Текст книги "Демон Пенрика (ЛП)"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

На следующее утро Пен был настолько погружён в хронику Аудара Великого, что чуть было не упустил свой шанс.

Библиотекарь вышла, но писец и два аколита продолжали работать. За то время, пока Пен продирался через описание резни у Священного Дерева, сильно отличающееся от того, что можно было бы прочесть у автора из Вилда, они все вышли один за другим. Он поднял глаза только когда Дездемона зачем-то заставила его рот сказать:

– Эй!

– Что?

– Пришло твоё время. К шкафу.

Пен положил книгу и поспешил к нему.

– Подожди, он ведь всё ещё заперт.

Он не собирался пытаться открыть шкаф силой: замок казался прочным, дверь – аккуратной и разрушение было бы очевидным.

– Положи руку на замок.

Сбитый с толку Пен так и сделал. Через его ладонь как-бы прошла волна тепла. В замке что-то щёлкнуло.

– Мы всегда можем сделать такое? – спросил он.

– Не в первые несколько дней.

У него возникло ощущение, что он выздоравливающий, успешно ступающий по комнате после долгого времени проведённого в постели. Радость от того, что ослабевшие мускулы снова действуют.

– Но… Тигней должен это знать. Разве он не рассказал библиотекарю?

– Разумеется, именно поэтому она никогда не оставляет тебя здесь одного. Этот недосмотр не продлится долго. Так что быстрее.

Пен охотно подчинился. Дверь шкафа со скрипом распахнулась.

Содержимое немного разочаровывало – всего две полки с книгами, всего меньше сорока, остальные две полки пусты. Ничего искрящегося или светящегося, ничего прикованного на цепь, подобно злой собаке. Пен нетерпеливо протянул руки:

– Которая?

– Не эта, нет, нет… вот эта.

– Это не самая толстая.

– Нет, но самая лучшая. Три четверти здесь – полная чепуха. Теперь закрывай, она возвращается.

Пен закрыл дверцу, замок щёлкнул. Он положил на него руку.

– Теперь запираем обратно?

– Мы не можем.

– Подожди, почему?

– Запирание увеличивает порядок. Пока это слишком сложно для тебя.

Беспорядок, который произойдёт, если библиотекарь решит проверить замок было страшно представить, не мог напугать он разве что бывалого демона. Пен вернулся на свою скамью, спрятал краденую книгу под рубашку и снова открыл Дартакианскую хронику. Казалось, что слова пляшут у него перед глазами, а спрятанная книга вот-вот загорится. Из коридора прозвучали шаги.

– Не уходи сразу, – проворчала Дездемона, – и не устраивай из этого представления, не произноси глупых оправданий. Выходи точно также, как обычно.

К облегчению Пена, первым вернулся писец, который сердечно кивнул ему и снова взялся за своё перо. Вернувшаяся через несколько минут библиотекарь удовлетворённо огляделась и направилась к своему столу, где занялась бесконечным копированием, которым она заполняла промежутки между другими делами, подобно тому, как многие женщины делают это вязанием. Пен прочитал ещё две страницы, не понимая ни единого слова, потом встал, вложил пергаментную закладку со своим именем на том месте, где остановился, и положил книгу на стол библиотекаря с обычным «Спасибо».

Она кивнула в ответ, посмотрела на него с умеренным одобрением, и Пен удалился.

Не зная, где бы ему ещё спрятаться, он вернулся в комнату Кли. К его облегчению, дедикат отсутствовал. Он закрыл дверь, поставил перед ней стул, чтоб замедлить того, кто будет входить, залез в постель и открыл украденную книгу. Одолженную книгу. Она не была украдена, так как он не собирался выносить её из здания. И, определённо, собирался вернуть её на место. Желательно, незамеченным.

Основы Волшебства и Управления Демонами, гласило заглавие. Работа Просвещённой Ручии из Мартенсбриджа, Старшей Жрицы и Волшебницы Ордена Бастарда. При содействии Просвещённой Хельвии из Лиеста и Посвещённой Амберин из Саона. Часть первая.

– Эй, – возмущённо воскликнул Пен, – Это вы её написали!

– Не мы, – вздохнула Дездемона. – Это работа Ручии. Нам бы не хватило терпения. И это огромный объём утомительной работы. Мы однажды угрожали сбросить её с моста, если она не согласиться закончить её.

Огорошенный этим, Пен обнаружил, что следующая фраза застряла у него во рту. Когда он распутал свой язык, то вместо этого спросил:

– Вы могли?

– Нет, – вздохнула Дездемона, – Не её. Ни с моста, ни из нашей жизни.

После некоторой паузы она продолжила:

– Наша лучшая наездница.

– Разве вы не можете просто рассказать мне всё это?

– Твой голос будет становиться всё более и более хриплым и Тигней удивится, – ещё одна пауза – Храм много предупреждает о демонах и они не во всём неправы. Ручии ты можешь доверять. Кроме того, ты не сможешь терять драгоценное время споря с нею.

Уловив намёк, Пен обратился к первой странице. Текст был написан от руки, а не оттиснут с деревянной формы, что облегчало чтение, но беспокоило тем, что возможно он существовал лишь в очень небольшом количестве экземпляров. Он пытался успокоиться, сосредоточиться и читать медленнее, так как возбуждение мешало понимать текст.

Через некоторое время он спросил:

– Дездемона, что она имела в виду под улучшенным восприятием?

– Хм… Ты умеешь жонглировать?

– Я могу управляться тремя мячами. С четырьмя и больше у меня возникают проблемы.

И домашние строго возражали против его попыток попробовать жонглировать горящими факелами, как это делал акробат, которого он видел на рыночной площади.

– Найди три предмета. Или четыре.

Комната была не очень хорошо снабжена мячами, яблоками и тому подобным, но в результате он скрутил две пары носков.

– И?

– Теперь жонглируй.

С тремя мячиками из носков всё пошло как обычно. Четвёртый, ненадолго обнадёжил, но всё кончилось тем, что Пену пришлось искать разлетевшиеся мячики под кроватями.

– Теперь ещё раз, – сказала Дездемона.

Мячики из носков взлетели… и замедлились. Они выписывали те же самые траектории, но теперь Пен чувствовал, что между моментами, когда ему надо за ними следить, он почти что может выпивать по глотку пива. Его руки двигались вяло и ему приходилось прикладывать больше усилий, чем обычно, как будто он двигался в воде.

– Это было здорово, – воскликнул он, собирая из воздуха все четыре мячика и останавливаясь.

– Мы не можем поддерживать это очень долго, – заметила Дездемона, – Но это бывает очень полезно при крайней нужде.

– Полагаю, я смогу зарабатывать в качестве ярмарочного жонглёра.

– Это хорошо подходит для того, чтоб избегать ударов. И кулаками и лезвиями.

– Ох, – Пен задумался, – Я могу уворачиваться от стрел?

– Если их не слишком много.

– Могу ли я ловить стрелы в воздухе?..

– Только если на тебе надеты толстые рукавицы.

– Могу ли я…

– Пен?

– Да?

– Продолжай читать.

– А… Да.

Через некоторое время он спросил:

– Я могу запускать огненные шары?

Дездемона издала долгий страдальческий вздох.

– Нет. Ты можешь зажигать только очень, очень маленькие огоньки.

Пен достал подсвечник и прикоснулся указательным пальцем к чёрному фитилю.

– Покажи мне.

Через мгновение он отдёрнул руку и сунул обожжённый палец в рот. Огонёк качнулся, задымил, но успокоился.

– Думаю, тебе надо немного попрактиковаться, – безмятежно заметила она. Пен подумал, что она смеётся над ним, но трудно было сказать определённо. Ему просто напомнили, что она не будет чувствовать боли.

– Уверяю, что не вижу тут больших преимуществ по сравнению с кремнем и кусочком стали. Разумеется, кроме тех случаев, когда их у тебя нет.

– Ты можешь точно также зажечь огонь в другом конце комнаты. Или на другой стороне улицы, – через мгновение она добавила: – Огонь – любимец нашего бога. Достаточно очень, очень маленького огонька помещённого в подходящее место и огонь довершит всё сам. С одинаковой лёгкостью ты можешь зажечь свечу или спалить дотла город.

Не имея намерения сжигать город, Пен не обратил внимания на последние слова.

– Хотел бы я иметь эту способность когда с таким трудом разводил все эти костры под дождём, когда во время охот высоко в холмах мы пытались зажарить баранину. Я был бы самым популярным человеком на охоте.

Дездемона некоторое время помолчала, а потом сказала:

– Это одна из многих способностей, которые лучше всего тщательно скрывать. Если это станет известным, тебя станут обвинять в любом случайном пожаре на милю вокруг. И у тебя не будет возможности доказать свою невиновность.

– Ох.

– На самом деле, большинство возможностей обоюдоостры, так же как и эта.

Пен обдумал это. Не было ли это ещё одной причиной по которой настоящие Храмовые волшебники такие тихие и неуловимые?

Он перевернул следующую страницу.

Только на следующий день после полудня он смог выкроить следующую возможность посидеть с этой книгой, сказав, что он пойдёт в свою комнату чинить свою новую старую одежду. После нескольких первых глав, казавшихся полностью практическими, текст Ручии стал плотнее, а подзаголовки менее определёнными.

– Я совершенно не понимаю ничего, из того, что она пытается сказать о магическом трении, – пожаловался он Дездемоне, которая до того так долго молчала, что он подумывал – не заснула ли она.

– Хм. Отставь эту свечу подальше и несколько раз зажги и задуй её так быстро, как только сможешь.

Он так и сделал, очарованный процессом. Ему по-прежнему было проще в тот момент, когда маленький огонёк вспыхивал в задуманном месте указывать туда пальцем, но он уже мог не подносить руку близко. Он смутно ощущал, что по мере тренировки ему может не потребоваться даже такая помощь. После двенадцати повторений он встряхнул рукой, которая стала неприятно горячей, хотя он и не дотрагивался до пламени. Он потёр её другой рукой.

– Почувствовал, ага?

– Да?

– Если волшебник требует от своего демона слишком много сильной магии за короткое время, его тело переходит от лёгкого недомогания к полному разрушению.

Брови Пена натянулись:

– Ты хочешь сказать, что волшебник может взорваться языками пламени?

– Мм… нет, тело для этого слишком влажное. Он может просто… взорваться. Как жарящаяся сосиска разрывает свою оболочку.

Пен уставился на своё туловище.

– Эх. Это случается часто?

Конечно, такая яркая смерть должна вызвать много разговоров.

– На самом деле нет. Обычно волшебник выдыхается раньше. Возможно, страдает от последствий нездорового жара. Но теоретически это определённо возможно.

Пену хотелось, чтоб она проявляла бы меньше энтузиазма по этому поводу. Взбаламученный, но не испуганный, он вернулся к книге.

Через довольно долгое время он нахмурился и вернулся к титульному листу.

– А где вторая часть? Что из себя представляет вторая часть? Мне она нужна? В том шкафу есть копия?

– Есть, но она пока тебе не нужна. В основном она посвящена применению магии в медицине.

Он сморщил нос, глядя на страницу.

– Эту часть Ручии помогли написать Просвещённая Хельвия и Просвещённая Амберин?

– О, да. По самым тёмным моментам Ручия также консультировалась с другим врачом в Ордене Матери или с двумя.

Он задумался о времени. Что-то не сходилось.

– Подожди! Хельвия и Амберин были всё ещё живы, когда это писалось?

– Не совсем. Может их знание сохранилось примерно в той же степени, как голос Ручии сохранился на этих страницах. Но Ручия всё равно поблагодарила их, их память. Большую часть времени она потратила именно на вторую часть, она говорила что это своего рода компенсация той потери, которую понёс Орден Матери, лишившись нас.

Пен задумался, нет ли где-нибудь очень расстроенного молодого врача, который в результате дорожного приключения, случившегося с Пеном, не получил обещанного ему храмового демона.

– Смогу ли я всё это изучить?

– Возможно. Со временем. Тебе хорошо бы сначала поучиться у людей Матери, прежде чем пытаться двигаться в этом направлении. Но какую часть своей жизни ты готов потратить на то, чтоб лечить людей от глистов?

– Оставив глистов в стороне, лечение кажется самым безопасным видом магии по сравнению с остальными.

– О, нет. Это самый опаснейший. И самый тонкий. Мы полагаем, что самый опасный именно потому, что самый тонкий.

– Понимаю… если что-то пойдёт не так… возможно ли убить человека магией?

– Нет, – жестко ответила Дездемона, но потом, после долгой паузы добавила: – Да. Но только один раз.

– Почему только один раз?

– Смерть открывает для богов дверь, через которую они могут на мгновение непосредственно входить в мир. Демон окажется обнажённым и беспомощным перед лицом нашего Господина и будет выдернут из мира в мгновение ока, быстрее, чем волшебник успеет сделать вдох. И будет перемещён в ад Бастарда, где подвергнется полному разрушению.

– Даже если это не убийство, но, скажем, несчастный случай при попытке вылечить человека? Без намерения принести зло?

– Именно это делает практическое применение магии в медицине таким сложным. И уж точно не подходящим для новичка.

Пен свернулся на постели калачиком и обнял колени.

– Дездемона, что произошло с демоном Тигнея? Ты знаешь?

Чувство острого дискомфорта…

– Да, так как Ручия руководила им.

– И что?

– Теория описана четырьмя главами позже.

Пен сообразил, что это должна быть последняя глава книги.

– Да, но я хочу историю. По крайней мере в общих чертах.

Долгая тишина. Угрюмая? Неуверенная? Недоверяющая?..

Пен вдохнул и сказал твёрже:

– Дездемона, расскажи мне.

Она ответила, вынужденно (оказывается, он может её вынудить) и неохотно:

– Он с самого начала оказался подавлен демоном, который был слишком силён для него. Несколько лет, казалось, всё шло нормально и он упивался своей новой силой. Но потом демон взял верх и исчез, захватив с собой его тело. Он сбежал в Орбас. У Храма ушёл целый год на то, чтоб найти его, обуздать и доставить обратно.

– И? – подогнал её Пен, когда она остановилась на этом.

– И они привели его к Святому из Идау.

– В городке Идау есть святой? Я об этом не слышал.

– Очень особенный святой, целиком посвящённый Бастарду. Посредством него бог поедает демонов и таким образом удаляет их из этого мира.

– Что при этом происходит с волшебником?

– Ничего, кроме возможных сожалений о потере такой силы. Однако, получив в качестве компенсации контроль над собственным телом, Тигней полностью восстановился, – горько сказала она.

Лицо Пена скривилось.

– Дездемона… ты присутствовала при этом? При этом… поедании?

– Ох, да.

– На что это было похоже?

– Ты когда-нибудь присутствовал при казни?

– Однажды, в Гринвелле. Он был повешен за грабёж и убийства на дороге. Просвещённый Луренц взял нас туда. Он сказал, что мы должны узнать о возмездии, настигающем за преступление. Только мальчиков, впрочем.

– И ты узнал?

– Ну… разбойники с большой дороги больше не казались мне романтичными.

– Думаю, это ровно то же самое. Если ты демон.

– Ах… – наступила очередь Пена помолчать.

Несколько страниц спустя Дездемона сказала

– Но если ты когда-нибудь попытаешься отвезти нас в Идау, мы будем сражаться с тобой. Со всей своей силой.

– Я это учту, – ответил Пен и сглотнул.

Пен приближался к концу главы, несколько одеревенев от сидения, когда дверь заскрипела. Он быстро сунул книгу под подушку и схватил наполовину законченную штопку, которую держал под рукой именно на этот случай. Но это оказался всего лишь Кли.

– А, вот ты где, – сказал Кли. – Я тебя ищу.

– Просвещённый Тигней чего-то хочет от меня? Наконец?

– Вовсе нет. Но мой брат Руси приглашает нас обоих сегодня вечером поужинать с ним в замке Мартенсден.

Пен заинтересовался, несмотря на разочарование из-за того, что его прервали посреди сложного места. Говорили, что замок Мартенсден ни разу не был взят силой оружия, впрочем, это могло частично объясняться тем, что до него ещё ни разу не докатывались большие войны, только мелкие местные стычки. Которые, несомненно, могли быть для своих участников столь же смертельны, как и великие войны.

– Мне это нравится. Но на ночь глядя? Идти туда неблизко.

Кли улыбнулся.

– Руси более хороший хозяин. За воротами нас ждут лошади.

– Мы останемся там на ночь?

– Сегодня будет яркая луна и если погода будет хорошей, это не обязательно. Но если мы решим задержаться до утра, Руси обеспечит нас всем необходимым.

Обрадованный как возможностью вырваться на вечер из этого тесного дома, так и возможностью посмотреть такую впечатляющую крепость, Пен поспешил облачиться в ту свою новую одежду, которой уже можно было пользоваться. Увы, Кли не дал ему никакой возможности получше спрятать книгу Ручии, так как вежливо ждал пока Пен приготовится к поездке и пропустил его в дверь впереди себя.

– Я должен отпроситься у Просвещённого Тигнея, – вспомнил Пен на лестнице.

– Уже не надо, – ответил Кли. – Я уже это сделал. Знаешь, ты ведь здесь не пленник.

Однако не вполне свободный, если Кли назначен его дуеньей. Писец был своего рода личным секретарём Тигнея, тот доверял ему свою переписку и, похоже, пленника. Пен задумался не работает ли Кли также с шифрами и правильно ли будет спросить его об этом.

– Хорошо.

Не давая Просвещённому Осторожнику шанса изменить своё решение, Пен вышел на улицу вслед за Кли.

Они быстро дошли до старого каменного моста. Выше и ниже по течению несколько мельничных колёс со скрипом вращались в спокойном течении реки. Они прошли через арку в меньшую часть Мартенсбриджа. Эта часть города в основном была занята обслуживанием караванов, приходящих через северные перевалы и гордилась своими складами, дубильщиками, седельщиками, кузнецами и жильём для купцов, желавших оставаться поближе к своим товарам. За воротами, преграждавшими дорогу вдоль озера, они нашли небольшую конюшню. Там их ждали две уже осёдланные лошади. Судя по всему, нрав у них был лучше, чем у обычных наёмных лошадей.

Глядя на Кли, с готовностью запрыгивающего в седло, Пен спросил:

– Это лошади твоего брата?

Кли кивнул и уверенно развернулся, чтоб вести за собой Пена по северной дороге. Они некоторое время ехали шагом бок о бок, пробираясь через местное движение: фермерские телеги, в это время двигающиеся по большей части с рынка, животные, идущие встретить свою судьбу у городских мясников.

– Ты в детстве учился верховой езде? – спросил Пен.

– Да, мы занимались всеми обычными для замков упражнениями. Замок Мартенсден прекрасное место, для того, чтоб в нём расти. Я, в соответствии с волей нашего отца, не был связан с Орденом до четырнадцати лет.

Обычный возраст для подобных вещей.

– У старого лорда была большая семья?

– К счастью для меня, не очень. Мальчиками были только Руси и я. Старшая сестра Руси давно замужем, а моя выбрала Орден Дочери и теперь учит в школе Леди ниже по долине Линнет.

– Выглядит довольно счастливой семейной жизнью, – Пен надеялся, что Кли воспримет это как деликатный вопрос, а если нет, то может и к лучшему.

Судя по тому, как скривились губы Кли, он уловил это.

– Леди-мать Руси всегда справедливо относилась к нам – детям. И Руси старше меня на десять лет. Так что, даже если бы его родители умерли в другом порядке и его отец женился бы на моей матери, что очень вряд ли случилось бы, учитывая её положение и отсутствие приданного, я всё равно не был бы наследником. И не очень хорошо подхожу к этой роли.

– Так что ты не завидуешь положению Русиллина?

Кли оглядел его с ног до головы.

– Я был бы дураком, если бы не думал об этом, и был бы ещё большим дураком, если бы не подумал об этом правильно. Ты завидуешь своему брату Ролщу?

– Нет, – ответил Пен, никогда всерьёз не задумывавшийся об этом раньше. – он много как доставал меня, пока я рос, хотя и не, так как Дрово. Я думаю, он был достаточно взрослым для того, чтоб быть выше такого юмора, да и не был к нему склонен. Но я никогда не хотел быть на его месте. И сейчас не хочу.

– И это удачно.

Так как дальше от города дорога стала менее загруженной, Кли перешёл на рысь, а потом на лёгкий галоп, Пен последовал за ним, радостный от того, что нашёл ещё одну общую сторону с колючим дедикатом. Они ехали около часа. Весенний день клонился к вечеру, справа плескались волны озера, а слева вставали холмы. Они объехали озеро и перед ними предстал серый и массивный замок Мартенсден.

Он размещался на островке, стоящем всего в дюжине шагов от берега, стены, казалось, вырастали прямо из скального основания. Высокие и крепкие, они повторяли очертания берегов островка. Результат получился довольно далёким от квадрата, впрочем, по углам стояли четыре круглые башни с крытыми сланцем коническими крышами, а пятая нависала над подъёмным мостом.

Вытянувшаяся вдоль дороги деревенька Мартенсден была невелика, хотя поля и взбирающиеся по склонам виноградники выглядели вполне достойно. Кузница, пивная, лавки кожевенника и столяра, маленькая таверна для путников, преждевременно застигнутых темнотой на пути к городу в конце озера. Кли проследил взгляд Пена.

– Прежние лорды возлагали на это место большие надежды, – заметил он. – Но все они вылетели в трубу из-за Храма и городских торговцев.

– М.. Я думаю, город, кроме всего прочего, использует реку для своих мельниц. И является логичным конечным пунктом для перевозок по озеру.

– Так и есть.

Кли привёл их к небольшому арочному мосту, за которым следовал подъёмный мост. Они прогрохотали по нему, Кли привычно махнул в ответ стоящему на страже солдату. Ворота и подъёмная решётка в этот мирный день были открыты. Мощёный брусчаткой двор был не таким уж мрачным. Вдоль двух сторон этой площадки неправильной формы стояли колоннады. Расположенные над ними два этажа деревянных галерей хорошо освещались солнцем, что давало основания думать, что живущие в них не страдают от темноты круглые сутки. Когда Пен с Кли спешились и грум торопливо забрал у них лошадей, Лорд Русиллин лично вышел на балкон и помахал им рукой. Он спустился к ним по лестнице, ботинки стучали в настороженном ритме.

– А, ты добыл нашего гостя, – дружески сказал Русиллин своему брату. – Какие-нибудь сложности в пути?

– Совершенно никаких, – успокоил его Кли.

Приложив руку к сердцу, он обернулся к Пену.

– Лорд Пенрик. Добро пожаловать в Замок Мартенсден.

– Благодарю за ваше приглашение, Лорд Русиллин. Мне очень интересно посмотреть его, – Пен взглянул на галереи и укрепления. – И с него.

Русиллин улыбнулся.

– Наш ужин почти готов. Но, конечно, мы можем взять тебя на обход постов.

Правитель замка повёл их обратно к той лестнице, по которой спустился, а с третьего этажа ещё по каменным ступеням. Пен нетерпеливо следовал за ним, Кли замыкал шествие. Потом они вышли на галерею, идущую вдоль зубчатой внешней стены. Пен наклонился, чтоб осмотреть всё озеро, воображая себя часовым, которому надо высматривать врага. Или, возможно, торговые ладьи с богатыми товарами с севера или с юга, впрочем, он не слышал о том, чтоб Замок Мартенсден был замешан в озёрном пиратстве.

В десяти милях к югу он мог различить окружённый стенами города. Здесь озеро немного изгибалось и сужалось, на север оно тянулось даже дальше, к маленькому городку, стоящему у его верхнего конца. Этому городку недоставало принцессы-архижрицы для того, чтоб создать себе высокие стены и такой же статус, но он вполне подходил в качестве торгового перевалочного пункта. За изгибом голубую поверхность украшала пара небольших зелёных островов, которые, насколько он понимал, служили домами в основном для коз, овец и нескольких удалившихся от мира мистиков. Садящееся солнце окрашивало весь мир золотым светом.

– Чудесно, – благоговейно произнёс Пен. – Этот замок когда-нибудь осаждали на вашей памяти, Лорд Русиллин?

– Не на моей, – сразу ответил Русиллин. – Мой отец в своё время сражался против вторжения Графа Вестрии, но это происходило в основном не перевалах и вдоль дорог. Его войска до сюда так и не дошли. И до Мартенсбриджа, впрочем, в городе этого почти не помнят.

– Как сейчас обстоят дела с Вестрией?

Губы Русиллина натянулись.

– Владетельный Граф выучил свой урок. Гораздо лучше иметь нас на своей стороне, чем на противоположной.

Пен мысленно согласился с тем, что Дом Джуральдов в сравнении с этим действительно – просто ферма.

– А что находится внизу? – спросил Пен, поворачиваясь назад, чтоб взглянуть на мощёный двор, утопающий в вечерних тенях.

Ты увидишь нижние уровни после ужина, – обещал Русиллин. – Там есть интересные водные ворота, ведущие в основные склады. Очень удобные для того, чтоб привозить или увозить товары.

– Пожалуй, этот замок никогда не сталкивался во время осады с недостатком воды, – задумчиво произнёс Пен. – Ещё одно преимущество, по сравнению с высоким утёсом.

– Разумеется, – согласился Русиллин и повёл их обратно к лестнице. Он указал ещё на несколько полезных в военном отношении особенностей. Это было очень похоже на гордую своим домом хозяйку. Домашнюю хозяйку, помешанную на причинении серьёзных увечий.

Гремя по доскам ботинками они прошли вдоль галереи в помещение, которое оказалось не парадным залом лорда, а небольшой комнатой. Два обращённый на озеро узких окна, обрамляющие незажжённый камин, давали очень мало света. Пен моргнул, на мгновение захотев призвать способность Дездемоны видеть в темноте, но скоро его глаза вполне приспособились. Потемневший от времени буфет был заполнен накрытыми тарелками, на нём же стояли хорошие восковые свечи из которых экономным образом была зажжена лишь одна. Кли обошёл комнату зажигая их там и над круглым столом, накрытым на троих. Похоже, что лорд собирался сегодня воспользоваться роскошью приватности со своим интересным гостем. По вежливой просьбе брата, Кли взял на себя роль прислуги, с улыбкой и без сопротивления. Он улыбаясь предложил Пену оловянную чашу для омовения рук.

Трапеза была богата на угощение и счастливым образом бедна сыром, были представлены: оленина, нарезанная говядина, рёбрышки ягнёнка, целая курица, которую Русиллин разрезал со скоростью и сноровкой производящего ампутацию хирурга. Добавляли разнообразия обильно приправленное пряностями рагу из корнеплодов, зимняя дряблость которых была замаскирована масляным соусом и салат из свежей весенней зелени. Вино было светло-жёлтым и сладким, как сказали Пену, происходило оно с собственных виноградников рода Мартенсден. Как заметил Пен, оба брата пили умеренно, так что он попробовал последовать их примеру, хотя они и наполняли по очереди его бокал.

Очевидно, получив некоторую информацию от Кли, хозяин успешно расспросил Пена о его юности в Доме Джуральдов. Пен предпочёл не портить вечер рассказом о смерти Дрово, но в свою очередь расспрашивал о жизни наёмников, пытаясь понять, находил ли брат её подходящей до того, как она прервалась. Рассказывая о своём отряде, Русиллин был больше похож на Ролща, чем на Дрово: больше расчётов, логистики и жалоб на недобросовестных поставщиков, чем волнующих историй о подвигах. Гарнизонная жизнь по большей части скучна, но отряд Русиллина понюхал крови в двух схватках за спорную долину у дальних границ владений графа, в одном подавлении крестьянского бунта и во время попытки графа искоренить наводнившие регион стаи диких собак.

Русиллин снова и снова наполнял бокал Пена, побуждая его к выпивке разнообразными тостами. Пен помнил, что Дрово завербовался в наёмники на дружеской пирушке в Гринвелле, впрочем, он яростно защищал своё решение и после того, как протрезвел. Можно ли мертвецки напоить человека для того, чтоб сделать его наёмником подобно тому как король Дартаки по слухам во время одной из своей войн вербовал моряков? Сбежать из команды наёмников, определённо, проще, чем с корабля в море. Во время тостов он смачивал губы и осторожно улыбался.

Русиллин добродушно расспросил Пена о том, как он внезапно получил Дездемону. Пен снова рассказал всю историю. От повторения начинало казаться, что он помнит скорее воспоминание, чем само событие. Кли очень интересовался подробностями его обморока, но тут Пен ничего рассказать не мог. Помрачнев, возможно под действием вина, Пен поведал о своём несостоявшемся обручении.

– Милая Прейта вас ждёт? – спросил Русиллин.

– Вряд ли, – вздохнул Пен. – Не сомневаюсь, что её родители нашли для её руки предложения получше ещё до того, как я выехал из города.

– М… печально.

Кли хотел в утешение наполнить его стакан, и был раздосадован тем, что в нём не оказалось свободного места.

– А твой демон пробудился?

– Немного, – поведал Пен, опасаясь делиться в этой компании своим несколько безумным опытом. И вряд ли он мог бы рассказать Кли о книге Ручии, ведь он доверенный служащий Тигнея.

– Так что получается, что он пережил такой резкий переход невредимым? – спросил Русиллин.

– О, да. Похоже, что так.

Кли положил Пену ещё мяса, но тот был совершенно сыт и был вынужден отказаться.

– Мой лорд, я вряд ли смогу принять ещё что-нибудь из вашего щедрого гостеприимства, – извинился он.

– Это меньшее из того, что я могу сделать. У меня есть ещё одно уникальное предложение

Русиллин отошёл к буфету и вернулся с тремя бокалами из местного светло-зелёного стекла, собственноручно расставил их, как самый-самый старший дворецкий. Они оказались наполнены золотистым пахнущим цветами ликёром. Пен подумал, что такие штуки обычно подаются в маленьких рюмках, но, похоже, Лорд Мартенсден был таким человеком, который за своим столом не знает ограничений.

– Попробуйте эту настойку. Её делает одна женщина в нашей деревне, – Русиллин сделал бокалом приветственный жест и отхлебнул, Кли сделал то же самое.

Пен, благодарно поднял свой бокал в ответ. Как только тот коснулся его губ, внутри его головы возник голос: Пенрик, Пенрик, Пен, пен, пен-пен-пен Пен! Пен! В нём слышалось такое усилие, как будто кто-то пробивал кувалдой кирпичную стену. Его глаза расширились, он улыбнулся, чтобы скрыть своё замешательство.

– Дездемона? Что? – попробовал он в ответ.

– Отхлебни чуточку и оставь во рту. Не глотай. Будь готов выплюнуть жидкость в салфетку.

Не зная что делать ещё и почему, он сделал как было сказано. Настойка была в целом приятной, очень сложная и сладкая, хотя и с горьковатым привкусом.

– Ага. Только маковый сироп. С этим мы справимся. Теперь пей, но очень медленно. Не выдавай своего знания.

– Но почему?

– Потому, что мы хотим знать, что за этим последует.

Пен вспомнил, что Ручия была шпионкой. Доверенным агентом. Той, что плавала по сложным водам, чем бы они ни были, возвращаясь к неприятно расплывчатому объяснению Тигнея. Пен почувствовал, что он находясь в полном неведении застигнут очень странным штормом.

Жидкость во рту приобрела ещё более неприятный вкус, но Дездемона в полном противоречии с чувствами Пенрика прошептала: Хорошо. Теперь он безопасен. Теперь глотай.

Пен сглотнул и ухитрился не особенно закашлявшись сказать:

– Очень интересно. Он пахнет лепестками ромашки.

– Да, я думаю, что это один из ингредиентов, хотя готовящая его женщина хранит секрет даже от меня. Говорят, ромашка очень успокаивает.

Русиллин с очевидным удовольствием отхлебнул из своего бокала и добродушно посмотрел на Пена. Видимо, без макового сиропа этот напиток был куда приятнее.