Текст книги "В активном поиске раба (СИ)"
Автор книги: Лисавета Челищева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 35
Глава 35
Срываю маску. На её глазах слёзы – не от боли, кажется, от переполняющих эмоций. Наклоняюсь, целую её веки, щёки, губы. Развязываю руки. Она трёт запястья, смотрит на меня с недоумением.
– Ты этого хочешь? – спрашиваю я, глядя в её глаза.
Умоляю, скажи «да».
Она молчит, и я понимаю: минуту назад я силой привязал её к кровати, а теперь спрашиваю, хочет ли она секса. Нужно объяснить.
– Говорят, женская девственность – это важно. – Мой голос звучит хрипло. – Я не возьму её, если ты сама не захочешь.
Секунду она смотрит на меня, и на мгновение на её губах появляется улыбка. Тёплая, почти нежная. Но она гаснет так же быстро, как зажглась.
Я вздыхаю, закрываю глаза. Если она скажет «нет», я уйду. Честно. Это будет больно, но я уйду.
И тут происходит невероятное. Она сама набрасывается на меня.
Её губы прижимаются к моим с такой силой, что я чуть не падаю на спину. Руки зарываются в мои волосы, дёргают так, как она умеет – больно, сладко, сводя с ума.
Я стону в её рот, готовый взять её сию секунду прямо здесь, не сходя с места.
Отстраняюсь и встаю.
– Не двигайся.
Она приподнимается на локтях, тяжело дыша. Я расстёгиваю джинсы, стягиваю их вместе с боксерами. Смотрю, как она смотрит на меня – взгляд полный желания, голодный, жадный. Самый сексуальный взгляд, который я когда-либо видел.
Решаю не дразнить. Стягиваю боксеры полностью.
Её глаза расширяются. Рот приоткрывается.
Не буду хвастаться, но мой член больше, чем у среднестатистического мужчины. Она пялится на него, не отрываясь. Я обхватываю себя рукой, провожу по длине. Она сглатывает.
Забираюсь на кровать, раздвигаю ей ноги. В её глазах – сомнение, но уже не страх.
– Доверься мне, тебе понравится.
– Это после того, как ты меня насадишь на кол? – Она сжимает губы, хмурясь. Нервничает.
Мило.
– Знаешь, если ты продолжишь закатывать глаза, я тебя выпорю.
– То, что я тебя хочу, ещё не значит, что я согласна на наказания.
– Думаешь?
Она хмурится, но я затыкаю ей рот поцелуем. Её руки обхватывают моё лицо, углубляя поцелуй. Мой язык скользит в её рот, и она отвечает – неуверенно, но с каждым мгновением всё смелее. Не бойся, детка.
Мои руки стягивают с неё трусики, бросают на пол. Губы путешествуют от её губ к челюсти, шее, грудине, между грудей и вниз, к моему любимому месту. Кладу руки на внутреннюю сторону бёдер, раздвигая их шире. Целую чуть выше клитора и начинаю атаку языком.
Её тело выгибается, руки впиваются в простыни. Голова запрокинута, рот приоткрыт в изумлении.
Правильно. Чувствуй это.
Я не хочу, чтобы она кончила сейчас. Я хочу, чтобы она разлетелась на части вокруг меня. Хочу чувствовать, как она сжимается, когда я буду внутри.
Поднимаюсь к ней, нависаю. Смотрю в глаза.
– Ты пьёшь таблетки?
Она кивает.
Какого чёрта? Я, конечно, рад, но если она ни с кем не спит, зачем? Я поднимаю бровь, и она, блин, снова закатывает глаза.
– Ты не первый, кто пытался затащить меня в постель. – В её голосе звучит вызов. – Тогда я думала, что это разумно.
Меня дико бесит, что я не первый, кто пытался, но, глядя на неё, любой бы захотел. Я торжествующе улыбаюсь – я буду единственным, кто это сделает.
Снова целую её и встаю в позицию. Время показать класс.
Одним глубоким, сильным толчком я вхожу в неё.
ГОСПОДИ.
МАТЬ МОЯ ЖЕНЩИНА!
Она такая узкая, такая горячая, такая влажная. Боже, это рай.
Она вскрикивает, зажмурившись, и я вижу, как слёзы текут по её вискам. Ладно, мог бы и помягче.
Наклоняюсь поцеловать её, не двигаясь, давая привыкнуть. Прикусываю нижнюю губу, она стонет мне в рот. Думаю, готова.
Выхожу из неё – она всхлипывает от пустоты, – и снова вхожу в это восхитительное тело. Чёрт, неужели так бывало когда-то? Да ни разу. Я бы точно запомнил и оставил бы эту сабу себе. Она идеальна для меня. И я для неё.
Глава 36
Глава 36
– Я начну двигаться, – шепчу я, и голос срывается на хрип.
Начинаю медленно входить и выходить. Она такая узкая, стонет при каждом толчке. Такая сладкая. Одна её рука у меня на затылке, другая царапает спину, оставляя следы. В этот раз я вхожу глубже, она вскрикивает, ноги напрягаются, и я чувствую, как её тело сжимается вокруг меня.
Да, детка, ты близко. Потому что я тоже. Я хочу, чтобы она кончила для меня, только для меня. Хочу, чтобы она разлетелась на части вокруг меня. Но я хочу, чтобы она умоляла об этом.
Смотрю на неё – одного её тела достаточно, чтобы я взорвался. Нужно сосредоточиться.
– Хочешь кончить, детка? – шепчу я, почти не двигаясь.
– Да, – стонет она, и этот стон – чистое золото.
– Умоляй меня.
– …Нет. – Но это звучит не как отказ, а как последний рубеж обороны.
– Умоляй, детка.
Я замираю. Полностью. Останавливаюсь внутри неё.
Она разочарованно скулит, дёргает бёдрами, пытаясь насадиться самой. Я не даюсь. Я долго не продержусь, но она должна сделать этот шаг.
– Пожалуйста... – выдыхает она.
– Что ты сказала?
– Пожалуйста, Наэль.
Испытываю огромное счастье и начинаю двигаться – быстро, глубоко, яростно. Её тело пульсирует вокруг меня, ноги напрягаются, она запрокидывает голову, и ногти впиваются в мою спину с такой силой, что, наверное, останутся шрамы. Из её горла вырывается самый сексуальный стон, который я когда-либо слышал, и это толкает и меня за край.
– Да, детка! – кричу я, изливаясь в неё.
Моё тело падает на её обнажённое тело. Наш пот смешивается, дыхание сливается воедино. Я чувствую, как бьётся её сердце – бешено, как у загнанной птицы.
Она моя. Вся моя.
Наши лбы соприкасаются. Большие голубые глаза распахиваются и затуманено смотрят на меня.
– Ты так красива, – говорю я, и это вырывается само, без спроса.
Она усмехается:
– То есть теперь ты весь в цветочках и конфетках?
– О, ничуть. – Я усмехаюсь в ответ, чувствуя, как член снова твердеет внутри неё. – Наказание может состояться прямо сейчас, если хочешь.
Её глаза чуть расширяются, когда она чувствует это.
– Нет, спасибо. – Она пытается отстраниться. – Я бы хотела, чтобы ты слез с меня, и я пошла в душ.
Я выхожу из неё. Она морщится, шипя сквозь зубы. Я никогда не оставался с кем-то после секса. Либо был неудовлетворён, либо хотел спать один. Сейчас я не хочу уходить.
Она садится, тянется на пол, поднимает мою футболку и натягивает на себя. Футболка доходит ей до середины бедра, и это чертовски сексуально.
– Тебе пора, – бормочет она, вставая.
Уйти??
– Ты меня выгоняешь? – спрашиваю я в шоке.
Меня никогда не выгоняли женщины. Никогда.
– У меня завтра бой. Мне нужно поспать. Одной.
А почему не со мной? Думает, я снова её трахну? Ухмыляюсь про себя. О, дорогая, ты меня хорошо знаешь.
– Хочешь, приду на твой бой?
– Что?… Ты сейчас пытаешься завязать со мной отношения? – Она ставит руки на бёдра, и футболка задирается ещё выше.
Может быть.
– А если да?
– Я же говорила: я не создана для отношений. – В её голосе звучит легкое раздражение. – Особенно таких, где нужен контракт.
Ладно. Не хочу начинать ссору после такого потрясающего секса. Я уйду.
Нахожу боксеры и джинсы. Одеваюсь. Медленно. Специально, чтобы её позлить.
– Мне нужна моя футболка, – усмехаюсь я, кладя руки ей на бёдра и приподнимая край, чтобы ещё раз увидеть её тело.
Она шлёпает меня по рукам.
– Я, пожалуй, оставлю её себе.
Она быстро собирает остальные мои вещи, пихает в сумку. Её рука натыкается на анальную пробку. Она хмурится, поднимает бровь.
– Я надеялся, – пожимаю я плечами.
Она брезгливо бросает её обратно, застёгивает молнию и швыряет сумку мне в грудь.
Кладёт руки мне на грудь и выталкивает из комнаты, по коридору к двери. Я даю себя вытолкнуть, наслаждаясь каждым прикосновением.
У двери беру её за подбородок, притягиваю к себе.
– Увидимся завтра вечером. – Это не вопрос. – Отметим твою победу.
Она смотрит на меня долгим взглядом.
– Ладно, – просто отвечает.
Я прижимаюсь к её губам, целую быстро, но глубоко. Открываю дверь и выхожу.
Когда дверь за мной закрывается, пытаюсь стереть с лица эту дурацкую ухмылку. Но не могу.
Пока не приходит сообщение от Габриэля.
Габриэль, 1:07
Надо поговорить. Хочу кое-что, что есть у тебя. Бар «Медуза».
Чёрт, я и не знал, что уже так поздно. Хм, хорошо провёл время в раю.
Я, 1:08
Ладно.
Что ему, чёрт возьми, нужно? Знаю, если не пойду, он просто заколебёт. Но сейчас, признаюсь, мне плевать. Я всё ещё чувствую её запах на своей коже, её вкус на губах.
Глава 37
Глава 37
* * *
НАЭЛЬ
* * *
Бар «Медуза» встречает меня привычным полумраком и запахом дорогого алкоголя. Здесь всегда приглушённый свет, чтобы никто не видел чужих лиц слишком хорошо, и тихая музыка, чтобы не мешала разговорам, которые не предназначены для чужих ушей.
У стойки сидят несколько человек – потягивают, судя по виду, хорошо приготовленные коктейли. Другие самозабвенно тискаются у стен, сплетаясь в страстном танце. Когда я прохожу дальше, женщины пялятся и хлопают ресницами. Одна даже проводит рукой по моей груди, но я даже не смотрю в её сторону.
Меня бесит, что я здесь. Я мог бы сейчас быть у Вики. Лежать в её фиолетовой спальне, вдыхать запах лаванды, слушать её дыхание. Но она меня выгнала.
Эта мысль заставляет улыбнуться. У девчонки есть характер. Я и так это знал, но каждый раз, когда она бросает мне вызов, это забавляет. В ней столько новизны и свежести, и я не хочу, чтобы это прекращалось. Хотя с кляпом во рту она выглядела прелестно – злая, беспомощная, но всё равно готовая убить меня взглядом. Ей, конечно, не понравилось. Но мне понравилось всё.
Замечаю Габриэля в дальнем углу и мрачно направляюсь к нему. Он сидит за столиком, попивая виски, и смотрит на меня с предвкушением.
Габриэль – жадный маленький ублюдок. Он мой друг, но если честно, я бы предпочёл не иметь с ним дел. Он никогда не говорит правду, всегда ищет выгоду, и от него вечно пахнет гнильцой, как от просроченного мяса.
Он поднимает взгляд от своего стакана и расплывается в самодовольной ухмылке. Придурок.
Подхожу к стойке, заказываю бурбон у барменши. Та хлопает ресницами, закладывая светлую прядь за ухо – кокетливый жест, который должен, видимо, меня заинтересовать. Я игнорирую это и сажусь на соседний стул рядом с Габриэлем.
– Ну, как день прошёл? – ухмыляется он, поднося стакан к губам.
– Кончай эту херню. – Я даже не пытаюсь скрыть раздражение. – Что тебе надо?
Он допивает остатки виски и с грохотом ставит стакан на стойку. Театрально, как в дешёвом спектакле. Барменша ставит передо мной мой стакан, но я даже не смотрю на неё.
– Ну, если честно, я ищу обмена.
Мне хочется рассмеяться ему в лицо. У него нет ничего, что мне нужно.
– Обмена чего?
– Я хочу Вику.
Что?
Я сжимаю кулаки под стойкой так, что костяшки хрустят. Ни за что. Ни за что он её не получит. У него ещё наглости хватило спросить.
Она моя. Вся, целиком моя. Она, может, так не считает, но после сегодняшней ночи её тело принадлежит мне. Её стоны, её крики, её оргазм – всё это было для меня. Только для меня.
Перед глазами проносятся картинки: она на моей кухонной стойке, она подо мной на кровати, она выгибается, когда я вхожу в неё. Я понимаю: только из-за неё я не вырубаю его прямо сейчас. Ну и ещё потому, что потом пришлось бы оплачивать здесь всё, что разнесу. Не то чтобы он не мог дать отпор – он может, – но не мне.
Наконец отпиваю глоток бурбона, сверля его зловещим взглядом. Вкуса почти не чувствую – всё тело сосредоточено на том, чтобы сдержаться и не врезать ему по этой самодовольной роже.
– И с чего бы мне отдавать её тебе? – решаю подыграть этой дурацкой игре. Надо понять, что у него на уме.
– Я знаю, что последние два года ты пытался получить права на застройку компании Бомона и Беллами. – Он довольно улыбается. – А я наконец-то уговорил старого хрыча передать их мне.
Твою ж мать!
Мне нужны эти права. Иначе все усилия и деньги, вложенные в этот проект, пойдут прахом. Не может быть, чтобы он их получил. Они хотели выкупа за пять миллионов, я не готов был столько отдать – оно столько не стоит. Но когда я получу эту компанию и разберу на части, продавая по кускам, она будет стоить в три раза больше.
– И как тебе это удалось? – стараюсь выглядеть безразличным, но внутри всё кипит.
– Его дочь – одна из моих бывших саб. – Он откидывается на стуле, наслаждаясь моментом. – А папочка сделает всё, чтобы его малышка была счастлива. Она уговорила его подписать бумаги на меня.
Гад. Мерзкий, скользкий гад.
Мне нужны эти права. Но отдать ему Вику?
Я не уверен, что смогу.
Глава 38
Глава 38
– Почему Вика? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Он ничего о ней не знает. Уверен, он хочет её только чтобы меня разозлить. И, чёрт возьми, у него получается. Я не пойму, почему меня так бесит его просьба. Будь это другая саба, любая другая, я бы торговался. Предложил бы взамен кого-то ещё, может быть, даже двух. Но Вика... Вика другая.
Она мне нра... нравится. Да, именно так. Она мне очень нравится.
– А почему нет? – Габриэль пожимает плечами, будто речь идёт о бутылке вина. – Она сексуальная, будет шикарно смотреться подвешенной в моей игровой. Не говоря уже об её остром язычке. И у меня никогда не было чемпионки по боксу в рабынях. Должно быть, она та ещё бойцовая. – Он ухмыляется. – И я не про ринг.
На самом деле в постели она довольно покладистая, просто потому что неопытная. Но не буду врать, сначала она дралась как чёрт. Эти её удары, эти попытки вырваться – я всё ещё чувствую их на своей челюсти.
Я вздыхаю. Смотрю в свой стакан, где лёд уже почти растаял.
– Нет. Её не обменяю.
Допиваю остатки одним глотком и ставлю стакан на стойку. Вижу краем глаза, как Габриэль застывает в шоке.
Я и сам в шоке. Отказываюсь от одной из самых важных для меня вещей – от проекта, над которым я работал два года, – ради девушки, которая даже не подчинится мне. Которая выгнала меня сразу после секса. Которая смотрит на меня как на врага.
Да что со мной не так?
Встаю, поворачиваюсь, чтобы уйти.
– Тогда как насчёт пари? – слышу за спиной.
Я замираю. Медленно оборачиваюсь, приподнимая бровь.
– Я слушаю.
Хотя одному Богу известно, зачем.
Габриэль откидывается на стуле, хитро улыбаясь. Он знает, что загнал меня в угол.
– БДСМ-мероприятие через два дня. В «Ле-Монпарнас». Будут пары, демонстрации, всё как положено. – Он делает паузу. – У тебя есть пара?
С каких это пор он так мною одержим? Следит за каждым моим шагом?
– Нет. – Я сажусь обратно. – А что?
– Если ты сможешь уговорить Вику пойти и, главное, остаться на всё мероприятие, я отдам тебе права. Просто так. Даром. – Он смотрит мне в глаза, не моргая. – Если нет – Вика моя, и ты отваливаешь.
– Почему ты так упёрся в неё? – Я чувствую, как злость снова поднимается.
– Я никогда не видел тебя таким. – Его улыбка становится шире. – И мне нравится смотреть, как ты корчишься. В дружеском, соревновательном смысле.
– А если я не соглашусь?
– Тогда я оставлю бумаги себе. – Он пожимает плечами. – И, честно говоря, я понятия не имею, как продавать компанию и заниматься строительством. К тому времени, как я закончу, от неё ничего не останется, кроме жалких крошек, которые и ломаного гроша не будут стоить.
Чёрт.
Чёрт, чёрт, чёрт.
Глава 39
Глава 39
Я смотрю на него. На его самодовольное лицо, на эту ухмылку, которую хочется стереть кулаком. И думаю о Вике. О её глазах, о её запахе, о том, как она стонала моё имя.
Просто соглашайся, Наэль. Мне нужен этот прорыв. Я слишком много работал, чтобы вот так всё бросить. К тому же я никогда не отступал перед вызовом. И ни одна женщина не заставит меня начать это делать сейчас.
– Договорились.
Он протягивает руку. Я пожимаю её, чувствуя, как мерзкое, выворачивающее ощущение поднимается от пальцев вверх по руке.
Я вырываю руку и выхожу из бара, не оглядываясь.
Ночной воздух обжигает лёгкие. Я стою на тротуаре, смотрю на редкие машины, проезжающие по бульвару, и пытаюсь успокоить дыхание.
Что я только что наделал?
Даже если я уговорю её пойти – а это уже почти невозможно, – она ни за что не останется. Там же будут пары, сабы на поводках, демонстрации. Она не только не даст надеть на себя поводок, но и сбежит, как только увидит их. Или, что ещё хуже, врежет кому-нибудь.
Чёрт!
И что мне теперь делать?
Телефонный звонок вырывает меня из раздумий. Я смотрю на экран – Пьер. Опять проблемы.
– Что, Пьер? – рявкаю я в трубку.
– В клубе драка между двумя Домами и их сабами. – Голос у него взволнованный. – Их разняли, но всё серьёзно, шеф. Вы нужны здесь.
– Буду.
Отлично. Может, ещё что-нибудь упадёт на мою и без того испорченную голову? Может, пожар? Или потоп? Или все мои сабы решат уйти в монастырь?
Сажусь за руль и лечу в клуб, стараясь не думать о том, что только что поставил на кон.
Глава 40
Глава 40
* * *
ВИКА
* * *
После ухода Наэля я обнаружила себя стоящей перед зеркалом в ванной.
Не знаю, пытаюсь ли я разглядеть в себе перемены, но выглядит именно так. Я выгляжу по-другому. Глаза блестят, губы припухли, на шее – тёмное пятно засоса, которое завтра придётся маскировать тональником.
Я чувствую себя по-другому.
И мне больно. Реально больно, там, внизу. Каждое движение отдаётся тупой пульсацией, напоминая о том, что произошло.
Понятия не имею, почему я позволила ему заняться со мной сексом. Он вломился в мою квартиру! Привязал к кровати! Заткнул рот кляпом! Я должна была вызвать полицию, набить ему лицо, вышвырнуть вон.
Но он ведь спросил. Спросил, хочу ли я. И когда я сказала «да», он был нежен. Насколько это вообще возможно для такого, как он.
Если это возможно, я до сих пор чувствую его на себе. Его руки, его губы, его язык. Это было сильно. Я и знала, что так и будет. Знала с того самого первого поцелуя в машине, когда моё тело ответило раньше, чем мозг успел закричать «нет».
Мне понравилась каждая минута. Каждая, чёрт возьми, минута.
Но надеюсь, он не думает, что это значит, что я подчинилась. Что я стала его сабой или кем он там меня видит. Он вломился ко мне в дом! Это не начало красивых отношений, это статья Уголовного кодекса.
Честно, я не знаю, что мне чувствовать.
Я всегда думала, что сначала будут отношения. Свидания, цветы, глупые сообщения по утрам. А потом уже постель. Так правильно, так меня учили. Так показывают в фильмах, которые я смотрю по выходным.
Но сегодня всё изменилось. Не то чтобы я жалела – нет, не жалею. Просто хотелось бы, чтобы всё было иначе. Чтобы я сама выбрала момент, сама решила. А не чтобы он ворвался как ураган и перевернул всё вверх дном.
Хотя, с другой стороны, жаловаться грех. Он был... нежен. Когда надо. И требователен, когда надо. Он сказал, что готов отказаться от своего образа жизни ради меня, но я, такая, какая есть, не позволила бы ему. Потому что это было бы неправильно. Он не должен меняться ради меня. Он должен принимать меня такой, какая я есть, а не пытаться переделать. Ни меня, ни себя.
Включаю душ. Пар быстро заполняет кабинку. Стягиваю его футболку – ту самую, в которой он был, когда вошёл в меня. Захожу под струи воды. Мою голову, тело, стараясь не думать. Вода смывает все. Но внутри всё равно остаётся грязное чувство.
Выхожу, заворачиваюсь в полотенце. Он поклонялся моему телу, как будто это было самое важное для него. Целовал каждый сантиметр, шептал что-то, чего я не разбирала. Но разве он не заставляет всех так себя чувствовать? Разве в этом не заключается его искусство – заставлять женщину думать, что она особенная?
Сбрасываю полотенце на пол и смотрю на своё обнажённое тело в зеркало. Пар уже осел, и я вижу себя чётко.
Святые угодники!
Два засоса на внутренней стороне бедра. Один на тазовой косточке. Ещё один – под грудью, там, где он так жадно покусывал между поцелуями.
Как я не заметила, что он это делал? Я была так занята тем, что происходило там, внизу, что не чувствовала ничего остального.
Но тут перед глазами встают картины. Его голова между моих ног. Его язык. Его пальцы. Его губы, которые поднимались выше и выше, оставляя эти метки.
Теперь понятно, откуда у него такая самоуверенность.
Я провожу пальцем по засосу на бедре. Он уже темнеет, превращаясь в синеватое пятно. Завтра будет ещё заметнее.
Мне нужно поспать. Я чувствую себя разбитой и опустошённой. Не только физически – эмоционально.
Натягиваю майку и шорты. Забираюсь в кровать, которая всё ещё пахнет им. Его запах въелся в подушки, в простыни, в меня.
Закрываю глаза и проваливаюсь в сон, где он снова надо мной, а я снова говорю «да».
Глава 41
Глава 41
* * *
ВИКА
* * *
Звонок в дверь вырывает меня из объятий Морфея. Тело ломит, мышцы ноют – спасибо вчерашнему бою и ночному марафону с этим психом до этого. Надеюсь, это Яна. Я не видела её с того самого дня нашей ссоры и уже соскучилась. Не то чтобы я собираюсь прощать её и заключать в объятия... хотя, может, обойдусь просто объятиями.
Бреду к двере, потирая заспанные глаза. На часах – около двенадцати. Для выходного самое то.
Распахиваю дверь, и на меня набрасываются чьи-то губы.
Знакомый запах, знакомые руки, знакомый язык врывается в мой рот раньше, чем я успеваю сообразить. Его пальцы впиваются в мои волосы, он толкает меня назад, захлопывая дверь ногой.
Сначала я в полном шоке. Сердце подскакивает к горлу, кулаки сами сжимаются для удара. Но когда он углубляет поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и исследует мой рот языком, я отвечаю. Чёрт бы побрал это тело, которое всегда реагирует быстрее головы!
Наэль с силой прижимает меня к стене, и я почти таю. Боже, он умеет целоваться. В смысле, реально, чертовски хорошо целоваться. Его жёсткость, его напор, его вкус – всё это смешивается в коктейль, от которого подкашиваются колени.
Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим. Знаю, что мои щёки пунцовые, а губы припухли. Сам он выглядит хорошо: чёрные джинсы, футболка с v-образным вырезом, которая обтягивает грудь и плечи. Волосы падают на лоб. Чёрт, да я же его рассматриваю!
– Поздравляю с победой, – шепчет он мне в губы. Его горячее дыхание касается моего подбородка.
– Спасибо.
В его глазах вспыхивает яркая зелень – как тогда, в клубе, когда он злился, – а когда они возвращаются к обычному цвету, в них уже сплошная похоть. Он хочет секса. Предсказуемо.
Отталкиваю его и ухожу на кухню. Нужно взять паузу, иначе я прямо тут наброшусь на него.
– Так я полагаю, ты пришёл не только поздравить? – сухо бормочу я, открывая шкаф за пачкой Орео.
Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. Расслабленный, уверенный, как кот, который знает, что мышь никуда не денется.
– Конечно, пришёл. – Он усмехается. – Я шампанское принёс.
Я откручиваю печенье, соскребаю крем и выбрасываю его в мусорку. Терпеть не могу эту сладкую гадость. Может, потому что я сама не сахар.
– Ты не любишь крем, – его усмешка становится шире, и он многозначительно поднимает бровь.
Я прекрасно понимаю, о чём он. Извращенец!
– Ага. – Отправляю печенье в рот. Хрустит, успокаивает.
Так, хватит ходить вокруг да около, Вика.
– Давай сразу проясним: я для тебя просто выбор на случай, если трахнуть больше некого?
– Конечно, нет. – Он даже не обижается, только головой качает. – Я пришёл кое о чём попросить.
– О чём?
– Потом. – Он отклеивается от косяка и делает шаг ко мне. – Пойдём.
– Куда пойдём?
– О, есть много мест, где я бы хотел, чтобы ты кончила. – Он подходит ближе.
Каким бы грубым ни было это замечание, моё тело реагирует мгновенно. Внизу живота разливается тепло, соски твердеют под тонкой тканью майки. Я вспоминаю его рот на себе – вчера, в машине, в клубе. Как он умеет вылизывать до потери пульса.
Он делает шаг ближе. Я стою на месте, вцепившись в столешницу. Ещё шаг – и он уже передо мной. Между нами такое напряжение, что, кажется, искрит. Я не собираюсь сдаваться первой.
Он хватает меня и перекидывает через плечо.
– Отпусти, придурок! – бью кулаками по его спине, но он только смеётся.
Терпеть не могу, когда меня поднимают! Это унизительно! Но где-то глубоко внутри это ещё и заводит – его сила, его власть надо мной в этот момент.
Он врывается в мою спальню и опускает меня на кровать. Я смотрю, как он стягивает с себя одежду, оставляя только боксеры. Футболка летит на пол, джинсы следом. Дыхание учащается, желание разливается по телу, концентрируясь внизу живота. Чёрт, я хочу его. Хочу снова почувствовать его внутри.
Он забирается на кровать и целует меня – жадно, глубоко, с рычанием. Потом отрывается и начинает целовать ниже. Подбородок, шея, ключица. Покусывает, оставляет влажные дорожки. Когда он добирается до моих лосин, он кусает ткань на ногах, потом стягивает их зубами вместе с трусиками. Каждый укус, поцелуй, засос заставляет меня сдерживать рвущиеся наружу стоны.
Он добирается до моего лица. Я притягиваю его голову к себе, чтобы поцеловать, но он переворачивает нас, и я оказываюсь сверху.
М-да. Мне нравится эта позиция. Я контролирую ситуацию. Его голова касается изголовья кровати, он смотрит на меня снизу вверх с таким вожделением, что мне приходится еле сдерживать свою ухмылку.
– Ты сама разденешься или мне это сделать? – спрашивает он хрипло.
