355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лора Бекитт » Знак фараона » Текст книги (страница 5)
Знак фараона
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 22:01

Текст книги "Знак фараона"


Автор книги: Лора Бекитт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Тия не заметила, как очутилась возле своего дома. Девушка неслышно вошла в сад. Ей захотелось продлить волшебные мгновения приятных раздумий, и она направилась в беседку, оплетенную густой зеленью. Там было темно, виноградные лозы, будто тонкие руки неведомых существ, еле заметно покачивались в сумеречном пространстве. Войдя внутрь, Тия увидела босые ноги – они неподвижно висели в воздухе. Лица человека не было видно – оно исчезало под куполом беседки.

Девушка медленно отступила назад, и тут ей показалось, будто неведомая сила сжала ее горло и сковала тело. Тия поняла, что не сможет сдвинуться с места. Она хотела закричать, но язык словно прилип к гортани.

Она смотрела на ноги мертвой Харуи до тех пор, пока ее не обнаружили слуги. Полубесчувственную девушку отвели домой, где ею занялась мать: намазала виски Тии освежающим маслом, растерла онемелое тело тканью, смоченной в горячей воде, и дала ей снотворного питья.

Позднее Тия поняла, что боги не зря не позволили ей увидеть лицо отцовской наложницы после того, что она с собой сотворила. Так говорили домочадцы: «Она сделала это с собой». Никому не приходило в голову обвинять в случившемся Хетеса или... кого-то еще.

Отец Хетеса, явившийся к Анхору на следующее утро, тоже свалил все на Харую, благо та предпочла защите от обвинений вечное молчание.

– Разве ты не знаешь, на что способна развратная женщина, пожелавшая соблазнить юношу?! Прошу, пощади моего сына! – умолял Бата, склоняя перед Анхором поседевшую голову.

– Твой сын – шелудивый пес! – отвечал писец. – Если хочешь, чтобы я сохранил ему жизнь, пусть навсегда убирается из города!

Лекарь горестно кивал в ответ. Ему нечего было возразить, ибо в случае прелюбодеяния закон предусматривал для мужчины и женщины одинаково суровое наказание.

Позже Тия узнала, что Хетес покинул Эффе. Она надеялась, что больше никогда не увидит этого человека. Девушка напрасно полагала, что Харуя уже наказана: в тот же день отец собрал семью и сообщил притихшим домочадцам о том, что наложница не будет похоронена как подобает: ее тело сожгут, а прах развеют над водами Нила.

Сыновья Харуи были слишком малы, чтобы понимать, что означает сей приговор. Небет сочла решение мужа справедливым. А Тия ужаснулась. Она как будто заглянула в черную бездонную яму. Девушка понимала, что задумал отец. Анхор хотел, чтобы Харуя исчезла без следа, чтобы она никогда не узнала, что такое вечная жизнь. Чтобы она не гуляла по Священным полям Загробного мира, а ее ка [3]3
  Ка – «первичная душа». Согласно верованиям древних египтян, рождалась одновременно с рождением тела и вновь объединялась с ним в момент смерти; жила в гробнице, питалась подношениями живых.


[Закрыть]
не имел возможности соединиться с телом!

Тия видела изменившееся, потемневшее от ненависти лицо отца и боялась о чем-либо спрашивать его. Вместо этого девушка обратилась к матери:

– Почему отец так поступил с Харуей?

Небет поджала губы.

– Анхор поступил справедливо.

– Он не подумал о ее детях!

– Подумал. Анхор сказал, что я воспитаю их лучше, чем это могла сделать презренная женщина.

У Тии опустились руки.

– Почему ее должны судить живые, ведь она уже умерла! Если Харуя виновна, пусть ее покарают на том свете!

– Твой отец лишил душу Харуи возможности оправдаться на Последнем суде и не сохранил ее тело для вечной жизни, потому что она опозорила его. Когда Анхор взял ее в свой дом, она была нищей, безродной девчонкой! И чем она отплатила ему?

Тие почудилось, будто в тоне и взоре матери сквозит едва скрываемое довольство. Анхор пренебрегал ею и возвышал Харую. Теперь ему пришлось понять, кто был золотом, а кто – медью.

Девушка не выдержала и воскликнула:

– Ты радуешься тому, что Харуя умерла?!

– Я не радуюсь, – с достоинством произнесла женщина. – Просто Харуя была неблагодарной и не любила твоего отца.

– А ты, ты его любишь?

– Конечно, – ответила Небет, но Тия видела, что мать не поняла ее вопроса.

«Жена должна любить и почитать мужа. Женщина обязана нести хозяйство, рожать детей. То, что невозможно записать, не существует». – Девушка с детства помнила эти высказывания, но отныне они потеряли для нее прежнее значение.

Любовь нельзя «записать», и никто не в силах объяснить человеку смысл исполнения долга, если его сердце остается пустым. Слова, даже те, что начертаны несмываемой краской, – это просто слова, они не имеют ничего общего с настоящими живыми чувствами.

После того как тело Харуи сожгли и прах был развеян над водами Нила, Тия замкнулась в себе и все время молчала. Не пытаясь хоть чем-то занять свои разум и руки, она ходила как во сне.

Однажды Тия ушла на берег Нила и провела там весь день, глядя на медленно текущие воды священной реки. Ее нашли и привели домой. Она снова отправилась к Нилу, и тогда ее заперли. Кончилось тем, что девушка легла на кровать в своей комнате и отвернулась к стене. Тия не отвечала на вопросы и отказывалась принимать пищу. Анхор не на шутку встревожился: он возлагал на дочь большие надежды и видел ее будущее счастливым и светлым.

Спешно вызванный лекарь посоветовал писцу оставить дочь в покое. Пусть ходит на берег, если ей так нравится. Примеры нарушения священных устоев всегда пагубно сказываются на юных душах, как и прикосновение к тайне смерти. Девушка испытала жестокое потрясение; не стоит ожидать от нее покорности и понимания того, что случилось в их семье. Пусть все идет своим чередом. Она молода и со временем неминуемо вернется к прежней жизни.

Получив свободу, Тия продолжала проводить дни на берегу Нила. Она тщетно искала следы присутствия души Харуи и думала о том, что живые способны помочь лишь живым. Мертвым могут помочь только боги. Если сочтут нужным. Если захотят. Если они вообще существуют на свете.


Глава 7

Тия приходила на берег на заре, когда солнце едва начинало вставать, когда воды Нила напоминали серебряный щит, а купол неба был бледно-голубым. На мелководье спокойно кормились десятки птиц, а воздух был дивно чист и прозрачен.

Девушка старалась укрыться от любопытных глаз в густых тростниковых зарослях, но она не могла спрятаться от своих мыслей. Она горевала о Харуе, ее страшила непредсказуемость жизни, угнетало непонимание окружающих. Жизнь течет как река, независимая, полнокровная; она бурлит и несется вперед, унося частички времени, стирая впечатления о том, что кануло в небытие. Если время превращает в пыль даже камни, что говорить о воспоминаниях!

Небет никогда не произносила имя Харуи, даже дети несчастной наложницы все реже вспоминали ее, по крайней мере, вслух. Тия не смела говорить с мальчиками об их матери, ей казалось, что она может коснуться чего-то запретного или недоступного их пониманию. Что, если сыновья Харуи спросят, где сейчас их мать, отчего и как она умерла?

Со временем девушке надоело сидеть на одном месте и она принялась бродить по берегу. Тие нравилось наблюдать за птицами, которые гнездились в зонтиках папируса, за мелкими зверушками, сновавшими в тростниковых зарослях, или юркими рыбами, что плавали в прозрачной воде. Она любила смотреть, как над рекой растворяются остатки утреннего тумана, как в воде отражается полуденное солнце, как в небе разгорается яркий закат. Девушка наслаждалась ласковым прикосновением ветра, который теребил ее волосы, вдыхала терпкий запах трав. Обостренные чувства Тии откликались на малейшие изменения, происходящие в природе.

Однажды девушка обнаружила в зарослях папируса легкую лодочку. Лодка не была привязана; похоже, ее просто прибило к берегу. Сама не зная зачем, Тия вошла в воду, освободила челн и вывела его на открытое пространство. Затем забралась в лодку и поплыла, без шеста и весел, повинуясь течению так, как повинуются судьбе.

Мимо тянулись живописные берега с небольшими пальмовыми рощами. Мелькали темные деревенские хижины, осененные тенью сикоморов, акаций и тамарисков. Вдали виднелись поля, где работали люди, похожие на крохотные черные точки, и безжизненные желтые горы, замыкавшие горизонт.

Когда девушка опускала руку в сверкающие прохладные струи, вода ласкала ее, согревая сердце нежностью, какую испытываешь, прикасаясь к чему-то родному и близкому. Быть может, это душа Харуи посылала ей свой безмолвный привет?

Наступил момент, когда девушка поняла, что очутилась далеко от знакомого берега, и ей стало страшно. Тия не могла остановить лодку, и ей нечем было править. Спустя какое-то время девушка заметила на берегу людей, по-видимому крестьян, и замахала им рукой, а потом закричала, прося о помощи. Они проводили ее изумленными взглядами, но не сдвинулись с места.

Вскоре девушка ощутила под ногами сырость и обнаружила, что хлипкое суденышко дало течь. Оно давно прохудилось, и хозяева, которым надоело его латать, без сожаления бросили лодочку. Тия попробовала вычерпывать воду ладонями, но это было бесполезно. Лодка начала тонуть. Девушка давно не плавала и понимала, что едва ли сумеет в одиночку добраться до берега.

Когда Тия очутилась в воде, ей показалось, что упругие струи, будто гибкие сильные руки, тянут ее на дно. Возможно, то была Харуя, которая не желала оставаться в одиночестве? Девушка заставила себя успокоиться и попыталась плыть, но течение увлекало ее за собой, а одежда мешала двигаться. При мысли о смерти, о погружении на вязкое дно реки у Тии появилось ощущение, будто ее сердце стремительно падает в бездну. Ей сделалось невыносимо страшно оттого, что она может превратиться в ничто, стать пустотой, чьим-то тускнеющим воспоминанием.

– Отпусти меня, Харуя! Я не хочу... мне еще рано умирать! – хотела крикнуть девушка, но не смогла выдавить и слова.

Тия с тоской взглянула на берег и вдруг заметила человека. Он бежал так быстро, словно хотел догнать ветер; девушка не успевала следить за мельканием его длинных ног. Потом он скрылся в зарослях, а после она увидела, как он уверенно выводит из них лодку.

Она смотрела, как он правит наперерез течению, и понимала, что нужно продержаться совсем немного. Тия барахталась из последних сил, судорожно хватая ртом воздух.

Когда спаситель втащил девушку в лодку, она была почти без сознания. Молодой человек осторожно уложил ее на дно челна и с силой оттолкнулся длинным шестом.

Очнувшись, Тия почувствовала легкое покалывание в ногах и руках. Сквозь сомкнутые веки проникал яркий свет. Она открыла глаза. Над ней склонилось чье-то лицо, смутно знакомое, похожее на отражение далекого воспоминания или недавнего сна.

Глаза цвета солнца смотрели в глаза цвета речной воды.

– Тия? – нерешительно произнес он.

Девушка вздрогнула, еще не до конца поверив в свою догадку.

– Тамит?!

– Да, это я, – ответил юноша и улыбнулся с таким облегчением, будто с него внезапно сняли некое давнее и тяжкое проклятие.

– Куда ты исчез? Почему тебя так долго не было? – В слабом голосе Тии звучали мольба и упрек.

Тамит покачал головой.

– Я приезжал в Эффе. Думал тебя найти. Но тот мальчишка, Хетес, сказал, что твой отец вместе с семьей уехал в другой ном.

– И ты ему поверил?!

– К несчастью, да.

Тия глубоко вздохнула и с облегчением произнесла:

– И все-таки мы встретились!

Она не могла отвести от него взволнованного взгляда. Детство осталось позади. Мальчик превратился в юношу. Тие было немного жаль своей потери, и она еще не знала, что приобрела. Время преобразило тело Тамита, его глаза смотрели с иным, недетским выражением, но она верила в то, что его душа осталась прежней.

– Ты немного отдохнешь в нашей хижине, а потом я отвезу тебя домой, – сказал он.

Юноша помог девушке подняться на ноги и, бережно поддерживая, повел ее в сторону деревни.

– Как ты здесь очутилась? Что произошло? – участливо спросил Тамит.

И тут пришло то, чего не было много дней: из глаз Тии полились бурные, горячие слезы.

Что произошло? – повторил Тамит, нежно обнимая девушку, мокрую, дрожащую и такую неожиданно хрупкую и прекрасную, какой он не чаял ее увидеть. Он чувствовал биение ее сердца у своей груди, сердца, похожего на испуганно трепещущую птицу.

Тие было нелегко говорить, но она поведала юноше правду.

– Харуя тайно встречалась с Хетесом. Он был ее любовником и разболтал об этом своим друзьям. Отец узнал, и Харуя... Харуя лишила себя жизни. Думаю, она сделала это не из боязни наказания, а потому что Хетес ее предал. Если б она знала, что ждет ее потом! – Тия перевела дыхание и продолжила: – Отец вычеркнул ее из жизни так, как стирают с папируса неверные письмена! Сжег ее тело, а пепел развеял над Нилом.

Тия говорила, а Тамит гладил ее волосы, сначала несмело, потом все увереннее. Он никогда не прикасался к женщинам, он не ведал их ласки, потому что у него не было ни матери, ни сестер, и он был слишком молод, чтобы жениться.

– Харуя хотела забрать меня к себе, но ты не позволил, – прошептала Тия.

«Я никому тебя не отдам», – хотел сказать Тамит, но не посмел. Кто он такой, чтобы мечтать о девушке, прекрасной, как богиня Исида?1

Вскоре Тия увидела людей, среди которых жил друг ее детства, людей, обязанных почтительно целовать землю, по которой ступали ноги представителей власти, таких как ее отец.

Небет оказалась права: эти люди не стригли волосы, многие мужчины носили бороды. На них не было иной одежды, кроме набедренной повязки, а кое-кто обходился и без нее. Женщины тоже ходили полураздетыми и выглядели неухоженными, неопрятными. Жители деревни ютились в обмазанных илом папирусных хижинах, местами утопавших в болотистой грязи. На лице девушки отразилось изумление. Заметив это, Тамит спокойно произнес:

Исида – одна из главных богинь Древнего Египта, покровительница материнства, плодородия, жизни и здоровья.

– Теперь ты знаешь, как живут «люди болот».

Тия смутилась и ничего не ответила. Она исподволь разглядывала своего спутника. У него была легкая, пружинящая походка и осанка не задавленного жизнью крестьянина, а молодого вождя. Девушка невольно вспомнила легенду о Горе [4]4
  Гор – древнеегипетский бог Солнца, сын Осириса и Исиды, изображался в виде сокола или человека с головой сокола. Став взрослым, отомстил убийце своего отца, богу Сету.


[Закрыть]
, который воспитывался на болотах, в то время как его мать странствовала по миру, разыскивая сундук с телом супруга. Гор покинул свое убежище, когда стал мужчиной, а до той поры никто не догадывался о его божественном происхождении.

Юноша привел Тию в маленький дворик, в углу которого были свалены мешки, кувшины и какие-то примитивные орудия труда, и пригласил в свой дом, по сравнению с которым любая хозяйственная постройка во дворе писца Анхора казалась дворцом.

Тия ожидала увидеть отца юноши, но в хижине было пусто.

– Отец ушел резать папирус, – сказал Тамит. – Он вернется к вечеру.

Юноша усадил девушку на охапку соломы и принес молока. Тия взяла старую глиняную чашку и пригубила. Молоко оказалось прохладным и очень вкусным.

– Ты отвезешь меня на лодке?

– Да.

– Ты хотел показать мне, как вы живете, – помолчав, напомнила Тия.

– Не только. Я хочу подарить тебе одну вещь.

Тамит вышел из хижины, вернулся со свертком в руках и присел на корточки. Его янтарные глаза смотрели задумчиво и серьезно, а сам он имел таинственный, вдохновленный вид.

Юноша развернул ветхую тряпицу и с восхищением произнес:

– Смотри!

Девушке почудилось, будто в бедной хижине засияло маленькое солнце. Вещь была сделана руками искусного мастера, вероятнее всего, в Фивах и превосходила красотой и изяществом все украшения, какие Тие случалось носить самой и видеть на других людях.

Несколько минут Тия разглядывала пектораль, потом подмяла глаза на Тамита.

– Откуда она у тебя?

Юноша поколебался, но ответил:

– Ее нашел мой отец.

– Где?

– На берегу, в тростнике.

– Как ты думаешь, чья она?

– Не знаю. Полагаю, теперь моя. То есть твоя.

– Почему ты хочешь отдать украшение мне?

Тамит пожал плечами.

– Такие люди, как я, не носят золота. А еще мне хочется, чтобы у тебя осталась вещь, которая напоминала бы обо мне. У меня нет ничего ценного, кроме этой пекторали.

– Ты мог бы продать украшение и получить много денег, – заметила Тия.

– Зачем мне деньги? О деньгах думают богатые люди. А у таких, как мы, есть все, что нам нужно: земля, вода, воздух и солнце.

– Тогда я его возьму, – сказала Тия.

Тамит дотронулся до ладони девушки.

– Прошу, никому его не показывай! Обещаешь?

– Обещаю.

– Сохрани ожерелье как залог нашей дружбы.

Тия кивнула.

– Хорошо.

– А теперь нам пора, – с сожалением произнес Тамит.

Он подал ей руку, и Тия встала.

Неожиданно девушка поняла, что не хочет возвращаться домой. С некоторых пор семья перестала быть садом, в котором она росла как прекрасный и нежный цветок. Теперь Тие казалось, будто ее окружают невидимые колючие шипы. И все потому, что она узнала своих родных с другой, ужасающей стороны. Чего стоило непоколебимое спокойствие отца, нескрываемая радость Небет, когда пепел Харуи разлетался над Нилом!

Нарушать правила своей среды – все равно что идти по канату над пропастью: один неверный шаг – и ты навсегда исчезнешь из памяти тех, кто совсем недавно берег тебя и любил.

Наверное, Тамит был куда счастливее со своим отцом, чем она среди своих родных.

Юноша помог девушке забраться в лодку и легко оттолкнул судно от берега. Кругом простирался голубой Нил, над головой нависало необъятное небо, в центре которого победоносно сияло солнце.

Девушка долго молчала, глядя на сверкающую воду, потом призналась:

– Мне плохо дома.

– Понимаю. Но ты должна вернуться, – сказал юноша и добавил: – Я приеду к тебе.

Тия подняла глаза и встретила теплую, ободряющую улыбку.

– Правда, приедешь?

– Да.

– Мы будем встречаться... как прежде? Ты этого хочешь?

– Конечно! – пылко произнес Тамит. – Я не могу думать ни о чем другом! Мы обязательно увидимся. Если это не опасно... для тебя.

– Они ничего не заподозрят. Они думают, что я гуляю одна.

Тия сделала ударение на слове «они» и сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Ты обещала научить меня читать и писать, но не успела, – напомнил Тамит.

– Обязательно научу. Отныне мы будем хитрее! Им не удастся нас выследить. Я могу обратиться за помощью к Эте. Надеюсь, она нас не выдаст, как это некогда сделал Хетес.

– Я убью этого человека, если когда-нибудь встречу, – пообещал Тамит.

Тия брезгливо поморщилась.

– Давай не будем о нем вспоминать! Лучше расскажи, как ты жил все это время.

– Хорошо, – улыбнулся Тамит. – Таким людям, как мы, Нил дает все, что хочет и может дать.

– Как вы? – медленно повторила Тия. – Думаешь, я и ты сильно отличаемся друг от друга?

Задав вопрос, девушка резко привстала в лодке, отчего та чуть покачнулась, и посмотрела юноше в глаза.

Нет, – ответил Тамит, чувствуя, как от волнения пересохло в горле, – я так не думаю. Не думаю с тех времен, когда мы вместе играли.

– Я часто вспоминала о наших играх.

– Теперь мы слишком взрослые для этого, – промолвил Тамит с неловкой улыбкой.

– Правда, жаль?

– Да.

– Мы придумаем что-нибудь новое, – пообещала девушка.

– Ты уверена?

– Конечно.

Они продолжали смотреть друг на друга. В эти мгновения Тамит и Тия сполна ощутили, как они молоды, какие яркие чувства способны испытывать, сколько прекрасного может подарить им жизнь.


Глава 8

Вскоре родители Тии заметили, что дочери стало гораздо лучше. К ней вернулся аппетит, в глазах появился блеск, иногда она даже смеялась. Дочь писца по-прежнему уходила на берег Нила, где тайком встречалась с Тамитом.

Юноша загонял лодку в тростниковые заросли и терпеливо ждал девушку, которая украдкой пробиралась к условленному месту. Они уплывали далеко от Эффе и высаживались на безлюдной отмели.

Тия брала с собой еду, а также принадлежности для письма, которые стащила у отца. Они с Тамитом усаживались на землю, и девушка начинала урок. У юноши была превосходная память, он с жадностью впитывал знания, как пересохшая земля впитывает воду разлившегося Нила. До недавнего времени начертанные на папирусе знаки казались Тамиту ничего не значащими, мертвыми. Теперь они ожили, превратились в слова – те, что горят на устах или вьют гнездо в сердце. Хотя занятия с Тией казались не менее увлекательными и волнующими, чем беседы, юноша радовался, когда она наконец откладывала папирус. В тот миг Тамит видел перед собой не причудливые письмена, а манящие глаза девушки.

Тия разворачивала захваченные из дома припасы – хлеб, пироги, жареное мясо или рыбу, овощи, фрукты и сладости, – разливала пиво, и они с Тамитом ели и пили, смеясь и подмигивая друг другу, как два заговорщика.

Утолив голод, юноша и девушка ложились рядом в тени какого-нибудь дерева, смотрели сквозь его ветви в подернутое знойным маревом небо и болтали обо всем на свете. Несмотря на тайное влечение, которое они испытывали друг к другу, им не приходило в голову заняться любовными играми.

Когда Тия однажды коснулась своим плечом плеча юноши, ее поразило, какая горячая, бархатистая у него кожа. Девушка не помнила, чтобы ее волновало чье-то прикосновение, а сейчас тело будто пронзила молния, его охватил невидимый жар. Тия украдкой взглянула на Тамита, и ее лицо залилось краской.

Вскоре Тия заметила, что думает о юноше с каким-то новым, мучительным, тревожным и вместе с тем сладостным чувством. Когда она видела, как Тамит выходит из зарослей ей навстречу, смотрела на его длинные стройные ноги и красивое загорелое тело, ей хотелось кричать от радости, но она старалась скрывать свои чувства, потому что не знала, что чувствует он. Возможно, юноше не приходило в голову, что его может полюбить дочь писца. Быть может, он полагал, что их связывает только давняя дружба?

Тем временем писец Анхор неожиданно встретил на пристани человека, благодаря которому его жизнь должна была закончиться не в царственных Фивах, а в захолустном городишке.

Анхор, как обычно, занимался подсчетами и что-то записывал, как вдруг увидел красивого мужчину лет тридцати, с темными миндалевидными глазами и благородными чертами лица, который шествовал ему навстречу. На нем была белоснежная льняная юбка с изящными тонкими складками, а пояс скреплялся красивой металлической застежкой. Шею украшал массивный золотой воротник. Мелкие завитки короткого песочно– желтого парика напоминали черепицу. За господином следовал слуга, который держал над его головой папирусный зонт.

Узнав мужчину, Анхор застыл, забыв о своем помощнике, который продолжал задавать какие-то вопросы. Писец был так поражен, что с трудом сумел разомкнуть пересохшие губы.

– Мериб! Архитектор Мериб!

Тот обернулся, удивленный, что в этой глуши кто-то может его знать.

Он не сразу понял, что перед ним Анхор, ибо тот выглядел осунувшимся, постаревшим, вдобавок его лицо лоснилось от нота, а парик съехал набок. Мериб никогда не задумывался о том, куда исчез писец, и не терзался угрызениями совести. Теперь ему было неприятно видеть, как тот стоит, тяжело дыша, и смотрит с тоской и надеждой, будто брошенный пес.

Архитектор невольно поморщился и отрывисто произнес:

– Анхор? Так ты здесь? В этом городке? Как он называется?

– Эффе. – Писец растерянно заморгал. – А ты... господин?

– Я, как и прежде, живу в Фивах, – жестко ответил Мериб и добавил: – Мне пришлось отправиться в путешествие, чтобы выбрать камень для одной из гробниц. Джедхор заболел, а на остальных нельзя положиться.

– Что случилось с твоим помощником? – с притворным участием поинтересовался Анхор.

– Ничего серьезного. Небольшая лихорадка.

Писец кивнул.

– Ты только что прибыл, господин? Или уже уезжаешь?

Мериб невольно смягчился.

– Я как раз искал, где бы остановиться, чтобы немного перевести дух, – сказал он и посмотрел Анхору в глаза.

– Почту за честь окружить тебя заботой, – смиренно произнес писец.

Мериб усмехнулся. Он видел, что Анхор не держит на него зла.

– Ладно, идем. Я устал от жары и хочу пить.

Анхор поручил помощнику закончить работу и повел архитектора по пыльной улице.

– Городок не так уж плох, – заметил Мериб, с любопытством оглядываясь вокруг. – Ты старательный и умный человек, Анхор, и наверняка заслужил уважение его жителей. Почему у тебя столь удрученный вид?

Он говорил равнодушно, почти небрежно, да и держался как ни в чем не бывало. Писец почувствовал обиду на человека, который лишил его возможности дожить свой век в Фивах, а теперь вел себя так, будто ему, Анхору, посчастливилось получить хорошее назначение. Но писец и впрямь был умен, потому не подал виду и сказал:

– Да, я доволен судьбой. Просто недавно я был оскорблен, причем не кем-нибудь, а своей наложницей. Эта женщина посмела мне изменить, а когда до моих ушей дошла правда, покончила с собой.

Мериб беззлобно рассмеялся.

– Теперь понимаю. Бедный Анхор! Я всегда знал, что женщинам нельзя доверять. Недаром я все еще не женат. И едва ли когда-то женюсь.

– Ты всегда пользовался успехом у женщин! – льстиво заметил писец.

У красивого и богатого Мериба было много любовниц. Он щедро платил женщинам, но всегда старался уклониться от каких-либо обязательств.

Архитектор улыбнулся, показав превосходные зубы, однако его глаза оставались холодными.

– Они мне смертельно надоели. Кругом одна ложь и корысть. Случай с твоей наложницей подтверждает, что все женщины одинаковы.

– Моя жена Небет другая. И дочь тоже, – осторожно произнес Анхор.

– Дочь? – удивился Мериб. – Мне казалось, у тебя одни сыновья.

– Тия – старший ребенок в семье.

– Сколько ей?

– Скоро шестнадцать.

– Как и моей сестре.

Анхор помнил сестру Мериба, Анок, избалованную заносчивую девчонку.

– Как она поживает?

– По обыкновению никого не слушает и делает что хочет, – усмехнувшись, ответил архитектор.

Ты благородный человек: воспитал сестру и заменил ей родителей! – поспешил вставить Анхор.

Ему было известно, что мать Мериба умерла, рожая Анок, их отец погиб, когда девочке было всего пять лет.

– Я ничего не делал! – отмахнулся Мериб. – Только покупал ей все, что бы ей ни вздумалось попросить, лишь бы она отстала от меня. Анок росла сама по себе, если не считать заботы служанок. Теперь ее пора выдавать замуж, но она отказывает всем, кто за нее сватается. Этот некрасив, тот глуп... Кажется, я скоро потеряю терпение!

Анхор сочувственно кивнул. Он был рад тому, что между ним и Мерибом завязался непосредственный, даже доверительный разговор.

– Твоя дочь столь же разборчива? – поинтересовался архитектор.

– Не знаю. У меня не было времени всерьез задуматься о ее дальнейшей судьбе.

– Она красива? – с любопытством спросил Мериб.

В глазах писца промелькнул тайный блеск.

– Ты сможешь ее увидеть.

Анхор привел гостя в дом, усадил в большое резное кресло в главной комнате, приказал служанке принести воду для омовения и велел жене подать угощение. Небет, будучи умной женщиной, смогла правильно оценить возможности, которые сулила эта встреча.

Она вошла, поздоровалась, произнесла несколько почтительных фраз и представила Мерибу своего сына и сыновей Харуи. Затем принесли еду, и Анхор предложил архитектору попробовать вино.

– Здесь воистину божественное солнце, в Фивах я не пробовал такого вина! – заметил он с видимым простодушием и широко улыбнулся.

– Да, вино превосходное, – согласился архитектор, сделав глоток. – Буду признателен, если ты дашь мне с собой кувшин или два.

– С удовольствием. На сборе винограда была занята вся наша семья: он сорван руками моей жены и дочери.

Мериб откинулся на спинку кресла и слегка приподнял брови.

– Кстати, где она? Ты обещал нас познакомить.

Анхор, который только и ждал этой фразы, кивнул Небет.

– Позови Тию.

Девушка тихо вошла и остановилась поодаль. Случалось, ее приглашали к гостям, но сейчас Тия заметила непривычную суетливость матери и насторожилась. Кто этот человек и что ему нужно в их доме?

Увидев девушку, Мериб наклонился вперед и уставился на нее с видом ценителя красивых женщин и дорогих вещей. На фоне пестрых ковриков, разноцветных циновок и покрытых яркими рисунками стен лицо Тии выглядело странно сосредоточенным, даже суровым.

– Подойди ближе, – промолвил Анхор, обращаясь к дочери. В его голосе были и ласка, и твердость. – Наш гость хочет познакомиться с тобой!

Девушка вежливо поклонилась, но не проронила ни слова.

– Какие необычные глаза у твоей дочери! Она умеет говорить? – развязно произнес Мериб.

– И даже читать и писать, – с готовностью ответил писец. – Она обучена всему, что должна уметь девушка из хорошей семьи.

Мериб поднялся с кресла.

– Благодарю за угощение, Анхор! Твоя дочь может показать мне сад?

Девушке очень не хотелось оставаться наедине с гостем, но отец смотрел выжидающе и строго. Чего доброго, разозлится, запрет ее в доме, и тогда она не сможет видеться с Тамитом!

– Ты всегда такая молчаливая? – поинтересовался архитектор, когда они с Тией шли по дорожке сада.

Девушка пожала плечами.

– Я не знаю, о чем говорить.

– О чем хочешь! Молчат мумии, для которых я строю дома, а живая женщина должна веселиться, смеяться, болтать!

Похоже, ей не удастся быстро отделаться от этого человека. К счастью, корабль, на котором он приплыл в Эффе, не будет стоять у причала вечно!

– Вы живете в Фивах? – спросила Тия для того, чтобы что-то сказать.

– Да. Ты помнишь столицу?

Тия пожала плечами.

– Смутно. Теперь я считаю своей родиной Эффе.

– Открою тебе секрет: родина женщины там, где живет мужчина, который сможет ее покорить. Я прав?

Мериб снисходительно улыбнулся, и ей была неприятна эта улыбка. Тие не нравилась его самонадеянность, и она предпочла промолчать.

– Тебе столько же лет, сколько моей сестре. Надеюсь, ты интересуешься не только одеждой и украшениями, как Анок! – заметил мужчина и спросил: – Ты бы хотела вернуться в Фивы?

Тия не размышляла ни секунды.

– Нет. Мне хорошо здесь.

Мериб кивнул.

– Ты права. Маленький городок, чистая вода, яркое солнце, прямодушные люди. А что такое столица? Город царственных мертвецов! – И предложил: – Становится жарко. Посидим в беседке?

Девушка решительно покачала головой. Она не заходила в беседку с того самого времени, как обнаружила в ней повесившуюся Харую.

– Почему ты не хочешь? В беседке прохладно.

Лицо и голос Мериба сделались жесткими. По-видимому, он не привык, чтобы ему отказывали даже в мелочах.

– Я хочу, но... не могу, – выдавила Тия.

К удивлению девушки, Мериб оказался проницательным человеком.

– Я слышал, недавно в вашем доме произошла трагедия. Наложница твоего отца покончила с собой.

Тия тяжело вздохнула.

– Да. Это случилось именно там, в беседке. Потом ее тело сожгли, а прах развеяли над Нилом. Отец лишил Харую возможности войти в Небесные врата.

На лице Мериба появилось смешанное выражение презрения, горечи и цинизма.

– Не вини отца. И не переживай. На самом деле все это не имеет значения. Там, куда люди попадают после смерти, ничего нет. Ни богов, ни подземного и небесного царств. Все, что имеет ценность и смысл, мы получим или не получим только здесь, в этом мире.

– Откуда вы знаете? – прошептала девушка. Слова Мериба породили в ее душе смятение и страх.

– Я видел много мертвых тел и никогда не имел доказательств того, что существуют души. Ты можешь мне не верить, но жизнь бывает только одна. Потому надо брать от нее все, что возможно взять.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю