Текст книги "Литературная Газета 6448 ( № 5 2014)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
Пораженцы с Первого канала
Последний «Ледниковый период» показали в преддверии Олимпиады, чтобы настроить зрителя на победный лад, вселить уверенность и оптимизм в спортсменов, которые, вполне возможно, этот выпуск смотрели. Шоу было на своём обычном уровне, изящное и впечатляющее, однако тональность, которую выбрал соведущий и муж Анастасии Заворотнюк – Пётр Чернышов, – вызвала удивление. Его вялость, неэмоциональность никак не соответствовали пафосу программы. Отстранённо, со скукой в глазах он задавал свои дежурные вопросы о перспективах наших будущих побед в Сочи. Может быть, подобный настрой связан с тем, что Пётр Чернышов как фигурист входил в сборную США и на своей Олимпиаде в Солт-Лейк-Сити выступил неудачно?
Шансов нашим Чернышов не оставляет, задаёт вопрос Максиму Ставискому: «Кто победит в вашей дисциплине, канадцы или американцы?» Вот так, конкретно, без вариантов. Ну, ладно бы на кухне трепался, но ведь это центральный канал России, которая принимает Олимпиаду! Интересно, а кто-нибудь на Первом вообще отслеживает, что у них несут в эфире ведущие? Константин Эрнст даёт какие-то ориентиры, формирует политику?
Вот Чернышов, с присущей ему индифферентностью, бубнит свой вопрос олимпийской чемпионке Татьяне Навке: «Какие шансы у российской сборной в танцах на льду? Сможем ли мы получить как минимум хотя бы медаль?» И Навка, как будто зарядившись пораженческими идеями, отвечает, робко вздыхая: «Очень хочется верить, что у России в танцах будет медаль[?] Должна быть. Если случится чудо, то, может быть, серебряная. Золотая – это совсем чудо. Мы желаем сборной завоевать бронзу в танцах... Может быть, золото в паре, какая-то медаль в одиночном женском катании. Но в целом мы будем болеть, конечно, за наших спортсменов и помогать им своей душой и своими эмоциями…»
Братцы, какие эмоции? Где вы их возьмёте? Вы даже на телевизионном шоу не можете выдавить из себя уверенность и оптимизм! Разве так олимпиады выигрывают?!
Вадим ПОПОВ
Теги: Олимпиада в Сочи , фигурное катание
Танец судьбы
1 февраля, в день рождения Екатерины Максимовой, канал ТВ Центр показал документальный фильм «Васильев и Максимова. Танец судьбы». Вернее, показали в ночь на 2 февраля. Но, право, фильм стоил ночных ожиданий. Женственная, хрупкая Максимова и мужественный сильный Васильев. Их танец – это совершенство, удивительная гармония двух близких, тонко чувствующих друг друга родных людей. Максимова и Васильев – это не просто выдающиеся танцовщики. Они ещё и великие драматические артисты. Сколько трагизма в её танце и боли в её больших и грустных глазах. В фильме много архивных кадров, воспоминаний друзей, близких. И, безусловно, самые яркие из них Владимира Васильева. Больше пятидесяти лет вместе – это уникальный пример постоянства и преданности. Но самое главное, что соединило этих блистательных танцовщиков и благодаря чему каждые исполненные ими роль, спектакль, фильм являются шедеврами, – это любовь. В фильме очень тонко показана неземная на сцене и совершенно земная в жизни Екатерина Максимова с её требовательностью к ученикам, сложным характером, ранимостью, нетерпимостью и бескомпромиссностью, замкнутостью, которую некоторые принимали за высокомерие. И только один человек чувствовал, принимал и понимал её. Потому что любил. И любит до сих пор. Как пронзительны его слова в финале картины: «Все недомолвки, творческие разногласия, ссоры, всё ушло, забыто. Но я сейчас всё бы отдал, только чтобы Она была со мною рядом».
Лариса БРАВИЦКАЯ
Теги: Екатерина Максимова , Владимир Васильев
Лирическое отступление
Мы ждали празднования 70-летнего юбилея нашей Школы-студии МХАТ с трепетом. Мы переписывались и перезванивались. Мы волновались, когда прошёл слух – мест в зале МХТ мало и достанутся они не всем... Мы готовились к встрече со своей молодостью и друзьями. И всё состоялось! Камергерский проезд был заполнен задолго до начала праздника, выпускники разных лет бросались в объятия друг друга.
Потом возбуждённо и радостно толпа переместилась сначала в ставшее тесным фойе, а затем и в зал. Зазвучала трогательная вступительная песня-пролог "Вспомним добрым словом наших с вами мастеров", вышел новый ректор – наш Игорь Золотовицкий. Начался капустник. Не всё, что происходило на сцене, принималось залом с одинаковым энтузиазмом, но это было живое действо – со вспышками аплодисментов при появлении портретов учителей на большом экране, с трогательными выступлениями первых выпускниц, с овациями, которыми удостоил зал номер американских студентов и пародию о первокурснике Назаре в формате легендарного мюзикла «Красавица и Чудовище», и... зал дышал – от галёрки до партера.
И вот спустя несколько месяцев предупреждённые о показе Первым каналом ТВ-версии юбилея друзья и родственники выпускников и сами они, конечно же, уселись у экранов своих телевизоров... На этом лирическое отступление заканчивается.
Стыд и позор создателям телеверсии. Выхолощенное бездарным монтажом действо, кастрированное бездушными сокращениями, наспех отформатированное под отчёт о событии, совсем не отражало атмосферы праздника мировой театральной школы. Хотелось бы высказать своё неуважение руководству канала в ответ на их неуважение к нам. Выпустили это далеко не в прайм-тайм, но при этом нашпиговали рекламой так, как будто наступили последние дни коммерческого телевидения. Отсутствует фантазия. Отсутствует профессионализм. А если сказать проще, по-актёрски и по-студенчески, – это халтура, господа телевизионщики. Серая, недаровитая халтура...
Марина САУСКАН
Теги: Школа-студия МХАТ , театр
Строки нового века
Прекрасный поэт Александр Межиров когда-то, лет тридцать назад, печально сказал мне, что «в поэзии прогресса не бывает». Это справедливое замечание. Иначе мы не смогли бы понять поэтов прошлого, а они частенько ближе нам, чем поэты-современники. Совершенно блистательно живы сегодня стихи Овидия и Пушкина, Уитмена или Лермонтова – они во многом опережают не только своё, но уже и наше время.
И всё-таки поэты снова и снова берутся за перо, сегодня назовём это гусиное перо «клавиатурой компьютера» – выразить своё время, свои чувства, своё потрясение от мира, вечного и временного одновременно.
Мне хочется предложить вниманию читателей «ЛГ» несколько поэтов нового века. Один из них – Владимир Салимон, его первые публикации появились ещё в СССР, он автор многих книг, получил несколько заметных литературных премий, но каждое своё стихотворение он пишет как впервые. Клементина Ширшова только начинает свой творческий путь, ей двадцать лет, она студентка Литературного института. Перед вами её первая публикация в «ЛГ». Андрей Коровин ведёт литературные встречи в Доме Булгакова, он один из кураторов Волошинских праздников поэзии в Коктебеле и других культурных проектов, автор ярких книг стихов. А Елена Семёнова – не только серьёзный журналист, но
и замечательный поэт. На одной из поэтических встреч в уютной московской библиотеке ценители стихов избрали её Королевой поэзии. Это первая поэтическая публикация Елены в «ЛГ».
Таких стихов ещё не было – все они написаны и показаны впервые. Именно в этом развитие и прогресс поэзии. Во всём остальном в поэзии прогресса не бывает.
Сергей МНАЦАКАНЯН
Владимир САЛИМОН
* * *
Я на многие вещи смотрю свысока,
потому, что сижу в самолёте,
и плывут и бегут подо мной облака,
как собаки на псовой охоте.
Бьёт копытом мой конь и встаёт на дыбы,
чуя зверя, он зубы оскалил,
но своей избежать я не в силах судьбы –
повод бросил, надежду оставил.
* * *
Столь многочисленны черновики,
пробы пера, зарисовки.
Люди на пристани, берег реки.
Всё это – лишь заготовки.
Лес почерневший, пустые поля.
Из-под глубокого снега
еле пробились на свет тополя.
Всё это – не без огреха.
Звёзды, планеты и так – без конца.
Зимнего солнца огарок.
Дрогнула, верно, рука у Творца.
Не обошлось без помарок.
* * *
Когда на землю небо упадёт,
увижу я, как страшно исказится
помадой алой обведённый рот
у женщины, что мне в ночи приснится.
Хотя её на самом деле нет,
она лишь только плод воображенья,
как будто бы украденный сюжет
романа, повести чужой, стихотворенья.
Я страстно не во сне, а наяву
её прижать к груди своей мечтаю.
Охапками в саду пионы рву,
поскольку их за розы принимаю.
* * *
Надежда нас не оставляет,
когда мы смотрим вдаль с холма,
и нам навстречу открывает
свои объятья ночи тьма.
Чем только в детстве не пугали –
тюрьмою, розгами, ремнём –
но мы во мраке различали
свет белый, словно белым днём.
Не нужно темноты бояться.
И за чертой в кромешной тьме
мелькнёт луч света, может статься,
как мысль счастливая в уме.
* * *
Как керосиновая лампа на столе,
чадит берёзовая роща в полумгле.
Я вижу линии изгиб береговой,
песчаной отмели, отбеленной луной.
Песчинку каждую взошедшая луна,
пускай была песчинка та черна,
вручную отскоблила, отскребла,
отчистила, отмыла добела.
* * *
Я не чувствовал угрозы.
А у женщины шипов
больше, чем у дикой розы –
колких взглядов, едких слов.
Больно ранят шутки злые,
подковырки и смешки,
посильней, чем ледяные,
ледовитые снежки.
* * *
Красоту, как ветром, сдуло.
Но, святая простота,
прежде сладко ты уснула,
чем разверзлась пустота.
Если птиц лишить опоры,
им привычной под крылом,
только крысы, скрывшись в норы,
выживут под тем дождём.
Всяк, оставивший надежду,
что спасётся красотой,
сам с себя сорвёт одежду
и начнёт ходить нагой.
* * *
Облака летели низко
и, застигнутый врасплох,
я от неба слишком близко
оказался, видит Бог.
И не сразу догадался,
не почувствовал пока,
так как с небом не якшался,
сколь опасность велика.
Валит наземь, бьёт жестоко,
будто бы наделено
колоссальной силой тока,
вправе нас судить оно.
* * *
Фрак, взятый напрокат, ему был узок,
и это не тревожить не могло,
но вдруг увидел пару трясогузок
учёный муж сквозь мутное стекло.
О жизни птиц учёный муж дотоле
знал мало или вовсе ничего,
но вспомнил, как однажды в чистом поле
дождь проливной чуть свет застал его.
Он в перелеске от дождя укрылся
и вдруг увидел прямо над собой
птенца, что ото всех вокруг таился, –
нескладного, с большущей головой.
* * *
С невероятной быстротой
забыв про труд общеполезный,
стал жить подолгу под Москвой,
как барин я мелкопоместный.
Вставать не рано, кофий пить,
на протяжении беседы
с женой пытаясь облегчить
шнурок на туфле левой кеды,
я в исступленье приходил –
дерзил, дурачился, кривлялся,
но после – белочку кормил
в саду с руки.
И умилялся.
* * *
Укатали нас крутые горки.
Я стою с заплаканным лицом,
как мальчишка скверный после порки,
взявший моду в спор вступать с отцом.
Что я перед Богом!
Может, только
капля в море, в поле колосок?
Затеряюсь, как в стогу иголка,
с пальца драгоценный перстенёк.
Клементина ШИРШОВА
* * *
алел вином прожектор ноября:
картины, плющ, диван, азы науки.
был он предельно честен, говоря:
«мне нравишься не ты, а твои руки»,
катился час, хрустален и глубок.
открылась дверь, подул сквозняк с балкона.
друг в друга вжались шапками пионы,
продолжив невербальный диалог.
МЫ (фрагмент)
когда вы будете вместе, настанет мир
на всей земле, навечно, в единый час
и радость, как божий свет, озарит эфир,
я буду смотреть на вас.
когда не захочешь пить из горла вино,
на белоснежную скатерть поставишь квас,
когда наконец сольётесь из двух в одно,
я буду смотреть на вас.
небо порвётся от счастья, зарядит дождь,
смывая немощь, омоет и память нас.
когда она отлетит – когда ты умрёшь,
я буду смотреть на вас.
* * *
молчание в такси. моё лицо,
как мне тебя найти за краем ночи?
перебегаю глазом-колесом
строений разгоняющийся очерк.
движение, откуда и куда?
движение вперёд неудержимо.
не чувствую ни боли, ни стыда.
деревьев, фонарей, влюблённых мимо.
левее – он. закутался в пальто,
наверняка обдумывая то же.
моё лицо! скажи мне, где оно?
боюсь подумать, сколько жизней прожил.
молчание в такси. моё лицо
исчезло, затерялось среди прочих.
а мне остались: грязь, дома с торцов,
закрытые палатки у обочин.
* * *
ожидание поезда – вечное, разрывное.
перестук в большом отдалении слышен, вроде.
кто-то сверху давно оставил тебя в покое
помирать среди разрастающихся угодий.
сеять доброе, печь горшки, умножать благое,
но при этом только и делать, что побираться.
правда, бьётся чужое, выгнутое, литое –
отыщи его на дне выездного ранца.
отряхни от крошек, вытри от жирных пятен,
чтобы кровь свободно текла из открытой жилы,
лишь тогда исход станет памятен и приятен.
ты поймёшь, что я давно уже всё решила.
* * *
пять свечек в торте, новый друг пришёл.
коленки обе содраны, разбиты,
и дальше будет – очень хорошо.
и радость жить читается в улыбке.
потом зима, за школой – институт.
за первой блажью первая ошибка.
«вдруг мать узнает, как его зовут?
теперь боюсь» – читается в улыбке.
со старым другом, разбирая шкаф,
раскладываешь фото и открытки.
вы пьёте водку с ним на брудершафт,
а всё же фальшь читается в улыбке.
и вдруг банкет. он вроде бы смешно
торжественный – ни пауз, ни заминки.
но входит кто-то, как в немом кино,
и пустота читается в улыбке.
* * *
меня зачали в купленном СВ,
где бурой вязью – тени на стене.
фонарный свет, раскачиваясь, рос.
и мамин профиль – прерафаэлит.
погоду я не помню, говорит,
а помню только стук ночных колёс.
тянуло перегаром и смолой
из ресторана рядом, но покой
угадывался остро – ликом прост:
захватывали мягкие тиски
и, будто на качелях, понесли
до крайней высоты – до самых звёзд.
Елена СЕМЁНОВА
Цветы водосбора
Оплакавши жаркую пору,
Тоскует сентябрь, уходя,
Но пахнут цветы водосбора
В сиреневой дымке дождя.
Но зелень врывается в ставни,
Стараясь поведать вдогон
О чём-то заветном, о главном,
Чего ты был в жизни лишён.
И диво – полны хлорофилла,
И в строгости ясной правы,
Растут у реки что есть силы
Наивные листья травы.
И хочется выйти в предзимье,
Оставить уютную клеть,
Чтоб так же доверчиво с ними
Под небом осенним шуметь.
Осень в Синькове
Пришло – не затоптать, не вымарать,
Не вычеркнуть заветных строк –
Трава как волосы кикиморы
И сердца голубиный ворк.
И мокрость веточки рябиновой,
Дрожащей прямо возле глаз,
И слой земли раскисшей, глиновой,
Что под ногами запеклась.
И тихий, мерный ход истории,
Где редкий дождь и блеклый свет,
Где даль в глаза течёт как море и
Тебя самой – как будто нет.
Ну и дорога – грусть заплечная,
В овраге шина у мостка...
И, как смола густая, вечная,
Непреходящая тоска.
Лес
Сбилась душа с маршрута,
Вышла на встречную полосу –
Стало темно и смутно,
Ветер шепнул – не бойся!
Видишь – деревья босы,
Хмуры, мрачны и наги –
Но ведь любые особи
К свету идут сквозь овраги.
Свет на поляны, веси
Льётся с высшего яруса,
Только сигнал дай – взвейся
Сердца хлопучим парусом!
Там, где мелькнёт усмешка
Закоренелого циника,
Будет тюрьма и вышка
Водка, аптека, клиника...
Так, нашептав на уши,
Ветер свистнул и канул –
Лёгкою тенью в душу,
В сердце тяжёлым камнем.
Детство
Был сон, в нём чашка со щербинкой
Столь отрешённо на окне
Стояла и простой картинкой
Напоминала детство мне:
Тот быт, прилипчивый до дрожи,
Растаявший, как сладкий сон, –
Сквозная вешалка в прихожей
Молочно-белый телефон.
Уютный круглый стол в гостиной,
Она же спальня, кабинет,
И полотёр – прибор старинный,
Каких в помине нынче нет.
Бутылка с вязкою мастикой,
Что в умывальник пролила,
И как, боясь расплаты, крика,
Прихода бабушки ждала.
Окошко, что из кухни в ванну –
Чтобы подглядывать туда,
Пусть всё от пара в нём туманно
И непроглядно, как слюда.
Тот мир, мерцающий, особый,
Летящий в незаметье дней,
Не называла я хрущобой,
Узнала слово лишь поздней.
И вот сегодня чай упрямо
Из чашки со щербинкой пью,
Чтоб не предать и на полграмма
Ту бытность детскую мою.
Андрей КОРОВИН
Рождество в Топловском монастыре
Наташе Мирошниченко и Серёже Ковалю
в январских небесах
святой Екатерины
зелёная звезда
качается в груди
и снег вокруг горит
и светит свет старинный
в рождественских яслях
маячит впереди
мы маленькие мы
осколки синей глины
мычащие во сне
бредущие во тьму
нам время пятки жжёт
нам ветер дует в спину
нам хлещет в лица дождь
и радостно ему
не надо лишних слов
над этою купелью
умыться и уснуть
и видеть как во сне
из каждого куста
горящего капелью
зелёная звезда
рождается во мне
мается: душа
земля качается случается
в ногах а чаще в головах
и ничего не получается
зима и снег увы и ах
подружка зимняя бессонница
беззвонница бесстыдница
ну что с тобою церемониться
ведь ты всё так же будешь лыбиться
и крепче чаю не заварится
и в чашке ложкою кружа
разлукой со стихами мается
моя бессменная душа
Детство на Оке
я помню этот лес: грибы, деревья
маслята, ельник, вот отец, а вот я
июль в зените, месяц в рукаве
отец кричит
– ну что?
– опять маслёнок!
маслёнок тоже в сущности ребёнок
а кто это там прячется – в траве?
но очень скоро выйдем мы из леса
там пруд не понимает ни бельмеса
блестят на солнце рыбы караси
и мы – на этом зеркале пейзажа
где темпера и глушь и тишь и сажа
и деревенька, Господи спаси
и дальше мы идём с отцом куда-то
в руке отцовской удочка зажата
в затонах окских ждёт подкормку лещ
скажи: скажи: ты жив ещё, ворюга?
узнаемся ль, увидевши друг друга
жизнь движется стремительней чем речь
ах лечь бы в речь отдав себя теченью
когда вся даль небес открыта зренью
и ты плывёшь всевидящ как река
в твоих руках уже играют рыбы
и вот за это, Господи, спасибо
что в звёздном небе движется Ока
Ветер
какое чудо
весь этот ветер
в лицо летящий
когда ты молод
когда ты Вертер
ты настоящий
ночная мякоть
сырого неба
тебя объемлет
густая липа
и запах мёда
пчелиный лепет
как пахнет каждый
растущий в небе
в земле сидящий
лишь только ветер
тебе расскажет
вперёдсмотрящий
и ты глотаешь
густую книгу
земного ветра
и рёв вулканов
гул океанов
бег километров
и задыхаясь
глядишь шалея
в окно ночное
на этот ветер
на эту нежность
в ночном прибое
Рыбы Декарта
Ганне
Киев в осаде. И в каждом окне –
пена каштанного бунта.
Рядом с тобою завидует мне
вся соловьиная хунта.
Нам-то какой до бродяг интерес? –
пусть себе свищут, злодеи!
Ты музицируешь Данта топл[?]с –
где в этой музыке, где я?
Там, где над Киевом дремлет звезда,
плавают рыбы Декарта –
там мы играем друг друга с листа,
плавится звёздная карта[?]
2007
Дожить до лета
памяти Аси Каревой
солнце прожгло дырочку на матрасе
сон винограда спел как вино на ужин
ягодные улитки заселили террасу
ты мне больше не нужен
звёзды стали длиннее а ночи ярче
южное небо вздрагивает спросонок
перечитать Маркеса или Боккаччо
плач за окном –
чей ребёнок?
кто там меняет карнавальные
на посмертные маски
не разберёшь – старуха или Джульетта
хорошо когда есть пара жизней в запаске
чтобы дожить до лета
Снебапад
Ольге Подъёмщиковой
кто был из нас кто не был виноват
теперь не важно небо стало выше
и яблоневый нынче снебапад
чердак скрипит и дождь стучит по крыше
вся жизнь твоя артхаусный обман
богема революция и ссылка
как я мальчишкой был тобою пьян
стучат иди тебе с небес посылка
спасибо за свободу через край
за неуют семейного уюта
за обитаемый а не лубочный рай
за жизнь и за любовь без парашюта
все спорили с тобой о небесах
в статьях стихах и музыке неспетой
речь облетает как листва в лесах
мороз уже не стой в дверях раздетой
Теги: Владимир Салимон , Клементина Ширшова , Андрей Коровин , Елена Семёнова
Сметанка с пальмовым маслом
В статье «Наколбасили» остро ставился вопрос об ответственности государства за продовольственную безопасность. Автор одного из откликов («Так кто кого „кошмарит?“, „ЛГ“, № 3, 2014 г.) предположил, что причина вала некачественной продукции в Федеральном законе № 294, избавившем производителей от „кошмара“ внезапных надзорных проверок. Но только ли в этом дело? Может быть, у надзорных органов нет технических возможностей для анализа качества продукции? На эти и другие вопросы мы попросили ответить помощника главы Россельхознадзора Алексея АЛЕКСЕЕНКО.
- У Россельхознадзора есть все технические возможности, чтобы контролировать безопасность продукции животноводства, растениеводства – как той, что ввозится в страну из-за рубежа, так и произведённой у нас в стране. Есть первоклассные специалисты, которых мы сами готовим и которые трудятся в наших региональных территориальных управлениях и на контрольно-пропускных пунктах на государственной границе. Есть лаборатории, свои специализированные научные центры, оснащённые самым современным оборудованием.
Ежедневно государственную границу России пересекают миллионы тонн продовольствия и сырья. Наши специалисты не могут ни физически, ни технически проверить каждую партию, и потому проверяют выборочно. Но если мы обнаруживаем нарушение наших требований, тут же обращаемся к зарубежным коллегам, чтобы они усилили внимание к конкретной компании. Дальше ставим это конкретное предприятие в режим стопроцентного мониторинга. Если нарушения повторяются в течение трёх контрольных месяцев, поставки прекращаем.
Так, с 1 января этого года мы наложили вето на поставку рыбной продукции для более чем четырёхсот предприятий Норвегии, которые нарушали требования российского законодательства. Взаимодействие с зарубежными ветслужбами рыбнадзора в той же Норвегии выстроено таким образом, чтобы мы могли обстоятельно ознакомиться с их работой и работой подконтрольных им компаний на местах, изучить эпизоотическую обстановку в регионе, проверить производственную цепочку. Только таким образом мы можем убедиться в реальности гарантий на безопасность, зафиксированную в сертификатах. В примере, на который я ссылаюсь, мы убедились в том, что выданные гарантии формальные, норвежские ветврачи и в глаза не видели продукцию, предназначенную для ввоза в нашу страну. На запрос посетить предприятия-нарушители получили отрицательный ответ. Вслед за чем и последовали жёсткие меры.
– В статье «Наколбасили», да и в многочисленных публикациях других СМИ больше всего нареканий к продукции отечественных товаропроизводителей[?]
– Вот мы и подошли к главной проблеме. В 2004 году началась административная реформа, которая аукнулась крайне серьёзными последствиями. В результате многочисленных реорганизаций единая ветеринарная служба страны оказалась разорванной на куски, а ответственность за управленческие решения размыта между десятками ведомств разного уровня. Так как готовили реформу и её законодательную основу в этой части люди весьма далёкие от понимания специфики аграрного производства и обеспечения национальной биологической и пищевой безопасности, к тому же полностью проигнорировавшие критику и замечания специалистов, ЧП не заставило себя ждать.
В 2007 году к нам в Чечню дикими кабанами, перекочевавшими из Грузии, был занесён вирус африканской чумы свиней (АЧС) – очень опасного заболевания, которое буквально косит животных. Подобная напасть случилась единожды и в Советском Союзе. Но тогда очаги заболевания благодаря мощной службе ветеринарного контроля были быстро ликвидированы.
Что сегодня? Африканская чума свиней охватила всю европейскую часть страны. Мы потеряли свыше миллиона голов свиней. Разорились тысячи мелких товаропроизводителей, фермеров, семей, державших скот в личных подсобных хозяйствах и вынужденных уничтожать больных животных. Сельские дети, на глазах которых гибли животные, до сих пор не оправились от этой драмы. Более того, от нас африканская чума свиней распространилась на запад, к нашим соседям – украинцам и белорусам. Дошло до того, что Евросоюз серьёзно подумывает о возведении вдоль границы РФ и этих государств с Польшей и Литвой второй «берлинской» стены.
– Факты страшные. Почему эпидемию, точнее эпизоотию, не остановили?
– До административной реформы все контрольно-надзорные функции выполнял мощный Департамент ветеринарии Минсельхоза РФ, куда стекалась вся оперативная информация по эпизоотической обстановке в регионах. Решения были обязательны для исполнения всеми предприятиями и организациями, связанными с производством продукции аграрного сектора, охотничьими и рыболовными хозяйствами и так далее. Эту систему надзора разрушили. На её обломках возвели наше ведомство – Россельхознадзор, надзорное подразделение Минприроды, ветеринарные управления (отделы) субъектов Российской Федерации и силовых структур – воинских частей, исправительных учреждений ФСИН. Когда случилось ЧП с африканской чумой свиней, мы не могли провести депопуляцию диких кабанов, что обычно делали в случае появления очагов заболеваний, так как нас лишили функции контроля и надзора за состоянием животных в дикой природе, а Министерство природных ресурсов, которому передали эту функцию, не справилось с задачей, так как не имело ещё опыта работы и нужных специалистов. Дальше ситуация стала нарастать по принципу домино.
Вирус АЧС очень устойчив и может долго сохраняться уже в готовой продукции и способствовать распространению болезни без прямой передачи от животного к животному. Мы ещё не опомнились от первых вспышек эпидемии на Кавказе, в Ростовской области и других регионах юга России, как обнаружили заражённую продукцию в Оренбургской области. Её употребили (для здоровья людей вирус АЧС не опасен), а остатки, как водится, скормили свиньям и получили очередную вспышку. Дальше – больше. Вдруг возникли очаги АЧС вокруг воинских частей и колоний ФСИН во Владимирской, Ленинградской, Архангельской, Мурманской, Тульской, Кировской, Тверской и других областях. Оказалось, интенданты силовых ведомств закупали мясо подешевле, нередко без необходимых сопроводительных документов, а ведомственные ветеринары смотрели сквозь пальцы на эти нарушения.
Ситуация с АЧС убедительно показала неэффективность ветеринарного контроля и в регионах. Мы неоднократно фиксировали случаи, когда на грузах с продовольствием, в котором были обнаружены вирусы, микробы или паразиты, стояли подлинные сертификаты безопасности, выданные ветеринарными отделами субъектов Федерации. Например, не так давно в Подмосковье наши специалисты перехватили фуры с салом из Ставрополья с вирусом АЧС. В сопроводительных же документах был полный порядок.
– По официальным данным, опубликованным в печати, инспекторы Россельхознадзора обнаруживают в среднем за год по пятьдесят тысяч нарушений, а коллеги из регионов в десять раз меньше. Отчего такая диспропорция?
– А можно я вам задам вопрос? Какая первая реакция руководства региона на информацию о заражённой продукции?
– Журналистский опыт подсказывает – умолчание, чтобы избежать паники.
– Совершенно верно. Ветеринарные отделы подчиняются губернатору, финансируются из бюджета регионов. Но они молчат ещё и потому, что так им велит местный «патриотизм»: не дай бог введут карантин, закроют предприятие, значит – бюджет региона недополучит, учителя, врачи недополучат и так далее. Огорчает, конечно, что вот детишки отравились молоком, так ведь не умерли. Приведу дикий случай. Районный ветеринарный инспектор – не упоминаю территорию – снял в проштрафившемся районе карантин на… один день. Почему на один? Чтобы успеть вывезти опасную продукцию. А на следующий день карантин ввёл опять.
Повторюсь, когда мы проверяем продукцию наших отечественных производителей на наличие антибиотиков, гормонов роста, солей тяжёлых металлов и других канцерогенных веществ и так далее, мы в соответствии с законом сообщаем об этом местным ветеринарным службам. Но они не заинтересованы в прекращении поставок, и предприятие, допустившее поставку недоброкачественной продукции, продолжает спокойно работать. Прямо противоположную картину наблюдаем с иностранными производителями. Потому что у них действует практика, основанная на исполнении закона.
– Алексей Николаевич, в 2011 году прошёл очередной этап реорганизаций. Для чего и каковы результаты?
– Вслед за «отобранием» функций надзора за дикой природой мы утратили контроль над фитосанитарным контролем лесов, что в числе прочих причин привело к массовому заражению лесов и даже стойких хвойных боров жуком-дровосеком. В одном Подмосковье были вырублены заражённые деревья на площади в несколько десятков тысяч гектаров. А в 2011 году произошло крайне неприятное и непонятное для нас событие: мы лишились надзорных функций за безопасностью пищевой растительной продукции – фруктов, овощей, зерна и так далее, а также за состоянием земли в отношении пестицидов и агрохимикатов. Ответственность за готовую продукцию отдали Роспотребнадзору, за землю Минприроды, а нам оставили лишь контроль за пестицидами в ветеринарной продукции. Я бы назвал эту акцию вредительской, антигосударственной.
Почему? В мире используется до 800 видов пестицидов. Контролировать их количество в конечном продукте, что предписано теперь Роспотребнадзору, – абсурд. Надо прежде всего знать, что искать. Для этого необходимо устанавливать контроль и надзор по всей цепочке применения пестицидов и других опасных веществ: от места, где росло сырьё, до переработки и, наконец, прилавка.
– Кто установил такой порядок?
– Эти юридические «новации» приняла Государственная Дума, внеся пакетом поправки в несколько федеральных законов. Депутаты просто автоматически проголосовали за эти поправки: никто предварительно законы не читал, никто не проводил экспертизу на предмет изучения цели «новаций» и прогнозирования последствий от их реализации.
– Но ведь автор-то у этих поправок есть?
– Сие установить невозможно, так как документы готовили опытные люди, умеющие держаться в тени.
А в этом году нас всех, я имею в виду население страны, ждёт очередной сюрприз. С первого июня будет введён закон, который разрешит использовать на территории России генно-модифицированные семена растений, за закупку которых так ратовал Геннадий Григорьевич Онищенко, а также продукты с ГМО. И опять лоббисты закона, который может нанести непоправимый урон биологическому разнообразию страны, а то и здоровью россиян, неизвестны, мы о них можем только догадываться.
К сожалению, мы живём в мире, где экономические приоритеты ставятся выше приоритета безопасности жизни и здоровья. Классический пример – США, где выращиваются и реализуются продукты с ГМО, а также полученные с помощью разрешённых там гормональных и фармакологических стимуляторов роста. У нас они, к счастью, пока запрещены. Употребляя эти продукты, американцы теряют здоровье, репродуктивные функции, так как вредное воздействие идёт на уровне ДНК-цепочек. Что только на руку следующему звену экономики США – фармацевтической промышленности, которая стремительно поднялась на сбыте лекарственных препаратов.
