412 000 произведений, 108 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Литературка Литературная Газета » Литературная Газета 6403 ( № 6 2013) » Текст книги (страница 6)
Литературная Газета 6403 ( № 6 2013)
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 03:03

Текст книги "Литературная Газета 6403 ( № 6 2013)"


Автор книги: Литературка Литературная Газета


Жанр:

   

Публицистика


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Как у всех. Только лучше

Как у всех. Только лучше

Театральная площадь

Не всякий из моих коллег может по[?]хвастаться опытом профессионального общения и совместной работы длиной в 35 лет, как у меня с Белгородским театром. Тем более теперь, когда оказались разорванными столь необходимые связи театров с профессиональной критикой. У меня же с Белгородом эти отношения начинались с достаточно бесславных времён, с пустых зрительных залов, запущенного бесхозного здания, стареющей труппы, ежесезонно меняющихся руководителей... И вот уже давно на все последующие годы – один директор – Виктор Иванович Слободчук, не просто ставший директором – Мастером, но и, пожалуй, первым в России, открывшим новую форму руководства театром, когда директор принял на себя и полноту художественной ответственности, захотел и сумел стать подлинным художественным руководителем коллектива, увы, в отличие от многих, большинства своих последователей, других администраторов. Опыт этого театра и его руководителя достаточно уникален.

Сейчас в Белгороде – блестящая актёр[?]ская труппа, с которой в разное время работали лучшие режиссёры страны: Владимир Андреев, Борис Морозов, Юрий Иоффе, Валерий Белякович, Александр Огарёв. Классические спектакли – «Горе от ума», «Заворожённое семейство», «Лес», «Вишнёвый сад», «Весенняя гроза» – безусловные победители многих российских и международных фестивалей, к сожалению, не «Золотой маски», позиционирующей себя как национальную премию, но пренебрегающей привычками и вкусами массовой российской публики.

Хорошо помню, как Белгородский театр заслуженно получил звание академического. Как сезон за сезоном, день за днём накапливал репертуар, завоёвывал зрителей, как их здание и сцена становились наиболее ухоженными и оснащёнными в стране.

В таких условиях очень важно на длинной, доставшейся нам дистанции профессиональных отношений суметь быть полезными и интересными друг другу. В этом сезоне мне мои коллеги, мои друзья подарили новые впечатления, новый опыт, который им прежде был несвойственен. Я имею в виду их прорыв к современной пьесе. Признаюсь, мы часто спорили и с Виктором Ивановичем, и с любимым моим завлитом Людой Кондратьевой, я настаивала на своём убеждении, что без отражения на сцене дня сегодняшнего с его проблемами и его выразительным языком не сможет развиваться театр.

Ведь и пьесы Островского, Чехова, Горького родились когда-то как современные, а потом уже оказались на века.

«Одноклассники» Юрия Полякова, поставленные недавно в Белгороде, бьют все рейтинги в стране. А в театре имени своего земляка Щепкина, привыкшем к аншлагам, тоже бьют рекорды по посещаемости и успеху. Здесь сошлись талант драматурга, высокий профессионализм постановщика Бориса Морозова и яркие актёры-белгородцы. Ну, к примеру, на главную роль «афганца» Ивана Костромитина, безмолвным инвалидом прикованного к креслу, вернувшегося с войны, не дано ни одного слова. ...Он недвижим и выключен из событий собственного же сорокалетия, собравшего друзей. Но он – центр спектакля, смысловой, духовный, сюжетный. Попробуй сыграй такую роль! Известно, что молчать актёру на сцене, держать паузу, разговаривать глазами, спиной, инвалидной коляской труднее всего. Из всех других Иванов, виденных по стране, для меня Михаил Новичихин – лучший.

А какой блестящий треугольник бывших одноклассников составляют две красавицы – Светлана – Оксана Бгавина, воистину в тихом омуте известно что водится! Анна – Эвелина Ткачёва, блестящая, шумная, но и прячущая за бравадой свою неприкаянность, и Виктор Черметов – Дмитрий Гарнов, главный антипод героя во всей сложности и противоречивости судьбы и характера. Немало «скелетов в шкафу» накопило нынешнее поколение сорокалетних. Увидеть это поколение во всей сложности их проблем и взаимоотношений даёт возможность белгородский спектакль.

Известно ведь, что невозможно не совершать ошибок. Зато как их исправлять? Как достойно из них выходить? И оставаться человеком. Не подлецом. Нелёгкий урок своим зрителям преподносит премьерный спектакль белгородцев.

Но Белгородский театр играет в нынешнем сезоне ещё одну пьесу «про нас», найденную в Одессе у драматурга А. Марданя «Ночь на светлой улице».

Пьеса, пожалуй что, совсем скромная и по масштабу проблем, и по художественным достоинствам. Женщина и[?] двое мужчин, опостылевший муж, отношения с которым давно зашли в тупик и погрязли во лжи, и другой, новый, неизвестно откуда в новогоднюю ночь появляющийся рядом с героиней, а с ним – новые надежды[?] История, как говорится, старая, как мир!

Но именно белгородские артисты – Ольга Решетова, Игорь Ткачёв и Виталий Бгавин – в эту «Ночь на святой улице» сумели вдохнуть живую жизнь в достаточно схематичные фигуры, прожили какую-то свою загадочную трепетную историю, заразили зрителей волнением и опять же[?] победили!

Вооружённым опытом постановок современной пьесы всегда легче классику делать более близкой, современной зрителям. Много предыдущих лет я часто слышала от моего давнего друга Слободчука: а вы назовите мне из сегодня написанного пьесу, равновеликую «Горю от ума» или «Вишнёвому саду». Ну так не бывает! И только время расставляет всех по своим местам. Кому и какое место уготовано в веках. И уж если на то пошло, то в театре идёт не только вечное, бессмертное, а то, что называется – репертуар, и сегодня, сейчас ведёт со зрителем разговор со сцены в продолжение их жизни и забот, о самом злободневном и актуальном. Современная пьеса, современный спектакль с животрепещущей темой и героями очень нужны зрителям, но и актёрам. Тогда их разудалые герои из пьесы А.Н. Островского «На бойком месте», прекрасный спектакль, не первый сезон идущий в Белгороде, без всякого искусственного осовременивания материала, без сегодняшних платьев, но внутренне, по современному способу актёрского существования ещё более приближаются к своим зрителям. Здесь бесспорно лидирует Павлин – Виталий Бгавин, фат и романтик одновременно, циник и большой ребёнок, балованный красавец, которого, как известно, по ходу дела делят тоже совершенно замечательные Евгения с Аннушкой, две чудные стервочки в исполнении звёзд театра, – Эвелины Ткачёвой и Вероники Васильевой. В тесной компании с ними Вукол Бессудный – Игорь Нарожный, объёмный, глубокий, яркий характер. А Россия в спектакле Юрия Иоффе на постоялом дворе теперь уже позапрошлого века на большой проезжей дороге кутит и пьёт, любит и дерётся, как в современном Куршавеле: то ли со зла, то ли от тоски и скуки, то ли просто так, по привычке, без причин... Может, и немодно, но люблю, как привыкла, содержательный театр, со смыслами. Потому и дружу много лет с Белгородом, с кем сошлись наши пристрастия.

Нынешним театрам непросто найти современную пьесу, отражающую жизнь в формах самой жизни, так востребованную российской провинцией. А разве просто сегодня собирать, коллекционировать труппу?! Находить близких по духу режиссёров-постановщиков?.. Вот сейчас очередной традиционный фестиваль, уже девятый, посвящённый Михаилу Щепкину, готовят. Надо отобрать, пригласить лучших из лучших своих коллег, чтобы белгородцы осенью будущего года увидели реальную картину сегодняшнего театра. Сравнили. Обычно после каждого фестиваля здесь ещё больше любят свой театр, своих актёров. А значит, на других посмотреть и себя показать.

Конечно же, и у них не бывает без проблем и недостатков. Люблю белгородцев за то, что они умеют достойно их преодолевать. И держатся в серьёзном и честном отношении к делу, в профессионализме.

А что касается моей позиции, то, согласно ей, критикам не надо театру врать и стараться быть, а не казаться необходимыми друг другу. Полезными... Не разочаровывать друг друга.

Анна КУЗНЕЦОВА,

БЕЛГОРОД – МОСКВА


Та ещё интертрепация...

Та ещё интертрепация...

Казус

«Весёлая вдова» Франца Легара в Московском музыкальном театре им. К.С.Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко

Никаких разумных толкований случившемуся.Трудно даже отдалённо, перевоплотившись в режиссёра, проникнуться его логикой, исходными посылками – для чего, за что нужно было так выступить с собственным суждением по поводу «Весёлой вдовы», не просто великого музыкального сочинения, но уже, конечно, и мифа мирового музыкального театра. А с мифами нужно бороться – вот, пожалуй, установка, объясняющая все перевёртыши постановки.

Во-первых, радикальную дегероизацию прелестной Ганны Главари. Она у них превратилась в «лысую певицу», какую-то оторву, развязную, бескультурную, не занятую ничем, кроме эпатажа окружающих; ни глубины, ни интеллекта, ни личностной привлекательности, не говоря – артистического и чисто женского обаяния (Наталья Петрожицкая). Окружение ей под стать. От имени персонажей оперетты Легара представительствуют полудурки, с намеренно стёртыми физиономиями, внешностью, в унифицированных костюмах, не позволяющих ни танцевать, ни двигаться, но лишь подчёркивающих всеобщее вырождение. Это относится и к обитателям посольства вымышленного государства Понтеведро в Париже (особенно к ним), и к самим парижанам. Уже в прологе, где хоронят миллионера, старого Главари, воссоздано партийно-номенклатурное сообщество позднесоветского периода. Люди в серой униформе (каракулевые шапки, френчи или что-то в этом роде) под звуки похоронного марша (на изменённую тему канкана из последнего действия) произносят по бумажке тупоумные эпитафии над покойником. Артисты кто беспомощно, кто грубо силятся воспроизвести в мимике, интонациях речевой стиль партаппарата – в него вдруг устремил критические стрелы «европейский» режиссёр прибалтийского происхождения Адольф Шапиро.

Мыслить сегодня категориями, давно исчерпанными в общественном сознании? Видимо, он совершает какой-то последний расчёт с тяжёлым прошлым. Впрочем, почему оно тяжёлое – вполне успешный деятель, сформировавшийся в то счастливое советское время, в котором жизнь театров была крепко защищена государством, этим самым партаппаратом, позволяя спокойно работать, делать себе имя и в конце концов перестроиться и прекрасно войти в сегодняшний контекст российского театра.

Художник Александр Шишкин создаёт совершенно абстрагированное от реалий и исторического времени «Весёлой вдовы» пространство, используя свои излюбленные мотивы снега, везде лежащего, и чёрных ворон, повсюду сидящих (см. «Ричард III» в «Сатириконе»). Сказать, чтобы это как-то приближало или намекало на художественную истину, как они её понимают, – нельзя. Нам лишь дают понять, что создатели идут в отрыв от первоисточника, от традиции салонной оперетты. Чтобы не дай бог, ни мы в зале и ни один прохожий по Большой Дмитровке не заподозрил их в пагубной приверженности к установкам первоисточника. Основная задача – преодолеть его отвлечёнными решениями. Лучше всего вышла воспроизведённая на панно лошадь в первом действии.

Стратегия борьбы с первоисточником затронула либретто. С пьесой работали. Новую версию создал куплетист Вадим Жук (стихи) и сам Адольф Шапиро (диалоги). Наивно думать, чтобы они хоть чуть пошатнули незыблемую драматургическую основу немецкого либретто Виктора Леона и Лео Штайна (1905) или замечательную комедию Владимира Масса и Михаила Червинского (1955), – тексты этих мастеров неотчуждаемая часть «Весёлой вдовы». Жалкие попытки по-своему высказаться и пощипать классиков с разных сторон ни в коем случае не побороли великую традицию прошлого. Осталось только паразитировать на ней. Переписывание либретто – издавна неплохой бизнес – даёт возможность присосаться к валовому сбору и качать авторские отчисления с проката как «соавторам» классиков.

Несчастные не понимают одного – им не написать лучше. Не превзойти эту простую в основе своей – и высокую! – историю о любви, которая оказывается выше денег, выше политического расчёта; любви, что сродни самой бесконечности. Они не понимают ни масштаба этого сочинения, ни его жанровой природы, ни его человеческого своеобразия. Их подходы к «Весёлой вдове» продиктованы самолюбивым и недостаточно грамотным стремлением к некоему протесту. И он лишь оскорбляет эстетические вкусы и затрагивает достоинство академического театра.

Вокал весьма средний. Дирижёр Вольф Горелик едва не спит за пультом, оркестранты ему что-то подсказывают. Танцев нет – хореограф Олег Глушков, замечательно показавший себя в ряде постановок («Пер Гюнт» в Ленкоме, «Моряки и шлюхи» в Мастерской Петра Фоменко и т.д.), здесь неузнаваем. Наиболее запоминаем кордебалет сопровождения главных героев (шестёрка парней в красных рубахах). Смяли финальные поклоны на премьере. И т.д. В общем и целом – позор.

Что и требовалось доказать. И доказывалось много раз: оперетта – самодостаточное и великое искусство, её не поставить с наскока. Тем более «Весёлую вдову», имеющую счастливую сценическую судьбу в мировом масштабе и эталонные интерпретации великими мастерами, музыкантами ХХ века – от Никиша и Фуртвенглера до Караяна, от Мицци Гюнтер и Луи Тройманна (первых Ганны и Данило)  до Джоан Сазерленд, Райны Кабаиванской, Пласидо Доминго, Бо Сковхуса и т.д. Несть им числа. Мы не сравниваем вокальные возможности и постановочные бюджеты, не подумайте. Мы говорим о «дистанции огромного размера» между стремлением постигнуть загадку автора и стремлением его унизить. Значение этой вещи с каждым достойным исполнением словно растёт, в ней открываются важнейшие художественные и человеческие идеи, способные резонировать уже более ста лет в современном театре на всех континентах! И для этого не следует с вещью бороться, вживляя в неё собственные комплексы банкротов. Парадоксально: но её имманентное совершенство и стало, скорее всего, внутренним посылом постановки Музыкального театра. Из-за невозможности дотянуться – забросали грязью.

Томас БЕЛЯЕВ,

БОНН

От редакции. Публикуя острый отзыв нашего читателя из Германии на премьеру, действительно неоднозначно встреченную и критиками, и зрителями, «ЛГ» не во всём разделяет мнение автора о Музыкальном театре им. К.С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, являющемся одним из ведущих коллективов страны. Надеемся, что досадная неудача с перелицовкой знаменитой оперетты заставит прославленный коллектив, его оркестр, вокальное созвездие требовательнее относиться к работе интерпретаторов. Потому как неумелая или злонамеренная интерпретация легко превращается в интертрепацию.

Киноклондайк

Киноклондайк

СОБЫТИЕ

В Белых Столбах в 17-й раз прошёл фестиваль архивного кино

Можно ли двигаться по трём дорогам сразу? Сказочный персонаж, пригорюнившийся у развилки дорог, у всех, наверное, в памяти. В отличие от него фестиваль архивного кино удерживается от выбора одного пути и движется сразу в нескольких направлениях.

Первая тропинка – академическая. Двигаясь по ней, фестиваль собирает эстетское меню, предназначенное для знатоков дела. Кроме уже ставших привычными (к хорошему быстро привыкаешь!) восстановленных стараниями команды Николая Майорова ранних цветных и стереофильмов, здесь можно было увидеть поразительную работу Ивана Мозжухина в роли Хаджи Мурата в фильме «Белый дьявол» (1929). Фильм был франко-немецкой копродукцией, снятой в Ницце и Берлине. Среди предложенных публике раритетов была подборка кинопроб и показ частично сохранившихся картин.

Казалось бы, что могут сказать о фильме крохотки в одну или три минуты? Пара рабочих моментов со съёмок комедии «Проданный аппетит» 1927 года. Плюс мультипликационная заставка. Да, но на репетициях-то режиссёр Николай Охлопков. И ни одного из трёх фильмов его не сохранилось. А сценаристами, между прочим, были Николай Эрдман и Анатолий Мариенгоф. Хотя бы поэтому крохотки не простые, золотые. В этой же программе «Сохранились не полностью» можно было увидеть два фрагмента (кстати, из разных архивов – ГФФ и Красногорского архива кино– фотодокументов) фильма «Круг» (1927), одним из режиссёров которого был Юлий Райзман. Сценарий писали Сергей Ермолинский и Вадим Шершеневич. Легко предположить, что и Ермолинский, и Шершеневич за него взялись ради заработка. Но сценарий получился не такой уж прямолинейный. Мелодрама с любовным треугольником тут накладывается на революционный сюжет. Любовник – прожигатель жизни, который на скачках просаживает государственные денежки, а муж – помощник прокурора. И вот он должен решить судьбу не только соперника, но и жены.

Впрочем, не только амбивалентность трактовки и принципиальная невозможность хеппи-энда обращают на себя внимание. Ермолинский и Шершеневич «перелицовывают» на новый лад любимый конфликт трагедий Корнеля и Расина – между чувством и долгом. Похоже, эпоха классицизма (в который раз!) используется как матрица для понимания современности. Но любопытно, что режиссёры решают его отнюдь не в гротесковом ключе, а насыщают психологическими деталями и колоритными съёмками скачек, ипподрома. В фильме играют знаменитые актёры – Анатолий Кторов, Вера Попова, Андрей Жилинский... В результате этот фильм (даже – его фрагменты) оставляет (при всей натянутости, надуманности конфликта) ощущение до странности точного отпечатка эпохи. Такого двоящегося отражения, в котором классическая трагедия обретает вдруг оскал гротесковых химер собора Парижской Богоматери.

Вторая тропинка, напротив, чисто прагматическая. Она намечена на круглом столе, посвящённом будущему киноархивов в XXI веке. Как выяснилось, новые цифровые технологии, столь полезные при восстановлении старых фильмов, не могут стать единственной опорой при хранении. Проблема в том, что носители информации (а значит, и программы, и техника) меняются стремительно, примерно через каждые пять лет. Это означает, что оцифровка киноплёнки превращается в сизифов труд. Едва архив успеет закончить перевод на новые носители, как можно начинать сначала. В результате технологическая гонка становится кошмаром архивистов. Отстать нельзя, догонять почти бессмысленно. Чешский коллега, выступавший на круглом столе, рассказал о сложностях, с которыми столкнулась британская ВВС. С 1950 по 1990 год англичане, стремясь поспеть за веком, успели сменить 35 систем записи изображения. Получили несколько миллионов часов материала. Примерно 40 процентов использовать не могут. Мало того что техника сменилась, ещё и нет записей содержания программы. Обычных записей, на бумаге. Резюме простое – ничего надёжнее киноплёнки нет. А значит, трудности её сохранения – с огромными помещениями, поддержанием температурного режима, сложной технологией проверки и промывки – остаются.

Другой момент – из разряда вечных. Поскольку идеальные архивисты – истинные Плюшкины, для них вопрос поиска и сохранения наследия всегда актуален. Но, похоже, сейчас особенно. Сегодня многие организации, которые раньше имели фильмотеки (НИИ, университеты, кинобазы), охотно расстаются со старой рухлядью. Пару лет назад киновед, архивист Александр Дерябин из списанной университетом фильмотеки извлёк несколько научно-популярных и учебных лент. Их сохранилось всего штук 50. Короче, это раритет едва ли не больший, чем старые художественные картины. Фактически у архивов сейчас последний шанс собрать киноматериалы ХХ века... Лишнего тут не бывает. Но эта работа требует объединения усилий и системного подхода.

Наконец, о третьей дороге. Легко сказать, что архив – наглядное опровержение трюизма, что у нас нет прошлого и будущего, есть только настоящее. Архив, собственно, и свидетельствует о былом. А значит, задаёт вопросы о его смысле. Вы не можете предъявить исторический факт, как забытый старый стул. Вы вынуждены его включать в какой-то ряд, а значит – отношения, связи. Эти отношения могут быть жёстко детерминированы, как в фильме «Пастух и царь» (1934). Тот был сложен, как пазл из хроники, фильмов Пудовкина и даже полотна «Товарищ Сталин в Первой конной армии»... Другой тип зависимости продемонстрировал фильм немецкого режиссёра Александра Клюге «Артисты под куполом цирка: беспомощны» (1968). Зрителю дана полная свобода интерпретации. Не фильм – загадка. Но из тех, которые обречены остаться в памяти.

Иначе говоря, фестиваль в Белых Столбах снова и снова задаёт вопрос: что такое история, что от неё остаётся, когда опадает за ветхостью золочёная рама очередной идеологии. Это вопрос не академический – экзистенциальный. Фестиваль хорош тем, что демонстрирует широкий спектр возможных ответов на него. Из самых впечатляющих – данный индийским режиссёром Сатьяджитом Рейем в «Музыкальной комнате» (1958).

Собственно, после этого фильма понимаешь, что главный подарок Белых Столбов – это встреча с шедевром.

Жанна ВАСИЛЬЕВА


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю