Текст книги "Звериная страсть (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Она божественна… – прошептал юноша, в голосе его появилась легкая хрипотца.

Медленным движением он поднялся с колен и развернулся ко мне.

Но прежде, чем я успела высказать свои тревожные соображения, мой взгляд непроизвольно упал на мужскую фигуру – смятые бинты на руках, затянутая черным поясом талия белой блузы… Мой взгляд проследовал ниже, где ткань его брюк выглядела неестественно натянутой.

Визуально различимая бугристость в районе его паха, застигла меня врасплох.

Когда Кирилл проследил за моим оторопевшим взглядом и взглянул чуть ниже, выражение его лица померкло, а глаза округлились от осознания.

В спешке он ухватился за ближайшую тряпку на столе, чтобы хоть как-то прикрыть свое выпирающее положение.

Будучи совершенно ошеломленной и потеряв дар речи, дрожащей ладонью прикрываю губы от нахлынувших на меня волнений.

Не говоря ни слова, я развернулась и кинулась вон из его мастерской, мои шаги гулко разносились по затемненному коридору.

Пока я бежала во мраке не разбирая дороги, сердце неистово колотилось в груди от смешанных чувств. Образ картины с трепетными касаниями пальцев Кирилла по холсту не выходил у меня из головы, разжигая в душе недопустимые чувства.

Я ощущала дуновение ласк его рук на своей коже, будто прикасался он тогда совсем не к полотну.

Забывшись в своих переживаниях, я свернула не туда и оказалась в просторном остеклённом зале с засохшими растениями и увитыми плющом стенами. В центре стоял мраморный фонтан, воды которого давно уже иссякли.

Присев на бортик, я долго вглядывалась в зеркальную гладь каменной плиты, пока в отражении не уловила проблеска белого света.

Мгновенно обернувшись, я увидела призрачную фигуру женщины в вуали, которая скользила навстречу мне из глубин заросшего сада.

От ее присутствия мое сердце будто бы покрылось коркой инея. Я никак не могла отвести от нее взгляда.

Я зачарована, не иначе… – подумалось мне.

И когда она приблизилась совсем близко, я заметила на ее голове корону из горящих свечей. Пламя было холодным, потусторонним, вуаль скрывала ее истинное лицо.

Неожиданно призрачная рука невесты потянулась ко мне.

От испуга я вздрагиваю и безвольно заваливаюсь назад, в фонтан.

Ожидая, что спина ударится о твердую каменистую поверхность, я вдруг ощущаю, как мое тело обволакивает теплые воды.

Задыхаюсь от страха, и вода заливается мне в рот. По какой-то причине совсем не чувствую, что начинаю тонуть. На груди становится даже легко, а дышать все свободнее.

Вслед за этим меня полностью охватывает кромешная тьма.

Распахиваю глаза, чувствуя под руками что-то мягкое. Это снег. Я в заснеженном сумеречном лесу, в метель. Но только здесь не холодно, снег не обжигает оголенные руки и ступни. Совсем не кажется, что сейчас царит зима. Может, я грежу во сне?

Вдруг начинаю замечать, что вьюга порождает какие-то необычные клубы, налитые легкой дымкой. Эти облачка начинают кружить вокруг меня, будто бы изучая.

И тут я слышу его.

Со стороны одного из этих туманных сгустков доносится призрачный голос Кирилла. Вскоре я осознаю, что все эти облака каким-то образом связаны с ним. А именно, с его воспоминаниями, в которых я слышу разные вариации звучания его голоса – от детского до теперешнего – молодого.

Облака никак не решаются подплыть ко мне, словно ожидая моего разрешения.

Я отваживаюсь и протягиваю руку к одному из них.

В первом же налетевшем на меня облачке Кирилл предстал передо мной юнцом, охваченным всепоглощающей любовью к избалованной девушке – представительнице дворянского рода, красоту которой обожествляли многие мужья губернии. А девушка, которая открылась моему взору… Она выглядела точно так же, как и стоявшая в саду поместья статуя ангела.

Я словно воочию лицезрела, как вздорный характер девицы доводил Кирилла до грани одержимости, и все же он не в силах был противиться зову ее женского присутствия.

Мутными вспышками я наблюдала, как она играла с его чувствами, плела паутины обольщения и манипуляций, придумывая себе недомогание с уязвимостью кожи в качестве ширмы, чтобы держать парня на расстоянии.

Несмотря на ее жестокие речи, Кирилл выкрадывал моменты прикосновений к своему заветному плоду, дожидаясь, пока та уснет.

Он тайком проникал в ее покои вместе с ночным ветерком, испытывая страсть к любимой, затмевающую собой всю боль ее отказов.

В наказание за свои запретные ночные деяния юноша каждый раз погружал свои руки в острейшие шипы розария, и пунцовые капельки, стекающие с его пальцев, сливались с яркими лепестками.

На меня наплыло еще одно облако его прошлого – более темное.

В нем я узрела, что девушка, которую он так безумно жаждал, предпочла ему замужество с другим, а израненное шипами сердце Кирилла обрело упокоение в царстве живописи.

Он похоронил все свои чувства, перенося душераздирающую тоску на девственные полотна, где в светлых красках была запечатлена темная сущность той девы. Каждый взмах его кисти становился безмолвной молитвой, шепчущий крик преодолеть пропасть между ним и его недосягаемой музой.

Последнее облако воспоминаний поглотило меня целиком. Я содрогнулась от ледяного озноба, пробравшего меня до костей.

В этом облаке разразилась трагедия, когда весть о своевременной кончине девушки достигла теперь уже бессмертных ушей Кирилла, разрушив хрупкое подобие обретенного им покоя.

С ее земным уходом его руки, обезображенные самоистязаниями, смогли получить передышку, а душевные раны начали понемногу затягиваться.

Когда же дымка воспоминаний начала рассеиваться, вновь возвращая меня в застекленный сад, я уносила с собой отголоски былой жизни Кирилла – историю неприкаянной любви, потери и неизгладимых ран, оставшихся на сердце на века.

В отражении фонтана по-прежнему стояла девушка-призрак и неотрывно взирала на меня.

– …Спасибо. – шепнули мои губы.

В момент, когда наши протянутые навстречу ладони сблизились, раздался далекий пронзительный вопль, оборвавший этот чарующий миг.

– О БОГИ!!! Кто-нибудь, помогите!!! – разлетелся по дому голос Рати.

Поспешив на звук, с развевающимися на ходу юбками, я чуть не оступилась на парадной лестнице.

Добравшись до первого этажа, застала мальчика в состоянии паники, в то время как тот выбегал из гостиной.

– Шура!!! Пожалуйста, ступай в свои покои! Ты не должна этого видеть!

– Что видеть?… Рати, что произошло?!

Волчонок беспокойно перевел взгляд на гостиную за своей спиной.

– Кирилл… Он… – Рати заикнулся и замотал головой. – Он выбросился из окна.

Известие поразило меня как разряд грома, смешав воедино ужас и остатки запретной привязанности к печальному художнику, которая все еще теплилась в моих жилах.

– Прошу тебя, отправляйся в свою комнату! Кирилл в очередной раз потерял рассудок. Ничего страшного! Он скоро вернется в своё нормальное состояние. – утверждает Рати, пытаясь заставить меня подняться наверх.

– …Опять потерял рассудок? Сколько раз такое случалось?

– Множество раз! Он изображает из себя трагического поэта, а в действительности просто прикрывает свое безумие такой ролью! – огрызается мальчик. – Тебе стоит быть с ним поосторожнее, Сирин. Ведь даже мы, его близкие, не знаем порой, что от него ожидать, когда его безумие снова дает о себе знать. Наш младший братец – немного ку-ку!

Проскочив мимо Рати, который попытался словить меня за рукав, чувствую, как ощущение срочности заставляет меня мчаться вперед.

На моем пути возникает Агний, его фигура – высокая, привлекающая внимание, а в руках поднос с ароматами трав и спирта, витающими вокруг нас.

Он осторожно поддерживает меня, чтобы я не потеряла равновесие, кладя руку мне на спину.

Его взгляд задерживается на моих губах, когда он негромко произносит: – Ты ищешь Кирилла?

– Да!…

– Он уже в своих покоях. Я ввел ему сильное успокоительное.

– С ним все в порядке?

Волна облегчения захлестывает меня, когда слышу, что юноша в полной сохранности, несмотря на сломанную руку.

– Волколаки восстанавливаются быстрее. К утру он уже будет в порядке, – добавляет Агний, после чего пропускает меня вперед.

Не обращая внимания на попытки Рати вмешаться ещё раз, спешу по коридорам на третий этаж, где располагаются комнаты Кирилла.

После быстрого тихого стука, оставшегося без ответа, я отворяю дверь и забегаю внутрь.

В комнате прохладно и тихо, лунный свет отбрасывает тончайшее сияние на открывшуюся передо мной обстановку.

Пройдя мимо зоны для отдыха и его мастерской, я подхожу к портьере, ведущей в спальню с просторным балконом – его двери распахнуты настежь.

Там, на широкой кровати, лежало тело Кирилла, обнаженное, за исключением кальсон. Он казался обездвиженным, но его мучительные думы были отражены в напряженных линиях мышц спины.

– ……Ты пришла спросить, почему я это сделал? – его голос – измученный и блеклый, нарушает тишину, когда он обращается ко мне, не поворачиваясь. – Это было справедливым наказанием. Я должен был понести кару. Не смог себя обуздать… Моя муза была так близко, но дотрагиваться до нее мне запрещено, понимаешь?… Я же не сдержался, чтобы всеми фибрами своего существа не потянуться к ней…

Его слова повисают в морозном воздухе, пронизанные неизбывной печалью.

Я наблюдаю за тем, как он пытается заставить себя пошевелиться, его хрупкое тело содрогается под тяжестью пережитого падения.

– Мои руки не должны касаться ее. Они нечисты. Моя муза недосягаема, божественна… – тонкий пар срывается с его синих губ. – Моя госпожа, теперь ты понимаешь, почему я должен был наказать себя?

Признание звучит обнаженно и уязвимо, его внутреннее расстройство раскрывается передо мной.

Я хватаю с кресла шерстяное покрывало и спешу к нему.

Осторожно накидываю его на юношеские плечи. Ветер свищет вокруг нас, перебирая серебряные пряди парня. Когда Кирилл вновь падает на постель, в его взгляде разливаются омуты всех беспокойных рек в округе.

– Мои руки никогда не осквернят твоей красоты, госпожа… Мои руки… они приносят лишь разрушение. А это антипод… Искусства.

Луна светла, да без тепла

Ночь окутала комнату теневым покрывалом, тусклый отблеск свечей рисовал на стенах дрожащие силуэты. Кирилл мирно покоился в глубокой дреме, его худощавую фигуру укрывали меховые одеяла.

Я же безмолвно сидела в кресле у балкона, сквозь приоткрытые створки которого струился ледяной бриз. В мои намерения входило убедиться в безмятежности Кирилла перед уходом, но усталость затуманила мой разум, и я отдалась на волю сна.

Погружаясь в мир грез, балкон оставался незакрытым, что позволяло хрупким снежинкам проникать внутрь и плавиться на моей коже. Попытавшись встать, чтобы прикрыть двери, я ощутила неподъемную тяжесть в конечностях. Накопившаяся за ночь утомленность навалилась на меня, заставляя сомкнуть веки.

В глубинах дремы кто-то ласково провел по моим волосам, плавно приподнимая меня из кресла.

Проникнувшись уютным теплом, я еще больше отдалась в обхватывающие меня руки, перенесшие мое тело на шелковистые простыни.

Вынырнув из пелены сонливости, я силилась разглядеть окружающую обстановку, но увидела лишь поразительно красивый мужской лик над собой.

Его пряди отливали темно-рыжим оттенком, а контуры лица сначала казались расплывчатыми, но затем приобрели четкие очертания, явив мне до боли знакомое обличье… Это был мой Лукьян.

Меня захлестнуло чувство огромного облегчения, и я тихо прошептала: – Наконец-то ты пришел за мной.

Моя рука протянулась, чтобы коснуться щеки жениха, но на полпути была остановлена, когда он перехватил мое запястье, недоверчиво взглянув на мои пальцы.

Озадаченная подобной реакцией, я нахмурилась.

– … Лукьян? Как же ты смог отыскать меня?

Выдержанная пауза затянулась. Я услышала короткое хмыканье, за которым последовал его смешок. Парень обогнул кровать, на его губах блуждала легкая ухмылка.

– Лукьян?… Ну, кто же еще, как не он? – бормочет он, заняв место у изножья кровати.

При попытке приподняться на локтях, мой разум заволокло туманом, а зрение помутнело.

Оглядывая комнату, я сразу отмечаю пышное убранство, утопающее в пунцовых тонах и источающее атмосферу подлинного дворянства. Просторное помещение пестрело затейливыми гобеленами и великолепными бархатными обоями, а от свечей с благовониями тянулся благоухающий сладковатый дымок, наполняя всю комнату чувственным ароматом.

– Что это за комната? Почему мы здесь? – вяло шепнула я, полуприкрыв глаза в сказочном полубреду.

Мужчина, стоявший передо мной, чуть склонил голову, его глаза обследовали изгибы моего тела с голодной жадностью, вызвавшей мурашки по моей коже.

– Ты здесь, Шу-ра, потому что я выкрал тебя на пару снов. Не возражаешь? – дразняще вымолвил он. Его слова растворились в потоке опьяняющего дурмана.

Лукьян склонился ближе, его руки уперлись в край кровати, а изумрудно-зеленые глаза не переставали следить за мной. С нескрываемым азартом он рывком дернул за покрывало, на котором возлежала я. От такой неожиданности я невольно ахнула, оказавшись притянутой к нему.

Он мгновенно перехватил меня за бедра, фиксируя на месте, будто я могла вырваться. Его прикосновения были волнующими, посылая горячие волны к моему животу.

– …Соскучилась по мне? – прошептал он и притянул меня еще ближе, его ладони переместились на мою талию с такой требовательностью, что мое сбившееся сердце едва устояло в ритме.

Я кивнула, мои пальцы дрогнули, прослеживая контуры вен на его кистях. Мне не хватало его больше, чем можно было передать словами, больше, чем могла вместить моя душа. Я знала, что он обязательно отыщет меня, как бы далеки мы ни были друг от друга.

Почему-то каждое мое прикосновение к его рукам приводило Лукьяна в некоторое смятение и словно бы затормаживало его. Похоже, он уже забыл, как ощущаются мои прикосновения. Решив это исправить, я приподнимаюсь.

Я слегка покачиваюсь, обхватывая его за плечи для поддержки. Но он остается неподвижным и лишь слабо поддерживает меня за локоть. Думаю, я просто обязана напомнить ему, что такое моя любовь.

Я подняла взгляд, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, и все вокруг нас померкло.

Медленно моя рука добралась до его щеки, и пальцы нежно провели дорожку вниз по его шее. Притянув парня ближе, я ощутила, как между нами усиливается магнетическая тяга, когда его тело приникло к моему, и наши губы сомкнулись.

Его мягкие прохладные губы сразу же умиротворили меня, тепло разлилось по всем моим телесным волокнам. Каждое прикосновение его губ к моим сопровождалось целой метелью ярких ощущений.

По мере того, как наш поцелуй становился все глубже, я почувствовала, как его руки путешествуют по моей спине. Ткань моего платья сминалась под его ладонями, а пальцы впивались в ткань, будто он хотел намертво вцепиться в меня и более не отпускать.

С моих разомкнутых уст сорвался тихий стон, когда его язык скользнул ко мне в рот.

Внезапно он крутанул нас, и моя спина столкнулась с холодной поверхностью окна. Витражное стекло с темной тонировкой было позади меня, а впереди – поджидали его руки по обе стороны. Я была в ловушке. Но то ли ловушка, что желанна до сладкой истомы?…

Наши языки боролись за господство, первобытная потребность заставляла прижиматься друг к другу все ближе и плотнее.

Его руки нашли новую территорию, обхватив мои ягодицы. От неожиданности пришлось оттолкнуть его, и я отпрянула назад, натолкнувшись на хрупкую стеклянную дверь, ведущую на балкон.

Дверь с лязгом поддалась, впуская в комнату поток ночного ветра.

Свечи затрепетали и потухли от налетевшего порыва, создавая призрачную дымку на полу. Я упала, и моя голова встретилась с кафелем с глухим стуком.

Сдерживая слезы, мне с трудом удалось заставить себя сесть, мой разум еще не до конца оправился от охватившего меня вихря ощущений.

И тут, застыв на коленях, я различила его, остановившегося в дверном проеме, его очертания утопали в падающих снежинках. Это был уже не Лукьян.

Юргис, чьи глаза испепеляли меня своим накалом, продолжал взирать на меня. Он прислонился плечом к косяку, скрестив руки. На алых губах заиграла самодовольная ухмылка.

– Целуюсь-то хоть лучше, чем твой Лукьян?

Не дыша, я бросилась мимо него, сердце налилось свинцом от моего предательства и его обмана.

Слёзы застилали глаза, когда я выбегала из комнаты иллюзий и дурманящих свечей.

Сквозь одинокие витражи окон усадьбы заглядывала луна, заливая бледным сиянием мой путь по коридорам. Губы все еще слегка гудели после поцелуя. Господи, что же я наделала?!

Бегу в свое единственное "убежище" в этом имении – в мои покои. Тяжелая дубовая дверь – мой щит, поспешно запертый щелчком замка.

Прижавшись к двери, я тихо всхлипываю, и слезы катятся градом по моим щекам. Бессилие давит на грудь. Мне нужно покинуть это поместье как можно скорее. Я не могу ждать до весны. Тогда точно случится что-то плохое. Если не Юргис, то кто-то другой попытается сделать что-нибудь со мной против моей воли.

Когда на душе становится чуть светлее, ноги сами несут меня за перегородку, где я неспешно переодеваюсь, облачаясь в тончайшую серебристую ночную сорочку. Прикосновение шелка к коже приятно щекочет кожу и успокаивает нервы.

Облегченно выдохнув, распускаю свои длинные пышные локоны, позволяя им, подобно каскаду из русого шелка, ниспадать по спине.

Стоило мне лечь, устроившись в постели, как лунный свет начал литься через окно, избавившись от оков туч. Прикрыв глаза, я попыталась забыться сном, но яркость луны не позволила мне обрести покой.

Колеблясь между желанием закрыть портьеры и очарованием ночной красоты, я задумалась.

Внезапно мое сознание помутилось от ужаса. На подоконнике кто-то сидел.

Поза темной фигуры была одновременно пугающей и элегантной: одна нога вальяжно опиралась о подоконник, другая свободно свисала.

Я напряженно заморгала, мечтая, чтобы это оказалась очередной иллюзией, как тогда, в багровой комнате с Юргисом.

Хотя лицо незнакомца было сокрыто в тени, я отчетливо ощущала на себе его пронизывающий взгляд. Неужели он наблюдал за мной все это время?

Покалывающие мурашки пробегают по спине. Замечаю проглядывающие из полумрака белоснежные пряди гладких волос, лежащие на его груди.

От своевременной догадки сковывает тело. Моран. Он вернулся.

Я решила притвориться спящей. Стала прислушиваться к любому шороху с его стороны. Но ничего.

Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем я уловила, как он спускается с подоконника, и по комнате зазвучали его тяжелые неспешные шаги.

Приблизившись к кровати, волколак застыл передо мной, как мрачная тень.

Я не смела и пошевелиться, надеясь, что он просто оставит меня в покое. Минуты растягивались, тишина оглушала.

Импульс испуга пронесся по мне, когда я ощутила, как он завалился на постель рядом со мной.

Медленно переведя взгляд, нахожу его распростертым на животе, с отвернутым от меня лицом и неподвижной спиной.

Мои глаза потрясенно распахнулись при виде разодранной в клочья черной ткани его блузки и глубоких кровавых ран на широкой спине.

Я судорожно сглотнула, собираясь беззвучно встать и покинуть это место. Но прежде, чем успела что-либо сделать, его рука метнулась вбок, пригвоздив мою к постели жестким захватом.

– Сколько уже из них покусились на твое тело, пока меня не было? – послышалось сухое хрипение.

– …Что?

Смятение и страх овладели моими мыслями, как вдруг он с силой стащил меня с кровати, не дав даже опомниться.

Я свалилась на пол, руки задрожали, когда я подняла на обидчика свой взгляд.

В мягком лунном свете его черты выделялись призрачной красотой. Бледная кожа источала невероятное свечение, контрастируя с точеными контурами лица и обрамляющими его белыми волосами.

Когда же Моран подходит ближе, его черные, как бездна, глаза сразу затягивают меня в свои пучины.

Прижавшись к холодной стене, я с неподдельным ужасом наблюдаю, как он надвигается на меня с хищной неторопливостью.

Рука, протянутая ко мне, быстро захватывает ткань моей одежды и дергает наверх с силой, от которой у меня сбивается дух.

Жаркое дыхание обдает мое лицо, и он с остервенением втягивает воздух.

– От тебя за версту разит Юргисом. Ему удалось тебя поиметь? – шипит он, презрение сквозит в каждом звуке.

Во мне вспыхивает гнев, подстегиваемый возмущением по поводу таких жестоких слов и такого обращения со мной. Собрав все силы, отталкиваю его в грудь, предпринимая бесполезные попытки освободиться от него.

– Отпусти меня!

Но мужской взор по-прежнему леденяще-безразличен, а хватка не ослабевает, пока тот неотрывно скользит по мне взглядом.

– Агний!! Рати! – кричу я, эхо разносится по пространству. Его ладонь зажимает мне рот, заглушая все мои выкрики с безжалостной финальностью.

– Они не помогут тебе. Никто не поможет. – произносит Моран подчеркнуто сухо, его рука отрывается от моего лица, чтобы тут же сомкнуться на горле.

Задыхаясь от нехватки воздуха и отчаянно хватаясь за его руку, я начинаю замечать, как мир вокруг меня мутнеет, а на периферии зрения сгущается тьма.

– …Ты отвратительна, – надменно изрекает он, его хватка сжимается, а затем он внезапно выпускает меня, и я валюсь на колени.

Слезы смешиваются с остатками его жестокости, капая на пол, и я с огромным усилием восстанавливаю дыхание.

Звук срыва замка эхом разносится по покоям, тяжелая дверь захлопывается с окончательностью, заставляющей меня содрогнуться.

***

– Шура? Я вхожу! – раздается за дверью звонкий голосок Рати. – Надеюсь, ты сейчас не переодеваешься? Хотя нет, не надеюсь!

В тишине покоев его смех разносился, как легкий ветерок. Едва слышные шаги прозвучали, когда он отворил дверь и шагнул внутрь.

Я лежала на краю кровати спиной к нему, поджав под себя ноги. За всю ночь я так и не сомкнула глаз. Не могла, зная, что теперь даже в своей опочивальне я не в безопасности.

Заметив мое состояние, мальчик бросает поднос с чем-то на мою тумбу, и спешит ко мне.

Он падает на колени возле меня, его обеспокоенные насыщенно-голубые глаза с немым вопросом вглядываются в мое лицо.

– Шурочка… Милая, что случилось? Тебе приснился кошмар?

Его рука потянулась, чтобы убрать пряди с моего лица, но остановилась в воздухе, словно разрываясь между желанием утешить и сдержать прикосновение.

В его чертах я различила внутреннюю борьбу. Это из-за Морана?… Теперь никто не сможет прикоснуться ко мне из-за его возвращения?

Рати закусил губу от досады.

– Не примеришь платье? Прелестное платьице, которое достойно подчеркнет твою красоту, – с мягкой мольбой выговорил он.

Изящным движением закатав рукава своего непомерно большого свитера, он положил на мою кровать завернутый сверток и нервно выдохнул.

– Моран… Он велел мне доставить тебе это к ужину. Не могла бы ты это надеть? Он упомянул что-то о возможности порки меня розгами, в случае твоего отказа, – с робостью добавил он. – Я не хочу розги, Шур…

Поднявшись на ноги, я рассеянно моргнула, взгляд был стеклянным и отрешенным.

Мальчик кивает, принимая это за добрый знак.

– Он ведь не снимет свою метку, да? – сухо шепчу я. – Вчера вечером Моран… – пытаюсь подобрать слова, но голос срывается.

Внезапно руки обвились вокруг моей талии. Рати крепко прижал меня к себе, и его щека прильнула к моей. Наш рост и положение – зеркальны друг другу, и его тело идеально прилегает к моему. От этого на душе становится как-то спокойнее. С моих губ срывается тихий всхлип, побуждая его притянуть меня еще ближе.

– Мы найдем выход. Я придумаю, как освободить тебя из этой кабалы. Обещаю, – бормочет он с непоколебимой решимостью.

Отпустив меня с заметным колебанием, Рати жестом призывает меня облачиться в платье. На этот раз его манера поведения разительно отличается: он больше не игрив и не настаивает на том, чтобы залезть в мой гардероб, чтобы удержать себя от подглядывания, как тогда.

С трудом завязывая корсет за ширмой, затягиваю шнуровку, но сразу понимаю, что не справлюсь тут одна.

Только я собираюсь сдаться, чувствую, как его руки накрывают мои, ловко управляясь с тесемками платья.

Слегка повернув голову в сторону, я слабо улыбнулась.

– Спасибо, Рати.

Помедлив с ответом, мальчик не спешит выпускать завязки из рук.

– Все что пожелаешь, моя прекрасная Сирин… Все, что угодно.

Кончики его пальцев нежно касаются моих обнаженных лопаток, по спине пробегают мурашки.

Одним порывом он обхватывает мою талию сзади, привлекая к себе.

– Я не дам ему причинить тебе боль! Плевать мне на то, что он оторвет мне хвост, отгрызет уши или выколет глаза! Мне это будет абсолютно неважно, лишь бы ты могла улыбаться мне, как прежде! – решительно восклицает Рати, припадая щекой к линии моей шеи.

***

Шелест тяжелого подола по мраморному полу напоминал шепот, когда я с опаской ступала в неярко освещенную гостевую залу. Бордовая материя платья плотно облегала мою фигуру, рукава развевались на запястьях в танце теней и шелка. То, что Моран выбрал для меня этот наряд, озадачило меня – дорогостоящее платье мало способствовало поднятию моего духа, и лишь подчеркивало дискомфорт от столь пышного одеяния. Почему он вообще решил нарядить меня в это? После всего, что сделал этой ночью…

Я осторожно ступила в гостиную. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Замерев на пороге, я слилась с темнотой.

– …Кирилл, сегодня твоя очередь идти на вылазку. Чего ты до сих пор здесь? – раздался голосок Рати, привлекая мое внимание к месту, где он возлежал у камина. Трепещущее пламя озаряло его взъерошенные темные волосы, ложась тенями на уставшее лицо.

– Я… Я собираюсь уйти этой ночью. Моран приказал мне остаться и заняться готовкой на вечер, – голос Кирилла был едва слышен, поскольку он сидел, ссутулившись в кресле, в самом дальнем углу комнаты.

Когда я прищурила глаза, пытаясь разобраться в происходящем, меня обуяла жалость. С тех пор как я прознала о столь печальной судьбе Кирилла, мое сердце щемило при виде его. При этом я понимала, что не должна его так жалеть. Он бы не хотел… И все же мысль о том, что он покинет нас на целую неделю, наполняла меня непредвиденной грустью.

Я сделала шаг вперед, собираясь присоединиться к ним, как вдруг крепкая рука обхватила меня за талию и властно потянула за собой.

Обернувшись, я с замиранием сердца обнаружила, что рядом со мной возвышается Моран, его лицо – непроницаемая завеса. Облаченный в свободную белую блузу, с серебристо-белыми волосами, затянутыми черной лентой, он источал авторитет.

Не говоря ни слова, он направил меня в глубину комнаты, его хватка была собственнической и неумолимой.

Рати и Кирилл повернулись к нам, их лица выразили крайнее удивление. Рати мгновенно приподнялся на колени, его брови нахмурились в безмолвном протесте, в то время и без того бледное лицо Кирилла, казалось, лишилось еще больше красок при одном только виде меня в компании вожака стаи.

– Вы двое, идите к столу. Пора собираться на семейный ужин, – холодным, как наледь на окнах, тоном распорядился Моран.

Когда мы переступили порог столовой, я набралась смелости и тихо произнесла.

– Прошу… если в тебе есть хоть что-то человеческое, не прикасайся ко мне так. Пожалуйста…

Моран приостановился, повернувшись ко мне с невозмутимым выражением. Его рука метнулась к моим скулам – прикосновение было грубым и деспотичным. Комната будто уменьшилась в размерах, когда его черные глаза впились в мои, наполненные неистовой ненавистью, заставившей мои колени подкоситься.

– Я имею право делать с тобой все, что пожелаю. Ты – моя собственность. И мне все равно, дышишь ты или нет. Это не играет никакой роли, – его голос был низким, а сказанное – наполнено ядом. – Но раз уж ты все еще жива и говоришь, приучайся подчиняться мне. Это мой дом, моя стая, мои порядки. А ты… – он склонился ближе к моему лицу. – Ты тоже моя.

Когда мужчина выпрямился, подтолкнув меня к столу, я осознала, что являюсь всего лишь пешкой в игре, гораздо более темной и извращенной, чем я могла себе и представить. В его игре.

Все собрались вокруг обильно уставленного обеденного стола под мягким светом канделябров, и в зале установилась густая тишина. Несмотря на весь мрак, окутавший прошлые деяния Морана, в том, как он проводил меня до моего места, чувствовалась неожиданная деликатность.

Расположившись во главе стола, он производил неизгладимое впечатление лидера.

Юргис, сидевший на другом конце застолья, кажется, поперхнулся вином едва завидев нас.

К моему изумлению, напротив него сидел Казимир со скучающим взглядом, устремленным на книгу в руках. Осознание нахлынуло на меня, когда я поняла, что это была та самая книга, которая чуть не свалилась на меня в библиотеке.

Отсутствие Агния, которого я так желала увидеть, наложило морок на мой настрой. Где же он был?…

– Где Агний? – поинтересовался Моран, оглядывая всех собравшихся.

– Он отсыпается, так как всю ночь занимался твоими ранами. – заявил Рати, осмелившись выдержать пристальный взгляд вожака.

– Хорошо. Начнем без него.

Рука мужчины замерла в воздухе, направляясь к кувшину с вином. Его острый взгляд вдруг уперся в меня.

– Ты. Налей мне вина. Учись служить своему хозяину.

Я нервно сдвинулась на спинку стула, не желая встречаться с ним взглядом.

– Нет. Ты не мой хозяин.

С его стороны раздалось слабый рык, глаза вспыхнули гневом. Через мгновение его стул с шумом отъехал, и он резко поднялся.

Стремительно двигаясь, волколак в два шага преодолел расстояние между нами и оказался у меня за спиной.

– Я собрал вас всех здесь не просто так. Вам, наверняка, интересно, почему я позволил этому, – он опустил ладони мне на плечи, с нежностью проводя ими вдоль моих ключиц, в то же время прочно удерживая меня на месте, – войти в наш дом. И почему я использовал свою единственную печать на это. Ответ прост.

Отпустив меня, Моран обошел вокруг стола, за каждым его движением внимательно следили сидящие вокруг волколаки, их презрение было налицо.

– Эта метка подведет вас под монастырь. За любую попытку притязать на то, что принадлежит мне, – он с паузой пригубил вино из фужера, – придется поплатиться. Брать то, что по канонам волчьей метки принадлежит другому волколаку, карается смертной казнью. И это будет справедливо. Стоит лишь одному из вас приложить к ней свою лапу – я буду иметь полное право ее отсечь.

Усевшись обратно, Моран устремил на меня взгляд, лишенный эмоций.

– Итак, поведай же мне, моя дорогая, испытывал ли кто-либо из здесь присутствующих нежность твоей кожи? Опробовал ли ее мягкость на ощупь?

Я мельком скользнула взглядом по Юргису, который невозмутимо вертел в руках свой бокал. Почувствовав мой взгляд, парень ухмыльнулся, но по-прежнему неотрывно взирал на содержимое.

– Нет, – произнесла я ровным тоном, несмотря на весь страх, сковавший мое нутро. – Никто меня здесь не трогал.