятное.. . – Его речь была сбивчивой и вместе с тем торжественной. – Тебе, а вместе с тем и мне – всем нам! – выпало невиданное счастье. Архитектор Мериб хочет жениться на тебе и увезти тебя в Фивы!

Девушка сидела прямо и неподвижно, и в этой неподвижности была напряженность тростника, готового сломаться от порыва бешеного ветра.

– Это не может быть правдой, – прошептала она.

– Сначала мне тоже так показалось. Однако Мериб не лжет! Ты ему очень понравилась.

– Бесполезно говорить со мной об этом. Я никогда за него не выйду.

В следующую секунду Анхор с такой силой ударил дочь по лицу, что ее голова мотнулась в сторону, как у куклы.

– Нет, выйдешь! Выйдешь! В противном случае я прикажу бить того парня палками до тех пор, пока он не испустит дух!

Лицо отца расплывалось перед глазами, почти ослепшими от обильных слез. Тия давно так не плакала. Она не думала, что есть нечто такое, что способно потрясти ее сильнее, чем разлука с Тамитом.

Она с трудом поднялась с места и проговорила:

– Я хочу поговорить с Мерибом. Я желаю посмотреть ему в глаза!

– Нет! – прошипел Анхор. – Тебе не о чем с ним говорить! Я осушу Нил и достану с неба все звезды, но ты станешь его женой! Неблагодарная! – Он почти сорвался на крик. – Почему ты не думаешь обо мне, о матери, братьях!

Когда Тия заметила возле входа, прямо за спиной отца, неподвижную фигуру, по ее телу пробежал холодок. Ярко белели льняные одежды. Но лицо человека было темным, и спрятанные в тени глаза выглядели сгустками мрака.

– Вы подняли такой крик, что стало слышно на улице, – насмешливо произнес архитектор и обратился к писцу: – Оставь нас, Анхор!

Тот безропотно вышел. Тия смотрела на Мериба через всю комнату, смотрела с непониманием и презрением.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – спокойно произнес Мериб, – но лучше послушай, что скажу я.

– Я ошиблась, – выдавила Тия, – мне не о чем с вами говорить.

– Твой отец, – продолжил архитектор, не обращая внимания на слова девушки, – намерен во что бы то ни стало поскорее выдать тебя замуж. Он боится тебя потерять.

Девушка приподняла брови.

– Потерять? Как товар? Как средство добиться своих целей?

Мериб усмехнулся.

– Допустим. Но я отношусь к тебе по-другому и потому хочу стать тем человеком, который возьмет на себя заботу о тебе и твоем будущем!

– Вы меня обманули! – Во взгляде Тии мелькнуло презрение.

– Нет, не обманывал. Я сам не знал, что все так повернется. Я хочу взять тебя в жены, потому что желаю тебе добра.

– Желаете мне добра?!

– Конечно. Послушай, Тия, твой отец не отпустит юношу иначе, чем в обмен на твое согласие. Я честен с тобой: если ты мне откажешь, и тебя, и твоего друга ждут большие несчастья! Я уеду, а ты останешься здесь, с людьми, которые погубят этого юношу. Я не лгу. Я родился и вырос в Фивах. Я видел людей, забитых палками до смерти, ослепших от солнца, раздавленных каменными плитами. Человеческая жизнь ничего не стоит. Тем более жизнь бедняка.

Девушке почудилось, что она беседует с каменной стеной. Мериб видел только свою правду и думал только о своих капризах. Глаза Тии сделались невидящими, тусклыми. Она была готова бороться, но не знала как. Девушка долго молчала, будто осмысливая приговор, потом тихо вымолвила:

– Зачем я вам, если вы будете знать, что меня принудили вступить в этот брак?

– Затем, что я не встречал никого лучше, чем ты, – вкрадчиво произнес Мериб. – Забудь о том парне! Влечения юности преходящи, вопреки ожиданиям они не оставляют в душе глубоких следов. Я покажу тебе Фивы, в моих объятиях ты поймешь, что значит быть настоящей женщиной. Я дам тебе все, что ты захочешь иметь.

– Вы всегда добиваетесь своей цели, не так ли? И неважно, каким способом! – воскликнула Тия. В ее голосе звучала ирония, хотя на самом деле девушка была близка к отчаянию.

– Да, – спокойно согласился Мериб. – И, клянусь, тебе не придется об этом жалеть!

Он пристально смотрел на нее темными глазами, в которых отражались мрачные и опасные глубины его души и в которые Тия предпочла бы никогда не заглядывать.

– Уходите, – прошептала девушка, чувствуя неприятную дрожь, порожденную смятением и страхом.

– Как хочешь. Я даю тебе время подумать.

Когда архитектор удалился, в комнату вошел писец Анхор.

Тия смотрела на отца и думала о том, что она готова возненавидеть его. Однако же, к своему удивлению, она не могла этого сделать. Внезапно девушка поняла, что у него были свои желания, мечты и что годы погребли их под собой, как под слоем песка. Анхор проводил целые дни на жаре и в пыли, составлял списки и описи, что-то пересчитывал, зная, что именно так пройдет и закончится его жизнь. Его возмущало и злило непонимание и, как он полагал, черная неблагодарность дочери. Он не представлял, что значит желать выйти замуж по любви, у него было свое понятие о браке и женской доле.

– Возьми бумагу и напиши мальчишке о том, что выходишь замуж и больше не желаешь его видеть. Я передам ему твое послание. После того как вы с Мерибом поженитесь, я прикажу освободить твоего дружка.

Внезапно девушка вспомнила, как они с Тамитом купались в Ниле. Вода ласково омывала грудь, живот и ноги. Внизу шныряли стайки юрких рыб. Тие нравилось разбивать руками отражение неба и солнца, превращать его в сотни сверкающих осколков. При этом она смеялась озорным, заливистым смехом. Тамит был рядом. Он смотрел на нее, и блеск его глаз был чист и светел, как заря или ранний закат.

– Ни за что, – твердо произнесла Тия. – Я никогда этого не сделаю.

– Тогда, – спокойно промолвил Анхор, – ему придется умереть.

Тамит проснулся. Он привык открывать глаза в те мгновения, когда ночные обитатели берегов Нила начинали прятаться, а дневные еще не выбрались наружу из тайных укрытий. Кругом было тихо-тихо, вода выглядела почти стоячей, звезды незаметно тускнели. В такие минуты Тамиту казалось, что мир принадлежит ему одному.

Здесь, взаперти, он и вправду был совсем один – в четырех стенах, на охапке соломы. Его поместили в отдельную клетушку; справа и слева сидели другие узники. Они вели себя смирно и тихо, как свойственно от века угнетаемому простонародью. Иногда до ушей Тамита доносились возня и шепот, но чаще за стенами стояла тишина. Узники привыкли к унылому распорядку бесконечного дня и не ждали ничего нового.

Юноша знал: когда первый луч солнца проникнет сквозь щель в крыше, стражник, как всегда, принесет ему мешанину из стеблей и корней папируса и чашку воды. Однако сегодня он увидел за спиной стражника еще одного человека. Это был писец Анхор. Тамит быстро поднялся на ноги. Стражник вышел. Отец Тии смотрел не насмешливо и не злобно. Скорее оценивающе.

– Моя дочь утверждает, что ты умеешь читать. Возьми, – сказал он и протянул юноше свиток.

Тамит взял его в руки, развернул и прочел, медленно разбирая знаки. Прикусил губу. Потом посмотрел Анхору в глаза и сказал:

– Тия не могла написать такое.

– Тем не менее она это сделала.

Глаза Тамита блеснули.

– Вы ее заставили!

Анхор устало вздохнул.

– Послушай. Я не желаю тебе зла, как и твоему отцу. Я честный человек и выполню свое обещание. Тебя освободят. Иди куда хочешь. Главное, больше не попадайся на моем пути. Сегодня моя дочь выходит замуж за уважаемого и богатого человека. А завтра уезжает в Фивы. Я желаю, чтобы судьба Тии была прямой как стрела, а не корявой, как ветка старого дерева.

– Выпрямить человеческую судьбу невозможно, как невозможно изменить путь реки или звезд, – заметил Тамит. – Такие деяния неподвластны смертным.

– Не тебе рассуждать об этом! – взорвался Анхор. – Ты – житель болот. Почти что раб! Хватит путаться у меня под ногами!

Он вышел. Тамит рванулся следом, но охранники преградили дорогу.

Юноша вернулся обратно, сел на солому и обхватил голову руками.

Тие разрешили навестить Эте и сообщить о грядущем событии. Подруга была потрясена тем, что Тия выходит замуж раньше ее, и обещала помочь подготовиться к свадьбе. Мериб торопился, и Анхор знал, что им не удастся устроить пышное торжество, но это не огорчало писца. Его дочь уезжала в Фивы, сердце страны, обиталище богов и царей!

Получив свободу, Тамит отправился на болота. Он знал, что ему вряд ли удастся приблизиться к дому Тии средь бела дня. К тому же ему было необходимо повидать отца. Увидев сына живым и невредимым, Шеду безмерно обрадовался. Тамит рассказал, как и почему его освободили, и добавил:

– Я не отдам им девушку. Неважно, что она разбила кувшин с другим мужчиной. Она моя и будет со мной. Если мы окажемся далеко отсюда, надеюсь, тебя и наших людей не тронут?

– Беги. Не думай обо мне. Человек должен следовать велениям своего сердца.

– О чем ты хотел рассказать, отец? – спросил Тамит.

Шеду вздрогнул.

– О том, что случилось через год после того, как умерла Аби.

– Моя мать?

– Она не была твоей матерью.

Тамит едва не потерял дар речи.

– Да, но...

Мужчина крепко сжал губы и судорожно сцепил пальцы. Тамит понял, что отец собирается сделать некое важное и болезненное признание.

– После того как глаза моей жены навсегда закрылись, я сильно горевал. Мне чудилось, что за мной следует тень моей смерти. Те, кто говорит, будто бедные люди могут испытывать лишь ничтожные чувства, неправы. Мое сердце разрывалось от горя, я потерял ту нить, что привязывала меня к жизни. Мои сыновья были уже большими и могли вырасти без меня. Я мучился, не находя себе места, пока не обратился к богам с мольбой или дать мне то, что избавит меня от страданий, или подарить вечный сон. В тот день, проплывая мимо береговых зарослей, я внезапно услышал детский плач. В тростнике застряла небольшая лодка, а в лодке был ты. Совсем голый; ты барахтался и по-кошачьи пищал, потому я и назвал тебя Тамит – «котенок». На вид тебе было несколько дней от роду. На дне суденышка лежало золотое украшение, то самое, которое я тебе подарил несколько лет назад. Я подумал, что, вероятно, кто-то плыл с тобой в лодке и этот кто-то утонул, но у меня не было возможности узнать, как было на самом деле. Я привез тебя домой и стал заботиться о тебе. Укачивал, поил козьим молоком, позднее учил говорить и ходить. Горе отступило. Я полюбил тебя, Тамит, едва ли не больше тех сыновей, что родила Аби. Ты ведь помнишь, что я никогда тебя не наказывал. Мне всегда казалось, что ты другой. Выше, чище, умнее нас. – Он перевел дыхание. – Я тешу себя надеждой, что твои настоящие родители были знатными людьми. Быть может, когда-нибудь боги откроют тебе правду. Береги ожерелье, оно – ключ к твоему будущему.

Тамит с трудом проглотил стоявший в горле комок.

– Я не хочу знать другой правды, кроме той, что ты мой отец. Я тебя люблю и бесконечно благодарен тебе за то, что ты для меня сделал!

Шеду смущенно улыбнулся и пожал плечами.

– Любовь не требует награды. Я рад, что ты по-прежнему со мной, что ты не стыдишься меня, жителя болот, и не сердишься за то, что я так долго скрывал от тебя правду.

– Как я могу!

Тамит судорожно подался вперед, и они крепко обнялись.

– Будь осторожен, – сказал Шеду. – У тебя чистое сердце, а помыслы большинства людей грязны и несправедливы.

Тамит повернулся и посмотрел на горизонт, по которому растекались полосы золотисто-красного цвета, на священный Нил, на восходящее солнце. И произнес, просто и проникновенно, как клятву:

– Я верю в то, что боги на стороне любви.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю