Текст книги "Развод. Смогу ли я простить? (СИ)"

Автор книги: Лиза Шимай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

Лиза Шимай
Развод. Смогу ли я простить?

Глава 1

– Она родила сегодня, в десять утра, здоровый мальчик, – стараюсь говорить отстраненно, но сердце сжимается от боли.

– Кто родил, Лен? – спрашивает муж.

– Маша. Твоя любовница.

Поворачиваюсь к мужу, который спокойно доедает свой ужин, будто в его жизни ничего не изменилось. Он даже не дрогнул, не изменился в лице.

– Ты думал, я не узнаю? Она сама мне написала утром, даже фотографию прислала.

Ничего не отвечает, просто слушает. Неужели ему все равно?

Смотрит на меня с таким хладнокровием, никаких эмоций.

Роман умеет «держать лицо» в стрессовых ситуациях. Не знаю, он сейчас скрывает то, что чувствует, или правда ему безразлично то, что я узнала правду о его любовнице.

– Я подаю на развод, – говорю чётко и твердо, насколько могу в этой ситуации.

– Как скажешь.

Муж встает из-за стола. Подходит ко мне и целует в лоб. Обычный и привычный жест, но сейчас у меня земля уходит из-под ног. Я не могу понять, как можно сохранять спокойствие в такой ситуации.

Я сказала, что знаю. У меня есть доказательства, а он просто ничего не говорит.

– И это всё?

– У меня дела, позже обсудим.

Вот так десять лет брака разрушились в один миг.

Я не смогла подарить своему мужу ребенка, и он нашел ту, которая родила ему сына.

– Ты считаешь нормальным так уходить? Ты хоть представляешь, что со мной было весь день? Я смотрю на фото и глазам поверить не могу. Это не просто измена. Ребёнок, Рома! Ребенок.

Я слышу, как мой муж идет к выходу, бросаюсь за ним.

– Это не просто измена, – повторяю еще раз, – пять лет назад ты мне уже изменял. Я простила. Я думала, мы больше никогда не вернемся к подобным разговорам.

– Я тоже думал, что не вернемся, – всё так же спокойно говорит мой муж, а затем уходит.

Продолжаю стоять и смотреть на закрытую дверь.

Мне больно дышать, а руки дрожат. Я так хочу, чтобы всё это оказалось глупой шуткой или сном, но нет.

Вот моя реальность.

Я столько лет посвятила человеку, который относится ко мне как к пустому месту.

Он ушел, ничего не сказав и не объяснив.

Хотя есть ли слова, способные что-то изменить?

Маша родила мальчика сегодня утром. 3500, 54 сантиметра. Здоровый, красивый.

Я все утро смотрела на его фотографию.

Это мог быть мой сын, но я так и не смогла забеременеть.

Мы долго пытались, а последние годы Рома даже не хотел поднимать этот вопрос. Мы просто делали вид, что всё в порядке.

И сейчас он делает вид, вроде ничего не случилось.

Меня всегда подкупала забота Романа, он ухаживал за мной, когда я болела, покупал мне мороженое, когда было грустно, поддерживал в сложные дни.

А сейчас у меня чертовски сложный день, но Роман ушел, ни сказав ни слова.

Я осталась совершенно одна.

Иду на кухню и убираю со стола после ужина. Тошно смотреть на грязные тарелки, хочется их разбить, но я держусь.

Видимо, я еще нахожусь в шоковом состоянии, поэтому нет истерики и слез.

Мой телефон звонит и я, не глядя на экран, отвечаю на звонок.

– Алло!

– Ленусь, ну вы едете? Мы ждем вас с Ромочкой.

Это мама Романа, я совершенно забыла, что мы планировали приехать к родителям на ужин. На самом деле я хотела бы пропустить эту встречу. Особенно сегодня.

– Мы приедем, но позже. У Ромы дела.

– Ну какие могут быть дела вечером в пятницу?

– Мы приедем.

Отключаюсь и осторожно кладу телефон на стол. Руки дрожат.

Не представляю, как сейчас ехать к родителям.

Я точно услышу от свекрови её любимое: «Я же говорила».

А свекор сделает вид, что его это не касается и пойдет в огород окучивать помидоры.

Смотрю на ненавистные тарелки, и рука не поднимается их помыть. Оставляю всё как есть, забираю телефон и иду в спальню.

Мне так хочется с кем-то обсудить произошедшее, но язык не повернется рассказать подобное.

Слезы медленно катятся по моим щекам, но я стараюсь сдерживаться. Истерикой сейчас не поможешь, нужно как-то пережить все происходящее.

Снова беру телефон и открываю сообщение от любовницы Ромы. Милый малыш завернут в пеленку с синими цветочками. Ангельское личико, ни в чем не повинное дитя.

Приходит сообщение от Ромы:

«Заеду за тобой через полчаса. Поедем к родителям, и давай без истерик».

Я сажусь на постель и смотрю на шкаф, нужно собраться.

Конечно, я могу закатить истерику и никуда не пойти. Повод у меня серьезный, но я не готова вот так сообщить о разводе родителям.

Развод точно будет.

Я не смогу жить с человеком, которому родила другая женщина.

Она родила.

Значит, измена длится уже около года… Это не просто интрижка на стороне.

Я до последней секунды надеялась, что Рома будет все отрицать, не хотела верить, что это правда.

Заламываю пальцы и настойчиво смотрю на белую стену. Не могу заставить себя подняться с постели.

Пусть всё окажется плохим сном.

Не знаю, как долго я так сижу, но прихожу в себя, когда слышу громкие шаги, затем Роман заходит в спальню.

Глава 2

– Ты еще не собралась? Одевайся быстрее, у меня после ужина важная встреча.

Важная встреча. Как же часто я слышала эту фразу.

И, наверное, на одной из таких встреч он встречался с ней.

Говорил, что уезжает по делам, я никогда вопросов не задавала. У Романа сложная работа, своя юридическая фирма, которая занимается вопросами по авторскому праву.

– Лен, времени мало.

– Ты думаешь, после того, что произошло, я могу так просто встать и пойти собираться?

Сжимаю пальцами подол платья так сильно, что, кажется, ткань сейчас треснет.

Поднимаю взгляд на Романа, он смотрит в сторону.

– Я пошевелиться не могу, ты меня уничтожил этой новостью. Ребенок, Ром. Мальчик. У тебя есть сын. Мы жили вместе десять лет…

– Только не надо снова приплетать прошлое. Ты сама знаешь, как всё случилось и почему.

– Снова будешь говорить, что это моя вина? – устало качаю головой, – мы же семья… А это предательство.

– Собирайся. Жду в машине.

Рома уходит, а я закрываю лицо ладонями.

Вдох. Выдох.

Я справлюсь, сейчас поедем на ужин к родителям, а дальше разберемся.

Мы едем в машине молча. Друг на друга не смотрим, будто чужие люди. Мы десять лет прожили вместе, а сейчас даже сказать друг другу нечего.

Я много всего хочу сказать, но язык не поворачивается.

Предпочитаю молчать.

Когда выходим из машины, то я натягиваю дежурную улыбку.

Здороваюсь с родителями Романа, мы обнимаемся, а затем садимся за стол.

Ужин проходит относительно спокойно, если не считать уколов свекрови в мой адрес. Она намекает, что нашей семье не хватает детей, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не заплакать.

Свекор выходит покурить на террасу, а свекровь идет проверить пирог в духовке.

Мы остаемся с мужем вдвоем.

– Когда ты планируешь сказать родителям о сыне?

– Не сейчас. Позже. И тебя прошу пока не говорить.

– Ты же понимаешь, что я хочу развод, я не смогу так жить. Мне понадобилось очень много сил, чтобы прийти сюда и изображать, что у нас всё хорошо.

Роман молчит, и это убивает меня еще больше. Лучше бы говорил. Лучше бы кричал или просто ушел.

Я хочу, чтобы он сделал хоть что-то. Но он молчит.

– Ром, беременность – это не пара дней. Все это время ты знал и ничего не сказал? Ты постоянно с ней виделся?

– Секс был один раз.

Кратко говорит Роман, будто это что-то меняет.

– Сложная беременность, несколько раз была угроза выкидыша, я до последнего не знал, что ребенок родится.

– Надеялся, что всё обойдется и не придется говорить? – злобно выплевываю, самой противно от таких слов.

– Это мой ребенок. Как я мог на такое надеяться.

– Не знаю, – качаю головой. – Я вот твоя жена. А ты относишься ко мне… Изменяешь. Я простила тогда…

– Лен, прекрати. Ты помнишь ту ситуацию. Ты ушла от меня. Сказала, что нам нужен перерыв.

– Мне было больно, Ром, мы забеременеть не могли, и пока я рыдала ночами, ты нашел какую-то шлюшку? Теперь этим прикрываешься?

Перехожу на шепот, надеясь, что родители Романа не услышат.

Для них он примерный сын и прекрасный муж, а я непутевая невестка, которая даже ребенка родить не может.

– Ненавижу тебя, – стучу ладонью по груди, – мне противно в одной комнате с тобой сидеть.

– Не здесь, Лена. Дома поговорим.

Я украдкой вытираю слезы и улыбаюсь свекрови, которая вносит пирог.

– Смотрите какой пирог красивый получился, – говорит Марта Евгеньевна, – Ромочка в детстве очень любил мои пироги, дожить бы до внуков. Так хочется снова деткам готовить вкусности.

Глава 3

Кусок пирога в горло не лезет после таких слов. Хочется на весь мир кричать, что внук у них теперь есть, только родила его ни я.

Свекровь всегда называла меня непутевой, иногда украдкой говорила сыну, что я его недостойна.

А Рома меня защищал, говорил маме не лезть в наши отношения. Я этим восхищалась, была ему благодарна. Теперь всё это кажется полной глупостью.

Неважно, как он обо мне заботился. Он меня предал, и это главное.

– Леночка, а ты сейчас работаешь?

Если переводить с языка моей свекрови, то это означает: «Леночка, а ты все ещё на шее у моего сына висишь?»

– Работаю.

Отвечаю кратко, знаю, что свекрови моя работа не по душе. Я составляю рекламные тексты и статьи. Работа несложная, но иногда занимает много времени. Я подолгу сижу за компьютером, зарабатываю не очень много, но на мои личные потребности хватает, даже скопила сбережения.

Основные затраты оплачивает муж, такие, как продукты, коммунальные платежи и крупные покупки. И меня, и Рому всё устраивает, но моя свекровь считает, что работа должна быть официальная и с пенсией.

Хотя налоги я плачу, и пенсия будет.

Но по мнению моей свекрови, если я не сижу в офисе с утра до ночи, то это не работа.

– Лене вообще не обязательно работать, – вставляет муж, – я могу её содержать.

А еще можешь содержать любовницу и внебрачного сына, добавляю мысленно, а сама скриплю зубами и ковыряю вилкой пирог.

Слезы собираются уголках глаз. Быстро моргаю. Только бы не заплакать.

Свекровь от радости на столе танцевать будет, если я закачу истерику.

– Работать нужно, – говорит свекровь, которая почти тридцать лет отработала в трамвайном депо. – Без работы стухнуть можно. Тупеешь. Вот был бы ребенок…

Я не выдерживаю. Хватаю салфетку, которая лежит на коленях и швыряю ее на стол, сбив бокал с водой, который со звоном падает на стол.

Затем встаю и выхожу из комнаты.

Слышу вдогонку.

– А чо я такого сказала? Может, это гормоны, Ленусь? Может, ты беременна?

Я хватаю ключи от машины и свою сумочку, которые лежали на тумбочке у выхода. Быстро выхожу на улицу.

Я старалась, я пыталась сдерживаться, но я не могу это терпеть.

Сажусь в машину и завожу двигатель, лет пять не водила машину, не было необходимости.

Трогаюсь с места и краем глаза замечаю, что из дома выходит Роман.

Сам доберется.

Да, он защищал меня от мамы, помогал мне справиться, когда первые годы мы не могли забеременеть и я постоянно была в состоянии истерики, но это не отменяет того, что происходит сейчас.

Я благодарна ему за многое, но сейчас просто не могу находиться рядом.

Мне тошно.

Противно.

Проезжаю несколько кварталов и паркуюсь. Слёзы текут ручьями.

Пару лет назад я смирилась что у нас не будет детей. Свыклась с этой мыслью, даже подумала, что и вдвоем мы сможем быть счастливы.

Ошиблась.

Истерично кричу и бью руками о руль. Во мне столько гнева, он будто прожигает мои вены. Рвется наружу. Я дышать не могу.

Ненавижу.

Слышу, как в сумочке звонит телефон. Вытираю слезы, пытаюсь успокоить дыхание.

Маша.

Я даже ее подписала. Хотелось написать что-то мерзкое и обидное, но я не смогла. Я даже в собственном телефоне не могу подписать любовницу мужа дрянью.

– Да!

Отвечаю громко и чётко.

– Рома не отвечает на мои звонки.

– А мне какое дело?

– Мне нужн молокоотсос, сынок не может поесть.

– А я тут при чем? – ору в трубку.

– Не кричи на меня. Я не хотела звонить… Но он не отвечает. Мне больше некому. Ребенка надо накормить. Он грудь не берет, а я смесью не хочу кормить.

– И ты решила мне позвонить?

– Сейчас не время для выяснения ситуации, я тоже не сильно обрадовалась, когда забеременела, но уже всё. Он родился.

– Он. Ты хоть имя ему дала? Горе-мать.

– Еще нет. Хотела, чтобы Роман назвал.

– Маш, ты хоть понимаешь, насколько эта ситуация ненормальна?

На глаза попадается телефон Романа, он оставил его в машине, вот почему любовница до него не дозвонилась.

Мне очень сильно хочется послать любовницу куда подальше, но я держусь.

Малыш ни в чем не виноват. Он маленький и беззащитный. Ему нужно кушать. Конечно, я могу надеяться на медсестер в больнице, что они найдут способ его покормить.

Но у меня сердце от боли сжимается от мысли, что он голодный.

У ребенка должны быть родители, любовь и забота.

Это самое важное.

– Скажи Роме. Это и его сын, между прочим. Я только родила, я хожу, как каракатица, да и в аптеку меня не пустят. Сказали позвонить отцу. Я звонила.

Слышу, как на фоне истерично плачет ребенок.

– Возьми ребенка на руки и приложи к груди, – шиплю и еле сдерживаюсь чтобы не уйти в истерику.

– Он не берет грудь!

– Надо прикладывать и пробовать.

Маша что-то бормочет себе под нос, но я не разбираю слов.

– Пришли адрес больницы и номер палаты.

Бросаю телефон на сиденье и завожу машину. Можно развернуться и поехать к Роману. Пусть сам разбирается со своей любовницей и сыном. Включаю левый поворот чтобы развернуться, но в последний момент выезжаю на дорогу и еду прямо.

Кажется, я совершаю очень большую глупость.

Глава 4

Несколько раз я хотела вернуться к Роману. Вручить ему ключи от машины и телефон. Пусть сам разбирается, но в итоге я поехала в аптеку и купила молокоотсос.

Все происходит будто в тумане, сама не замечаю, как уже иду по больничному коридору в поисках палаты номер три.

Современная частная клиника. Роман оплатил любовнице роды и больницу. Даже не сомневаюсь в этом.

Тошнота подкатывает к горлу, со мной такое часто бывает из-за паники.

Останавливаюсь у двери палаты и слышу, как истерично кричит ребенок. Осторожно приоткрываю дверь и вижу, как малыш лежит в кроватке, похожей на пластиковый контейнер, кричит так сильно, что личико покраснело.

А у окна стоит девица в белом махровом халате, будто пришла не в роддом, а пятизвездочный отель, она упирается рукой в поясницу, а второй рукой держит телефон.

– Меня он уже достал. Орет и орет. Вот пусть Рома приезжает и кормит. Сил нет. Я родила. Я устала.

Девушка меня не видит.

Я захожу в палату, смотрю на малыша и готова разрыдаться.

Маленький.

Ангелочек.

Если бы это был мой малыш, то я бы его с рук не отпускала, он такой крошечный, ему нужна любовь и мамина защита.

Бросаю сумку на пол и беру маленького на руки. Дрожу от ощущений. Покачиваю ребенка.

Плачет. Голодный. Он кажется таким крошечным и хрупким.

Подношу маленького к пеленальному столику.

– Он орет и орет. Я не знаю, что делать! – девица замечает меня, – а это ты.

Отлично. Она и в лицо меня знает.

Аккуратно разворачиваю пеленку.

– Зачем так туго пеленать? Сейчас уже так никто не делает.

– Я думала он так уснет быстрее.

– Он не уснет, он голодный. Молокоотсос в сумке. Я купила электрический. Там инструкция. Разберешься.

Снимаю памперс и вижу что он полный.

– Надо памперс сменить.

– Я только меняла, – недовольно фыркает девушка и шуршит коробкой, – я сидеть не могу, меня зашили, а тут еще он орет.

– Ты теперь мать и в первую очередь должна думать о ребенке. Не можешь кормить – дай смесь.

– Я хочу молоком кормить.

– Так сцепи зубы и сцеживайся, – шиплю сквозь зубы, стараюсь не пугать ребенка.

Рядом с пеленальным столиком детская смесь, а еще стерилизатор для бутылочек и специальное устройство, которое смешивает смесь.

Прям все условия.

Подмываю малыша, меняю памперс, а затем одеваю на него рубашечку для новорожденных и ползуночки.

Он был голенький только в пеленке.

Осторожно оборачиваюсь, когда слышу звук работы молокотсоса.

– Надо было вначале его помыть.

– Ну а я откуда знаю? – орет девица.

– Сходи к медсестре и узнай, как его правильно помыть. Там дежурные сидят на вахте.

– Я с ними поругалась.

– Ну, значит, помирись.

Меня выводит эта девица.

– Почему не одела ребенка?

– Медсестры одевали, я потом мыла и не смогла, – слышу виноватые нотки в голосе.

Девочка молодая, чуть больше двадцати. Явно не готова стать матерью, но, наверное, никто до конца не готов. Я понимаю ей больно и страшно, но малышу нужна помощь.

– Они приходили, помогали, – бурчит Маша, – я сказала, что справлюсь.

– Иди к ним. Я пока одену… Как его зовут?

Маша не отвечает.

Смотрю бирочку на запястье малыша, там написано Мезенцева Дарья, дальше вес и рост ребенка.

Не может дать имя. Я беременной не была, а столько имен придумала. Смахиваю слезы.

Осторожно переодеваю малыша. Он все еще плачет, но уже тише.

Быстро разбираюсь с шайтан-машиной для смеси и уже через пару минут сажусь в кресло с ребенком на руках. Малыш хватает губами соску и усиленно сосет.

Первые дни ему нужно совсем немного. Он быстро наедается и закрывает глаза.

Маленький. Славный. Такой красивый.

Я не злюсь на него, он не виноват, что его родители идиоты.

У него глаза похожи на Ромкины, а еще цвет волос. Говорят, что по статистике мальчики чаще похожи на маму, но этот малыш точно пошел в отца.

Маша возвращается с медсестрой и смотрит на меня, выпучив глаза.

– Он уснул?

– Я покормила смесью. Будет спать часа два-три, потом переодеть и покормить. Так каждые три часа. Примерно.

– Мы говорили, – шепчет на заднем плане медсестра.

Когда я заходила, то представилась этой медсестре сестрой Маши.

– Ты сцеживайся и спать ложись, надо спать, чтобы было молоко.

Я медленно встаю и осторожно кладу ребенка в его колыбель.

Растягиваю этот момент так долго, как только могу. Не хочу выпускать из рук это сокровище.

Понимаю, что это не мой ребенок. Он чужой.

Но у меня сердце сжимается от понимания что я должна оставить малыша с этой пигалицей.

Маша ложится в постель и скрестив руки смотрит в окно, а я беру медсестру под руку и веду в коридор.

– Мы говорили с вашей сестрой, – рассказывает медсестра, – но она не слушается. Пока она спала, мы покормили малыша, но так делать нельзя. Но если он не будет набирать вес, то мы переведем его в детское отделение и там уже без вариантов. Не хочется доводить до такого.

– Конечно, не хочется.

– С ней бы поговорить родным, ну или может с психологом. Она кричит на него и плачет постоянно. Это очень плохой знак.

– Вы звонили отцу ребенка?

– Да, он приезжал вечером. Но быстро уехал.

– Сделайте всё, что нужно. Психолог, так психолог. Маша не в себе, главное чтобы ребенку не навредила.

– Я могу забрать его ненадолго, – говорит медсестра, – скажу, что на процедуры, ну а там покормлю.

– Так и сделайте.

– Бывает что матери первые часы так себя ведут, но тогда обычно отцы приезжают.

– Я попробую что-то сделать.

Меня пошатывает, но я стойко иду по коридору, ритмично цокая каблуками. Не думала, что у меня будет болеть сердце за ребенка любовницы моего мужа.

Глава 5

Вернувшись в машину, еще долго сижу и смотрю перед собой. Начинает накрапывать дождь, и я наблюдаю за капельками, медленно сползающими по лобовому стеклу.

Внутри меня будто все выгорело дотла.

Нет чувств, эмоций, нет сил двигаться дальше.

У Маши родился сын от моего мужа. Я так долго мечтала о ребенке, но не смогла. Бесконечные анализы и походы к врачам не увенчались успехом.

У меня пустые яйцеклетки, мне даже ЭКО не поможет.

Мне предлагали донорские яйцеклетки, но Роман отказался.

Телефон Романа звонит и возвращает меня в реальность. Отключаю, даже не глядя на экран. Я не готова к сюрпризам, а теперь от своего мужа я могу ожидать всего, чего угодно.

Еще несколько минут сижу в машине и уже собираюсь уезжать, когда в окно кто-то стучит.

Подпрыгиваю на месте от испуга, затем вглядываюсь в темноту и понимаю, что это Рома.

Разблокирую дверь, и муж садится на пассажирское сиденье.

– Зачем ты сюда приехала?

– Тебе родила девчонка, – говорю с болью в голосе, – она не готова. Она даже покормить ребенка не может.

– Справится.

– Или угробит.

Всхлипываю и отворачиваюсь к окну.

Мне больно за малыша. Он крошечный и только пришел в этот мир. Хочется его защищать и оберегать.

– Она не в себе. Я не преувеличиваю. Поговори с медсестрами. Сейчас малыш спит, но его надо кормить каждые три часа, купать и переодевать. Если ты принял решение стать отцом, то иди и выполняй обязанности, раз твоя женщина не может.

– Ты преувеличиваешь.

– Ром, я могу сейчас закатить истерику и сделать вид, что ребенок меня не касается, но я не могу. Ему нужна забота и, если твоя женщина не справляется, то это ложится на тебя. Иди к ней. Поговори с медсестрами.

– Лен…

– Рома, сейчас не время для разговоров. Иди к ребенку.

Рома выходит из машины, а я тут же трогаюсь с места и еду в сторону дома. Тошно от мысли, что мне придется туда вернуться.

Каждая мелочь будет напоминать о Романе.

Я вернулась домой и некоторое время бродила по пустой квартире, грязная посуда по-прежнему напоминала о необходимости выполнения домашних обязанностей, но я не могла себя заставить что-то делать.

Я легла на диван и просто смотрела в одну точку.

Надеюсь, что малыша покормили, он как раз должен был проснуться.

Маша даже на руки его не брала, пока я была там.

Говорят, что после родов у женщины вырабатывается окситоцин, еще его называют гормон счастья.

Боль утихает и женщина будто в эйфории.

Я никогда не смогу это ощутить.

Может быть, у Маши не было выброса гормона?

Она пережила тяжелый и болезненный процесс для женщины, и ей сложно с этим справиться.

Я её не защищаю и не оправдываю. Я хочу успокоить себя. Хочу верить, что малышу ничего не угрожает.

Она даже имя ему не придумала…

Не помню, как засыпаю, просыпаюсь от телефонного звонка. Это Роман.

– Алло, Лен, тут такая ситуация… В общем, у Маши температура высокая, подозрение на вирусную инфекцию. Сына сейчас перевели в другую палату, я останусь с ним.

– Хорошо, – будто ком в горле, не могу дышать.

– Он здоров. Обычно выписывают на третий день, если все хорошо.

– Понятно.

Осторожно поднимаюсь и сажусь. Тело болит. Уснула в одежде, начинаю стягивать с себя пиджак, продолжая держать телефон плечом.

– Я хочу привезти сына домой. Пока Маша в больнице.

– К нам домой?

Комната перед глазами покачивается. Закрываю глаза. Делаю медленный вдох. Я будто попала в кошмарный сон и не могу проснуться.

– Это временно. Я сниму квартиру или…

– Привози, – говорю так тихо, что сама не различаю свой голос. – Ты же понимаешь, что для ребенка нужно много всего подготовить?

Я сама не верю, что говорю подобное, но в данной ситуации я будто в прострации, не могу взять себя в руки.

Маша и Рома кажутся мне беспечными. Будто сами еще дети.

– Я все сделаю.

– Я уеду на несколько дней. Мне не стоит сейчас находиться в доме.

Мне больно говорить эти слова.

Я сейчас не хочу видеть Романа, но причина моего отъезда не в этом.

Если я еще раз возьму эту кроху на руки, то мое сердце разобьется вдребезги.

Сейчас я будто сломана.

– Останься. Нам многое нужно обсудить.

– Я не могу. Не сейчас.

Отключаюсь и бросаю телефон на тумбочку.

Снимаю пиджак, брюки и снова ложусь на диван, укрывшись пледом. Меня клонит в сон, веки тяжелые и я не могу открыть глаза.

Нужно поспать. Это стресс.

Сейчас посплю и станет гораздо лучше, потом соберу вещи и сниму себе номер в отеле, а дальше решу.

Я не смогу смотреть на ребенка и Рому вместе. Сердце не выдержит.

Просыпаюсь и понимаю, что солнце уже высоко. Смотрю на часы. Почти полдень.

Медленно сползаю с дивана и иду в душ. Переодеваюсь.

Надеваю легкое платье, укладываю волосы и немного подкрашиваю. Нужно достать чемодан и собрать вещи.

Мои руки будто меня не слушаются, как и мозг.

Не могу сообразить, что именно нужно собирать.

Достаю чемодан, открываю его и просто смотрю.

Рома меня уничтожил. Сломал. Меня будто больше не существует.

Осталась одна телесная оболочка с рваной раной в душе.

Слышу какое-то движение на первом этаже и иду на звук.

Там помощник Романа Ян и курьеры. Они заносят коробки в кабинет, на одной из коробок различаю рисунок детской кроватки.

– Ян, это что?

– Рома сказал привезти, он скоро приедет и сам все соберет.

Ян виновато смотрит на меня, бледнеет.

– Лен, мне жаль.

– Ты тут не при чем. Все нормально.

Курьеры и Ян уходят, а я захожу в кабинет.

Кроватка, коляска, пеленальный столик, пакеты с одеждой, памперсами.

Когда-то я думала, что мой самый счастливый день в жизни будет, когда в нашем доме появится ребенок, но сейчас я разбита.

Нужно собрать вещи. Я должна найти силы.