Текст книги "Дресс-код для жены банкира"
Автор книги: Лиза Сиверс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
_____
В баре я заказала свой любимый «Манхэттен», который, впрочем, не простимулировал мыслительный процесс у меня в голове. Время в баре было проведено бездарно еще и потому, что второй коктейль был бы лишним и приходилось растягивать первый, ведь предстоял ужин с моим тюремщиком. Растянутый во времени «Манхэттен» утратил все свои полезные свойства, и когда ко мне подошла Ядвига Стефановна с карточкой от номера и белым пакетом, я была удручающе трезва.
Еле сдержавшись, чтобы не заглянуть в пакет сразу же, я помчалась в номер. Что ж, посмотрим, какую экипировку прикупила мне эта специалистка по маленьким размерам. Содержимое пакета действительно впечатляло. Там находился дезодорант, зубная щетка и ласта, гигиенические мелочи, бутылочка средства для снятия макияжа, расческа, пилка для ногтей, три пары колготок и три пары простых белых трусиков. Все весьма добротное, но и не слишком дорогое Рассмотрев этот сколь заботливо, столь и рационально собранный набор для выживания в пятизвездочном отеле (Ядвига Стефановна учла, что шампунь, мыло, халат и тапочки предоставят на месте), я даже обрадовалась. Количество предметов нижнего белья прямо указывало на то, что больше трех дней держать меня не будут. С легким сердцем спустившись в ресторан, я обнаружила там Павла Викторовича.
– А что, Ядвига Стефановна к нам не присоединится? Хотелось бы поблагодарить ее за приобретенные ею мелочи.
– Нет, она предпочитает ужинать в номере, – ответствовал Павел Викторович, – но я с радостью передам ваши благодарности.
Настроение у него, судя по всему, улучшилось. И, как оказалось, для этого был повод.
– Не буду тянуть, – сказал он сразу после того, как отошел официант, принесший меню, – похоже, что ваша фантастическая история…
– Чистая правда?
– Чистая или не чистая, мы еще разберемся. Но то, что мы имели дело с лже-Антоновым, это точно. Не выпить ли нам по этому поводу шампанского?
– Это такой радостный для вас повод?
– Скорее для вас, моя дорогая, скорее для вас. Но почему бы мне не порадоваться вместе с вами? Возьмем бутылочку «Вдовы» или вы предпочитаете что-то поинтереснее?
– На ваше усмотрение. – Меньше всего сейчас меня интересовала марка шампанского.
– Тогда пусть будет «Вдова»!
Я уже испугалась, что сейчас он на манер гусара крикнет: официант, шампанского! Но Павел Викторович, напротив, понизив голос, но тем же радостно-приподнятым тоном, продолжил:
– Нет, но каков наглец!
– Ловкая бестия? – предположила я.
– Но-но. Не пережимайте. – Он засмеялся. – Впрочем, бестия, настоящая бестия. И наших, и ваших обвел вокруг пальца!
– А известно, кто он на самом деле?
– В том-то и дело, что пока нет. Но мы узнаем, будьте покойны, обязательно узнаем.
– А может, пока освободите его из тюрьмы? – Вот бы удачно получилось.
– Зачем? Пускай посидит, там ему будет даже безопаснее. Кроме того, – он посуровел, – нам нужен адрес настоящего Антонова, который, судя по всему, известен только вашему дружку. А условия мы ему улучшим, уже улучшаем, буквально сегодня сможет выпить за ваше здоровье.
– Что же, ему тоже Ядвига Стефановна передачку соберет?
– А вам, вижу, понравился ее стиль. Лаконично, но по делу, не правда ли? Впрочем, я думаю, вы тоже примете участие, это должно доставить вам определенное удовольствие.
Но мне совсем не хотелось ограничивать свое участие в деле покупкой носков и белья, и я решила, что пора предъявить собранные мною, так сказать, документальные свидетельства.
Начала я с начала, то есть с разговора с покойной Ириной.
– Эта дама собирала на своего мужа компромат? Любопытно!
– Она и про Лекса, ну то есть не знаю, как там его по-настоящему зовут, тоже что-то знала. Намекала, что они давно знакомы.
– И она, значит, и вам посоветовала подбирать все, что плохо лежит? А вы сразу согласились. Помню, вы тогда намекали на то, что располагаете некими данными, даже обещали передать их мне. Не ожидал от вас подобной прыти, моя милая барышня.
– Знаете, Павел Викторович, каждая барышня когда-нибудь да проявит прыть, иначе пропадешь. Когда чуешь опасность, просыпаются древние инстинкты, и тогда ничто не слишком.
– Не у всех, далеко не у всех… – проговорил он задумчиво. – Так и что же вы в итоге раздобыли, рискуя, так сказать, всем, что у вас на тот момент было?
– Немного: какие-то цифры, коды… Я могу подняться, принести, все это у меня в номере…
– Обижаете, деточка.
– ???
– Мы уже заглянули в вашу комнату и бумажки эти забрали. Так сказать, предугадали ваше желание».
– Предугадали желание? – Я вскочила. – Да это же был обыкновенный обыск!
– Сядьте, дорогая, прошу вас. Вот и шампанское несут наконец-то, сейчас выпьем. – Павел Викторович указал мне на стул. – Что вас так взбудоражило, собственно? Вы шпионите, мы обыскиваем, нормальный рабочий процесс Листочки эти мы уже анализируем…
– И что же, аналитик такой же опытный, как тот, что составлял досье, которое вы давали мне в Крыму?
– Понимаю ваше желание уязвить, но там все было правильно, только персонаж был другой.
– Правильно или неправильно, неизвестно. Я этого настоящего Антонова никогда не видела и не знаю, что он за субъект.
– Зато я знаю, – мрачно ответствовал он.
Повисло молчание. Мой собеседник больше не просил сесть, но я непроизвольно опустилась на стул.
– Он сделал что-то нехорошее лично вам? – спросила я робко. – Разве это возможно?
– Мне? – переспросил Павел Викторович. – Что сделал? Сердце растерзал на кусочки, вот что он сделал.
– То есть… как? – машинально спросила я и тут же опомнилась: – Если не хотите рассказывать, не надо. И простите меня за то, что начала весь этот разговор. Может, нам на сегодня закончить и разойтись?..
– Нет, останьтесь. Не буду держать вас в неведении, тем более что во всю эту историю вы попали и по моей милости тоже. Все дело в Глафире. Это моя внучка двоюродная, дочь племянницы. Своих внуков у меня нет, поэтому мне она как родная. – Павел Викторович вздохнул. – Очаровательная девочка, нежная и наивная. Их семья жила в большом промышленном городе на Урале, переезжать не хотели ни в какую, хотя я не раз предлагал. А я, старый дурак, не смог принять волевое решение Вы знаете, что за жизнь в таком городе? Мрак, полный мрак. Вот что я вам скажу. Обстановка, совершенно не подходящая для юной барышни. Культурная жизнь стремится к нулю, вечером на улицу не выйдешь, ни одного приличного ресторана – во всех бандитские гнезда, общества никакого… А у девушки, у Глаши, самый был возраст, когда хочется любви и все видится в романтическом свете. Тем более времени на фантазии у нее было предостаточно, финансово я им помогал, в деньгах они не нуждались, забот особых не знали. Но девку упустили. Пошла на дискотеку и познакомилась с эти самым Лехой Антоновым.
– Извините, что прерываю, но, судя по рассказам Никиты, он был не особенно страшным типом. То есть, говоря словами Никиты, «придурок и слабак».
Павел Викторович посмотрел на меня с сомнением. Может, не стоило встревать?
– Что же, возможно, что на фоне остального отребья он выглядел прекрасным принцем. Влюбилась в него Глашенька и стала вроде официальной подруги. Тогда эта бандитская романтика была в большой моде. Которая как раз из вашего города и пришла. Сериал все смотрели – «Бандитский Петербург», если помните. И тут бы мне вмешаться, увезти ее подальше, но занят был своими делами, собственность, черт бы ее подрал, приобретал с большим азартом. Потом услали этого Леху в командировку сюда, в Петербург. Обещал он ей, как все устроится, забрать ее, а потом вдруг резко без объяснений отказался.
– Наверное, собирался уезжать… когда договорился с самозванцем.
– Наверное. А девочка переживала, ночи не спала. Тут эти мерзавцы начали звать ее на всякие свои сборища, мол, приезжай Глафира, ты ведь нам не чужая. И пошло-поехало, сначала наркотики, потом связи случайные и еще чего похуже… За год угробили почти девчонку. Когда ее мать наконец мне призналась, уже и ломки были, и болезни разные. Счастье, что СПИД не подцепила. Я приехал сразу, забрал ее к себе, лечу от наркозависимости… Вот Ядвигу нанял, круглые сутки за ней надзирает. А подонков этих решил уничтожить…
– И как сейчас ваша внучка?
– Жить она больше не хочет, понимаете? Как очнулась от этой дури, пришла немножко в себя, так потеряла всякое самоуважение. Все ей кажется, что каждый встречный-поперечный про ее позор знает. И вся ее нынешняя жизнь – это сплошной стыд. Вот так-то, девочка из хорошей семьи.
– Какой ужас. – Мне на глаза навернулись слезы. – Теперь я понимаю, почему…
– Пачкаться я об них не хотел, но устроил все так, чтобы они сами друг друга растерзали. Сейчас они обнаружат, что комбинат им уже не принадлежит, начнут разбираться. Те, кто уцелеют, придя в себя, узнают, что и из числа акционеров банка их исключили, приедут разбираться сюда, а тут… Но ваш дружок слегка нарушил мои планы.
– Послушайте, но это же тоже чистейшей воды бандитизм, отъем собственности…
– В таких руках не должно быть никакой собственности, – отрезал Павел Викторович.
– То есть вы производите что-то вроде санации, попутно решая свои личные проблемы?
– Как вам будет угодно.
– И вы чувствуете себя вправе заниматься такими делами?
– А кому как не мне вы бы доверили такую миссию?
– К счастью, меня никто не просит принимать такие решения.
Где-то я уже слышала эти слова про миссию. Похоже, для Ольги Арсеньевны нашелся новый, близкий по духу спонсор, что было совсем неплохо.
– Не принимаете решения… Понимаю, дорогая, ваше стремление быть подальше от такого рода дел, но собираюсь попросить вас поучаствовать в этой истории.
– И что я должна буду делать?
– Это мы решим позже, а сейчас давайте все-таки ужинать и говорить на какие-нибудь отвлеченные темы. – Павел Викторович придвинул к себе меню. – Какие в городе премьеры?
Радостно переведя дух (уж очень тяжелый получился разговор), я все-таки не могла не спросить, а что же мне сказать Никите.
– Да не стоит даже думать о нем, уже поверьте мне. Ему сегодня не до вас, приехали его недобитые товарищи, поинтересоваться насчет здешней собственности.
– Так его, может, уже и в живых нет? А Юра как же? Он ведь тоже при этой самой собственности состоит.
В голове сразу нарисовалась картина, как Юру пытают, требуя рассказать что-нибудь о тайных счетах, о которых он, конечно же, ничего не знает.
– Ваше искреннее беспокойство меня бесконечно трогает, даже сейчас, когда я голоден, а заказ еще не сделан. И все равно я готов признать, что такая милая и трогательная забота об экс-супруге дорогого стоит. Но обсудим его судьбу завтра.
– Мне бы хотелось прояснить кое-что уже сейчас, а то мне кусок в горло не полезет. – Я была настроена решительно. – Давайте заказывайте, что там вы хотели съесть, и говорите, что с Юрой.
– Вы настаиваете?
– Настаиваю!
– Даже если информация окажется, как бы это сказать, не вполне приятной?..
Я похолодела.
– Что, его уже убили?
Павел Викторович подозвал официанта и стал задавать ему вопросы о блюдах из меню. С подчеркнутой въедливостью справившись о наличии тех или иных ингредиентов и о диетических свойствах, он наконец сделал заказ.
– Прошу прощения, что выступил первым, но я вижу, вы в некотором замешательстве. – Он подмигнул мне. – Возьмите, что ли, рыбу. У них, если юноша не обманывает, отлично готовят тюрбо… Значит, даме тюрбо, – обратился он к официанту, – а начнем мы с устриц. Как вам такой план вечера?
– Юра мертв? – еще раз переспросила я.
– Мне неприятно думать, что вы, дорогая, полагаете, будто я могу содействовать уничтожению приличных людей, которых в этой стране, как вы, может быть, уже заметили, осталось не так много. Ничего с вашим мужем не случилось, ешьте и пейте спокойно.
– А неприятная информация?
– Неприятная для вас информация состоит в том, что вы не разглядели в нем толкового человека. Не увидели, как он старался вникнуть в дело, не поняли, насколько глубоко ему удалось его изучить за столь короткий срок. Юрий – единственный, если хотите знать, участник этой истории, у которого имеются хорошие перспективы. В моей компании.
У меня отлегло от сердца, и гневная тирада Павла Викторовича меня не слишком задела. Он заметил, что не произвел желаемого впечатления, и продолжил:
– Меня поражает эта ваша инфантильность, склонность видеть только внешние эффекты, какими бы жалкими на поверку они ни оказывались. Ну ладно Глаша, совсем девочка, решила, что артист Певцов материализовался в их глуши, но вы, вы же старше на добрый десяток лет! Высшее образование, в газетах сотрудничали. Откуда это убеждение, что жизнь развивается по сценарию дешевого фильма? Ну что морщитесь? Попал не в бровь, а в глаз?
– Насколько я уяснила себе вашу теорию о плохих и хороших людях, наивность и инфантильность – не самые гадкие качества. А если вам хочется узнать, откуда берутся дурацкие фантазии, так я вам открою эту страшную тайну.
– Сделайте одолжение.
– Из того самого мрака, о котором вы тут так впечатляюще рассказывали. Впрочем, ваша рациональная натура вряд ли сможет постичь тонкий механизм их зарождения в головах нежных созданий. И хочу подчеркнуть, что это свойственно не только женщинам. В конце концов, кто спутал вам все карты? Такой вот инфантильный романтик. Разве я не права?
– Положим, да… но вы не смешивайте мужскую психологию и женскую… У мужчин самые авантюрные предприятия все-таки имеют под собой какую-то почву…
– Я еще не закончила свою мысль. А закончить ее хочу вопросом: а что этот ваш план мести, он не отдает монтекристовщиной, робингудством и прочим благородным разбойничаньем, путь даже параллельно вы приумножаете свои богатства? Кстати, у меня имеется подозрение, что вы еще с большим вдохновением занимаетесь тем, что спасаете заблудших особ, попавшихся на пути. Вот и меня решили спасать, как только поняли, что я не волчица, а овца. А что касается Юры, то я предпочитаю считать, что он после знакомства со мной просто решил подтянуться, ну… чтобы соответствовать моему уровню, что ли…
– Весьма эффектное выступление, ничего не скажешь. Насчет монтекристовщины, правда, полная ерунда. А по поводу спасения овец, пожалуй, соглашусь. Постараюсь вас спасти и заодно вправить мозги.
– Есть что вправлять? Это обнадеживает.
– Что же, чтобы излечиться, нужно верить в свои возможности. Но и правильно их оценивать. Вот что касается, как вы выразились, уровня Юрия…
– Не сочтите только, что я раздосадована. Но с меня достаточно того, что он жив и ему ничто и никто не угрожает. А так говорить о нем нечего и неинтересно, даже учитывая ваши интригующие намеки на его скрытые способности…
– Ну что же, это очень жаль, впрочем, упорствовать не буду. Я не сваха, тем более вы и так за ним замужем… И давайте все-таки перейдем к последним премьерам в Мариинке.
Более господин Жаров (я вдруг вспомнила, что его фамилию называл следователь) о делах в этот вечер не говорил, а вел светскую беседу, как во время нашего знакомства в Мисхоре. Высказал свое мнение о недавно открывшихся в городе ресторанах и о последних дамских модах тоже. Когда речь зашла об одежде, он спросил, не знаю ли я хорошего магазина, «на манер классических для мужчин», куда бы можно было сводить Глафиру.
– Одежду ей покупает Ядвига, но она, знаете ли, больше озабочена соотношением цена-качество, нежели эстетической стороной дела. Она дама безупречная во всех отношениях, но эту привычку экономить не отобьешь ничем, въелась в плоть и кровь. Правда, бедная девочка ничем теперь не интересуется… Но ведь шопинг для барышень – это что-то вроде психотерапии, и было бы славно, если бы ее удалось зацепить. Ну же, Лелечка, это же ваша специализация, в конце концов. Придумайте что-нибудь, а? Я в долгу не останусь.
– Не знаю, что бы тут подошло. Есть один подающий надежды кутюрье…
И я кратко рассказала о модном доме «V. Kurakin» и его талантливом главе.
– Это что же, индпошив какой-нибудь? Так, насколько мне известно, ателье сейчас не в моде, – раскритиковал мое предложение Павел Викторович.
– Зачем же такой скептицизм? – оседлала я свою любимую лошадку. – Престиж русских дизайнеров сейчас очень вырос…
Жаров вполне благосклонно выслушал краткую лекцию о положении дел в русской моде и даже задал парочку заинтересованных вопросов о масштабах продаж дизайнерской одежды.
– О больших партиях речь пока не идет. Но если говорить конкретно о Вадике, он продает достаточно много и весьма дорого, к примеру, эта блузка – от него.
– Очень, очень мило, знаете ли. Прелестный наряд, простите старомодность моих комплиментов. Возможно, стоит нанести визит его автору.
– Хоть вы не хотите больше говорить о делах, но я все-таки скажу. Тем более что к нашему делу этот случай имеет косвенное отношение… – Я замялась.
– Ну, не крутите, начали, так рассказывайте, – неожиданно подбодрил меня Павел Викторович.
– Хочу довести до вашего сведения, что этот модный дом, он, как бы сказать… Тоже некоторым образом входит в наследство, которое вы заполучили. Может, формально это не так, но Лекс давал Вадику деньги на раскрутку и вполне мог финансировать создание коллекций, в том числе и последней.
– Любопытно, любопытно. Что ж, если верить вашим словам, это неплохой актив. Обещаю, когда разберемся с нашими проблемами, поговорить об этом детально. Мне очень импонирует, когда вы становитесь вот такой собранной, деловой, демонстрируете знание дела. Не все же о благородных разбойниках мечтать, верно ведь?
Мне не очень понравилась эта назидательность, но на всякий случай я кивнула.
– Вот и славно, а сейчас пойдемте-ка спать. Не знаю, как для вас, а для меня нет лучшего снотворного, чем шампанское. Сплю великолепно. Что? Смешно? Вот, выболтал случайно свой стариковский секрет. Ну, спите хорошо, завтра у нас будет много дел, – заключил Павел Викторович и потребовал счет.
Утром, приведя себя в порядок с помощью набора Ядвиги Стефановны, я заторопилась к завтраку. За вчерашними разговорами съесть толком ничего не удалось, и теперь меня терзал нешуточный голод. Войдя в ресторан и первым долгом набрав полную тарелку снеди, я пошла на поиски подходящего столика и в самом уютном уголке, конечно же, обнаружила попивающего утренний кофе господина Жарова. Облачен он был, судя по всему, в ту самую рубашку в розовую клетку, которую так подробно описывал прошлым вечером, и в светло-серый кашемировый джемпер с V-образным вырезом. Наряд сигнализировал о хорошем настроении Павла Викторовича.
– Садитесь, садитесь ко мне, – приветливо замахал он. – А у меня тут с утра столько новостей, что уже хотел пойти звонить, чтобы вас разбудить. Сижу тут прямо как на иголках. Но вы сначала кушайте, – добавил он, видимо заметив, какие взгляды я бросаю на еду. – Может, заказать глазунью или омлет?
– Глазунью… А что, есть новости о Лексе?
– Есть, есть и о нем, и презабавные. – Павел Викторович хохотнул. – Но главное сейчас другое… Да вы ешьте, ешьте. – Он подозвал официантку. – Глазунью принесите, будьте добры, и еще один кофейник, да, и молока подогретого. Страсть как не люблю лить в кофе холодное молоко. – Он опять повернулся ко мне.
– Так что с ним? – нетерпеливо спросила я.
– Да все у него хорошо, переехал в отдельную камеру, чистое белье, телевизор, фрукты с рынка. Что еще нужно человеку? Вы лучше послушайте другое. Вчера вечером рассказал я Глашеньке о вашем дизайнере-кутюрье и его нарядах, а она вдруг сказала, что хочет посмотреть. Я ушам своим не поверил и сегодня на всякий случай спросил: ну как, поедем платья смотреть? У нас на вечер билеты в оперу, говорю, если ты не забыла, и можно по этому случаю что-нибудь новенькое купить. А она говорит: поедем, конечно. Как вам?
– Замечательно, – совершенно искренне обрадовалась я. – Это, кстати, к вопросу о потенциале русских дизайнеров.
– Да-да, надеюсь, что есть у него потенциал, чтобы Глашу хоть немножко отвлечь. Слушайте, вы сейчас доедайте, а потом бегите, приводите себя в порядок. Ядвига тем временем ее быстренько накормит и соберет, и поедем к этому Куракину.
– Вообще-то можно не торопиться, Вадик так рано не встает. Если только специально позвонить…
– Нет-нет, специально не надо, пусть это будет такой почти случайный визит. А то Глафира заподозрит, что мы его предупреждали или там намекали, что она особенный клиент… Это может ее расстроить. И вот что. Раз уж она расположена поехать, ждать не будем, лучше покатаемся в машине, пока ваш портняжка проснется.
Пришлось в темпе доесть завтрак и бежать наверх за сумкой. Переодеваться мне было не во что. Внизу в лобби, на самом укромном диване уже сидела Ядвига Стефановна. Рядом привалилась к стенке чрезвычайно худая, коротко стриженная шатенка в темных очках.
– Доброе утро, – проворковала Ядвига. – Как вам спалось? – И, не дожидаясь ответа, продолжила: – А вот познакомьтесь, Глафира – внучка Павла Викторовича. А дедушка-то ваш, Глашенька, дольше всех собирается. Вот уж и Валерия подошла, – вдруг затараторила она, – а он куда-то запропастился. И нет его и нет. Опять, наверное, кто-то со срочными делами…
– Вы, Ядвига Стефановна, не нервничайте, – слабым голосом сказала девушка. – Раз я обещала поехать, я поеду. Так что сидите спокойно. А вы, – обратилась она ко мне, – давно этого Вадима Куракина знаете? Я сегодня утром нашла его вещи в Интернете, они приятные такие. Главное без стразов и разных там корсетов с мини.
– Вам не нравится такой стиль? – Я поймала на себе взгляд Ядвиги и почувствовала, что тема скользкая.
– Дело не в этом. Просто с этим связаны неприятные воспоминания… Вы, наверное, в курсе моей истории?
Она сняла очки, и я увидела несчастные глаза, которые, однако, смотрели испытующе и даже с вызовом. Вилять было бессмысленно, и я кивнула.
– Так вот, – продолжала Глафира, – там, где все это со мной происходило, все женщины были в мини, в блестках, стразах и сильно накрашены. Ужасно, правда? А вы не краситесь?
– Вообще-то крашусь. Но мне пришлось заночевать в гостинице, а косметики с собой у меня не оказалось. – Я решила быть честной во всем.
– Пришлось заночевать? Так вы, наверное, тоже жертва обстоятельств, как это говорит дед.
– Можно и так сказать.
– А вот и Павел Викторович нашелся, – радостно сообщила Ядвига. – Сейчас поедем посмотрим эти чудесные платья.
И она поднялась навстречу приближавшемуся в сопровождении охранников Жарову.
– Несчастная, – тихо сказала Глафира. – Это я про Ядвигу. По крови она настоящая пани, а приходится изображать какую-то наседку. Это дедушка так решил, считает, так для меня лучше. А на самом деле она гордая и такая надменная, подбородок вверх, и слова лишнего не скажет. А видали, какая у нее спина прямая? Мне нравится, когда она иной раз забудется и тогда становится такой вот… Тогда от нее так приятно веет холодом, покоем… – Она запнулась, видимо собираясь произнести слово «смерть». – Я готова, дед, – обратилась она к подошедшему Павлу Викторовичу.
Внушительной группой, прихватив с собой и двуличную, как оказалось, Ядвигу, мы сели в машину и отправились в поездку по центру города. Впрочем, утренние пробки не дали возможности устроить полноценную экскурсию, и, потыкавшись в разных направлениях, мы решили продвигаться в сторону резиденции Вадика. Приехали как раз вовремя – маэстро был уже на месте.
– Лелик живой, вот это радость, – в своей излюбленной манере начал он, но осекся, увидев, что я в странной компании. – Твои друзья? Очень, очень-очень рад знакомству.
Буквально пропев последнюю фразу, он приблизился и грамотно склонился над ручкой Ядвиги Стефановны, после чего хотел уже проделать то же самое с Глафирой, но та шарахнулась за спину своей сиделки. Не растерявшийся Вадик, ограничившись чем-то средним между поклоном и книксеном, выпрямился во весь рост и уже в сугубо деловой манере пожал руку Павлу Викторовичу. Последовало церемонное представление. Покончив со знакомством, Вадик сделал пару шагов назад и обратился уже ко всем:
– Чем могу быть вам полезен?
– Видите ли, молодой человек, – ответствовал Павел Викторович, – этой юной барышне, которая приходится мне внучкой, нужно немножко обновить гардероб.
– Нет ничего проще, сейчас я что-нибудь подберу…
– Вадим, – вмешалась я, – Глафире нужно сначала присмотреться к вещам, понять их, поразмыслить без помех. Спешить нам некуда… покажи ей что-нибудь из твоих закромов…
Вадик, надо отдать ему должное, понял мой месседж и быстро сориентировался.
– Марья! Марья! – театрально заголосил он, призывая свою ассистентку – незнакомую еще мне тощую рыжую дылду в коротком цветастом сарафане и зеленых колготках, которая и так была в двух шагах. – Скажи девочкам, чтобы привезли все, что есть сейчас на складе Сколько там у нас кронштейнов? Восемь? Вот пусть и привезут. Я намерен показать все в лучшем виде, – обратился он к нам.
Когда кронштейны с одеждой прибыли, Вадик ловко соорудил из них некое подобие лабиринта, сделал в сторону Глафиры приглашающий жест и сразу как будто бы о ней забыл, переключив свое внимание на Ядвигу.
– А для мадам у меня есть подарок, – обратился он к ней.
– Сразу подарки? – удивился Жаров. – Не слишком ли расточительно вы ведете дела?
– Уважаемый Павел Викторович, – начал Вадик, – без покупки вы отсюда не уйдете, вот и Валерия подтвердит. Так что выгоду я свою не упущу, не сомневайтесь. Но! – Он сделал театральный жест. – Я еще и художник. И раз уж такая красивая дама надела такой хороший, но все-таки чуть-чуть безликий, согласитесь, костюм… я должен что-то сделать. – Он подошел к Ядвиге. – Прекрасная шерсть. Шили на заказ? Идея, конечно же, ваша, но исполнители, я вижу, вас недопоняли…
– Не могу с вами не согласиться, – прервала молчание Ядвига, – добиться должного исполнения всегда трудно…
Получилось это у нее с большим достоинством. Вот я, когда тот же Вадик высказывает замечания по поводу моих туалетов, сразу же начинаю оправдываться, что-то объяснять, потом, конечно, злюсь на себя. А Ядвига правильно отреагировала, хотя по поводу ее серого костюмчика с бесформенным мешковатым пиджаком оправдываться и оправдываться.
– Да-да, если бы вы знали, сколько сил я потратил на то, чтобы собрать у себя квалифицированных конструкторов, которые чувствуют пропорции, – продолжал тем временем Вадик. – А вы не возражаете, если мы буквально самую малость, так сказать на полупальцах, поработаем над вашим пиджаком?
– Сделайте милость, – вмешался Павел Викторович, – нам интересно будет, да и время есть.
– Марья! – тут же призывно провозгласил Вадик. – Зови Исаака Израилевича.
Исаак Израилевич, маленький сухонький старичок в смешных очках, был местной достопримечательностью. В советское время он работал в спецателье, которое обслуживало партийные власти города, и костюмы шил изумительно. Мог «посадить» пиджак на любую фигуру, независимо от ее недостатков и половой принадлежности. А какие брючные костюмы мужского фасона он шил для женщин, у которых проблем с фигурой не было! Марлен Дитрих обзавидовалась бы. А какие брюки «строил» Исаак Израилевич любимым клиенткам дома «V. Kurakin», снимая при этом всего три мерки! Вадик, который, надо отдать ему должное, разыскал легендарного портного, когда тот остался не у дел и жил тем, что зарабатывал на дому, говаривал: «Израилевичу сантиметр не нужен, он женскую попу глазами замеряет и никогда не ошибается, можешь мне поверить».
В сопровождении личной помощницы прибыл Исаак Израилевич, который торжественно был представлен присутствующим и усажен в кресло. А пока продолжалась суета, вызванная появлением старика, Глафира, о которой все позабыли, тихонько скрылась среди кронштейнов с одеждой и стала перебирать вещи, и я поразилась, насколько удачно Вадик все устроил.
– Исаак Израилевич, дорогой, – обратился к патриарху портновского дела Вадик, – что бы нам с вами по-быстрому придумать вот с этим пиджаком?
Он указал на Ядвигу.
– Могу я попросить даму встать? – продребезжал Исаак Израилевич и поднялся сам. – Прошу вас к зеркалу… Ну, что тут можно сделать… Перво-наперво убрать подплечики… даме квадратные плечи не нужны, гм… тогда, конечно, рукав опустится, но это ничего, подберем.
– Длина тоже нехороша, – вставил Вадик.
– Нехороша-то она нехороша. Так ведь вырез тоже низкий, под нее подогнан.
Он задумчиво посмотрел на Вадика.
– А мы сейчас вот что сделаем… Под новую моду его приспособим, чтобы с ремнем можно было носить.
– Исаак Израилевич, вы абсолютно гениальный человек! – воскликнул Вадик. – И как я не додумался, это же просто. Чуть приталить, подкоротить немного, как раз на штрипочки для широкого ремня хватит.
– Ладно уж, не скромничай. Додумался бы ты и сам, – снисходительно проворчал Исаак Израилевич. – Но как все сделать, чтобы еще и изделие не угробить, не догадался бы, это точно. Взял бы да новый сшил жакет. А ведь тут материя хорошая, по всему видать. Спасать такой материал надо…
– Вы правы насчет материала, – сказала Ядвига Стефановна, не проронившая во время этого разговора ни слова. – Это еще у отца отрез на костюм был отложен.
– Я же говорю, качество – высший класс, – удовлетворенно проговорил старый портной. – А теперь, ясновельможная пани, если я правильно догадываюсь… Правильно я догадываюсь, а? Проходите в примерочную, переодевайтесь в халатик, там висит. Потому что мы и юбку тоже подправим, с вашего позволения.
– Марья! – уже привычно вступил Вадик. – Проводи клиентку.
– Расшумелся-то как, – пожурил его Исаак Израилевич. – Лучше скажи, подходящий кожаный ремень найдешь мне? Сделать из того же материала не смогу, не хватит его. Ну, пойду я, работы тут мы напридумывали немало. Валерочка, – обратился он ко мне, – пару брючек бы вам к сезону. Время идет, когда заказывать будете? Сейчас талия пошла опять высокая, как я люблю. Так посадим на вас брючки, никто мимо не пройдет, это я вам говорю.
– По такому случаю я специально зайду, Исаак Израилевич.
– Уж будем ждать, – многозначительно заключил он и с достоинством удалился.
– Мне, Вадим, весьма импонирует ваш принцип подбора кадров, – заявил Павел Викторович. – Если бы я знал, что у вас имеется такой специалист, я бы не покупал эти итальянские изделия. – Он указал на свой пиджак.
– Пожалуйста, милости просим. Но если честно, Исааку Израилевичу с дамами интереснее. Видимо, устал за свою жизнь от, прошу прощения, партийных задниц и теперь хочет получать удовольствие от профессии. А так как у него есть привилегия самому выбирать клиентов… – Вадик не договорил. – А где, кстати, наша молодая дама?
Все обернулись в сторону кронштейнов с одеждой.
– Глашенька, – позвал Павел Викторович, – ты там часом не заснула?
