Текст книги "Развод. Чао, пупсик! (СИ)"

Автор книги: Лолита Моро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Лолита Моро
Развод. Чао, пупсик!

ГЛАВА 1. Ситец и другие обстоятельства

Я решила отметить это событие. Разумеется, первая годовщина свадьбы – не серебряный юбилей. Ситцевая свадьба. Но нашей паре многие и столько времени не давали. Пророчили взахлеб кто тайно, кто явно, что разлетимся мы в стороны с треском и со скандалом, не пройдет и полгода. А вот всем стервятникам!

Я показала зеркалу средний палец. Суки завистливые!

– Тренируешься? – рассмеялся Сергей, входя в спальню.

Влажная загорелая кожа после душа. Пахнет офигительно. Бодр и энергичен. Какие сорок девять? Тридцать едва-едва.

– Да. Некоторым я с удовольствием показала бы в лицо, – я вздохнула.

– Спасибо, что держишься.

Он поцеловал меня в шею сзади. Обнял и закрыл ладонями обнаженную грудь.

Грудью мой первый номер можно назвать разве что авансом, но моему мужу нравится. Нарочно попросил никакой пластики не делать, хочет, чтобы было натурально. А я не собираюсь. Вот еще! Я все-таки рассчитываю, что у нас будут дети. Особенно теперь, когда мы узнали друг друга, привыкли и полюбили.

Серега взял мои ладони и поставил на зеркало. Я откинула голову назад. Поцелуй в губы. Я послушно отставила и развела ноги. Нам с первых дней нравилась эта позиция. Мы практически одного роста. Удобно обоим. Я прогнулась в спинке, просунула руку между ног и хотела поймать его готовое тело. Но Серега вернул мою руку на зеркало и все сам сделал. Стал наращивать ритм и толчки, доводя утреннюю любовь почти до совершенства. Может, послать идиотскую вечеринку к черту? В конце концов, это наш с ним праздник. Выпьем игристого и заляжем в постель пораньше…

– Прекрати комбинировать глупости, любимая, – проговорил мне в ухо лучший голос земли. Вдавил себя окончательно сильно, даже больно, и сладкая судорога приподняла меня на цыпочки и отпустила.

– Отменить прием не получится, к сожалению. Пономарев напросился с Рощиным, – сказал супруг, целуя в спину.

– Ну и ладно, – я улыбнулась с облегчением. Все-таки лучше, когда решения за тебя принимают другие. – Что мы для них кусок торта не найдем?

Сергей улыбнулся и хотел взять меня на руки. Я воспротивилась. Я всегда прошу не таскать меня на руках. Я боюсь. Один придурок уронил меня в юности. Я прекрасно хожу своими ногами. Но мой парень вечно норовит сделать по-своему. Сегодня он зазевался, и я сбежала в ванную на своих двоих.

Я слушала, как разговаривает муж по телефону и драила зубы. Я не подслушиваю специально. Если бы он не хотел, чтобы я знала, то ушел бы подальше. Судя по разговору, выпить за наше супружеское счастье наметился весь дипкорпус.

– С женами? – задала я главный вопрос.

– Нет. Без жен, подруг и танцев. Только одна поздравительная речь и пару бокалов за твое здоровье, – ответил Кузнецов и улыбнулся. Улыбка вышла виноватая.

Я знаю своего мужа: он умеет улыбаться согласно случаю. И он не притворяется. Само собой выходит. Такая натура.

– Не переживай, любимая. Виталик тебе поможет.

Я не особо переживала, если честно. За прошедший год понемногу наблатыкалась в таких, якобы спонтанных мужских вечеринках. Ходят устойчивые сплетни, что раньше, до моего появления в доме чиновника Кузнецова, в финале иногда появлялись разные дамы. Но теперь эти красавицы зависают в другом месте. Я ничего не знаю про это и знать не хочу.

Я выстрою свой дом с этим мужчиной, и никто мне не помешает. Никогда! Особенно теперь, когда я поняла, что он не просто богатый, красивый и знаменитый в узких кругах, а еще добрый, ласковый, заботливый и любящий. Я сама люблю его по-настоящему.

– Понимаешь, дорогая, почти все мы учились вместе. Женились, разводились. Работаем рядом. Эти люди – моя команда, – говорит Сергей, намазывая желтым вологодским маслом свежую теплую баранку. Масло течет. Он ловко ловит его языком.

– Я все понимаю, Сережа. Тебе совершенно не нужно оправдываться, – я улыбаюсь.

Сажусь в широкой пижаме в кресло напротив.

Эту прелестную вещь из настоящего китайского сатина мне прислала в подарок свекровь сегодня утром. Вышитые анютины глазки по бледно зеленому полю очаровательно гармонируют с моими глазами. Ничего примечательного, на самом деле. Во всяком случае, в том, что касается моих коричнево-зеленоватых глаз. Отношения мои со свекровью находятся в плоскости народной. Наверняка она поставила деньги на наш быстрый развод и проиграла.

– Я вернусь к шести и отправимся в ресторан, – говорит супруг. Покончил с завтраком

Я киваю согласно. Он подходит и целует меня в макушку:

– Прошу тебя, маленькая, не старайся сделать все идеально. Не мучай себя.

Сказал и ушел. В дверях обернулся:

– Забыл сказать. Серега звонил. Он приедет нас поздравить.

На секунду дышать стало нечем. Но я справляюсь:

– Здорово!

ГЛАВА 2. Кое-что о детях

– Что он тебе подарил? – задала вопрос Криста.

Я не отвечаю. Болтаю ложкой в растаявшем мороженом. Смотрю, как за стеклом играют в снежки дети. Мы сидим с подругой в кафе. Сколько себя помню, здесь всегда было кафе-мороженое. Интерьер не изменился ничуть.

– Оглохла?

Мы с Кристей знакомы с детства, в школе учились вместе и в педе. У нас нет секретов друг от друга.

– Ничего. Сергей мне ничего не подарил.

Я не думаю, что это важно. Еще не вечер.

– Вот это да! Твой Кузнецов не жмот, что же он с подарком зажался? Или забыл о первой годовщине свадьбы?

– Он не забыл. Сегодня идем на фуршет по случаю.

– Мужикам надо помогать с подарками, – улыбнулась насмешливо подруга. – Фантазии у них никакой. И память никакая. Опытная жена умеет направить мозг и карман супруга в достойную сторону.

– У меня все есть. Мне ничего не надо. Пусть подарит, что захочет. Или не захочет, – я вздохнула.

– Что с тобой, Милка? Что? – Криста взяла меня за руку и заглянула в глаза.

– По-моему, я залетела.

Я сказала это вслух. Стало сразу легко. Хорошо. Я откинулась на спинку желтого диванчика и расстегнула до конца пуховик.

– Поздравляю! – засмеялась молодая женщина. Мать двоих пацанов, кстати.

– Сергей не хочет детей, – я опять вздохнула.

– Хочет, не хочет – уже роли не играет, – Криста погладила меня по руке. – сделаешь ему подарок на годовщину.

– Нет, – я в задумчивости покачала головой. – я пока ничего не буду говорить.

– А если он потом упрется? Смотри, чем раньше решение принять, тем меньше вреда здоровью.

Кристина заметно потеряла интерес к теме. На ее счету к двадцати пяти годам было два брака, три мужа, одни гражданский, двое детей и два аборта. Она ни в чем из перечисленного не видела ни проблемы, ни повода для вселенской скорби.

– Решения следует принимать по мере поступления. Сожалеть о сделанном глупо, но все же лучше, чем о не сделанном. Жизнь одна и ее надо жить, а не откладывать на потом, – моя подруга детства умела формулировать.

– А почему он детей не хочет? – добралась она до вопроса. – В его возрасте мужики наоборот только дозревают до наследников. Заводят сыновей и дочек, ровесников собственным внукам. Твой не такой?

– Кузнецову и так хорошо, – повторила я фразу вслед за Серегой. – он считает, что я сама еще ребенок и ему хватает забот.

– Выглядишь ты молодо, это есть, но как говорила красавица Мэрилин в вечном кино: «Двадцать пять лет – это не шуточки. Пора призадуматься»!

Она смеялась и лопала любимое пирожное «картошку» так азартно, что я невольно увлеклась следом.

– Срок какой? – спросила Криста с набитым ртом. Никогда хорошими манерами не мучала себя.

– Две недели.

Подруга подняла брови.

– Тест делала?

– Не-а, я и так чувствую.

Мать двоих детей махнула на меня рукой, типа, не придумывай себе лишнего.

Но я не придумала. Позапрошлую среду мы с Сергеем смотрели новую квартиру. Ему вдруг пришла в голову мысль, что надо переехать. Мне не нравилось. Слишком скучно и дорого. Я не поклонник скандинавского минимализма в столичной барской трактовке.

Дизайнер пела редким шведским соловьем, ей вторила парочка риелторов. Какая-то прежняя подруга Кузнецова, которая затеяла этот недешевый концерт, цепко ухватила моего мужа за локоть и вела неумолимо вперед. Я шла позади и помалкивала. Мне нравилось думать, что все они убежденные лесбиянки, но чтобы продать свой нехудожественный хлам, охотно отсосут Кузнецову хором.

– Стоп, – вдруг сказал он. – подождите нас тут.

Девчата замерли на полувдохе.

Сергей взял меня за руку и увел в бело-серую спальню с громадным зеркалом на потолке.

– Я больше не могу терпеть, – выдохнул он мне в шею.

Уронил нас на изрядный сексодром. Матрас отличный. Ткани – только хлопок, лен и индийский мадаполам. Он усадил меня сверху и долго ласкал языком, я пыталась развернуться, чтобы тоже что-нибудь нежное втянуть в рот, но он не дозволял. Наконец подмял под себя и вошел. Я кончила сразу, а он еще минут тридцать не мог разрядиться, вертел мной так и эдак. Я любовалась в потолке крепкой задницей супруга и целовала его кожу куда придется.

Тетки-продажницы потом испепеляли нас взглядами, но что они могли!?

Да. Тогда это и случилось.

– Кузнецов-младший нарисовался, – выдала я вторую главную новость.

– Блядь, – сказала Криста с чувством. – Чо говорил?

– Я его не видела еще.

– Век бы его не видеть.

– Может быть, поумнел?

– Знаешь, дорогая, если в тридцать лет ума нет – уже не будет.

Я пожала плечами. За прошедший год ничего такого за младшим Кузнецовым не числилось. Чего «такого»? Мы не виделись ни разу. Он только приветы передавал через отца. Нет, я себя обманываю. Приветы передавал его двоюродный брат Леха. А от самого парнишки до меня не доносилось ни слуху, ни духу с другого края земли.

– Знаешь, когда ты выходила за папу Кузнецова, я думала, что будет хуже, – не в первый раз наградила меня откровением подруга. – А вы ничего, прижились. Храни это дело, хорошая моя! Я за тебя страшно рада! Ты умудрилась совершить невозможное: пошла по расчету, а вышла по любви. Но за подарками приглядывай! Это важно, поверь моему опыту.

Криста потрясла перед моим носом ярко-красным ногтем. Опыта у нее навалом, торговлю может открывать полезными советами.

Наше время вышло. Мы расцеловались и пошли в разные стороны.

ГЛАВА 3. Тихая и скромная

Я люблю деньги, есть грех такой. Нет, деньги ради денег, как один старикашка у классика, я не люблю. И не сказать, что я обожаю их тратить. Я люблю, чтобы они были, и мне за это ничего не было.

Когда я поняла, что весьма небедный дядя Сергей Кузнецов имеет ко мне интерес, я сначала удивилась. Обычно такие мужики выбирают баб постарше. В районе тридцати, иначе друзья и коллеги засмеют. А немногочисленные кузнецовы-ивановы-сидоровы больше всего на свете боятся показаться смешными. Я выгляжу очень молодо, имею плоский формат и длинный рост. Да! Еще на куклу похожа, особенно в соответствующей раскраске. И не смотря на весь не джентльменский набор, я его зацепила. Тут один умник сболтнул, мол, у мужика секса не было сто лет, а с молодой девчонкой – все двести.

– Это мой счастливый билет, – сказала я себе.

Тоже самое я сказала бездомному щенку, когда вытащила его в ноябре из ледяной лужи: ты вытащил свой счастливый билет, парень. И унесла его к себе домой. Сейчас он живет у Кристинки, толстый и счастливый.

Роман затевать Кузнецов, разумеется, не собирался. Но я уже сделала матримониальную стойку на сокровище. И завертелось! Свиданки, цветы, конфеты и глупости на ушко. И не давать! Великое искусство – это выждать паузу. К тому же самой хочется. Парень целует очень неплохо и жмется. А там в штанах живет жизнь и рвется наружу. Я руки свои в замок сцепляла то за спиной, то у кавалера на шее. Только бы не распустить раньше времени. Потом выяснилось, что Сережа хороший, нежный, внимательный. Я очень старалась его полюбить. И у меня получилось.

Пса, правда, пришлось отдать. У Кристы ему хорошо, ее мальчики с ним подолгу гуляют, и он привык.

За спиной проскрежетали и заухали всем водителям понятные звуки. Машины выучено прижались влево. Я сделала, как все. Лицо человека в маршрутке равнодушно пялилось в никуда в полутора метрах от меня. На коленях у пассажира сидел ребенок и махал весело синим флажком. И мне помахал. Я засмеялась.

Полицейская бэха с мигалкой, два лимузина проскочили мимо и умчались в даль. Нормальные люди выровняли себя по полосам.

Блямкнуло сообщение. На экране открылось фото: мужику в директорском кресле делает минет блондинка в красном костюме. Сидит на корточках под столом. Лиц не видно, камера сзади и сверху. Картинка запустилась, застонала и зачмокала. Потом все заволокла белесая пелена и засверкала надпись: «С годовщиной, дорогая!» и два обручальных кольца. Салют!

– Суки, – я засмеялась.

В прошлой жизни у меня хватало приятелей, способных на такое поздравление. Считалось милой и безобидной шуткой.

В новой жизни снова полно любителей и любительниц пошутить, а особенно спровоцировать. Ну хотя бы крошечную черную кошечку запустить между супругами. А не получится, так и хрен с ним. Как говорится, не поебутся, так хоть согреются. Я включила музыку громче. Я не поведусь.

Нашла карман и остановилась. Нет. и пересматривать видос не стану. Даже если это сто раз Серега. Это меня не касается. Я всегда веду себя безупречно. Смущала сегодняшняя дата в углу и часы на запястье мужчины.

Я набрала номер мужа.

– Милка, у тебя одна минутка. Я тебя тоже очень люблю, – ответил, улыбаясь, Кузнецов.

– Тебе в одиннадцать десять дама в красном костюме делала минет? – протараторила я.

– Увы. Ничего подобного. Кто-то тебя дезинформировал. Но я рассчитываю на сегодняшний вечер, любимая, чао-какао, – Серега смеялся и сказал кому-то, отключаясь: – я выиграл, ребятки!

Пари? Взрослые дяди обожают ставки на все подряд. Вот такие мальчуковые игрули. А если бы я рыдания устроила? Выяснялово затеяла? Да на сегодняшнем фуршете накидала тарелок в гостей? Весело могло бы получится.

Эх! Ну почему я идеальная жена? Потому что сама так придумала. Потому что иначе в этой роли мне не удержаться. Потому что многие ждут-не-дождутся, когда я проколюсь, и пупсик Кузнецов даст мне коленом под тощий зад.

А прикольно было бы ему отправить похожую шуточку, а? и на реакцию поглядеть.

Нужно срочно слопать что-нибудь вкусное. Мне надо толстеть, ведь я собираюсь родить здорового малыша.

Я зарулила в знакомый ресторанчик, где вкусно кормили и не дорого. Я всего лишь год миллионерша, старые привычки все со мной.

В углу заседали знакомые мне девочки. Радостно помахали мне. мы все давненько не виделись. Послушать про чужую жизнь было занятно.

Девчонки хвастались напропалую детьми, жаловались на работу, делились отношениями с мужьями, почти плакали и смеялись до слез. В конце обменивались контактами, чтобы встретиться снова.

– А ты, Мила? Номер давай!

Я вздохнула. В самом начале совместной жизни Сергей сказал, мол, в его семье соцсети не приветствуются. Я все отрубила, только оставила крошечный акк под девичьей фамилией. За год там не добавилось ни одной фотки.

– С телефоном засада, – соврала я с виноватым видом. И сказала адрес почты.

Девчата с изумлением пожали плечами:

– Странная ты какая-то стала, Милка. Тихая, скромная, не поржать, ни посплетничать с тобой. Беременная, что ли?

Женщины умеют делать выводы, я давно заметила. Получила поздравления и поцелуи в обе щеки.

ГЛАВА 4. Привет, пап!

Я не стала заезжать домой.

В салоне, куда отдавала платье на подгонку, привела себя в порядок, надела свежее белье, подходящее случаю, и прическу мне насочиняли в стиле Гэтсби. Розовый жемчуг и платье в тон. Черное было бы круче, но ноги в черных чулках показались мне слишком тощими.

– Хорошо, – удовлетворенно сказала хозяйка салона Ирина, оглядывая меня со всех сторон. – Действительно, хорошо.

Я посмотрела в зеркало. Ого! Да я красавица. В подарок от заведения я получила черный лаковый клатч на невидимой цепочке. Мой второй за сегодняшний день презент.

Улыбаясь про себя, что я, как ребенок, подсчитываю подарки, села в такси и отправилась на бал.

Меня встретили Пономарев с Рощиным. Друзья Сереги сказали, что он стоит в пробке на Дворцовой и скоро будет.

– Ваще-то это плохая примета, – усмехался Рощин, снимая с меня манто.

– Ты, о чем? – подыгрывал ему Пономарев, садясь на корточки рядом со мной и расстегивая сапоги.

– Я говорю, плохая примета для кавалера опаздывать на бал. Приезжать после любимой жены – опасно!

– В чем же опасность? – Рощин тоже опустился рядом с приятелем.

Он взяли каждый мою ногу в теплые ладони и обули в туфли.

– Опасность в том, что молодую супругу могут пощупать за нежные щиколотки другие мужчины. И увлечься, – Пономарев держал левую ступню в серебристой лодочке обеими руками и смотрел снизу бледно-голубым, непонятным взглядом.

– Тогда это опасность для других мужчин, – я засмеялась, отобрала ноги и встала. – Им придется самим как-то справляться.

– Здравствуйте, мама! – раздался за спиной громкий молодой голос.

Я вздрогнула. Сергей Кузнецов-младший.

Полтора года назад у нас с ним был запойный алкогольно-кокаиновый роман. Из которого я помню только редкие утренние минуты просветления, попытки соскочить и начать новую жизнь. Потом Кузнец поломался в аварии и в бреду уехал в Старушку Европу лечиться от всего сразу. Я очухалась, сделала аборт и пригладила перышки в глянец. Кстати, именно Серега подал мне идею насчет своего отца. Вряд ли он это помнит.

Я обернулась.

– Наконец-то я вас вижу, мамочка! Дайте заключить вас в сыновьи объятия!

Он тут же похватал меня за руки, расцеловал в щеки, слизав половину пудры и тона. Взял под руку и по-хозяйски повел в зал.

– Мммм! – замычал Кузнец, близко двигая носом по моему профилю. – Привет, толстушка! Рад тебе страшно! Ты похорошела, растолстела. Молодец! Тебе идет!

Он довел меня до общей компании. Получил тьму поздравлений с красавицей-мамочкой. То есть со мной. В отсутствии родителя нахально предложил тост за меня. Хлопнули шампанского с удовольствием. Тут подгребла свекровь Карелия Петровна в белом песце до пят и остановила мужской беспредел, призывая дождаться хозяина.

Я чувствовала, как перекатываются мышцы на мужской руке рядом, напрягаясь, и тревога медленно, но верно заползала в сердце.

Я сбежала в туалет. Хотела привести лицо в порядок после нашествия как бы пасынка. В пустом помещении слегка разило табаком и царил арктический холод.

Это была ошибка.

Кузнецов появился через две минуты. Сразу подпер стулом дверь. Подошел ко мне, впечатался сзади возбужденным собой и запустил лапы под юбку.

– Мммм! Как я скучал…

– Уйди, – я старалась сохранять спокойствие. Провела пуховкой по лицу.

– Никогда! Я не видел тебя сто лет, Люська. Хочу, щас взорвусь. Вот, потрогай.

Сильный, сволочь. Серега взял мою руку, выдавил из пальцев пудреницу и прижал ладонью к паху.

– Помнишь?

– Нет.

– Да ладно, не прикидывайся.

– Не помню.

– Да ладно тебе, Лисенок. Я все помню. Как ты отсасывала нам с Лехой двоим сразу…

Кузнецов расстегнул замок и вытащил себя наружу.

– Давай сейчас, Люсь. Я в таком заводе, что кончу быстро. И пойдем к гостям. Остальное вечером.

Он так говорил, словно вечеринка собралась по его поводу. Я с силой дернулась и освободилась.

И в этот момент мне надо было бежать, пока он завис на пару секунд. Но я зачем-то стала с ним разговаривать. Словно он был человеком в отношении меня.

– Ты попутал берега, Кузнец! Я жена твоего отца, а вовсе не твоя! Между нами все кончено давно. Никакого продолжения не будет! Я люблю мужа!

Тут две оплеухи прилетели мне в лицо одна за другой. Наотмашь и звонко. Я сначала покачнулась влево, потом улетела вправо, в зеркало. Зазвенело в ушах и страшно заболело лицо.

– Что ты там любишь? Кого? Моего отца?

Мужчина сгреб в кулак мое платье на груди вместе с ниткой толстого искусственного жемчуга. Притянул к самому носу:

– Я тебя люблю, дура! Ты поняла? Никто тебя, Люська, кроме меня не любит! И запомни! Кузнецову насрать на тебя! Кто ты такая? Ему на весь свет насрать, а уж на тебя, шлюшку беспородную…

Младший Кузнецов встряхнул меня как следует. Всунул руку мне между ног и грубо схватил.

– Я буду тебя ебать где захочу и когда захочу. Запомни! Иначе, уничтожу! А если пикнешь, отправлю твоему любимому все наше веселье поглядеть. Да? – он вытаращил глаза и сдавил железными пальцами нежную плоть в шелковых трусиках.

Я закрыла глаза. От боли и обиды потекли слезы.

– Нет, – прошептала я сквозь дикий приступ паники.

– Не слышу, – проговорил мужчина, убирая страшные руки от меня. Погладил, поправляя платье по бокам почти ласково. – Не плачь, Лисенок.

– Нет. Я тебя не люблю, прости, – я повторила в слепой надежде, что он сжалился и перестал измываться.

Это была третья ошибка, она же и последняя. Почему все и всегда три раза?

Кузнецов сильными мужскими пальцами небрежно порвал тонкое платье и выкинул его в угол. Схватил меня за левое запястье, вышиб стул и вывел нас в фойе.

Как и говорил Сергей, компания собралась стопроцентно мужская. Исключение составили я да свекровь. Женщина-танк всегда и везде поступает, как считает нужным. Хотела бы, и в сауне с любимым сыном парилась.

Кузнец провел меня сквозь мужской строй от дамской комнаты до балкона праздничного зала. Где стоял у пирамиды шампанского фонтана Кузнецов-отец. Там как раз собрался весь ближний и начальственный круг.

Я в белом кружевном бюстье, розовых трусиках с бантиками и ажурных чулках с широкой резинкой смотрелась наверняка неплохо. Нитка жемчуга раскачивалась в районе коленок и довершала Гэтсби-образ.

– Привет, пап, – сказал сын, заставляя меня прокрутиться на каблуках. Отпустил мою руку и бросил. – Я привел одну шлюху из сортира. Она хотела отсосать мне на унитазе, умоляла и лезла по-всякому. Я еле отбился, ей-богу. Платье ее там валяется. Прости, что испортил праздник. Но иначе как бы ты узнал, кто твоя Люся на самом деле?

Праздничная музыка деликатно создавала настроение. Сергей смотрел на меня не мигая. Немая сцена стала затягиваться. Он поставил бокал с шампанским на стол и отвернулся. Кто-то догадался выключить веселую песню про свадьбу.

Вбивая каблуки в танцевальный паркет, в абсолютной тишине на сцену вышла Карелия Петровна. Она сняла с себя меха и накинула мне на плечи.

– Идем, – скомандовала она.

И вывела меня из зала. Ее личный шофер мирно распивал чай с гардеробщиком. Подскочил тут же.

– Отвези, куда скажет. И палантин не забудь вернуть назад.

Она так ни разу не встретилась со мной глазами.