Текст книги "Дресс-код для жены банкира"
Автор книги: Лиза Сиверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)
На этом профессор счел тему с пропавшим студентом закрытой и начал с неподдельным удовольствием сплетничать о посетителях ресторана.
– Видите ту высокую даму за угловым столиком? Наша турецкая Шанель, так ее зовут в газетах. Я вижу, вы улыбаетесь, и, кажется, понимаю почему. Да, «турецкая Шанель» звучит несколько двусмысленно. Однако у нее свой бутик в азиатской части города, на Багдадской улице.
– Очень интересно. – Ольга Арсеньевна впилась глазами в наряд дамы. – Честно говоря, ее стиль кажется мне несколько вычурным…
– Мадам Ольга, если честно, то я мало понимаю в современной дамской моде.
– Но, дорогой господин Фатих, только не говорите, что вам это безразлично. По тому, как вы выглядите, можно заключить, что вы, напротив, за модой следите…
Польщенный профессор улыбнулся.
– Госпожа профессор, как всегда, проницательна. Но я все-таки буду продолжать настаивать на том, что о моде знаю немного. Я, видите ли, уже который год заказываю костюмы в одном ателье вблизи площади Таксим, они там до сих пор все делают вручную. Говорят, что там заказывал свои знаменитые фраки сам Ататюрк. Не уверен даже, знают ли тамошние закройщики о том, что есть эта самая мода… А насчет нашей турецкой Шанель я хотел рассказать одну занятную историю. Говорят, что она пыталась отравить одну журналистку, которая, так же как и мадам профессор, сочла ее стиль неудачным. Рассказывают, что позвала она ее на чай со сладостями и накрыла великолепный стол. Посередине стояло необъятное блюдо… Кстати, не заказать ли нам десерт? Как вы на это смотрите?.. Подумайте пока. На чем я остановился?.. Да, и на этом блюде чего только не было: лукум, нуга, шербет сливочный с орехами, ойла, пахлава, нишалло (это такие сахарные тонкие макароны, точнее вермишель), инжир, – продолжал господин Фатих перечислять всю номенклатуру восточных сладостей, – айва в меду, засахаренный миндаль, каймак, всего и не назовешь. И наша Шанель говорит: мол, угощайтесь, прошу вас, забудем все наши распри. Та дама отказаться не смогла: мы, турки, – ужасные сладкоежки.
– И что же, все эти вкусности были отравлены? – Я в ужасе посмотрела на зловещую турецкую Шанель.
– Ну, цианида, как в романе Агаты Кристи, там не было, – улыбнулся профессор Фатих. – Но было подмешано что-то такое, отчего у этой журналистки так расстроился желудок, что пришлось ей на долгий срок лечь в госпиталь и пропустить сезон.
– Возможно, она просто объелась, а эта ваша Шанель совсем ни при чем, – скептически заметила Ольга Арсеньевна и добавила: – От десерта я, пожалуй, воздержусь.
– Как скажете, дорогая мадам, как скажете, – ответствовал профессор. – А вот тот господин, за столиком слева…
И профессор начал рассказывать историю некоего незадачливого писателя, а потом еще и еще, пока ресторан не начал пустеть.
На следующее утро мы завтракали в отеле в компании Ильхама, к моменту нашего пробуждения уже явившегося с неизменным предложением оказать всяческую помощь. За столом мы предъявили листок, врученный Ольге Арсеньевне профессором Фатихом, который был изучен Ильхамом с особой тщательностью. Потом Ильхам рассказал, что вчера они с Никитой посетили кампус и выяснили, что Василия Ипсилантова здесь знают, однако никто не может сказать, где его можно найти: Стамбул – город необъятный.
– Может, он стал мусульманином и живет где-нибудь при мечети? – высказал предположение выглядевший весьма помятым после рейда по университетскому кампусу Никита.
– Турция – светская страна, – возразил Ильхам, – тут это сделать не так просто. И в университете бы такое не понравилось. Я думаю, его надо искать в Сети.
– Ищите где хотите, но только делайте это скорее. – Ольга Арсеньевна нетерпеливо посмотрела на Никиту. – Не ждать же мне начала экзаменов, тем более что неизвестно, вылезет ли ваш братец из своей норы. А мне в Корею скоро лететь.
– А мне все равно, найдут его или нет. Мне по-любому кирдык, – равнодушно ответил Никита.
– В Сети явно должны быть следы этого Ипсилантова. Раз уж он ухитряется так учиться, что его мало кто видит, он точно общается с миром через компьютер, – еще раз высказал свою версию Ильхам. – Я его найду.
Итак, наша командировка затягивалась. Ольга Арсеньевна приятно проводила время с коллегами, я таскала аморфного Никиту по Стамбулу, но местные красоты не произвели на него ровно никакого впечатления. Мимолетную вспышку интереса вызвали только золотые ряды улицы Колпачников. Но и здесь Никита быстро сник, вспомнив, что вряд ли ему еще придется блеснуть приобретенными здесь золотыми цепями.
Так прошла неделя, и мы уже готовились провести в слегка поднадоевшем Стамбуле еще одну, когда Ильхам объявил, что напал на след.
– Ваш подопечный не только учится в Сети, у него еще и бизнес там, – рассказывал он о результатах своих поисков за очередным завтраком в отеле, – виртуальное бюро переводов. Придумано отлично! Здесь он нашел специалистов по разным восточным языкам, иммигрантов из бывшего СССР, клиентов в России, которым нужны такие переводы. И эти люди не просто знают языки, они еще и учатся на разных факультетах: кто инженер, кто юрист… Поэтому заказы он принимает какие хочешь: договора, техническая документация, все-все-все. Клиент из России посылает запрос, он у себя в базе ищет подходящего человека, переводит ему задаток, тот выполняет работу. Здорово, правда?
– Действительно умно придумано. – Ольга Арсеньевна, казалось, была довольна, что не зря оказала протекцию. – И как нам его вытащить, так сказать, в нашу реальность?
– Мы сделаем стандартный заказ, – начала я.
– Ну и он его выполнит, что дальше? – вмешался Никита.
– Это будет особенный заказ. Он ведь смотрит, что за текст нужно перевести, правильно? А мы в качестве текста изложим всю нашу историю, ну, с некоторыми нюансами, конечно. О том, для чего его ищет господин Жаров, писать не будем. Может, он и откликнется.
– А если, наоборот, спрячется еще дальше? Я бы так сделал, – опять заговорил Никита.
– Надо написать так, чтобы он согласился встретиться, – быстро сказал Ильхам, – если не получится, господин Жаров задействует другие каналы, и не знаю, как вы, а я останусь без гонорара. А мне очень нужны эти деньги, платить за учебу…
– Но, судя по блестящему знанию русского языка, вы, видимо, уже заканчиваете курс… – заметила Ольга Арсеньевна.
– Русский язык я знал и так – моя семья переехала сюда из Азербайджана. Учусь я по другой специальности, и диплом Стамбульского университета – это мой шанс, поймите меня. Давайте пишите ваше письмо.
– Если бы вы специализировались по Серебряному веку, как утверждали давеча, – желчно заметила Ольга Арсеньевна, – то для вас бы не составило никакого труда самому написать послание, которое тронуло бы этого человека. А так, думаю, придется поручить это нашей Валерии. Пускай применит свои журналистские навыки.
Что можно было написать этому незнакомому мне человеку? Я стада судорожно вспоминать досье из папки, которую давал мне в Крыму Павел Викторович. Тогда казалось, что там содержатся абсолютно ненужные и не похожие на правду сведения, а вот как все обернулось. Значит так, он работал технологом и явно разбирался, что к чему на производстве. То есть этот настоящий Алексей – человек образованный и, возможно, даже закончил технический вуз. Например, уральский Политех, а если так, то он вообще может оказаться интеллектуалом, фанатом группы «ЧайФ», участником КВН и еще не знаю кем. «Между братьями отмечена стойкая неприязнь» – так, кажется, было написано в том досье. То есть Никитины бандитские замашки его брату претили? Впрочем, они могли и соперничать тоже. Так, дальше история с Глафирой. Не могла она все-таки сразу связаться с монстром, и Никита тоже говорил, что брат его «выглядел прилично». Значит, будем исходить из того, что адресат – человек интеллигентный. Другой бы не смог учиться в университете и еще заниматься таким сложным бизнесом. Теперь вопрос, как он мог так поступить с девушкой. С другой стороны, может, это обстоятельства так сложились, и о том, что произошло дальше с Глафирой, он мог и не знать.
И я решила писать письмо, исходя из того, что Алексей – человек порядочный, но попал в сложную ситуацию. С того, что он попал в переплет, а вместе с ним и мы все, я и начала. Тут мне пришла в голову мысль, что, возможно, я и не смогу с первого раза угадать верный тон. Вот если бы была возможность как-то его «прощупать», вступить в переписку… Решительно удалив те трогательные слова, которые удалось сочинить, я вышла на указанный Ильхамом сайт и вписала в стандартную форму заказа всего одну фразу:
Глафира и Василий в тяжелой ситуации. Подробности?
Через несколько минут пришел такой же краткий ответ:
Что с ними?
Я ответила:
Василий в тюрьме, Глафира лечится от наркозависимости.
Мы общались в течение часа, он задавал вопросы, я честно отвечала. Рассказала и о вмешательстве господина Жарова, умолчав только лишь о его намерении Алексея уничтожить. В результате он назначил мне встречу через день на Египетском базаре, старинном рынке на берегу залива Золотой Рог, где торгуют специями. Не подозревая, что со мной приехал и его брат, Алексей не только назвал конкретную лавку, на которую следовало ориентироваться, но и свои приметы.
Еле дождавшись понедельника, мы с Никитой и Ильхамом отправились в назначенное место. Отыскать указанную лавку среди сотен одинаковых выгородок, уставленных мешками с красным перцем, сухой горчицей, шафраном, мускатным орехом, стручками корицы и множеством других неизвестных мне пряностей, бочками с оливками и маслом, увешанных гирляндами высушенных корений загадочного вида, оказалось весьма трудно. Даже многоопытный Ильхам в растерянности смотрел по сторонам. Мы уже второй раз прошли от одного конца до другого Г-образное здание базара, когда Никита тихо сказал:
– Вон он, стоит рядом с толстой теткой в розовом платке.
Мы посмотрели в указанную им сторону. Рядом с крупной дамой, наряженной в лучших местных традициях в расшитую люрексом и блестками свободную блузу, длинную темную юбку, из-под которой выглядывали острые носы щедро расшитых стразами туфель, и вышеупомянутый платок, стоял субъект в сером пиджаке, надетом на футболку, джинсах и сабо на босу ногу. Упитанностью он мог вполне поспорить со своей соседкой. И как при таких объемах его могли спутать с тем, другим, таким худощавым и элегантным?
– А разожрался-то чисто кабан, – как будто бы услышав мои мысли, подал реплику Никита. – Язву свою кебабами, наверное, лечит.
Мы приблизились, и я окликнула Антонова-старшего по имени.
– Вижу, вы не одна… Здравствуй, Ник, – обратился он к Никите. – Зачем пожаловал?
– Привет, обморок. Рожу твою опознать приехал, вот зачем.
– Ясно. Ни на что другое ты и не годишься. Надеюсь, вы не станете меня сразу хватать, чтобы насильно везти в Россию, и этот янычар подождет, пока я переговорю с дамой?
– Мы подождем, – с достоинством ответил Ильхам, – и я не янычар, как вы говорите, я студент.
– Мило, очень даже мило. Я, представьте себе, тоже.
– Да мы все знаем про тебя, можешь не выступать. – Никита переминался с ноги на ногу. – Может, пойдем куда-нибудь, выпьем?
– Выпивать с утра – это все-таки не в традициях этой страны. Предлагаю пойти в чайную, тут совсем недалеко, – сказал Алексей и повлек нас по проходу на улицу.
Через несколько минут мы устроились на покрытом ковром диване в ближайшей чайной.
Не обращая более внимания на присутствие Ильхама и Никиты, Алексей обратился ко мне:
– У вас в глазах я читаю тысячу вопросов. – Он усмехнулся. – Живу тут на Востоке и приучился вот так витиевато излагать, уж вы меня, Валерия, извините. Не знаю даже, с чего начать: объяснить про Глафиру, поведать историю о моей дружбе с вашим Ипсилантовым или рассказать, отчего такой толстый?
– Начните с того, о чем вам проще говорить, – предложила я.
– Тогда начну с моих габаритов. Вообще-то я был раньше очень худым, у меня с молодых лет язва желудка диагностирована, и дома я жутко мучился. Но не только от язвы, а вообще. Может, вы в курсе, что мне пришлось вот с ними работать, – он показал на Никиту, – и эта деятельность не вписывалась в рамки общепринятой морали. Я это понимал с самого начала, что не способствовало улучшению самочувствия.
– А без нас ты бы вообще сдох на своем вредном производстве, – парировал Никита.
– Возможно, так оно бы и случилось, но судьба распорядилась иначе. Вы понимаете, Валерия, когда я ввязался в эту историю, мне так тошно стало, что хоть помирай. Деваться от них было некуда – они были повсюду… И приняв эту неизбежность, я стал брать их деньги…
– Брать деньги, гулять на них с Глахой… А теперь ее дедушка… – Никита начал заводиться. – Ты знал про ее дедушку? Нет? Так он всем нашим кишки выпустил, осталось только с тобой… – Он запнулся, поняв, что сказал лишнее.
– Не переживай, и без тебя догадываюсь, зачем меня разыскали. А с Глашей… с Глашей у нас были хорошие, красивые, насколько это было возможно в том антураже, отношения. – Алексей опять обратился ко мне: – А вы с ней знакомы?
– Совсем немного…
– Немного… Что же, она не такой однозначный человек, как вам кажется…
– Ага, стерва еще та… – Никита хмыкнул. – Ну, что уставилась? – заметил он мой удивленный взгляд. – Скажи ей, Леха. Глаха сама тебя послала, когда поняла, что ты недостаточно крут.
– Ну, это было не совсем так, просто мы не сошлись темпераментами. Ей требовался, знаете ли, постоянный угар, а мне с моей язвой было просто не под силу соответствовать. К тому же я занимал недостаточно заметное положение, и ей это не нравилось. Вообще это было ее пунктиком, деньги-то ей не так были нужны. Собственно, когда я поехал в Петербург, у нее еще была определенная надежда, но я честно ей написал, что есть возможность отойти от дел… уехать в страну с хорошим климатом… Тогда я уже решился на эту авантюру с Василием… Но она, как узнала, резко оборвала отношения. И ни писем больше, ни звонков… Я с чистой совестью уехал, клянусь вам, скучал по ней очень. И ничего не знал о том, как сложилась ее жизнь…
– Как сложилась, не знал… Да она такого жару стала давать, что у нас даже самые бывалые бойцы удивлялись… А потом ее мамаша не выдержала и позвала этого дедушку авторитетного… А перед ним всё выставили, как будто бы Леха девку совратил злостно, а наши попользовались. Хотя она сама кого хочешь… с особым цинизмом. У меня от вашего чая уже в глазах булькает, – неожиданно закончил свой рассказ Никита.
– И ты все это знал, а мне ни слова? – удивилась я.
– Ну, сказал бы я, и чего? Мне четко сказали: хочешь жить – найди брата. Какая разница, что он там сделал или не сделал. Тебе тоже сказали: хочешь увидеть своего дружка – найди вон его. Что там у него с Глахой и ее шизанутым дедушкой, тебе тоже без разницы. Усекла?
– Усекла, – безнадежно проговорила я, почему-то сразу поверив, что этот обморок Леха явно не может быть злостным совратителем. – И что нам теперь делать?
– Что ж, придется ехать в Россию. – Алексей вздохнул. – Я должен вытащить Василия, он для меня не чужой. Да и с Глафирой хотелось бы выяснить отношения…
– Вы с Василием давно знакомы?
– Он у нас всегда был как луч света в темном царстве. На заводе мрак, зарплату полгода не выплачивают, компания моего братца на подходе, а в клубе другая жизнь как будто. Концерты, тусовки, конкурсы красоты – что ни день, то праздник. И Васе все хотелось поле деятельности расширять… Даже когда меня сюда пристроил, придумал мне этот бизнес с переводами, всю схему, от поиска клиентов до получения денег.
– Включи меня в свою базу, – вдруг попросил молчавший все это время Ильхам, – я три языка знаю, финансы изучаю…
– Ты, парень, и так на мне заработаешь. – Алексей усмехнулся. – Ну что, дамы и господа, устроим сегодня вечером прощальный ужин? Тут есть одна столовка для местной публики, я там хозяина знаю.
– А ты не сбежишь прямо из этой столовки? – Ильхам, обидевшийся на Алексея за отказ, видимо, решил не упускать деньги, обещанные в награду за его обнаружение.
Алексей в ответ сказал ему что-то по-турецки, между ними завязалась легкая перепалка.
– Во дает, на турецком как свой балакает, – поразился Никита.
– А я вообще здесь как свой, – заметил Алексей, – мне здесь хорошо, жизнь спокойная, климат прекрасный, еда полезная, женщины послушные, кошки сытые.
– Да, – примирительно заметил Ильхам, – в Стамбуле кошкам хорошо, их везде подкармливают, а в университете у нас декан литературоведческого факультета даже в газеты попала из-за своей любви к кошкам. Так организовала им питание, что они расплодились и выжили с территории собак, а люди из клуба любителей собак (у нас в кампусе полно всяких клубов) подняли скандал, что их собак дискриминируют. И ей пришлось объясняться, представляете? Ну, это еще что, у химиков в общежитии, говорят, медведь жил.
– Чудная история, правда, Валерия? Знаете, чем она закончилась? За собак вступился ректор, тогда собачники, почувствовав поддержку, стали приманивать в кампус посторонних собак, чтобы, так сказать, восполнить популяцию. И одна из них как будто бы сожрала какую-то кошку, потому что те под эгидой литературоведов так разленились, что разучились бегать. Поднялся вой, теперь уже со стороны кошатников. Но ректор не растерялся и силами студентов-ветеринаров создал в кампусе специальную службу по предотвращению драк между животными, и все довольны. Пока. Теперь вы понимаете, почему я так нежно люблю этот город и это учебное заведение? – Алексей улыбнулся.
– А хотите познакомиться с человеком, который придумал вас сюда отправить?
– Эта легендарная дама, Ольга Арсеньевна? Она здесь, в Стамбуле? Я бы очень хотел с ней познакомиться.
– Она наверняка не откажется. Знаете, когда Ильхам отыскал ваши следы в Сети, мне показалось, ей даже нравится, что у нее такой протеже. Примерный студент, удачливый бизнесмен и так далее.
– Тогда ужин в столовке отменяется, это не к лицу такой преуспевающей личности. Ведь правда? Пойдем по-богатому, в ресторан у мечети Сулеймание. Чего мне мелочиться, может, последние дни на свете живу.
– Это где была столовая для бедных? – спросил Ильхам.
– Да-да, пятьсот лет была столовая для бедных, а теперь ресторан для весьма небедных. Вы, Ильхам, тоже приглашены. В качестве гостя, а не стражника, – уточнил Алексей. – Там, правда, очень строго насчет спиртного. Не знаю, Ник, как ты это выдержишь.
– Ничего, потерплю до самолета… там и выпью, – как всегда, бестактно ляпнул Никита.
Ужин в старинном сводчатом помещении бывшей столовой для бедных прошел довольно вяло. Ольга Арсеньевна с Алексеем, который, как выяснилось, был студентом тюркского факультета, обсуждали университетскую жизнь, мы с Ильхамом все больше помалкивали или толковали о достоинствах местной кухни. Когда мы вышли после ужина на улицу, оказалось, что мечеть Сулеймание и ее столовая для бедных находятся буквально в двух шагах от университетского кампуса. Из-за ограды раздавался лай и кошачье мяуканье; видимо, Созданная ректором антиконфликтная служба в этот час бездействовала.
Глава 8
На следующий день мы с Ольгой Арсеньевной улетели, наша миссия была выполнена. Никита с братом должны были прибыть днем позже.
В самолете Ольга Арсеньевна внезапно сказала:
– Эта девушка Глафира затеяла опасную игру. Я сразу почувствовала, что она не так проста, как кажется… И иногда забывает играть роль жертвы…
– Со мной она была весьма убедительна…
– Послушайте, Валерия, я не знаю, чего добиваетесь вы, – начала свекровь решительно, – а мне нужно сохранить Глафиру с ее дедушкой подле себя.
– Я понимаю, вам нужны деньги.
– Да, это так, но помимо денег мне нужны целеустремленные люди, желающие добиться успеха в обществе…
– Вы полагаете, что Глафира хочет этого?
– Я в этом уверена… Глупая девчонка, которая хотела быть бандитской королевой, наломала дров и потом получила возможность одуматься. Вот что она такое, – отчеканила свекровь. – Теперь ей нужен шанс начать новую жизнь, и этот шанс она получит у меня. Академическая карьера, правильное замужество… Думаю, ее дедушка будет счастлив, что девочкой кто-то начал заниматься всерьез.
– Что же, это вы замечательно придумали: и помощь людям, и выгода…
– Да, вы правы. Есть только одно «но»: вы мне мешаете.
– Я? Но чем? Я в ваши дела вообще не вмешиваюсь…
– Да, настолько не вмешиваетесь, что даже не помните, что являетесь моей невесткой.
– Ах, это… Так какая вам разница…
– Разница есть. – Она строго посмотрела на меня. – Для начала хотелось бы узнать о ваших дальнейших планах.
– М-м-м, вытащить из тюрьмы Лекса, в смысле Василия… Дальше пока не знаю. Ну и еще, мне бы, честно говоря, не хотелось, чтобы пострадал этот симпатичный Алексей. Пусть бы он оставался в своем Стамбуле, если это так благотворно влияет на его язву…
– Я понимаю, что он вызывает у вас сочувствие. Но нужно, чтобы Глафира сохранила лицо в глазах своего деда. – Она перешла на свой любимый безапелляционный тон, который всегда меня раздражал. – Поэтому нет смысла ходатайствовать за него, понимаете? Я вам запрещаю это делать!
– Во-первых, это даже звучит смешно; во-вторых, я плевала на ваши запреты; и в третьих, господин Жаров не дурак и, когда поговорит с Алексеем, сразу поймет, что перед ним совершенно безобидный человек. И потом, как оказалось, Никита в курсе того, как вела себя эта Глафира. Так что и свидетель всех ее безобразий имеется.
– Вы так наивны, что на вас даже невозможно злиться. Как это дедушка поверит не своей почти родной внучке, а какому-то бандиту? Тем более, он уже утвердился во мнении, что она – невинная жертва, и, можно сказать, живет с целью отомстить. И вы полагаете, что он послушает вас или этих двух братьев и воскликнет. «О, как же я ошибался!»? Может, еще вернет пострадавшим имущество? А вероломную внучку проклянет? Так вы, судя по всему, представляете себе дальнейший ход событий? Что молчите? – Она нервно хрустнула пальцами. – Значит так, запомните. Глафира жертва, этот Алексей, может, и не душегуб, но цинично бросил ее на растерзание бандитам. Это факт, даже если у него это вышло случайно. И обсуждать нечего. Поверьте, мне бы тоже не хотелось, чтобы с ним что-то случилось, но в любом случае пусть выпутывается сам.
– Я не думала, что вы так практичны.
– Я вполне практична, когда вижу впереди определенные перспективы, – заверила она. – Теперь о вас. Вам нужно будет срочно развестись с Юрием.
– Почему же срочно? А если он еще сохраняет ко мне нежные чувства?
– Чувства, милая Валерия, здесь ни при чем. Он мне нужен холостым, потому что в ближайшей перспективе я собираюсь женить его на Глафире.
– На Глафире? Но вас, как мать, не смущает… То есть, я имею в виду, ее недавнее прошлое. Не кажется ли вам, что это как-то не стыкуется с образом невесты и что в глазах окружающих… – Мне стало неловко, и я окончательно запуталась.
– Чушь, полная чушь, – отрезала Ольга Арсеньевна. – Глафира самая подходящая невеста для Юры, в том числе и в глазах окружающих. Что касается ее бурных молодых лет, то меня мало интересует, что тогда происходило. На сегодняшний день она здорова, разгульная жизнь ее больше не интересует, и этого довольно. Более того, она будет нам благодарна за то, что мы закрыли глаза на это ее, скажем так, приключение. А родство с такой семьей – это для нас то что надо, – заключила свекровь.
– А я как же?
– Странный вопрос. Вас ждет сплошное счастье с нашим общим другом, обаятельнейшим мужчиной, господином Ипсилантовым. У вас все будет прекрасно, а кроме того, если братья Антоновы останутся целыми и невредимыми, вам будет о ком заботиться и кому сопереживать, скучно не будет. И оставим пока этот разговор.
– Нет, подождите. А Глафира в курсе этих планов? Может, она по-другому представляет себе свое будущее?
– Неважно, что там она себе представляет. Существенно, что ей хочется респектабельной жизни и требуется солидное поприще. Знаете, чтобы ходить в строгих дорогих костюмах, рассуждать о вечных ценностях, чтоб обращались по имени-отчеству… Надо сказать, что у уроженцев тамошних мест, откуда она и ваш Василий родом, это просто пунктик. Ваш друг вот тоже наивно полагал, что может войти в роль этакого влиятельного деятеля и из ничего вдруг стать всем. Но Глафира как раз не пустое место, и уж я ее быстро уму-разуму научу. Такую воспитаю из нее леди, что Юре не стыдно будет и политическую карьеру начать. Компромат весь этот, что и в его биографии тоже имеется, Жаров как-нибудь похоронит. Да сейчас у многих прошлое не кристально чистое. Не думаю, что возникнут проблемы.
– Вот как вы все распланировали. А если я все Жарову расскажу?
– А что дурного в моих планах? Наоборот, они для его внучки самые подходящие! Да я уже ее к жизни возвращать начала, и он это прекрасно видит. Даст бог, ребеночка родит, будет у него правнук. Да он счастлив будет, если все устроится по-моему. Так что рассказывайте что угодно и кому угодно, только с разводом, очень прошу, не тяните.
После того как вся наша команда, включая ее боевой трофей, благополучно очутилась на родине, Жаров решил устроить что-то вроде парадного приема в садоводстве «Родник». Присутствовали Глафира с Ядвигой, Ольга Арсеньевна с Юрой, Вадик и я.
Так как организацию вечера поручили Вадику, то все было устроено самым изысканным образом. В библиотеке, где гостей ожидал своеобразный welcome drink – шампанское и минеральная вода, к которым были поданы минитосты, – Жаров обратился к присутствующим с чем-то вроде приветственной речи:
– Дамы и господа, сегодня мы собрались здесь, потому что каждый из присутствующих стоит, если так можно выразиться, на пороге серьезных изменений в своей жизни. В скором времени каждый из нас примет важное, я бы сказал, судьбоносное для себя решение. Я не буду уточнять, что это будет, каждый про себя знает сам. Хочу только подчеркнуть: грядут перемены к лучшему. Предлагаю за это выпить и категорически больше не вспоминать сегодня о делах! – Он поднял свой бокал. – Нас ждет интересная программа, организованная нашим другом Вадимом.
Вадик уже взялся за старое, подумала я. Быстро же он нашел общий язык с Жаровым, что, впрочем, и не удивительно. Вадик, который все это время стоял рядом с Глафирой и что-то нашептывал ей на ухо, не иначе как соблазнял купить еще пару-тройку туалетов, выдвинулся вперед.
– Друзья, рад сообщить, что нас сегодня ждет приятный вечер, – буквально пропел он. – Выступление молодой, подающей большие надежды певицы, только что заключившей контракт с Мариинкой. Дивное драматическое сопрано, волшебный тембр. Хочу заранее извиниться: по техническим причинам удалось доставить сюда только кабинетный рояль, но ведь и вечер наш вполне камерный. Зато выступать наша дива будет в концертном туалете, который я создал специально для нее. Обратите внимание. Далее ужин, приготовленный для нас поваром одного очень известного ресторана, – уверен, что вы догадаетесь, какого, как только попробуете первое блюдо, эту особую манеру невозможно не узнать. А если не угадаете, я открою вам эту тайну, но позже. – Вадик театрально возвысил голос и торжественно произнес: – Также обращаю ваше внимание на подборку вин – специально для этого вечера. Это важно. После ужина у нас запланировано дружеское общение и просмотр классических кинолент, на выбор есть «Касабланка», «Гибель богов». Вот господин Жаров предлагает «Весну на Заречной улице», очень, кстати, стильно. Артист Рыбников – секс-символ своей эпохи. На этом всё. Начало вокальной части через пятнадцать минут, прошу всех пройти в гостиную.
Гости послушно побрели из библиотеки в гостиную. Я попыталась подобраться к Глафире, но ее вместе с Жаровым быстро перехватила Ольга Арсеньевна. Она завели с ними беседу, аккуратно выдавив из кружка Вадика, который за неимением лучшего собеседника подошел ко мне.
– Ну как вечеринка, Валерик? Высший класс, правда? Все самое первосортное, продукты (ты пробовала тостики с фуа-гра?), обслуживание, алкоголь, сопрано тоже с наилучшими рекомендациями… У меня, знаешь, проснулось такое вдохновение, могу работать круглыми сутками, – зачастил он.
– То есть отпустило, – уточнила я.
– Еще бы. И вообще, все устраивается отлично. При новом хозяине, – он скосил глаза в сторону Павла Викторовича и, понизив голос, продолжал, – открываются совсем другие перспективы. Есть шанс заявить о себе очень даже громко, открыть бутик в Москве, поехать на неделю моды в Париж или Лондон. Потом, у Жарова связи в кинобизнесе, костюмы можно сделать для какого-нибудь проекта, тоже будет неплохой промоушен…
– Помнится, недавно ты обещал, если все разрулится, сделать платье для меня, а не для фильма…
– Я и сделаю, – замялся Вадик, – ты же только что приехала, вот сейчас и займемся… Ну, пойду посмотрю, как там моя примадонна, так сказать, внесу заключительные штрихи. – И он быстро ускользнул.
Певица действительно оказалась замечательной, с нежным, но сильным голосом и эффектной внешностью слегка восточного типа. Последнее обстоятельство было умело подчеркнуто японского стиля платьем в серо-розовых тонах. Получилась почти Чио-Чио-сан, что весьма понравилось присутствующим. По окончании программы Жаров долго расточал комплименты в его излюбленной подчеркнуто старомодной манере и потом пригласил певицу к ужину, за которым она оставалась в центре всеобщего внимания. В разгар беседы, когда все, за исключением Глафиры, наперебой демонстрировали свои познания в области оперного искусства, я заметила, что та откровенно скучает. Я сделала ей знак глазами и встала из-за стола в надежде, что она последует за мной. Присев в санузле на край ванны, я приготовилась ждать. Глафира появилась довольно быстро.
– Как он там? – спросила она с ходу.
– Если вы имеете в виду вашего бывшего друга, то до последнего времени он чувствовал себя очень даже неплохо. – И я вкратце рассказала о том, как обстояли дела в Стамбуле.
– Растолстел, говорите? – Глафира хмыкнула. – Вот обморок!
– Его брат сказал то же самое, но мне это не кажется достаточным основанием для того, чтобы ваш чудесный дедушка оторвал ему голову!
– Послушайте меня, Валерия, я тоже не жажду Лешиной крови…
– Еще бы!
– Но деду нужно завершить операцию «Месть» и приступить к операции «Возрождение». Давайте не будем вмешиваться в его планы. Сейчас я пойду, поговорим, когда будем смотреть фильм. – Она направилась к двери. – И еще: будем пока союзниками, ладно?
Мы вернулись в столовую и, сопровождаемые подозрительными взглядами Ольги Арсеньевны, уселись на свои места. Ужин наконец завершился, к гостям вышел повар, которого встретили бурными аплодисментами, и мы покинули столовую, чтобы проводить певицу, которой нужно было выспаться перед назначенной на следующее утро репетицией в театре.
