Текст книги "Литературная Газета 6403 ( № 6 2013)"
Автор книги: Литературка Литературная Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
По совести и разуму
По совести и разуму
Г.А. Рар.
"[?]И будет наше
поколенье давать истории отчёт". Воспоминания. – М:. Русский путь, 2012. – 728 с.: ил. – 1000 экз.
Мы нередко видим на телеэкранах германского политолога Александра Рара, свободно говорящего по-русски. Рецензируемую книгу написал его отец Глеб Александрович (1922-2006), известная фигура русской эмиграции, историк, журналист, видный деятель Русской православной церкви за границей. Он был школьником, когда его семью выслали из СССР в Латвию – как немцев. Сами Рары считали себя русскими с датскими корнями. После присоединения Латвии к СССР семья перебралась в Германию.
Глеб Рар многое пережил и многое повидал. Книга его необычайно интересна тем, что она описывает подлинную жизнь «по ту сторону фронта», и во время Второй мировой войны, и, что не менее важно, во время холодной войны. Жизнь эта увидена глазами русского человека, никогда не забывавшего, кто он и откуда.
Вкратце пересказать содержание очень любопытного, познавательного, объёмного, по-немецки обстоятельно написанного тома, разумеется, невозможно. Но не могу не остановиться на теме, сегодня малоизвестной у нас в России и, как представляется, не совсем объективно освещённой автором, – на теме деятельности Народно-трудового союза (НТС).
Эта антисоветская эмигрантская организация, конечно же, не могла существовать и тем более действовать без поддержки иностранных государств, их спецслужб, что признаёт и автор. Но деятельность НТС он сводит лишь к пропаганде – радиопередачи, печатные издания, забрасывание листовок с воздушных шаров[?] Сейчас, после падения коммунизма, это выглядит как совершенно пристойное и чуть ли не праведное деяние. В реальности было не совсем так.
За иностранную помощь НТС должен был расплачиваться. И делать это приходилось, занимаясь шпионажем и подрывными действиями. Вместе с Польшей и Румынией в 1930-е годы, с Германией – во время Второй мировой, с Англией и США – во время Холодной войны. Глеб Рар упоминает о том, что энтеэсовцы действовали в оккупированном Смоленске, но умалчивает о том, что они были частью фашистской администрации, что местные жители называли их «берлинцами» и ненавидели даже больше, чем самих немцев. После войны энтеэсовцев на территорию СССР забрасывали с самолётов. Кроме прочего шпионского снаряжения, у этих агентов были радиомаяки для наводки самолётов – американцы готовились к атомной войне против нашей страны.
Таковы трагические реалии того времени, которое нельзя описать одной краской.
Многие «зарубежные русские» после войны уверяли, что в роковые годы они были «за Россию против Гитлера и против Сталина». Здесь уместно вспомнить, что в 1943 году Иван Бунин написал: «До чего дошло! Сталин летит в Тегеран, а я дрожу – как бы с ним ничего не случилось». Антикоммунизм Бунина известен, но тогда он был с Россией, а не против неё.
Сам Глеб Рар всю жизнь мечтал вернуться на родину. В 2001 году ему вернули российское гражданство, но болезни и смерть помешали его возвращению.
Книгу же его стоит прочесть всем, кто стремится разобраться в перипетиях многострадальной судьбы нашего Отечества. Читая же, помнить слова русского человека с тяжёлой судьбой Глеба Рара: «Есть огромная разница между понятиями „судить“ и „осуждать“, с одной стороны, и понятием „суждения“ (по совести и разуму), с другой. Судить нам не дано никого, но иметь своё суждение – долг каждого, кого Бог не обделил разумом».
Юрий БАРАНОВ
Мыслитель с кайлом
Мыслитель с кайлом
Калитин Пётр.
Крещёная бездна. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2012. -
384 с.: ил. – Тираж не указан.
Чтение книги «Крещёная бездна» можно начать с конца, где автор поясняет, как его следует понимать. Однако вряд ли это облегчит понимание неподготовленного читателя.
Здесь бездна крамольных мыслей и мысли без дна. Бес «системности» изгнан автором сочетанием озорства, доходящего порой до юродства, и постмодерна. Достаётся прежде всего носителям банальных смыслов. Они для автора – как красная тряпка для быка.
Упреждая панику неподготовленных читателей («как относиться к тексту? не городской ли это сумасшедший?»), в аннотации сообщается, что автор – из традиционной академической корпорации, защитил докторскую диссертацию. Просто докторов философии в стране много, да не всякий может воспарить над «бездной» и упереться затылком в «небо».
Дочитавший до конца понимает, что задача автора – огорошить читателей, имеющих какие-то изначальные установки на осмысленность. Для самого автора готового смысла в окружающей действительности нет, он лишь устанавливается в процессе общения. И ощущение бессмысленности происходящего – это нечто естественное. Перед вами метафизико-поэтический трактат, опыт разрыва с традицией и нормами эстетического приличия, преодоление собственной наглостью уже наскучившей дерзости постмодернистов.
Иными словами, пред нами озорник, нарочито играющий в безумие, однако обладающий знанием и умом. Из сферы религиозной стилистика юродства Петром Калитиным переносится в философию. И тут вам не аккуратное англосаксонское дробление на «смысловые атомы», атомарные смыслы. Тут человек с кайлом подбегает к «Мыслителю» Родена, бьёт, высекает искры, бежит дальше, круша каменные изваяния. Обломки получились где мелкие, где крупные[?] Зато, взирая на проделанную работу, автор может сказать читателям: «Это вам и за распад индивидуального сознания, и за утрату коллективного смысла[?] Это вам за избыток бессмысленного веселья и недостаток осмысленной печали[?]»
Так что книга сия не для тех, кто хочет получить знание, информацию, факты. Зато она будет полезна тем, кто хочет почувствовать «работу сознания», уловить ускользавшие в потоке повседневности смыслы, чтобы на какое-то время обрести спокойствие в мире анархии и абсурда.
Василий ВАНЧУГОВ
Все люди – враги?
Все люди – враги?
Очередное утро началось с теленовостей. Первая – о том, как отец семейства убил жену и двоих детей. Переключаю канал. Опять – криминальное сообщение: в одной из квартир в посёлке Савинский Плесецкого района Архангельской области обнаружено тело 31-летнего мужчины. С множественными травмами головы.
Задержан 52-летний, нигде не работающий местный житель. По предварительной версии, между мужчинами после выпивки произошла ссора. Подозреваемый нанёс спящему потерпевшему несколько ударов ломом по спине, а когда тот проснулся, – по голове.
А вот ещё один эпизод: в деревне Еркино Пинежского района между местными жителями произошла ссора. И, конечно же, после выпивки. 30-летний подозреваемый нанёс множественные удары ножом 25-летнему потерпевшему. От полученных ранений тот скончался на месте.
Сухой официальный язык информационной ленты, а за ним – череда смертей... Конец чьих-то, пусть непутёвых, жизней... И начало новых судебных процессов, угнетающих своей безысходностью... Ведь бытовых преступлений, как свидетельствует статистика, гораздо больше, чем корыстных... Кто они, персонажи этих уголовных дел?.. Откуда у них такой запас агрессии, которая внезапно выплёскивается, обрывая жизни, калеча судьбы? Неужели обстоятельства нынешней жизни делают людей чёрствыми, заставляя копить негативные эмоции? (См. статью Карины Зурабовой «Скорбное бесчувствие» в «ЛГ» № 2-3). Или всё-таки существуют в душе человека какие-то тайные неконтролируемые механизмы?
За ответом на эти и другие
вопросы наш корреспондент
обратился к специалисту
по агрессии, кандидату
психологических наук
Сергею ЕНИКОЛОПОВУ
Механизм
торможения... утрачен!
– Сергей Николаевич, человечество всегда было таким агрессивным или просто нам, нынешним, не повезло?
– Слова, которыми мы оперируем в обычной разговорной речи, часто совпадают с теми, что используют в психологии. И под «агрессией» часто подразумевают просто чьё-то активное поведение. Ребёнок подвижнее других, а учитель говорит: он агрессивен. Это неверно.
В научном плане агрессия всегда мотивирована. Должна быть цель – нанесение какого-то вреда, ущерба человеку, животному, вещи[?] Если прохожий кого-то случайно толкнул на эскалаторе или наступил на ногу, это не агрессия.
– Психолог Лоренц писал, что для обывателя понятие агрессии связано с самыми разнообразными явлениями обыденной жизни, начиная от драки петухов и собак, мальчишеских потасовок и заканчивая в конце концов войной. В теории Лоренца агрессия человека уподобляется агрессии животных и объясняется это чисто биологически – как средство выжить в борьбе с другими существами... В этом корень проблемы?
– Есть, конечно, и генетически, и идеологически заданная программа агрессивного поведения. Защита своей территории, например. Своих детей, семьи... Но животное, защищая свою территорию, не будет преследовать и убивать соперника. Лев отогнал соперника от своей территории и успокоился. У животных убийств как таковых очень мало. Там есть чётко действующие механизмы торможения агрессии. У каждого вида есть свои доказательства того, что он сдался. Слабый поджимает хвост или ложится на спину[?] Всё. Его никто не тронет...
У человека «отказали тормоза», когда он придумал пращу и сообразил, что можно, поразив цель, убежать. Когда появились луки, стрелы, снаряды, ракеты. Когда уже и противника не видно... Посттравматические стрессовые реакции сильнее всего выражены у тех, кто ходил в штыковую атаку, а не у тех, кто отбомбился с самолёта и улетел пить кофе. У последних вообще может не быть пост[?]травматической стрессовой реакции[?] Это первое, что очень существенно. Второе: на генетическую предрасположенность к агрессии накладывается интеллект или его отсутствие. Человек не рождается с причинно-следственными связями, они появляются где-то после пяти-семи лет[?] Поэтому мотивированная угроза появляется гораздо позже.
– То есть агрессии можно научиться?
– Да. И к этому надо относиться серьёзно. Это не просто метод проб и ошибок. Человек учится агрессии, наблюдая за поведением других. Мы же учились пользоваться ножом и вилкой не по инструкции, а глядя, как это делают папа и мама. Но! Одна часть людей «застревает» в этом подражании, агрессия становится их привычной формой поведения. А у другой части поведенческий спектр гораздо шире. Мы знаем, кому, когда и как ответить. Когда промолчать, когда уйти, а когда и сдачи дать. Мы гибче. Но кто-то (и их немало) привык решать свои проблемы именно силовым способом. И никак иначе.
– Но, согласитесь, агрессия – лучший инструмент защиты своего "я". Самый быстродействующий и эффективный.
– Да, пожалуй. Но в этом-то и его опасность. Недаром японцы придумали куклу начальника, которую можно бить в любое время, чтобы выпустить пар и не копить в себе гнев. Вы не можете наорать на начальство. Вас вяжет по рукам масса корпоративных запретов. И тут люди ищут козла отпущения: к концу рабочего дня накопил негативных эмоций, пришёл домой и давай вымещать зло на слабых – бить жену, детей[?] Это называется «феномен козла отпущения».
– Социальное неравенство, расслоение общества порождают новый виток агрессии?
– Разумеется. Мы пока не очень хорошо понимаем, что переходим от одного уклада жизни к другому. Урбанизация, модернизация, Интернет[?] Причём это переживают все страны почти одновременно, мы в этом смысле не хуже и не лучше других. Разве что с Интернетом опаздываем года на два, не больше. Но не только в этом дело. Переход к смене ценностных приоритетов очень болезнен. Например, те профессии, которые раньше считались престижными и уважаемыми, сейчас не в почёте. И нет этому прямых обоснований. То, что считалось справедливым, теперь кажется смешным и нелепым... Мы раньше были уверены, что образование – путь к успеху, а теперь, как видим, огромное количество бандюганов добиваются достатка гораздо быстрее и проще... И в средствах массовой информации нечасто встретишь подтверждения, что нобелевского лауреата, например, кто-то уважает больше, чем иного вороватого бизнесмена. А если кого-то из богачей убили, то это точно попадёт на первые полосы газет.
Уроки насилия
– Кровь с телеэкрана льётся рекой[?]
– Конечно! Когда попадаешь в тёмный переулок и видишь идущих навстречу людей, то можно сразу начать драться, предположив, что эти люди – враги, не понимая, что они, может быть, как и ты, заблудились. Незнакомцы думают, что вы знаете, как найти дорогу, а вы думаете, что надо спрятаться за угол и обороняться. Сценарность интерпретаций вашего поведения задана экраном. Такие экранные сюжеты с кровью жертв и болезненными корчами раненых тел притупляют чувствительность к страданиям другого человека. Особенно у детей. Человек не учится сострадать. Не умеет сострадать другому, потому что на экране никто не страдает. Героя пулями прошили, а он бежит и улыбается. Видеобоевики и компьютерные игры размывают понимание боли, страдания[?]
– А наше телевидение как нарочно обрушивает на головы обывателей жуткие истории... Не так давно центральные телеканалы посвятили две часовые передачи подробностям того, как глава семьи, психически нездоровый человек, которого жена почему-то не отправляла на лечение, в конце концов зарезал двух своих детей и мать. Подробно было сказано, что у всех жертв перерезано горло, что трупы находились в позах, которые придают покойникам для совершения погребального обряда: руки сложены на груди, между пальцами у всех убитых лежали иконы и стояли зажжённые свечи... Какова цель этих передач? Понизить порог чувствительности? Ожесточить и без того не очень милосердных зрителей?
– Журналисты-телевизионщики на эти вопросы обычно отвечают: мы боремся за рейтинг, а у этих передач рейтинг высокий, и, значит, доходы от рекламных вставок зашкаливают. Тут экономика вступает в противоречие с совестью, ведь нельзя же подрывать здоровье нации такими передачами... Известен такой факт: в 80-м году был конгресс в США, посвящённый теле– и кинонасилию. После чего большинство телемагнатов, без понуждения законодательными актами, осознали, что, если они хотят жить в спокойной стране, надо сделать телевидение немного[?] скучным. У них же, как и у нас в 90-е, 75-78% времени телеэкран демонстрировал насилие и секс. А после 80-го года американцы получили умеренно скучноватое государственное телевидение. То есть хочешь смотреть триллеры, боевики, секс – смотри, но для этого есть кабельное телевидение.
У нас для такого шага нет того, что нужно в первую очередь – гражданского общества. Никто не выходит на площадь и не говорит, что мы против такого-то телеканала, который показывает только убийства, скандалы и драки... У нас большинство надеется на государство, а тут, на мой взгляд, должно быть ярко выражено общественное мнение. Речь о нашем психическом здоровье, о нашей безопасности. И богатых, и бедных. У нас пока разрозненное общество. Богатые ненавидят бедных. Бедные – богатых. Молодые – старых. Старые – молодых. В этой атомизации общества – наша главная беда.
Коварная атомизация
– Да и жизнь наша убыстрилась. Даже Баха музыканты стали играть быстрее, чем того требовал композитор. Такие темпы тоже влияют на агрессивность общества?
– Да. Всё быстро меняется. Люди переезжают из маленького города в большой, не могут приспособиться или трудно приспосабливаются. Меняют привычную работу на нелюбимую, чтобы выжить. Суетятся. Чужеродный город. Вспыхивает ненависть к москвичам. Уже не та «колбасная» ненависть из пригородных электричек, а другая. Конечно, «москвичи сволочи». У них и денег больше, и живут неправильно. Но проходит лет десять, и приезжий осваивается в мегаполисе. Живёт его ритмом, и ему уже кажутся «дикарями» те, кто только что приехал.
– Сергей Николаевич, деликатный вопрос. Кавказцы более агрессивны по природе, чем все остальные?
– На генетическом уровне вряд ли. Дело в традиционном воспитании. Мальчики на Кавказе всегда воспитывались как воины. Кинжал – обязательный элемент внешнего вида. Культ оружия и силы. И форма проявления радости другая. И не всем понятно, что стрельба в воздух в центре Москвы – форма выражения радости «гостей столицы». Срабатывает стереотип, что если человек достал оружие, то его надо тут же обезвредить, он опасен. Всё это интерпретируют как угрозу для окружающих. Справедливая реакция. А скорость понимания того, что если я начну с радости палить в воздух, то окружающие это поймут иначе, у этих лихих молодых людей запаздывает.
– Сейчас активно обсуждается вопрос: разрешить населению носить оружие[?]
– Рано! Ни в коем случае разрешать нельзя. В США разрешено оружие, но там, между прочим, и заключённых больше, осуждённых за злоупотребление оружием. Сторонники этого шага упускают из виду одну простую вещь: если у вас есть оружие, мне захочется его отнять. Вооружённый человек для преступника автоматически становится объектом нападения. Да и испуганные, но вооружённые люди обычно палят без толку... Нет, вооружаться нам рано.
– На одном из концертов, посвящённых Дню милиции (тогда ещё милиции, а не полиции), для сидящих в зале офицеров артист пел[?] «Мурку». В нашей речи прижился тюремный жаргон. Слова «разборки», «беспредел», «бабло»[?] чуть ли не самые популярные в Государственной Думе, а уж в теледебатах политиков без них просто не обойтись. Мода на блатную романтику подогревает агрессию?
– Абсолютно верно! Писатель Варлам Шаламов предупреждал и в «Колымских рассказах», и в очерках, что ни в коем случае нельзя «заигрывать» с блатным миром. Стоит им протянуть мизинец, затащат в своё болото. Ни в так называемом шансоне, ни в жаргоне, ни в повадках нельзя подражать блатным. Недопустимо давать им повод думать, что мы разделяем их тюремную романтику. А пока у меня ощущение, что мы живём в приблатнённом мире, который очень жесток[?]
Беседу вёл Сергей РЫКОВ
Энергия заблуждения
Энергия заблуждения
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Семён Экштут.
Повседневная жизнь русской интеллигенции от эпохи Великих реформ до Серебряного века. – М.: Молодая гвардия, 2012. – 428 [4] с.: ил. – (Живая история: Повседневная жизнь человечества). – 3000 экз.
Тема книги известного историка и социолога шире обозначенной в названии. Автор, конечно, фиксирует приметы быта, нравы «образованного общества» второй половины XIX века, но видит в них прежде всего знаки случившегося тогда глубокого слома в разных сферах жизни.
О необходимости решения крестьянского вопроса власть задумывалась со второй половины XVIII века. А в 1828 году в докладе Третьего отделения императору говорилось: «Почти три четверти помещичьих земель заложены... помещики не могут больше выплачивать процентов, а крестьянам не из чего вносить казённых налогов». «Дворянство беднело и вырождалось, хозяйство страны приходило в упадок», – констатирует автор и называет одну из главных, по его мнению, причин упадка: «Экономический образ мышления не был присущ ни российским монархам, ни благородному сословию». В качестве примера приводится опыт «безалаберного», «из рук вон плохого» ведения хозяйства А.С. Пушкиным и его отцом, которые закладывали крепостных, полученные деньги проедали, «даже точное количество земли в Михайловском им было неведомо[?]»
Обращение к текстам отечественных классиков, их биографиям – приём, используемый С. Экштутом постоянно и порой удачно. Например, он коротко и ясно объясняет экономическую суть аферы главного героя «Мёртвых душ», которая нередко ускользает от современного читателя: «Скупая у помещиков крепостных крестьян, значащихся в материалах последней ревизии – „ревизских сказках“ – в качестве живых, он намеревался заложить их и сорвать солидный куш[?]»
С неожиданной – экономической, опять же, стороны – показана жизнь гвардейских и армейских офицеров, расходы которых «абсолютно не покрывались государевым жалованьем». Так, о героях «Войны и мира» читаем: «Оброк двух тысяч крепостных обеспечивал службу Николая Ростова в Павлоградском гусарском полку, а восьми тысяч – расточительный образ жизни гвардейца Анатоля Курагина».
Ситуация, когда «военные и гражданские чиновники не могли за счёт своего служебного жалованья добиться материального благополучия и обеспечить себе достойную старость», толкала их к злоупотреблениям. Коррупция процветала даже в среде профессоров Московского университета[?] Николай I пришёл к «выводу: во всей России не воруют только два человека – он сам и его наследник».
Реформы Александра II должны были решить проблемы, запущенность которых привела в том числе и к недавнему поражению в Крымской войне. Это крестьянская, военная и прочие реформы, способствовавшие модернизации страны[?] Но положение осложнялось крайней нестабильностью в обществе. Единомыслия не было не только у разных слоёв общества, но и внутри каждого из них, включая власть. «Молодая Россия» отличалась невиданным доселе радикализмом[?] «Энергия заблуждения» молодёжи была направлена не на созидание, а на разрушение". С. Экштут отмечает парадоксальный феномен: «Если в годы николаевского царствования верховная власть принципиально не желала вести диалог с обществом, то после отмены крепостного права уже „молодая Россия“ 1860-х годов не хотела этого диалога[?] Власть, как никогда раньше, нуждалась в поддержке общества», а её клеймили позором, звали Русь к топору[?]
Резко выросло число студентов – только в Петербургском университете в пять раз. Столица стала «городом кружков и вечеринок». Дело дошло до студенческих волнений и временного закрытия университета. Радикализм подогревался прессой.
По словам современника, «всё было предметом отрицания: религия, родина, семья[?]». Ругать не только власть, но и Россию – «это была устойчивая негативная тенденция». Усиление антипатриотических, антиимперских мотивов в отечественной словесности автор прослеживает на протяжении десятилетий. Начиная с 1828 года, когда П. Вяземский написал: «У нас ничего общего с правительством быть не может. У меня нет более ни песен для его славы, ни слёз для его несчастий». И кончая 1912 годом, когда был опубликован «Хаджи-Мурат» Л. Толстого, где утверждается «приоритет гуманистических ценностей над имперскими».
Об остром кризисе семейных ценностей речь идёт во второй части книги. Масштаб и глубина явления впечатляют: что это – Россия позапро[?]шлого века или Рим эпохи упадка?.. Но вызывает недоумение подзаголовок «Сексуальная революция, которую мы не заметили». То есть как «не заметили»? Кто «не заметил»? Чернышевский и Тургенев, Боборыкин и Писемский, Л. Толстой и другие авторы, чьи тексты обильно цитируются?.. Здесь автор явно погорячился.
Впрочем, не только здесь. Литературные произведения, как уже говорилось, С. Экштут активно использует в качестве исторических источников. Но иногда историк не может скрыть своего недоумения, а то и досады на того или иного классика.
Суть недовольства обычно сводится к тому, что «русская классическая литература приучила образованную публику с негодованием смотреть на подлеца-приобретателя». Вот, например, комментарий к «Путешествию из Москвы в Петербург» А.С. Пушкина: «Величайший гений России не заметил, что извлечение прибыли сопряжено с ежедневным риском, следовательно, с личной ответственностью капиталиста за судьбу своего капитала и будущее своего дела». Тот же мотив возникает, когда речь заходит о Писемском, Л. Толстом, Горьком[?]
Всё правильно[?] Но могла ли наша словесность, по определению Томаса Манна, «святая русская литература», с самого начала своего существования отдавшая предпочтение сокровищам небесным перед земными и почти десять веков хранящая верность своему выбору, быть иной? Вопрос, понятно, риторический.
Александр НЕВЕРОВ
