Текст книги "В активном поиске раба (СИ)"
Автор книги: Лисавета Челищева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
В активном поиске раба
Глава 1
ВИКА
* * *
Я ненавижу пятницу.
Нет, вру. Пятницу я люблю. Я люблю её за предсказуемость. За то, что после вечерней тренировки в зале я могу купить себе круассан в пекарне на углу, забраться с ногами на диван в своей тесной квартирке на бульваре Бельвилль и смотреть тупые американские фильмы, где все проблемы решаются за полтора часа.
Я люблю пятницу за то, что она моя.
Но Яна, кажется, решила, что моя пятница принадлежит ей.
– Вика, ты точно едешь со мной! – её голос прорезает бетонные стены парижской постройки семидесятых так же легко, как разделочный нож прорезает сыр камамбер.
Я стону в подушку и переворачиваюсь на спину, глядя в потолок с единственной трещиной, которую я изучила за три года лучше, чем карту Парижа. Завтра у меня бой. Завтра я выйду на ринг в Ле-Бурже, и мне нужно, чтобы мои руки помнили только грушу, а не придурков в клубах, которые лезут знакомиться.
Дверь распахивается с такой силой, что ручка врезается в стену. Фотография в рамке слетает и разбивается вдребезги. Я смотрю на осколки, на лицо отца, которое теперь пересекает трещина, и чувство, похожее на укол шипа розы, пронзает грудь.
– Капец, – выдыхаю я.
Яна замирает в дверях, её лицо искажается в виноватой гримасе. Светлые волосы разметались по плечам, огромные голубые глаза смотрят на меня с мольбой. Она красива той кукольной красотой, от которой у французских парней сносит крышу. Она из Эстонии. О такой стране здесь даже мало кто знает. Я же для местных всегда буду «la Russe» с тяжелым взглядом и руками, которые могут отправить в нокаут.
– Прости, – пищит подруга, как нашкодивший котенок.
Я молча сползаю с кровати. Потягиваюсь, чувствуя, как хрустит позвоночник после утренней пробежки вдоль канала. Подхожу к двери, придерживая её рукой, давая Яне шанс ретироваться. Но она, конечно, не уходит.
Приседаю на корточки, собирая крупные осколки. Фотография старая, потрепанная. Папа улыбается. Редкий кадр. Он вообще не из тех, кто тратит эмоции на ерунду.
– Прости, Вик, я куплю новую рамку, – Яна присаживается рядом, её духи «La Vie Est Belle» заполняют пространство сладкой ватой.
– Рамку? – я поднимаю на неё глаза. – Мне плевать на рамку. Фотографии мои не трогай.
Она виновато моргает. Я убираю фото в ящик комода. С этим разобрались. Теперь осталось разобраться с ней.
– Ян, какого черта ты так ломишься ко мне? – я сажусь на край кровати, скрещивая руки на груди. Ткань старой футболки натягивается на плечах. Я знаю, что выгляжу как медведица, которую разбудили зимой. Может, оно и к лучшему.
Яна прочищает горло и убирает прядь волос за ухо. Жест, который я знаю наизусть. Сейчас начнется.
– Я сегодня иду в один клуб, и ты едешь со мной. Не смотри так. Ты обещала. Помнишь?
– Ничего я не обещала. У меня свидание с диваном и Сверхъестественным.
– Ты смотришь этот сериал уже пять лет!
– И что? Парней лучше, чем там, я ещё не встретила.
– Вика, – Яна складывает руки в молитвенном жесте, надувая губы. – Ну пожа-а-алуйста! Ты не вечно будешь молодой. Тебе нужно... ну, знаешь... веселиться. И может быть... физический контакт не всегда бывает плохим? Тебе уже двадцать семь!
Она замолкает, понимая, что сморозила глупость. Я смотрю на неё. Мы живем вместе уже два года, с тех пор как я подписала контракт с клубом «Берси» и переехала в Париж из Екатеринбурга. Яна училась на актерских курсах, работала официанткой в бистро на Монмартре и случайно въехала в мою машину на парковке «Carrefour». С тех пор мы как-то приросли друг к другу. Она – мой антидепрессант. Я – её телохранитель. Подружились, вообщем.
– Ладно, – бросаю я в пространство.
Она подпрыгивает, как мячик.
– Правда?! Ты пойдешь??
– Уйди, мне надо переодеться.
– Конечно! Обещаю, ты не пожалеешь! – она чмокает меня в щеку и исчезает за дверью.
Глава 2
Глава 2
Я смотрю на разбитое стекло на полу. Франция. Страна, где разбитое стекло почему-то всегда приносит удачу. Посмотрим.
Через двадцать минут Яна уже стоит в дверях моей комнаты, которая теперь больше похожа на поле боя после обыска. Я перерыла весь шкаф и поняла, что у меня есть: спортивные штаны, джинсы, еще джинсы, толстовки и боксерские шорты. Ничего женского.
– Ты не поедешь в клуб в джинсах, – заявляет Яна.
– Почему? Чтобы какой-то придурок, когда я надену юбку, пытался залезть мне под нее? – я киваю на её наряд. – …Это что ещё за ошейник на тебе?
На Яне кожаные шорты и черный топ, который едва прикрывает грудь. Но главное – на шее у неё темно-фиолетовый ошейник с черным сердечком.
– Я думаю, это круто, – она проводит пальцем по украшению. – Пожалуйста, надень платье.
– Нет.
– Но у тебя шикарная фигура. И может быть... туфли? Вместо ботинок?
– Я уже сказала «нет».
– Пожалуйста... ради меня? Я знаю, твое «нет» – это «нет», но если бы ты могла хоть раз... Я же никогда тебя ни о чем не прошу...
Я скрещиваю руки на груди. Она продолжает тараторить, перечисляя все случаи, когда она для меня что-то делала. Это может длиться вечность. Я сдаюсь.
– Хватит. Встретимся на улице. И больше не ной. Давай сюда свое платье.
– Ура! Люблю тебя, Вик! – кричит она, убегая за ключами от своей C3.
Проходит минут десять. Смотрю на себя в зеркало. Короткое черное платье. Серебристые туфли на каблуке, в которых я чувствую себя как на ходулях. Зачем женщины так мучаются? Чтобы понравиться мужчинам, которые чаще всего не стоят даже их мизинца?
Я дала себе слово три года назад, когда садилась в самолет до Парижа, что мужчина не станет моей необходимостью. Никогда.
Так и живу. И меня все устраивает.
* * *
Клуб называется «L'Insoumis». Непокоренный. Ирония судьбы.
Яна тащит меня под руку внутрь. По залу мечутся лазерные лучи, выхватывая из темноты тела, трущиеся друг о друга в такт тяжелому басу. У стен – клетки. В некоторых из них женщины.
Я закатываю глаза. Французская «свобода, равенство, братство», мать его. Для кого-то свобода – это право стоять раком в клетке, пока толпа пялится.
Куда катится этот демократический мир? Демон(кратический)… Ну разве что.
Яна затягивает меня вглубь зала. Там какое-то шоу. Высокая блондинка с огромной грудью стоит согнувшись, упираясь руками в колени. На ней только пояс для чулок и цепь на шее. Сзади стоит мужик в кожаных штанах.
Звонкий шлепок. Блондинка стонет, но в этом стоне я не слышу боли. Слышу театр. Толпа одобрительно гудит. Мужик берет в руки плетку.
– Я хочу домой, – говорю я Яне, перекрикивая музыку.
– Но мы только пришли!
– Я ухожу.
– Вик, ну побудь ещё немного. Прошу.
– Что это за место? Секс-клуб для извращенцев?
– Я все объясню позже. Обещаю. Потанцуй, выпей, расслабься. Сделай что-нибудь для себя!
Она смотрит куда-то поверх моего плеча. Я оборачиваюсь. У бара сидит парень. Темные волосы, хищный профиль. Он смотрит на Яну в упор. Между ними возникает такое напряжение, что воздух, кажется, потрескивает.
Он манит её пальцем. Яна, не оглядываясь, идет к нему. На полпути останавливается, поворачивается ко мне:
– Пожалуйста, не делай ничего, из-за чего у меня будут проблемы. Я тебя знаю.
И исчезает в толпе.
Отлично. Просто отлично. Я тоже пробираюсь к бару, плюхаюсь на высокий стул. Бармен подходит мгновенно. Его взгляд скользит по моему телу с профессиональной оценкой мясника, изучающего тушу. Останавливается на груди. Задерживается.
Я кашляю. Он поднимает глаза.
– Сабмиссив или госпожа? – спрашивает он с ухмылкой.
Глава 3
Глава 3
– Чего? Я, конечно, рада, что ты наконец заметил, что у меня есть лицо. Но, может, обслужишь меня без странных вопросов? – мой французский безупречен, а тон не оставляет сомнений, что в карман за словом я не полезу.
Бармен на секунду теряется, но быстро берет себя в руки.
– Ты не сабмиссив… Слишком много яда. И не госпожа, иначе бы так не бесилась.
– Я никто. Будь добр, пиво. Темное.
Он протягивает бутылку.
– Совет: придержи язык. Здесь с таким далеко не уедешь.
– Я не просила совета.
Я отворачиваюсь. Пью пиво, наблюдая за этим цирком. Женщины на коленях. Мужчины с поводками в руках. Кто-то сидит на кожаных диванах, наблюдая за происходящим с видом знатоков на вернисаже.
Пиво заканчивается быстро. Теперь мне надо в уборную. Но нужно пересечь танцпол, пройти через этот серпентарий.
Я сползаю со стула и ныряю в толпу. Тела липнут ко мне. Чьи-то руки скользят по талии, по бедрам. Я отталкиваю их, не глядя. Протискиваюсь мимо клеток, мимо диванов.
Вижу табличку «Toilettes». До цели метров пять.
И тут меня хватают за талию. Две огромные руки смыкаются на моей талии, разворачивая к себе. Высокий блондин. Красивый, наверное, если такие типы вообще могут быть красивыми с такими манерами. Светлые волосы зализаны назад, глаза маслянисто блестят.
– Не в настроении, – рявкаю я, пытаясь высвободиться.
– Что? – он смотрит озадаченно.
– Я. Не. В. Настроении. – чеканю я, как для слабослышащего.
– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?
– Мне плевать.
– Тебе нужно наказание за такой язык, шлюха.
Мой кулак впечатывается в его нос раньше, чем я успеваю подумать. Хруст. Кровь. Он отшатывается, зажимая лицо руками, и по его белоснежной рубашке расползается алое пятно.
– Ты сломала мне нос, сука!
Я разворачиваюсь, но он хватает меня за волосы, швыряет к стене, прижимая всем телом. От него разит перегаром.
– Я заставлю тебя пожалеть об этом, – его рука сжимает мое горло. Другая скользит по бедру, задирая платье.
Я знала. Знала, что джинсы были бы лучше.
– Отвали!
Хватка на шее усиливается. Я теряю воздух. Но рука свободна. Хватаю его за сломанный нос и выкручиваю. Он орет, как резаный боров, отпуская меня. Мой кулак снова встречается с его лицом.
– ДОВОЛЬНО!
Голос низкий, раскатистый, как гром. Музыка обрывается. Свет загорается ярче. Вокруг нас образуется круг.
Глава 4
Глава 4
В толпе мелькает лицо Яны. Рядом с ней тот парень из бара. Она смотрит на меня с ужасом, закрывая рот рукой.
Из темноты выступает фигура. Высокий мужчина. Очень высокий. Под два метра. Лет сорока. Широкие плечи обтянуты черным пиджаком, квадратная челюсть, темные глаза, в которых плещется ярость. Он смотрит на моего обидчика и закатывает глаза. Аристократическая скука на лице.
– Пьер, какого хрена? – голос звучит устало.
– Эта сучка требует дисциплины! – мычит тот, зажимая нос.
– А тебе мозги требуются, чтобы понять, что я не заинтересована, – выплевываю я.
– Заткнись! – рявкает он на меня.
– Не указывай мне!
В толпе вздох. Я вижу, как Яна качает головой: не надо, Вик, не надо. Но во мне уже вскипела та самая ярость, которая выводила в финал чемпионата Европы.
Незнакомец прикрывает глаза. Стоит так, словно считает до десяти. Потом открывает их, и во взгляде – абсолютный ноль. Обновление настроя.
– Как тебя зовут? – ледяной тон.
– Судя по словам вашего друга – шлюха.
– У меня нет настроения для детских игр.
– Отлично, я вообще не собиралась здесь играть.
Он сжимает челюсти. Жевательные мышцы ходят под кожей. Осматривает меня с головы до ног, словно сканирует, ищет уязвимость. Если бы он знал – у меня её нет.
Переводит взгляд на Яну. Потом снова на меня.
– Ты. Ко мне.
Яна вздрагивает, но послушно подбегает к нему. И падает на колени. Прямо на грязный пол клуба. Опускает голову.
У меня отвисает челюсть.
– Смотри на меня, рабыня. – он говорит это буднично, спокойно.
Яна поднимает голову.
– Это твоя подруга?
– Да, хозяин.
Хозяин??? Она сказала «хозяин»? Меня накрывает волной тошноты от предчувствия.
– Как её зовут?
Она смотрит на меня. Я качаю головой. Не смей.
– Отвечай, или будешь наказана.
Яна судорожно кивает. Мой кулак сжимается сам собой.
– В-Вика. Её зовут Вика, хозяин.
– Встань и иди к своему господину.
– Какие вы жалкие, – говорю я вслух, глядя на него.
– Что?
– Ты жалкий. Чего ты к ней так прицепился?
Он делает шаг ко мне. Один. Второй. Оказывается вплотную. От него пахнет дорогим парфюмом. Живот стягивает от нервов. По спине бежит дрожь.
– Мне плевать, что ты думаешь. Я и так слишком долго терпел твою выходку.
– Блондин получил по заслугам. Я не терплю, когда вторгаются в моё личное пространство.
– А я не терплю, когда в моём клубе устраивают драки.
– Я вообще-то не хотела идти в этот клуб.
Я делаю шаг назад, разворачиваюсь и иду к выходу.
– Вика! – раздается голос Яны за спиной. – Я не могу сейчас уйти.
Оборачиваюсь. Она стоит рядом с тем брюнетом из бара, его рука сжимает её талию.
– Я дойду пешком.
– Это же почти два часа!
– Дойду. Увидимся дома. И... – грозно смотрю на её «хозяина», – чтобы она была в целости.
– Нет, не дойдешь. Я отвезу. – Голос раздается из-за спины.
Глава 5
Глава 5
Я оборачиваюсь. Владелец клуба стоит в дверях подсобки, той самой ледяной глыбой.
– Спасибо. Не надо.
– Я отвезу. Разговор окончен.
Он исчезает за дверью. Музыка взрывается снова, как ни в чем не бывало. Я смотрю на Яну. Она сидит на коленях у своего господина, виновато улыбается. Я беззвучно шепчу: «Что за фигня?». Её улыбка меркнет.
Я хватаю сумку и вылетаю на улицу.
Ночной Париж встречает меня мелким противным дождем. Я скидываю туфли и иду босиком по мокрому асфальту. Холод отрезвляет. Завтра бой. Ноги должны отдыхать, а не месить тротуары с мозолями из-за этих ходуль.
Иду долго. Дождь усиливается. Платье промокло насквозь и липнет к телу. Волосы висят сосульками.
Переходя очередную улицу, замечаю краем глаза свет фар. Слишком яркий. Слишком близко.
– Какого черта?!
Черный Мерседес визжит тормозами в сантиметре от меня. Дверь открывается. Из машины выходит ОН.
– Садись.
– Ты меня убить хотел?!
– Садись в машину. Вика.
– Откуда ты знаешь моё имя?
– Твоя подруга сказала. Садись.
– Нет.
Он выдыхает. Медленно, сдерживаясь.
– Клянусь, если ты не сядешь, я уложу тебя на капот и выпорю так, что мало не покажется.
Что он себе позволяет?… Мерзкий француз.
– Последний, кто мне угрожал, сейчас в травмпункте вправляет нос. Не советую.
– Хорошо. Заболеешь – твои проблемы. Получай удовольствие от прогулки.
Он разворачивается к машине.
Дождь хлещет по лицу. Я дрожу. Завтра важный бой. Если я свалюсь с температурой, тренер меня убьет. Он и так уже три года пытается выбить из меня эту дурацкую привычку всё решать кулаками. Очередная проблема ему точно не нужна.
– Ладно, – цежу я сквозь зубы.
Он останавливается, но не оборачивается.
Я подхожу к машине, забираюсь на пассажирское сиденье. Салон пахнет кожей и его парфюмом. Дорого. По-мужски.
Он садится за руль, трогается с места.
– Адрес.
– Улица Вожирар, 45.
– Видишь? Не так сложно выполнять приказы.
– Приказы? Ты меня просто спросил. Я просто ответила. Так люди обычно общаются, если ты не знал.
Звонит телефон. Он нажимает кнопку на руле.
– Да? – его голос меняется. Становится жестче.
Ему кто-то говорит что-то в спешке. Я не слышу что, но то, что отвечает этот мужик, меня повергает в ужас:
– Что?... Нет, меня сейчас нет... Она сделала что? Ясно. Чтобы когда я вернулся, она стояла на коленях в моем кабинете голая. Положи в комнату трость и плетку. Нет, надень на неё кольцо. Кончать нельзя до моего возвращения… Да.
Он отключается.
Меня мутит. Физически мутит от этих слов. От того, как спокойно он это говорит. Они все какие-то озабоченные психи.
Я смотрю в окно. Молчу. Потому что если открою рот – скажу то, о чем пожалею. Или не пожалею.
Он паркуется у моего дома. Старого, обшарпанного, с граффити на стенах. Я тянусь к ручке двери.
Его рука ложится на моё запястье. Рывком тянет назад, разворачивая к себе.
И целует.
Грубо. Жестко. Требовательно.
Его губы впиваются в мои, и я забываю, как дышать. Я должна оттолкнуть. Должна врезать. Должна...
Я стону. Прямо в его рот. Позволяю его языку скользнуть глубже, позволяю его руке сжать мой затылок, притягивая ближе. Его губы мягкие, но настойчивые, идеальные. Он целуется так, как дерутся на ринге лучшие из лучших – агрессивно, точно, безжалостно.
Что за хрень?
Я толкаю его в грудь. Вылетаю из машины, как ошпаренная. Бегу к подъезду, наступая на острые камни, но не чувствуя боли.
В голове стучит только одна мысль: мне нужен душ. Горячий душ. С мылом, чтобы смыть с себя запах этого клуба, запах пота и разврата, и... его запах. С губ.
Я захожу в лифт, прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.
Разгоряченные губы начинают пульсировать от его поцелуя-захвата.
Что вообще только что произошло?!
Глава 6
Глава 6
* * *
НАЭЛЬ
* * *
Я звоню Давиду, как только её босые ноги исчезают за углом. В трубке гудки, и я барабаню пальцами по рулю. В голове – ярость, перемешанная с чем-то горячим, что разливается по венам, когда я вспоминаю, как она вылетела из машины. Или как её язык отвечал на мой поцелуй, пока мозг не включил режим паники.
– Давид, мне нужно кое-что.
– Всё, что угодно, – голос Давида звучит виновато, даже через динамик телефона. – Я приношу извинения за эту ночь. Могу тебя заверить, моя рабыня уже наказана.
Мне плевать на его рабыню. Мне плевать на его извинения. Мне нужно имя. Я хочу знать, кто эта девушка, которая посмела врезать моему другу, а потом заставила мой член стоять колом от одного взгляда на её мокрое от дождя платье.
– Мне нужно полное имя подруги твоей рабыни.
Пауза. Слышно, как Давид что-то говорит в сторону, его голос становится жёстче, приказным тоном. Потом шорох, и в трубке раздаётся дрожащий голос Яны.
– А-алло?
– Дай мне имя подруги, которую ты притащила в клуб.
Она колеблется. Секунда. Две. Слышен звук пощёчины – резкий, хлёсткий, от которого у меня самого челюсть сводит. Яна вскрикивает.
– Е-её зовут... В-Виктория Храброва, господин.
Я вешаю трубку. Не слушая больше. Мне плевать на их игры. Мне плевать, что Давид там её наказывает. Я хочу знать всё об этой Виктории.
Виктория… Красивое имя. Звучит мягко. Обманчиво мягко, как и её губы.
Я включаю Макбук, пока мотор машины ещё работает, обогревая салон после ночного холода. Дождь стучит по крыше, ритмичный, как удары барабана. Или как удары её кулака по лицу Пьера. Чёрт, это было зрелищно!
Пробиваю по базе. Данные всплывают одна за другой, и чем дальше я читаю, тем сильнее удивление сдавливает одно место.
Имя: Виктория Александровна Храброва
Возраст: 27 лет
Дата рождения: 4 ноября 1998
Место рождения: Екатеринбург, Россия
Гражданство: РФ
Место работы: Спортивный клуб «Берси». Чемпионка Европы по боксу
Родители: Мария Храброва (умерла в 2015) и Александр Храбров (проживает в Екатеринбурге)
Номер мобильного: 411-332-9678
Номер домашнего: 917-561-5321
Я перечитываю снова. Екатеринбург?… Россия???
Ну ничего себе.
А говорит как парижанка, родившаяся на набережной Сены. Ни единого намёка на акцент, ни одной запинки. И выглядит... да она выглядит как стопроцентная француженка. Эта лёгкая небрежность в одежде, этот взгляд свысока, манера закатывать глаза – я готов поклясться, что она выросла где-нибудь в Марэ.
А она – русская. Из холодной России. Приехала всего несколько лет назад. Молодая. Всего двадцать семь…
Я откидываюсь на спинку кресла и смотрю в потолок машины. Капли дождя расплываются на лобовом стекле. В голове не укладывается. Я знаю много русских эмигрантов – они выдают себя интонацией, жестами, тем, как носят одежду. Даже спустя годы. А эта...
Остальная информация досыпается мелкими деталями: колледж в Екатеринбурге, спортивные достижения, переезд. Она подписала контракт с клубом "Берси" сразу, как оказалась тут. Живёт одна, если не считать эту дуру Яну.
Я смотрю на её фото с какого-то турнира. Она в спортивной форме, капли пота на лбу, взгляд исподлобья, кулаки замотаны бинтами. Она красива. Но не той кукольной красотой, к которой я привык в своих девочках. В ней есть что-то дикое, необузданное. Что-то, что хочется сломать. Или приручить.
И теперь этот контраст: русская душа, французский лоск. Мозг отказывается это совмещать.
Мысль о том, чтобы сделать её своей маленькой рабыней, прошивает меня током. Член дёргается в брюках, упираясь в молнию. Я закрываю глаза и вижу её: на коленях передо мной, с покрасневшими от слёз щеками, с моим кляпом во рту. Она пытается огрызаться, но я знаю, как заставить её замолчать. Как заставить её просить.
Чёрт. Надо брать себя в руки.
Набираю её домашний номер. Трубку снимают после второго гудка.
– Да?
Глава 7
Глава 7
Слышу ее голос, внутри всё сжимается. Зная теперь, что она иностранка… Это ещё больше интригует.
– Мадмуазель Храброва. У меня есть то, что вам нужно.
Боже, я звучу как маньяк из дешёвого триллера. Но отступать поздно.
– Какого хрена? – в её голосе моментально включается защита. – Это ты? Слушай, я не знаю откуда у тебя мой домашний, но если ты ещё раз…
– Могу заверить, это будет единственным разом. – я позволяю себе усмехнуться. – А у тебя всё тот же острый язычок, что и в клубе.
Тихий вздох. Почти беззвучное ругательство по-русски, которое я, к счастью, не понимаю.
– Какого чёрта тебе от меня надо, маньяк херов!
– Ты ругаешься как сапожник, – рычу я, чувствуя, как раздражение снова поднимается. – Не советую так со мной разговаривать.
– Почему? Потому что ты "не в настроении" или собираешься уложить меня на капот, свинья?
Свинья. Она назвала меня свиньёй. Это просто абсурд. Её дерзость заводит меня больше, чем покорность любой из моих сабмиссив.
– Ты не называла меня свиньёй, когда отвечала на поцелуй.
– Я не отвечала! Если ты подойдёшь ко мне снова хоть на сантиметр, клянусь, я...
– Оставь пустые угрозы, – перебиваю я. – Телефон свой заберёшь или нет? Он у меня остался валяться.
– …Заберу.
– Тогда приезжай и бери.
– Я ни за что не поеду в этот извращенский клуб снова! Ни за что!
Она плюётся этими словами, как ядом. Она правда ненавидит моё заведение. Или меня.
– Ну, тогда покупай новый телефон. Этот отправится в мусорку.
– Ладно! Ладно. – слышу, как она выдыхает, сдаваясь. – Но я не поеду прямо сейчас. Могу только утром.
– Хорошо. Не торопись, детка.
– Не называй меня так!
Конец звонка. Я смотрю на телефон и почему-то улыбаюсь. Впервые за долгое время – искренне.
* * *
Она появляется в клубе к одиннадцати утра.
Я слышу её шаги в коридоре ещё до того, как раздаётся стук в дверь. Спортивная походка. Никакой женской вихляющейся походки, никаких цокающих каблуков. Только глухой стук кед по мраморному полу.
– Войдите.
Она толкает дверь и застывает на пороге.
Я смотрю на неё поверх бумаг, которые листаю для вида. Сердце пропускает удар. Похоже, она только что из зала. Волосы стянуты в небрежный хвост, выбившиеся пряди прилипли к вискам. Спортивный топ синего цвета обтягивает грудь, и я вижу, как тяжело она дышит. Поднимается и опускается. Шорты открывают ноги – длинные, мускулистые, идеальные. Кожа блестит от пота. Она пахнет спортивным залом и какой-то цветочной отдушкой от геля для душа.
Боже, она прекрасна. И даже не пытается казаться такой.
Теперь, когда я знаю, что два года назад она жила в Екатеринбурге, это кажется невероятным. В ней нет ни грамма той нарочитой "русскости", которую так любят изображать в кино. Она органична здесь, в Париже, в моём кабинете, как будто родилась для этой сцены.
– Кого я вижу, – насмешливо говорю я. – Золушка прибежала за своей туфелькой.
Она закатывает глаза. Подходит ближе.
– Попробуй что-нибудь новенькое.
Снова закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Топ натягивается, и я вижу очертания её груди. Я облизываю губы, представляя, как она будет извиваться подо мной.
– Тебе стоило бы быть повежливее, – хмурюсь я. – У меня ведь есть кое-что, что тебе нужно.
Она хмурится в ответ. Молчит. Изучает меня.
Я достаю телефон из ящика стола, кладу на полированную поверхность. Она моментально хватает его, прячет в спортивную сумку. Даже не смотрит на экран, проверяя, он ли это.
– Спасибо, – цедит сквозь зубы.
– А ты умеешь быть вежливой. Сюрприз.
– А ты ожидал вежливости после того, как схватил меня и вломился в моё личное пространство?
Обычно такое поведение бесит. Моя рабыня никогда бы не посмела. Но в её исполнении это звучит как прелюдия.
– Только что из зала?
Она смотрит с вызовом, но молчит. Не знает, чего я хочу. Это новое выражение на её лице – растерянность. Она не привыкла, чтобы её рассматривали. Не так, как рассматривают в клубе – пошло, поверхностно. А так, как рассматривают женщину.
– А что? Пахнет от меня?
Я тихо смеюсь. Она полна сюрпризов.
– Нет. Просто у тебя пот стекает по шее... – я медлю. – Туда, между грудей. И дыхание поверхностное.
Она краснеет. Румянец заливает щёки, шею, спускается к ключицам. Она правда покраснела. Боже, я хочу её. Никогда не видел, как она краснеет. Никогда не получал столько удовольствия от простой фразы.
