Текст книги "Дресс-код для жены банкира"
Автор книги: Лиза Сиверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Лель, а Лель, не дуйся, я не хотел тебя обидеть…
Он обнял меня тяжелой рукой.
– Ну что ты, Китик, я совсем не обиделась. И вообще, с удовольствием с тобой покатаюсь. Ты сегодня такой красивый, нужно тебя обязательно сфотографировать.
Вот именно. Старинный шпионский прием, бумажки можно сфотографировать на «цифру», выйдет лучше, чем на ксероксе.
– Обязательно нужно сфотографировать, – повторила я радостно. – Сейчас сбегаю за фотоаппаратом. Потом предъявим доказательства того, что культурно проводили время.
– Давай, – согласился Кит, искренне обрадовавшийся, что я не стала кривляться.
Когда я проносилась через холл с камерой в руках, Лекс бросил мне вслед что-то насчет необычайного оживления и румянца на щеках. Ну и черт с ним, пусть думает как хочет.
Через три минуты мы уже с дикой скоростью неслись по трассе, направляясь к городу. На мое предложение выйти где-нибудь на пляже и пофотографироваться (надо же было как-то оправдать присутствие фотоаппарата) Кит ответил, что прогулки по заливу – это по части его старшего брата.
– А мы первым делом поедем обедать. Теперь я уже знаю, где тут у вас модно. – На этот раз он чувствовал себя хозяином положения. – Что скажешь про… – И он назвал действительно заметное заведение.
– Ничего плохого не скажу. – Я решила ему подыгрывать. – Правильное место, ты просто все хватаешь на лету.
– А ты думала, я валенок? Да я тут уже все успел разведать, подумаешь, проблема.
И понеслось. За обедом Кит выпил водочки, после чего начал заглядываться на девиц, сидящих за столиками. Тут, правда, ловить ему было нечего, потому что все дамы были в сопровождении внушительного вида спутников. Ресторан Кит покинул, терзаемый смутными желаниями, которые он пока стеснялся высказывать вслух. Зато после легкого променада по барам, где градус постепенно повышался, он высказал нетривиальное пожелание посетить молодежного направления клуб, куда мы и поехали. Здесь от обилия хорошеньких молоденьких девочек у бедного Кита перехватило дыхание.
– Ну, ты посиди в баре, что-нибудь выпей, а я пойду, прорежу… – Казалось, что от нетерпения он бил копытом.
– Давай, давай, – согласилась я, – сейчас посижу тут чуть-чуть и потом буду ждать тебя в машине. И помни, ровно в полночь золотая карета превратится в тыкву, а тебя больше не выпустят в город порезвиться.
Он не совсем понял, о чем я, но пообещал через часик-другой спуститься к машине. Клуб, кстати, оказался отличным местом, но мои шансы здесь были невелики. В глазах местного контингента я выглядела почти пенсионеркой, поэтому довольно скоро вернулась в машину и занялась содержимым папки.
Я успела заснять все листочки, хранившиеся в папке, позвонить Лексу и сообщить, что у нас пока все в рамках законности и правопорядка, и услышать в ответ недоверчивое хмыканье, и даже чуть-чуть вздремнуть, прежде чем появился окрыленный своим успехом у юного поколения Кит.
– Жаль, что мы не можем взять их с собой, – сокрушался он, показывая на двух длинноногих созданий, чьи голые животики смутно белели в ночи.
– Что ты, мы даже не можем подвезти их до дому: они будут шокированы, что твой водитель женщина – да еще и пожилая. Надеюсь, ты им дал денег на такси?
– Зачем это? – Кит был поражен такой постановкой вопроса.
– Ухаживать за старшеклассницами – ответственное дело, это тебе не циничные дамы из шашлычных. Нужно проявлять понимание и такт, в конце концов, ходишь под статьей, это у вас в провинции дело можно замять, а тут могут попасться крепкие родители. Поэтому посади-ка их в такси, да смотри, чтобы это было настоящее такси, а не частник.
По непонятным причинам Кит сразу же согласился со мной, торопливо вышел из машины и поплелся к девицам. Возможно, это были обычные оторвы и церемонии были напрасны, но мне в этот вечер хотелось совершать добрые дела.
– Взял у них номера мобильных, – сообщил вернувшийся с задания Кит.
– Давай-давай, роман с малолетней красавицей – это то, что понравится твоему брату.
– Что же, я не могу подружиться со студенточкой? – обиделся он.
– И что, ударишься с ней в безобразия?
– Зачем? Для этого другие кадры есть, будто ты не знаешь… Вот Леха тоже иногда отдыхает от манерностей…
Меня как обожгло.
– И часто он это делает?
– Ну, теперь я не знаю, раньше вот любил, – замялся Кит. – Тяжело же изображать из себя… – он пошевелили пальцами в воздухе, пытаясь сформулировать мысль, – умника. Тяжело же, когда на шее галстук, на носу – очки. У него очки фальшивые, – он захихикал, – с простыми стеклами, для солидности. Можешь сама проверить… Но я тебе ничего не говорил, поняла?
– Поняла. А в детстве вы дружили? – воспользовалась я этим приступом откровенности.
– Не-а. У нас же матери разные, папашка один. Когда он их бросил и стал жить с моей матерью, Леха уже взрослый был, все понимал. Чего ему было со мной цацкаться. Ну, я вздремну немного, – неожиданно закончил он.
И действительно немедленно заснул.
Что же, спасибо и на том, подумала я, что версия о кровавом братстве оказалась несостоятельной. Неприязнь к сводному брату – это вполне понятная история.
Тем временем мы благополучно доехали до нашего «Родника», я растолкала Кита, и мы вошли в дом, где на кухне сидел погруженный в какие-то бумаги Лекс.
– Ну что, вечеринка удалась? – спросил он, оторвавшись от своего увлекательного чтения.
– Вполне. Мальчик вел себя как паинька и даже знакомился с девушками из приличных семей.
– Надеюсь, в этот момент ты не забыла надеть на него намордник?
– Да, и пригладила шерсть за ушами и на холке.
– Да пошли вы все знаете куда… – рявкнул явно недовольный нашим импровизированным скетчем Кит.
– Зря обижаешься, оценки тебе выставили самые что ни на есть высокие. Если дело так и дальше пойдет, тебя можно будет пускать в приличное общество, – заметил Лекс.
– Без намордника, что ли? – парировал его брат и вышел, хлопнув дверью.
– Устала? – спросил меня Лекс.
Тон его был таким же, как в первые дни нашей любви. От этих интонаций мне сделалось тепло и хорошо. А я ведь действительно устала. От шума, табачного дыма, Никитиных выкрутасов, от подозрений, в конце концов.
– Ты будешь отдыхать, а я буду тебя ласкать, – шепнул он, когда мы поднимались наверх.
– Сначала в душ. – Хотелось избавиться от запаха табака.
– Я тебя помою.
Он и вправду вымыл мое обмягшее тело, завернул в махровую простыню и отнес в постель. Может, он и развратничал, проделывал черт знает какие мерзости, может, даже только вчера научился завязывать галстук и вообще недавно слез с дерева. Но в его ласках я не чувствовала фальши.
Когда не о чем рассказать, заводят беседу о погоде. Но иногда погодная тема бывает захватывающей и актуальной. Например, в последнее время у нас в городе случаются сильнейшие ветры, практически ураганы. Раньше такого точно не было, могу утверждать как уроженка здешних мест. Такие погодные катаклизмы то угрожают городу наводнением, то просто устраивают кавардак – выворачивают деревья, обрывают провода и крушат рекламные щиты.
Один такой ураган как раз случился летним вечером, когда мы с Никитой остались ночевать в «Роднике». Ветер задул внезапно и с такой силой, что заскрипели и угрожающе закачались сосны, растущие на участке, а по дорожкам понеслись пыльные смерчи. Охранники забегали, пытаясь выбрать безопасное место для машин; из своей берлоги вылез Никита: заволновался, как там его ненаглядный «мерс». Мы встретились с ним на нижней кухне, куда он явился, удостоверившись, что машина в относительной безопасности.
– В такую погоду можно и выпить, – сказал он.
Я уже открыла рот, чтобы ответить что-нибудь утвердительное, как вдруг небо осветилось вспышкой молнии и последовал такой раскат грома, что зазвенела посуда в шкафчике. На дорожке мелькнула собачья тень. Это в ужасе, не разбирая дороги, мчался Барбос – собака, которую держали охранники. Ленивый, раскормленный, отдаленно напоминающий немецкую овчарку пес, по непонятным причинам считавшийся сторожевым, панически боялся грома и всякий раз норовил укрыться в самых неожиданных местах. На секунду стало тихо, раздавался только жалобный вой Барбоса, но через мгновение хлынул ливень и началась грандиозная гроза. От неожиданности я вздрогнула, что не укрылось от Никиты.
– Не бойся, если что, я прикрою тебя своим телом. – Он обнял меня за плечи.
Я вдруг как-то обмякла.
– Ого! – Он сразу же все понял.
– Ничего не «ого», – поспешно отозвалась я, – нормальная реакция.
– То есть это не то что тебе нравится, что я тебя обнял? – уточнил он на всякий случай.
– Не то, – поспешно заверила я.
В этот момент погас свет.
– Классно, – заметил Никита. – Можно зажечь свечи, у них тут прорва свечей для украшения вечеринок.
– Это мило, что у тебя такой романтический настрой. – От неловкости я перешла на строгий, учительский тон. – Но ты забываешь, что этот дом полностью электрифицирован. Это касается и системы водоснабжения, и канализации.
– Ну и что?
– Мы можем оказаться в неловком положении, вот что. Может, ты сходишь вниз и попробуешь запустить резервный генератор?
– Ладно, – заржал Никита, – схожу. Будешь писать с комфортом.
За окном сверкало, завывало и хлестало. Я на ощупь отыскала какую-то свечку и, поставив ее на стол, села ждать. Видимо, с генератором все обстояло непросто, и Никита пошел звать подмогу.
Запикал мой мобильник – звонил Лекс.
– Как там у вас?
– Жуткий ураган, электричество отключили, сижу в темноте, – отрапортовала я.
– Не страшно?
– Да ничего, тут же охрана и Кит.
– А он что делает? – настороженно спросил Лекс.
– Пытается запустить генератор.
– Ну и хорошо. Надеюсь, он справится. Я уже не приеду… Да, не ложись спать на втором этаже, вдруг дерево упадет… Кит точно прилично себя ведет?
– Все нормально, не беспокойся. Мне без тебя грустно… – начала было я, но тут связь прервалась.
Зато замигали, а потом зажглись лампочки. Вошел очень довольный собой Никита.
– Вот теперь можно и выпить. – Он многозначительно посмотрел на меня.
– Звонил Алексей, он волнуется, – решила я вернуть его в реальность.
– Значит, сегодня уже не приедет, раз звонит и волнуется, – рассудил Никита.
Он подмигнул мне и затем поставил на стол бутылку. Это был какой-то раритетный односолодовый виски из коллекции, находившейся в библиотеке. Без всякого уважения к благородному напитку Никита щедро плеснул его в стаканы.
– Кстати, – начал он многозначительно, – на втором этаже света нет, мощности не хватает. Да там и опасно, дерево может рухнуть, так что спать будем здесь. – Он отхлебнул из стакана. – Спальня, правда, одна.
– Ты вполне можешь лечь на каком-нибудь диване. – Не хватало еще ночевать с ним в одной комнате. – Например, в библиотеке. Поближе к запасам спиртного, чтобы было чем нервы успокаивать.
– Да не буду я к тебе приставать, тоже, придумала. Я в курсе, кого можно… трогать, – нашел он приличествующее обстановке слово. – Просто ты же боишься, дрожишь, вон даже мерзнешь… Вот я и решил, что нужно как-то…
Тут слов у него не нашлось, и он просто взял меня за руку. Если бы Никита долго обдумывал, как наилучшим образом меня окрутить, то ничего лучшего не придумал бы. Эта безыскусная, грубоватая откровенность оказывает сильнейшее действие. Тем более что каждой женщине в глубине души хочется именно этого: чтобы кто-нибудь большой и сильный обнимал, согревал, держал в руках, а за окном в это время бушевала стихия. И вот этот дурацкий сценарий вдруг начал самым неожиданным образом претворяться в жизнь.
Это все от неопределенности, утешала я себя мысленно, когда после нескольких добрых порций виски плелась вслед за ним в спальню. Но что будет, когда эта маленькая слабость всплывет? Произведут ли впечатление на Лекса рассказы об охватившем все мое существо смятении, помутившем разум? С другой стороны, непонятно, чего ожидать от Никиты. Если начать сопротивляться, вдруг он применит силу? Будет шум, прибежит охрана. Ужас и позор, уж лучше и не сопротивляться.
Почувствовав себя в некотором роде жертвой, я вдруг поняла, что это мне нравится. Однако Никита явно не подозревал о том, что бывают такие вот разноречивые чувства. Втолкнув меня в спальню и удостоверившись, что я, не стукнувшись лбом об спинку кровати, улеглась, он вышел, плотно закрыв за собой дверь.
Утро встретило солнцем, обломками веток на дорожках и, понятное дело, пустой комнатой. Посмотрев в окно, я обнаружила, что наши сосны выстояли. Машины целы. А у толстяка Барбоса, который как ни в чем не бывало грелся посреди клумбы, судя по всему, не случился инфаркт. Как хорошо, что ночью ничего не произошло, и не только в плане нанесения ущерба жилым постройкам и земельным угодьям. И что мне все время неймется? Никита изо всех сил старается вести себя прилично, а я расценила это как некий страстный порыв. Стыдно, очень-очень стыдно. Хорошо, что он не догадался, что я была и не против. Впрочем, не догадался – это не то слово. Он даже и не подозревал скорее всего. Я решила как можно быстрее забыть об этом неприятном инциденте.
Пока я занималась этими самокопаниями, в ворота въехала машина Лекса, и через пару минут он уже входил в комнату.
– Привет, милая. Вижу, у вас тут все благополучно. Бурю выдержали. А в городе много чего поломало: дорожные знаки, рекламу. – Он оглядел комнату. – А где мой братец?
– Думаю, спит где-нибудь.
– Счастливый человек, умеет крепко спать. А я вот всю ночь бодрствовал.
– Тогда давай поваляемся? – Желание полежать в чьих-то крепких объятиях сохранилось с прошлой ночи.
– С удовольствием, но сейчас не до этого. Я не один приехал… Кстати, – он порылся в карманах и вытащил маленькую коробочку, – для тебя подарок: следую нашему тогдашнему сценарию… Правда, не до конца, видишь, коробочка не голубая, а синяя: решил проявить творческую инициативу.
В коробочке лежало изумительное кольцо – аметистовое сердце в обрамлении бриллиантов. Просто мечта!
– Ой, какое чудо!
– Милая игрушка, знал, что тебе понравится. Пойдем теперь на кухню, там приехал кое-кто тебе хорошо знакомый, и нужно твое участие.
Он вышел, я быстро оделась и причесалась, не забыв надеть на палец кольцо. Кто же там приехал?
На кухне сидела Ирина. Ненакрашенная и без обычной пышной укладки, но все-таки в бриллиантовых серьгах, она сидела на стуле и держала стакан с водой.
– Доброе утро, – поздоровалась я. – Какими судьбами?
– Привет. Вот хочу пожить тут у вас… если не прогонишь. – Последние слова прозвучали с явным подтекстом. Понятное дело, я последняя, кто тут решает, кого прогонять, а кого нет.
– Конечно живи. – Я сделала вид, что ничего не понимаю, решив отыграться позже. – А у тебя все хорошо? Что-то у тебя усталый вид…
– У Ирины неприятности, – вмешался Лекс, – семейная ссора. Зная ее супруга, ты можешь представить, как это все тяжело.
– Вот-вот, – поддакнула Ирина, – сил больше не было терпеть…
– Ну вы тут поболтайте, а я пойду разбужу Никиту, – перебил ее Лекс, – нужно съездить по делам.
И он торопливо вышел. Мы с Ириной некоторое время молчали, потом на мой вопросительный взгляд она ответила одним лишь словом:
– Довел.
Я не знала, как реагировать на происходящее. Может, это к лучшему, что она поживет без своего упыря?
– Но ничего, – вдруг продолжила свою мысль Ирина, – я еще возьму реванш. Обязательно. Столько сил вложила в эту нашу с ним войну, и теперь… – Она осеклась.
– Ну, раз тебе есть куда пойти, не стоит так переживать. Хочешь кофе или позавтракать? Могу показать тебе комнату. – Я старалась проявлять радушие.
– Да знаю я тут все комнаты. – Ирина лишний раз напомнила мне о том, что я здесь далеко не хозяйка. – Пожалуй, пойду прилягу, – добавила она и поднялась. – Можешь меня не провожать, дорогу помню.
Вот гадина, норовит укусить, даже когда не в форме. Зачем только Лекс решил ее приютить. Может, стоит демонстративно уехать? Правда, тогда я не буду знать, что происходит здесь, а тут может всякое случиться. Ирина на все способна. И кстати, теперь она, наверное, должна дать ход бумажкам, которые собрала… Лучше уж потерплю.
Пока я решила как следует позавтракать, соорудив большую яичницу со сладким перцем, помидорами и зеленью. На вкусный запах заявился Кит, а следом за ним и Алексей.
– О, яичница. Давай-ка ее сюда. Почему без ветчины? – Кит плюхнулся на стул. – У нас две минуты времени, наложивай.
Не дождавшись, пока я положу ему, он бесцеремонно выхватил у меня вилку и стал торопливо есть прямо со сковородки.
– Не скреби тефлон вилкой, – машинально сказала я, хотя судьба посуды меня мало волновала.
– Трусиха и зануда, – прочавкал Никита, – а травы-то сколько напихала, чисто комбикорм.
– Трусиха? – переспросил Лекс.
– Ну да, как только электричество вырубилось, сразу испугалась, что, когда пописает, не сможет спустить воду, – заржал Никита.
– Ладно, кончай объедать девушку. – Лекс рассмеялся. – Нам пора.
И тут они оба, чмокнув меня в разные щеки, удалились.
В последующие дни ничего особенного не происходило. Мы с Ириной торчали в саду, иногда перебрасываясь колкостями. Оживлялась она только тогда, когда появлялись Лекс и Никита. Впрочем, Лекс был подчеркнуто к ней равнодушен, зато его брат, по всей видимости, находил ее общество очень приятным. Вечерами они вместе выпивали, причем Ирина даже обзавелась кое-каким гардеробом. Я не без тоски установила, что все было новенькое, что было и понятно – вряд ли она могла заехать домой за необходимыми вещами. Видимо, ей устроили такой же шопинг, как некогда и мне.
Так или иначе, теперь к вечеру она красилась, надевала мини-юбку и шпильки и уединялась с Никитой в гостиной.
Как-то поздним вечером, когда мы с Лексом уже заснули, нас разбудила музыка и женский визг. Я выглянула в окно. В стеклянном здании бассейна метались какие-то тени.
– Похоже, что наш павиан сорвался с поводка, – мрачно констатировал Лекс.
Я сначала не поняла, что он имеет в виду, но тем временем дверь павильона распахнулась, и в дверях появился совершенно голый Никита.
– Вот и он, собственной персоной, решил перекурить удовольствие.
Я не могла оторвать взгляд от обнаженного мужского тела, которое рельефно высвечивала полоска яркого света из открытой двери бассейна. Мощный торс, массивные ноги, слегка ожиревший живот и не до конца прошедшее возбуждение.
– Такие кадры канал «Дискавери» оторвал бы у нас с руками, – сказала я, чтобы скрыть неловкость. – Почему ты санкционировал это безобразие?
– Может, ты перестанешь на него пялиться? – Лекс явно не мог сдерживать раздражение. – Впрочем, ладно, смотри, вот она, проза жизни. Надеюсь, я понятно выражаюсь?
– Честно говоря, не совсем.
– Не совсем? Тогда попробую популярно объяснить. Не знаю уж, кто там был у тебя до меня, но уверен – ничего выдающегося не было. И мне странно, что ты все еще думаешь, будто мир состоит из типов, которые обмазывают тебя слюнями и мямлят о любви, как это наверняка делал твой муж, да таких идиотов, как я, которые возятся с тобой и думают только о твоих оргазмах. Вот посмотри, есть и такие, как он, которые и пинка могут дать. Кстати, можешь сойти вниз и присоединиться к пирующим.
– Почему ты думаешь, что я хочу присоединиться?
– Не знаю. – Он вдруг как-то обмяк. – Наверное, нервы.
– Я теперь не знаю, что и подумать…
– А ты и не думай, считай, было проведено профилактическое мероприятие, обусловленное приступом ревности на фоне общей физической усталости. Проза жизни, в общем.
– Мне очень обидно.
– Но ты же не будешь мучить меня в отместку?
– Я бы хотела, но боюсь, что не получится. И вообще – это ты меня мучаешь, привез сюда эту Ирину, а она мне всякие гадости постоянно говорит. Намекает на разные обстоятельства. – Я не удержалась, чтобы не спросить о главном: – Вы что, раньше были вместе?
– Были, и что теперь? Разве это что-то меняет?
– Нет, – меня смутила такая прямота, – но все-таки…
– Тебе интересно, что я нашел в этой женщине? Это так просто.
– Лучше не рассказывай, как это было просто, – быстро перебила его я.
– Понимаю. Зачем рассказывать, если ты прекрасно обо всем знаешь?
– О чем ты?
– О том, с каким интересом ты заглядываешься на моего братца. Вот о чем. И это уж точно не впервые. Я прав?
– Не прав! – Я постаралась вложить в эти слова все свое негодование.
– Повезло мне, нашел настоящий бриллиант, – засмеялся вдруг Лекс. – А я вот грешен, ничего тут не поделаешь.
Снизу раздался звон разбитого стекла и гогот Никиты.
– Ты вчера за мной подглядывала, – игриво сказал Кит на следующий день, когда мы с Ириной загорали в саду, и, не услышав ответа, продолжил: – Что-то вы совсем бледненькие, девчонки, – заявил он, критически оглядев наши тела. – Пора ехать к настоящему солнышку. А что если рвануть в Крым?
– Странная мысль, – удивилась я. – Почему не на Кипр или в Испанию?
– В Крыму тоже хорошо, – коротко ответил Кит. – Вот и Ирихе тоже будет приятно. Ты ведь поедешь с нами?
– Куда я денусь, – коротко ответствовала Ирина.
Собрались. Поедете вы, как же. Это при том, что Лекс признает сервис только самого высокого качества. А в Крыму, я слышала, имеют место плановые отключения водоснабжения и электричества. А если ему приспичит помыться именно в такой момент?
Впрочем, что касается меня, то я была не прочь сгонять, потому что очень люблю Южный берег Крыма. Чудесную панораму побережья, открывающуюся с воды, ничто не может испортить, даже жуткие коробки построенных наспех позднесоветских санаториев. Ялта, Ливадия, Мисхор, Алупка. Что говорить, хотелось бы увидеть все это вновь.
Как ни странно, такая возможность все-таки представилась. Оказалось, что Лекс и задумал эту поездку, поэтому ранним утром неделю спустя мы уже садились в самолет. Но за неделю, предшествовавшую отъезду, я успела много чего сделать. Во-первых, получить вполне читабельные копии с бумаг из папки Никиты, во-вторых, встретиться с шустрым юношей Артемом и взять у него некую программу, предназначенную для проникновения в компьютер Лекса.
Впрочем, программу для начала надлежало освоить, что оказалось делом непростым. Пришлось еще раз встретиться с Артемом за дополнительную плату. Противный парень с видимым удовольствием глумился над моей непонятливостью, не забывая каждый раз напоминать, что глупость стоит денег. При этом на всякий случай он усиленно позиционировал свою персону.
– Может, тот парень, к которому мы собираемся залезть, возьмет меня на работу? Я ему такую защиту сделаю…
Далее следовал перечень умений и заслуг, изложенный на том птичьем языке, которым пользуются его коллеги по цеху. Я мстительно отвечала, что не понимаю ни слова и пересказать его резюме не берусь. И на этот раз глупость тоже будет стоить денег, но не мне.
Наконец я осилила эту премудрость и, с облегчением распрощавшись со ставшим уже ненавистным Артемом, в тот же день скачала из ноутбука Лекса все, что там было. Теперь оставалось решить, куда деть добытое богатство. После недолгих размышлений я поняла, что заинтересованным лицом может быть мой законный супруг Юра. В самом деле, человек он все-таки неглупый и, наверное, с трудом терпит то, как с ним обращаются. Нам давно пора было встретиться и поговорить начистоту. Без колебаний я набрала его номер.
– Это ты? Что тебе нужно? – По голосу чувствовалось, что мой звонок взволновал его.
– Нужно увидеться, и как можно скорее. Назначай время и место.
– Ты знаешь, мне не очень-то хочется тебя видеть. – Он не считал нужным одерживаться.
– К сожалению, твои пожелания сейчас невозможно взять в расчет. Речь пойдет о нашем будущем, так что увидимся в пять на моей старой квартире. Ты ведь придешь?
Юра молчал. Мне очень не хотелось по телефону рассказывать о причинах такой настойчивости, но все-таки пришлось намекнуть.
– У меня есть кое-какие сведения… Тебе будет небезынтересно…
– Хорошо, – наконец выдавил он, – не то чтобы меня интересует, что ты там разузнала в разных постелях, просто хочу посмотреть тебе в глаза.
Все-таки он неисправим. Но наплевать, ведь уговорить его все-таки удалось, у меня даже вспотела ладонь, которой я держала трубку.
В лифте моего старого дома, как обычно, пахло мочой. Дети, оставшиеся летом в городе и весь день возившиеся во дворе, использовали его в качестве уборной. На этот раз кому-то, наверное, дали по носу, потому что на полу алели яркие капельки свежей крови. Кто-то писал и рыдал, истекая соплями и кровью. Вот такие картины будоражат воображение и вдохновляют нынешних креативных личностей на всякие мерзопакостные сцены. В моем неразвитом сознании это вызвало лишь приступ брезгливости и решительное желание сменить место жительства. Впрочем, сегодня я пришла сюда в том числе и ради этого.
Мы оба волновались, но по разным поводам. Юра, нагруженный стереотипами о жене-изменщице, пытался держаться с достоинством, для чего надулся и смотрел куда-то в сторону. Однако мне все-таки показалось, что он рад нашей встрече. Может, я и не зря решила сделать ставку именно на него? После дежурных «здравствуй» и «как дела», чтобы с чего-то начать, я спросила:
– Юра, каким образом ты познакомился с Антоновым? Честно говоря, я даже пыталась спрашивать у него самого, но он посоветовал обратиться к тебе. – Для начала нужно было побольше узнать об их отношениях.
– Самым нелепым образом, через мать, – не стал темнить он.
– Неужели она имела на него столь неограниченное влияние, что даже смогла пристроить тебя на такое теплое место? – Я даже ощутила нечто похожее на укол ревности.
– Влияние… Нет, не влияние. Скажем так, она произвела на него сильное впечатление.
– Каким образом?
– Попыталась разбить несколько бутылок об головы каких-то его подельников.
– Что-то я ничего не понимаю. – Мне сразу представилось, как парочка молодцов типа Никиты встречают утомленную лекциями и семинарскими занятиями Ольгу Арсеньевну поздним вечером в темном переулке и пытаются оскорбить действием, а она, не растерявшись и, конечно, не забыв обозвать их плебеями, выхватывает из сумочки бутылку… Только чего, собственно? Наверное, шампанского. Выхватывает – и по голове…
– Нет, – Юра прочел мои мысли, – никто на нее не нападал, она сама.
– Ты можешь выражаться яснее? – Я уже стала терять терпение.
– Ну ладно. – Он глубоко вздохнул. – Ты же знаешь, какое у нее отношение к людям и вообще. Все ей мешает в этой жизни. В частности громкая музыка. Когда кто-то приезжает во двор и включает в машине музыку на полную катушку, она просто сатанеет. Вот так, собственно, все и произошло. Антонов зачем-то приехал в наш двор, а может быть, они здесь просто припарковались. В общем, он ушел, а его водитель и охранник остались ждать в машине и врубили музыку. Ну, ты теперь знаешь эти бандитские тачки, как они говорят, «нафаршированные», что ли? Где «музыка» стоит на несколько тысяч долларов. – Он многозначительно на меня посмотрел.
– Что за намек? Чем нафаршированы бандитские тачки, я знаю лишь понаслышке. – Так как последнее замечание было сделано очень уж нарочито, я решила слегка обидеться и пококетничать.
Но Юра совершенно не хотел поддерживать игру.
– Не скромничай. Никита известно что за тип. Признаюсь, не подозревал, что у тебя такой темперамент. И куда тебя тянет? Прямо какая-то Александра Коллонтай. И не надо, – торопливо продолжил он, увидев, что я хочу возразить, – рассказывать, что Антонов интеллигент и тонкая натура. Он слегка пообтесался, чтобы не пугать местное население, очки носит…
– Дались вам всем его очки.
– Не понял. Впрочем, это не важно. На чем я остановился?
– На моем темпераменте, – подсказала я с раздражением.
– Вот-вот… Все вы дико темпераментные люди. Везет мне на вас… В общем, в тот вечер как раз и случился очередной взрыв темперамента. Эти уроды включили музыку на полную громкость, что-то тяжелое. Мать сразу взбесилась, начала орать в окно. Они, конечно, не слышат, а если бы и услышали, то послали бы ее подальше. Тогда она набросилась на меня: мол, иди вниз, скажи, чтобы выключили. Я говорю, мне жить еще не надоело. И что ты думаешь? Она схватила первый попавшийся тяжелый предмет – бутылку шампанского – и не пожалела, шваркнула с шестого этажа им на крышу. Надо сказать, они здорово испугались, наверное, решили, что в них выстрелили из гранатомета.
Я живо представила себе всю эту картину, особенно Ольгу Арсеньевну с камеей у ворота, замахивающуюся бутылкой шампанского, как каким-нибудь «Коктейлем „Молотов“», и мне стало дико смешно.
– Юра, у тебя фантастическая мать! Я, видимо, плохо разбираюсь в людях, потому что недооценила ее.
– Зато кое-кто оценил. – Юра немного смягчился. – Дальше ей сразу стало легче, несмотря на то что музыку они так и не выключили: видимо, сказался шок, крышу им здорово помяло. Правда, довольно быстро пришли в себя и сразу нас вычислили. Стали молотить в дверь, угрожать… А матери мало было уже полученных эмоций, захотелось еще, чтобы оторвали голову. Она взяла и открыла дверь. Тут ввалились два жлоба, а следом – Антонов. Антонов так вежливо, тихим голосом говорит: вы нанесли мне ущерб, с вас сколько-то там тысяч долларов США, какая-то совершенно фантастическая сумма. А мать с видом королевы отвечает: вы нанесли мне ущерб самим своим существованием, тем, что осмелились приехать в этот город и осквернить его… Ну и так далее. Те, которые были с Антоновым, просто ошалели от ее тирады. Мало что поняли, конечно, но приготовились лютовать, а команда все не поступает. Потом Антонов осмотрел комнату и говорит: у вас тут очень мило и уютно. А мать: могу налить вам чаю, потому как шампанского больше нет. И смотрит на него вызывающе, как Мария Стюарт на Елизавету Английскую. Тут я попытался встрять; говорю, извините нас, пожалуйста, у женщины эмоциональный срыв, а ущерб мы возместим, что-нибудь продадим… А он: ну, в таком случае, пусть отдохнет, мы зайдем в следующий раз. И тут они вышли, сели в свою помятую тачку и уехали. – Юра выжидающе на меня посмотрел.
– Ты ничего не сочинил? У вас тогда ничего не забрали? – Хотя глупо было интересоваться. Кому как не мне знать, что наш уважаемый страсть как любит неожиданные ходы. Сама практически свалилась ему на голову.
– Ничего у нас не забрали. А наоборот, пришел он через день в гости. Конфеты, шампанское, не «Советское» конечно, «Вдова Клик». И начались у них задушевные беседы. Мать в него просто влюбилась.
– Ну ты прямо как сказитель. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
– Кстати, я тогда тоже подпал под его обаяние. Ну, на самом деле, был безумно благодарен за то, что он простил нам все это дело. И ты знаешь, ведь в наших кругах все на комплексах, все нищие, но гордые, все в рефлексии. Таких уверенных в себе людей нет. А этот его имидж подкупает, да ты сама хорошо знаешь. Поэтому, когда он сказал мне, что пора, мол, становиться нормальным человеком, я жутко обрадовался. На что угодно был готов. Мать, кстати, если уж рассказывать все, тоже. Но он на это не пошел, сексуальные предпочтения у него все-таки проще. Это я увидел, когда впервые попал на одну из загородных вечеринок.
