Текст книги "Звериная страсть (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

– …Нет? – спокойно уточнил Моран, опуская свой фужер. – Ну, как скажешь.

Внезапно послышался звон разбиваемого стекла. Я испуганно вздрогнула и едва успела разглядеть в его руке осколки, там, где раньше был бокал.

И прежде, чем смогла постичь происходящее, мощная сила дернула меня за рукав платья, поднимая с места.

Поведение Морана в один миг переросло из безмятежного в зловещее, а его хватка на моем горле приковала меня намертво. Я жадно хватала воздух, сердце неистово билось о ребра.

Кирилл и Рати тут же вскочили на ноги, напряженность сгустилась в помещении, как туман.

– Посмотрим, как этот "никто" будет наблюдать за тем, как истинный хозяин будет прикасаться к его собственности, как только пожелает. – нашептывает Моран сквозь стиснутые зубы, впиваясь затянутыми в перчатки пальцами в мою шею еще сильнее.

Его ладонь скользит по моим ключицам, задерживаясь на самом вырезе груди.

Вижу, как глаза Кирилла расширяются от ужаса, а лицо Рати переходит в ярость, скулы заостряются.

Внутри меня нарастает ужас и гнев, борющиеся друг с другом. Никто не обращался со мной так раньше. Всю свою жизнь я мирно существовала в своем лесу. Все деревенские знали, что за мной стоит надежная крепость в виде старой ведуньи, и поэтому даже самые вздорные мужики не смели задирать меня. Но сейчас… Я окончательно терялась в этом кипящем потоке насилия и жестокости. В полной беспомощности.

Юргис вдруг хлопнул в ладоши, поднимаясь.

– Что ж, я бы даже заплатил за такое представление! Правда только если бы в нем не фигурировал ты. Моран.

Как ни в чем не бывало рыжеволосый зашагал прочь. Я лишь обратила внимание, насколько побелели костяшки его пальцев в крепко сжатых кулаках.

Возле моего уха послышалось ехидное хмыканье Морана.

– Знаешь… Я подарил тебе это платье. Значит, имею и полное право его снять.

Одним молниеносным движением он распорол верх моего одеяния, и ткань легко поддалась под таким свирепым напором, обнажая мою грудь.

В панике из последних сил я старалась прикрыться остатками лоскутов, но руки тряслись. К счастью, в комплекте с корсетом был легкий лиф.

Сквозь шум разнеслось громогласное рычание.

Подняв голову, вижу громадного бурого волка, вскочившего на стол. Его желтоватые глаза угрожающе сверкали, впиваясь в Морана. От Рати источалась первобытная сила зверя.

Пока волк надвигался на нас, Казимир, на которого все перестали обращать внимание уже давно, сохранял невозмутимость. Он сделал глоток из бокала, и звон льда отозвался в накаленной обстановке. Его покой перед ликом надвигающегося хаоса одновременно обескураживал и завораживал.

– Отлично. Один волчонок уже выдал себя с потрохами. А что насчет тебя, Кирилл? – насмешливо протянул Моран.

Художник взволнованно дернулся и схватился за бинты на ладонях. Не выдержав испытующего взгляда, он виновато потупился в пол.

– Все так же не можешь контролировать свои перевоплощения? Какой же ты убогий! В человеческом обличье – слабак, а в волчьем – и вовсе ничтожество. – прорычал Моран.

Казалось, пространство затягивалось вокруг нас, сами стены свидетельствовали об обострении конфликта между столь могущественными существами.

– Но мне и не нужно видеть, как вы беснуетесь в своей волчьей шкуре. Я и так прекрасно слышу, как колотятся ваши сердца, когда я делаю так… – его ладонь скользит еще ниже по моей груди, останавливаясь на том самом месте, где должна быть его метка.

Рати делает быстрый рывок вперед, но Моран шлепает его прямо по морде, и грозный волк отлетает к стене, обрушивая с нее все полотна.

В ушах зазвучал злобный смех вожака. Рати скорчился у стены, скуля от боли. Его волчья личина рассеялась, и перед глазами предстал совершенно обнаженный юноша, вздрагивающий и беззащитный.

– Не вздумай так лапать прекрасную госпожу, Моран. Я не прощу тебе, если ты обидишь ее. – шепчет Кирилл, делая решительный шаг к нам.

– …Прекрасную? – его пальцы стискивают мои щеки, поворачивая мое лицо к себе. – Как по мне, так весьма посредственная человечка. За свою немалую жизнь встречал куда более симпатичных. Впрочем, у всех нас разные вкусы. Не так ли? И как я вижу, твой, Кирилл, сходится с этим бестолковым мальчишкой. Занятно, правда? И что же вы оба нашли в такой… – Моран цокает языком, но закончить фразу так и не успевает.

От сильнейшего толчка в бок он отшатывается на несколько шагов от меня.

Между мной и Мораном вырос Агний, его высокая осанка заслонила меня от всего. В одной руке он сжимал скальпель, в другой – прядь белых волос.

Рука Морана потянулась к своему затылку, почувствовав нехватку некогда длинных волос, которые теперь едва доставали до плеч. В комнате повисло гробовое молчание, слышалось лишь прерывистое дыхание участников стычки.

– С возвращением, – сухо проговорил Агний, и швырнул к ногам Морана пучок отрезанных волос.

Губы вожака скривились в подобии диковатой улыбки, когда тот взглянул на свои разметавшиеся по полу волосы. Ухмыльнувшись, он равнодушно пожал плечами.

– Весьма забавно. Будь ты не самым старшим в роду, это не сошло бы тебе с рук, Агний. Но не беда, все, что мне нужно было узнать, я уже выяснил.

Усевшись в кресло, он допил остатки вина уже из кувшина, не сводя глаз с Агния.

– Все, кроме Кази, – продолжил он с ноткой удовлетворения. – Должен сказать, я ожидал, что мне удастся заманить парочку своей приманкой, но, чтобы четверо из пяти угодили в капкан? И даже Юргис? Сбежал прямо из-за стола, чтобы разбудить тебя? Должен признаться, я впечатлен!

Агний со стоическим выражением кинул скальпель на стол и перевел взгляд на Морана.

– И в чем твой план?

Тот же откинулся в кресле, мрачная ухмылка проступила на его губах, когда он скрестил пальцы.

– О, я никогда не скрывал своих намерений. Я вас всех презираю и давно замышляю избавиться от вашего присутствия в моем поместье. И вот судьба привела ко мне эту людскую душонку, способную посодействовать в исполнении моего замысла. Как только вы все передохните при нарушении закона метки, проклятье будет снято, и я наконец-то наслажусь уединенной жизнью. Как тебе план, Агний? Полагаю, весьма неплох?

Но мужчина не ответил. Он поворачивается, избегая встречи со мной взглядом. Не говоря ни слова, протягивает руку, и я, как мотылек на пламя, тянусь к ней.

Агний тотчас обхватывает меня за плечи, уводя подальше отсюда.

Позади нас слышался глумливый смех Морана, на что я зажмурила глаза, желая стереть его из памяти.

Когда Агний остановился у дверей моих покоев, на его лице появилось страдальческое выражение, и он плавно отстранился от меня.

– На твоем месте я бы не простил меня, – вымолвил он, устремив взгляд в пол. – Пообещал, что обеспечу твою безопасность здесь, и не выполнил обещания. Я обязан был предвидеть, что Моран… – его речь оборвалась на полуслове.

Я приблизилась к нему, ощутив прилив сочувствия к стоящему передо мной мужчине. Не задумываясь, приобняла его за талию. Он сразу ответил на мои объятия, его ладонь бережно обхватила мой затылок. Запахи ромашки и черемухи овеяли меня. Так вот как пахнет утешение?…

– Ты не виноват, Агний, – прошептала я. – Но, пожалуйста, умоляю тебя… Не оставляй меня сейчас в одиночестве. Побудь со мной еще немного.

Выражение его лица смягчилось, в глазах промелькнула забота и некая собранность.

– Если я не вернусь сейчас, Моран обрушит свою злобу на остальных. Ратиша и Кирилл примут на себя всю полноту его ярости. Но обещаю, что приду к тебе, как только смогу.

Нежно погладив меня по голове, словно расстроенного ребенка, Агний прикоснулся к моему лбу прохладными губами, прежде чем отстраниться. Его взгляд – мудрый и проникновенный – на миг встретился с моим, прежде чем он растворился в сумраке коридора.

Минуты утекали, как песчинки в песочных часах. Срочность волнами прокатывалась по моим венам, заставляя торопливо метаться по своим покоям и складывать все необходимое в небольшую сумку. Больше времени терять было нельзя, я не могла задерживаться в этом месте. Первый рассвет был уже на подходе. Вурдалаки боятся солнца. Если я весь день буду идти по лесу пешком, то, возможно, мне удастся избежать их нападения. Да и Кирилл наверняка уже отправился на вылазку. А значит, Моран не сможет погнаться за мной, когда увидит, что я сбежала.

Я уложила теплые вещи, предвкушая, что за пределами зловещей чащи меня будет ждать какая-нибудь деревушка. Первые лучи уже забрезжили из-за лесистых гор вдали, как маячок надежды на мое спасение.

Накинув шубку, подаренную мне Рати, я приготовилась к побегу.

Окно было моим единственным выходом. Покрытый инеем фасад представлял собой непростое испытание, но обрамляющие стену изваяния обеспечили мне возможность спуститься на землю.

Когда я пробиралась через жуткий пейзаж кладбища, мой взор был прикован к возвышающемуся впереди каменному забору. Запертые ворота высмеяли все мои начинания. Конечно, они были заперты…

Отчаяние угрожало поглотить меня, как вдруг на периферии зрения забрезжил уже знакомый огонек.

Явилась она – женщина-призрак, моя непредвиденная союзница.

Немедля ни секунды, я устремилась по ее бесплотному следу к отдаленному уголку забора, скрытому в заросших садах.

Едва я достигла того места, где она задержалась, ожидая меня, девушка растаяла в стылом порыве ветра. И на том месте, где только что была она, я заметила небольшую брешь в древней кладке, сокрытую в зарослях шиповника.

Одним стремительным рывком я протиснулась в отверстие и нырнула в заснеженный лес. Лютый холод впивался в кожу, но вкус свободы был слаще любых мучений.

Пробегая по темнолесью, с грохочущим в груди дыханием, я вскоре приостановилась, чтобы перевести дух.

Среди жуткой тишины в глаза неожиданно бросилась багровая капля, четко выделявшаяся на фоне белого снега. Чутье подсказывало мне, что не стоит двигаться по этому следу, но мысль о том, что кому-то может быть нужна помощь, побуждала к действию.

Идя по кровавой тропинке, я вскоре наткнулась на маленького черного лисенка, свернувшегося калачиком и дрожащего от холода. Мое сердце сжалось при виде этого несчастного зверька, попавшего в беду. Возможно, на него напали?

Осторожно приблизившись, я опустилась на колени перед ним. Глаза лисенка были закрыты, а дыхание выражалось в рваных хрипах.

Не раздумывая, я легонько погладила его по холке, в надежде хоть как-то утешить. Но лисенок оставался неподвижным.

Опасаясь, что стужа поглотит столь хрупкое существо, я осторожно подхватила его на руки, укрывая краем своей шубки. Но стоило мне ступить пару шагов вперед, как сзади разнесся мягкий смех.

Крутанувшись на месте, я оглядела окрестности, пока мой взгляд не приковался к высокому молодому человеку, стоявшему неподалеку, прислонившись спиной к сосне. Он был облачен в длинную белую шубу, а в руке вертел черную трость.

Я сразу вспомнила, где видела эту шубу….. Это же был один из тех визитеров усадьбы! Его гладкие белые волосы ровной линией спадали до скул, а медово-янтарные глаза лукаво поблескивали в исчезающих сумерках.

Незнакомец двинулся ко мне с непринужденной грацией, его неестественно бледная кожа бросалась в глаза.

– Так вот что псы пытались скрыть от нас?… Забавно. – его голос – спокойный и по-женски нежный – завораживал. – Ты был прав, Дарий. Мышонок попался в твою мышеловку. Браво! Не перестаю удивляться твоим хитроумным замыслам!

От его смеха меня пробрала дрожь. С кем он разговаривает?

Юноша еще раз похлопал в ладоши, и звук эхом отозвался в густом лесу. Я же завороженно разглядывала его длинные остроконечные золотистые ногти, гадая, настоящие ли они.

– Эти псины неплохо постарались, чтобы скрыть ее запах, нужно отдать им должное. Но, увы! Лисий нос невозможно обмануть. Никакая шавка не сможет его перехитрить, – с усмешкой изрек он, мурлыча, словно кот. От этого загадочного звука меня бросило в жар, несмотря на весь мороз. На миг мне даже показалось, что это был самый приятный звук, который мне доводилось слышать.

– Должно быть, у мышки язык заледенел от страха. Как думаешь, она вообще способна изъясняться? – продолжил незнакомец, потянувшись во внутренний карман своей шубы, откуда извлек позолоченные часики. Щелкнув крышкой, он раскрыл их, и раздалось едва уловимое тиканье.

– Дарий, голубчик, как долго ты собираешься тратить наше драгоценное время, греясь на ее грудях? Я даже и не подозревал, что тебе по вкусу дамские прелести.

Теряясь в его словесных оборотах, я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что в безмолвном лесу мы находимся только вдвоем.

И тут, как по команде, маленький черный лисенок, прижавшийся ко мне, зашевелился. У меня перехватило дыхание, и я с трепетом и неверием наблюдала за тем, как облик лисенка переливается и преображается прямо перед моими недоумевающим взором.

В одно мгновение маленький зверек вырос до размеров человека, и его тяжесть свалила меня на заснеженный мох под нами.

Кровь – не вода, сердце – не камень

В глуши заснеженного леса снежинки плавно опускались с хмурого небосвода на мои разметавшиеся пряди. Покрывало на земле было первозданно белым, не тронутым никакими следами, кроме тех, что вели к тому месту, где ныне лежала я, силясь вздохнуть под тяжестью некой таинственной силы.

Когда зрение прояснилось, я обнаружила, что смотрю в чарующие светло-зеленые очи некоего юноши, и от его присутствия меня бросило в дрожь. Тот маленький лисенок, которого я сжимала в руках несколько мгновений назад, обернулся молодым человеком с волнистыми темными волосами длиною до плеч, удерживающим меня теперь с необоримой силой.

В миг, покуда давление на грудь не стало совершенно невыносимым, мое внимание привлекло чье-то появление из глуши леса.

Другая фигура – юноша с белоснежными волосами, ниспадающими каскадом до его скул – с силой оттащил от меня темноволосого парня с выражением нетерпения на бледных чертах его лица.

– Что я говорил о пустой трате нашего с тобой времени, Дарий? Княгиня не терпит опозданий!

Беловолосый закутал темноволосого в свою меховую шубу, источая чувство покровительства и близости с ним, когда зашептал ему на ухо слова на каком-то неизвестном мне языке.

Пораженная и сбитая с толку этой неожиданной встречей, я осмелилась заговорить, мой голос едва превосходил шепот: – Кто вы? Как вас зовут?

Белолицый юноша неспешно повернул голову, изучая меня, словно впервые заметив. От него веяло некой угрозой, когда тот размеренными шагами двинулся в мою сторону.

– Как меня зовут? Она хочет знать мое имя, Дарий? – прошептал он своему спутнику, однако его полыхающие золотом глаза не покидали меня. – …Мое имя – это то, что ты будешь выкрикивать, когда я буду с наслаждением откусывать по кусочку от твоего бедра сию минуту.

Чутьё подсказывало мне, что он не лукавит. Испытывая сильный страх, я стала отступать назад, пока спина не уперлась в ствол ближайшего дерева.

Как только он преодолел расстояние между нами, меня охватил животный ужас.

Его глаза, ненасытные, насыщенного желтого оттенка, таили в себе определённую тьму. Черты же лица: тонкий заостренный нос, небольшие изящные губы и безупречно светлая кожа – были чем-то потусторонним. Эти двое… Они не были людьми.

Лисы-оборотни.

Беловолосый оборотень втягивает воздух вблизи от моей макушки, издавая сладострастный стон.

– А-ах! Я слыхал, что человечина на вкус превосходит даже курятину! В особенности, малые особи.

Он наклонился ко мне еще ближе, и его позолоченные когти легонько царапнули мою кожу на шее.

– Пожалуйста… Кто бы ты ни был, прошу, отпусти меня.

В мгновение ока белый лис оказался в непосредственной близости от меня, а его рука пригвоздила меня к ели с такой силой, что я не в состоянии была и шелохнуться.

В панике я застыла на месте, чувствуя, как его когти спускаются вниз от моей шеи.

Он впился взглядом в мои испуганные очи, выискивая в них нечто, чего постичь я не могла – то, что заставило меня ощущать себя беззащитной и слабой в его присутствии.

– Куда, детеныш человеческий? Куда тебя отпустить? – тихо поинтересовался он бархатным мурлыканьем.

– Домой, – отозвалась я шепотом, пытаясь выскользнуть из его цепких лап.

И вдруг вспышка яркого сияния полыхнула белым светом прямо из моей груди: метка Морана зажглась яростным заревом, пронзая меня пульсирующей болью изнутри.

Чужак резко отпрянул, его ладонь была опалена защитной меткой, что венчала мою грудь.

Я ухватилась за представившуюся возможность вырваться и, оступаясь, бросилась прочь от него за ближайшее дерево, силясь осмыслить странный поворот событий.

Черный лис Дарий шагнул вперед, его взгляд был холоден и расчетлив.

– Две детали, Кума. Этот человеческий экземпляр – не дитя. И на ней есть волчья метка, – констатировал он безо всяких на то эмоций.

Белый лис, Кума, в ответ раздраженно крутанулся на месте, его пушистая шуба взметнулась за ним, как настоящий хвост.

– Как будто я сам не заметил, что она помечена одним из этих выродков! – прошипел он, с нескрываемым презрением сверкнув на меня взглядом.

– …Как в прошлом веке? – спросил Дарий, наблюдая за мной.

– История повторяется, – усмехнулся Кума, и предчувствие тревоги, повисшее в воздухе, усилилось, когда они озвучили то, что мне было неизвестно.

– Любопытно, какая трагическая судьба ожидает эту… – Дарий задумчиво глянул на Куму с улыбкой. – С предыдущим человечишкой у нас не было достаточно времени позабавиться, но, возможно, с нынешним мы еще успеем вдоволь повеселиться?…

Как вдруг ночную тишину в чащобе прервало гулкое эхо волчьего воя, прокатившееся по всей округе.

Оба человекообразных лиса с сверкающими в полумраке глазами синхронно обернулись в сторону звука. Их нюх был обострен, тела застыли в напряжении.

И пока они оба были отвлечены, я делаю несколько осторожных шагов назад. Убеждаюсь, что они по-прежнему не обращают на меня внимания, и бегу как можно скорее прочь.

Вслед мне несется заливистый мурчащий смех Кумы.

– До скорой встречи, сладкий зайчишка!

Луна заливала окрестности неземным блеском, освещая сплетенные деревья и скрюченные ветви, которые, казалось, протягивали ко мне свои костяные персты.

Продираясь сквозь темень, в моей голове бушевали эмоции испуга и обжигающий запал желания выжить… Вскоре я обнаружила, что нахожусь перед величественным и ужасающим поместьем. Их поместьем.

Старинное строение высилось надо мной, как спящий гигант, его ставни казались угрюмыми и пустыми. Лишь несколько тусклых огоньков мигали внутри – салон на первом этаже и библиотека на третьем, создавая на заснеженной земле удлиненные тени.

Я на мгновение замешкалась, разрываясь между порывом убежать и необъяснимой тягой, влекущей меня к этому дому.

На этот раз ворота почему-то были слегка приоткрыты.

С глубоким вздохом я вошла на территорию – мои шаги заглушались густым снежным покровом.

Внутри усадьба, как и прежде, представляла собой запутанный лабиринт из затененных коридоров и погруженных в безмолвие залов. Я поднималась по скрипучей парадной лестнице, пока не оказалась у входа в свои покои.

Похолодевшей рукой я толкнула дверь и шагнула внутрь.

И тут, словно по воле рока, сверху на меня обрушилось что-то и с тихим ударом приземлилось на мою голову. Я едва не вскрикнула от неожиданности и тут же потянулась, чтобы нащупать это нечто. Мои пальцы наткнулись на корешок книги. Кто-то специально положил ее туда, рассчитывая на мое возвращение.

Все еще испытывая потрясение и раздражение, я подошла к столу у окна и зажгла свечу.

Стоя в тускло озаренной спальне, я сжимала в руках загадочную книгу. В комнате царила жуткая тишина, нарушаемая лишь тонким потрескиванием свечей. Осторожно раскрыв старую, обветренную обложку книги, я заглянула внутрь.

К моему изумлению, на страницах красовались искусные рисунки с изображением мифических существ, сплетенных в мрачном и вожделенном танце с людьми. С каждой страницей меня все глубже затягивало в мир запретной страсти.

Фраза, выгравированная изящным шрифтом на первой странице, приковала мое внимание: «Прими же тени вокруг, дабы познать свет внутри».

Заинтригованная и слегка встревоженная столь недобрым посланием, я перевернула страницу и обнаружила спрятанную между старинным пергаментом сложенную записку.

Замерзшими пальцами я развернула записку и прочитала слова, написанные тем же красивым почерком, что и фраза в книге.

«Я знаю, как избавиться от метки. Будь в библиотеке сегодня в три часа ночи».

Сердце забилось в ответ на загадочное приглашение, и меня обуяло чувство как опасения, так и надежды.

***

Когда часы пробили полночь, я приготовилась к ночному визиту. События вечера выбили меня из колеи, а леденящий душу смех Кумы все еще отдавался в ушах. Я знала, что должна быть в библиотеке к трем, но сначала решила немного вздремнуть, чтобы набраться сил.

Стремясь успокоить рвущееся наружу сердце, я забралась под одеяла, укрываясь их защитным коконом. Постепенно сомкнув веки, я позволила себе погрузиться в мир грез.

Как только сон начал овладевать мной, скрип половиц пронзил тишину, заставляя пробудиться.

Спустя, казалось, бесконечность, я осторожно откинула одеяла и сквозь полумрак разглядела серебристые локоны Кирилла, который сидел на полу у моей кровати, уткнувшись головой в колени.

Его явление напугало меня, но его израненный вид всколыхнул во мне совсем другие эмоции. Кирилл осел на паркет, его обмякшее от ожесточенной драки туловище было покрыто следами от когтей.

– Остальные не должны увидеть меня в таком состоянии, милая госпожа… Позволишь мне укрыться здесь на несколько часов, чтобы затянулись мои раны? – пробормотал он болезненным полушепотом.

Торопливо прихватив свечу, я опустилась рядом с ним на колени. Вид его изорванной в клочья одежды и грязи, смешавшейся с кровью, вызывает в моем сердце боль за него.

– Кирилл… Что с тобой случилось?

– Упыри, госпожа. Упыри… По какой-то причине они были непозволительно близко к усадьбе в этот раз.

Старательно промываю раны на бедре и груди Кирилла, вода струится по его бледной коже, будто лаская ее.

Неяркий свет озаряет его измученные черты. Вижу муки в светлых глазах, пока смываю кровь и грязь с его тонких рук, его тело напряжено под моими пальцами.

Вспомнилось высказывание Морана о том, что Кириллу трудно даются обращения в волколака. Возможно, именно поэтому упыри нанесли ему такие серьезные раны.

Закинув его руку мне на плечо, я помогаю Кириллу перебраться на кровать – его силы истощились после зверской стычки. Я укладываю его под одеяло и провожу пальцами по его волосам, убаюкивая. Его губы чуть заметно дрогнули – неудачная попытка улыбнуться.

Сев рядом с ним, встречаю его взгляд. Его серые глаза полны глубинной скорби.

– Мне очень жаль, моя прекрасная госпожа, – еле слышно шепчет он.

Прикладываю ладонь к его взмокшему лбу – жар его тела выдавал начавшийся интенсивный процесс исцеления волчьей сущности.

Кирилл вяло откидывает голову, поднимая взгляд к потолку.

– Я просто… очень стыжусь за себя, – признается он с неприкрытой ранимостью, которая задевает меня за живое. – Я ненавижу свою звериную сущность. Вот она меня и отвергает. Как и все другие…

Тихонько приглашаю Кирилла положить голову мне на колени. И он покорно пристраивается рядом. Начинаю поглаживать его пушистые локоны, и на него нисходит благостное умиротворение, поскольку его веки смыкаются.

Изящные пальцы проводят по моей руке затейливые линии, прежде чем он подносит мою ладонь к своей раскрасневшейся щеке.

– Ты… подобна божеству, Шура. Спустилась в нашу тьму, как луч света, чтобы осветить мрак стен этого поместья… Думаю, Агний прав. Мы не бесчеловечны. По крайней мере – не все. Ты божественна, Шура. И телом, и душой. Божественна. А Моран… Он в Бога не верит. – пробормотал юноша, прежде чем поддаться объятиям сна.

Пока я наблюдаю за ним, черты его лица смягчаются в покое, а тревожная морщинка на лбу стирается. Я размышляю о сложностях его бытия, переплетающихся с тьмой зверя внутри него, грозящего заполучить тот свет, что в нем остался.

***

Библиотека – стены из древесины черного дуба, уставленные пыльными изданиями в кожаных переплетах. Запах застарелой бумаги и махагона разливался по залу, сливаясь со слабым ароматом горящих где-то благовоний. Казалось, мрачные оттенки комнаты поглощали тот скудный свет, что проникал через витражные окна и навевал уныние на полки с заброшенными фолиантами.

Я ступала по ворсистому ковру, мои шаги заглушались его толщиной, пока я искала отправителя таинственной записки.

Когда поиски подошли к концу, во мне уже бушевало разочарование… И тут я обнаружила в углу помещения неприметную дверь, которая была слегка приоткрыта.

Толкнув ее, я очутилась на узкой винтовой лестнице, уводящей в глубину библиотечного подсобного помещения.

Приглушенный отблеск тлеющих свечей встретил меня, когда я переступила порог комнаты, оказавшейся небольшой кельей. Деревянные иконы с изображениями каких-то старцев покрывали все стены; в полумраке их лица были скорбными и исполненными страха.

В воздухе густо стоял аромат ладана, смешиваясь с тягучим дымом от потухших лампад. В углу комнатки виднелась невысокая деревянная кушетка, застеленная холщовым полотном.

– Ты опоздала, – прошипел голос за моей спиной.

Обернувшись, я разглядела Казимира – его силуэт обрамлял смутный отсвет нового дня, проникающий сквозь витражные оконца. Он был облачен в длинную серую рясу, ткань которой чуть шелестела при его перемещении.

– Я не могла прийти раньше.

В руках Казимир держал книгу, на которой красовался вышитый крест, а на его ладони были намотаны четки. Мой взгляд остановился на его повязке вокруг шеи. Стало любопытно, снимает ли он ее вообще когда-нибудь.

– Это ты отправил то послание? – осведомилась я с хрупкой надеждой, зародившейся в груди. – Ты и вправду знаешь, как избавить меня от метки?

Лишенный эмоций стальной взгляд Казимира выдержал мой.

– Знаю, – коротко отозвался он и удалился в полумрак, предоставив меня тишине.

Нетерпение снедало меня все больше, пока я осмеливалась задать ему вопрос о его побуждениях.

– Неужели я должна вымаливать у тебя крупицы информации, Казимир? Ты вызвал меня сюда, забыл?

В ответ на мои слова воцарилась тишина, которую нарушал лишь звон металлических чашек, пока Казимир занимался невидимыми делами.

Меня кольнуло раздражение, когда я попыталась пронзить взглядом тени, скрывавшие его.

– К чему эта игра в молчанку?

Наконец он вышел, его волосы теперь были стянуты в хвост, а на носу красовались очки, добавляющие ему возраста. Хотя откуда мне знать его настоящий возраст…

Не говоря ни слова, Казимир подошел ко мне, его шаги были размеренными и неторопливыми.

– Я призвал тебя сюда с определенной целью, но слова могут подвести там, где вполне хватает действий, – задумчиво произнес волколак, блеснув потемневшим взглядом. – Двум душам, связанным единым намерением, не нужны словесные переговоры, дабы понять друг друга.

– Как это?

Меня охватила нервная дрожь, когда я увидела, как полыхнул его взгляд.

Стремительным движением Казимир выхватил у меня из рук книгу, которую я взяла полистать, пока он был занят, и резким движением захлопнул ее прямо перед моим носом, подняв в застоявшийся воздух облако пыли.

Стоило чихнуть в ответ, как частицы закружились в танце вокруг нас, словно бесплотные духи.

– Что я только что сказал этим действием? – раздался голос Казимира. Я вскинула бровь, на губах промелькнула усмешка.

– Что ты предпочитаешь накапливать здесь пыль, а не заниматься уборкой?

Реакция Казимира была мгновенной, его взгляд похолодел, губы сжались.

– Мне не по нраву твое присутствие в этом доме. И ты мне не нравишься. В то же время я желаю, чтобы Моран исчез. Навсегда. – в его голосе прозвучала угроза, а в глазах – скрытый умысел.

Отвернувшись, он скрестил пальцы, его черты исказились от эмоций, которые я не могла разглядеть.

– Я составил план, который способен освободить нас обоих от тирании Морана. Ты избавишься от его метки, сможешь покинуть эти земли, а я избавлю поместье от его зла раз и навсегда.

Его откровения, как призраки, зависшие в воздухе. Какие же таинства скрываются между Казимиром и Мораном, гадала я. Не может быть, чтобы такая вражда была вызвана лишь столкновением воль и характеров.

– И где же я вписываюсь в твой грандиозный план? – рискнула спросить я.

– Я мог бы и дальше терпеть его присутствие в течение еще одного столетия. Но отныне Моран имеет над нами власть. Он постановил, что любое посягательство на тебя обернется для нас пагубными последствиями. – голос Казимира резко прервался. Похоже, ему было трудно говорить с каждым разом.

– Но как?… Разве он может изгнать больше одного за ограду? Насколько я помню, только один из вас может покинуть поместье за раз.

– Вполне может. Ты знаешь, почему мы всегда возвращаемся после таких вылазок? Затем, что если один из нас не вернется, то тот, кто покинет территорию поместья следующий на срок более нескольких часов, приведет к тому, что тот сбежавший сгинет в страшных мучениях.

Казимир сухо кашлянул, продолжая: – Не доверие к друг другу удерживает нас здесь на протяжении стольких веков. А лишь страх перед уродливой гибелью.

– Но… Откуда ты все это знаешь? Как вы можете быть уверены, что это произойдет? – тихо спрашиваю я.

– Столетие назад в этом поместье обитало семь душ. А теперь… Только шесть.

Казимир подошел к платяному шкафу, доставая что-то из его глубин. Когда он повернулся ко мне лицом, его пронзительный взгляд захватил меня в плен.

– Есть и другая сторона вопроса, касающаяся этой метки на твоей груди, – начал он. – Этот знак связывает физические формы. Это материальный контракт. Твое тело может принадлежать ему, но твоя душа – нет. Моран не настолько глуп, чтобы не понимать этого. Если ты позволишь мне завладеть твоей душой посредством заключения договора, я буду иметь неоспоримое право вызвать его на бой. Ибо у тебя должен быть лишь один хозяин. Я одержу победу, и ты будешь вольна покинуть это место навсегда.

В протянутой руке он держал изящный серебряный крестик. Однако едва он предложил его мне, я твердо отклонила его предложение, тряхнув головой.

– Моя душа принадлежит мне и только мне, – возразила я. – Только мои Боги могут определить, куда она отправится, когда я покину этот бренный мир. А твои Боги заблуждаются, если считают иначе.

Реакция Казимира удивила меня. Вместо гнева или разочарования он только кивнул в знак понимания, а его взор обратился к заснеженным садам, видневшимся через небольшое окошко.

– …Теперь я понимаю, почему другие так быстро пристрастились к твоему присутствию в доме, – тихо проговорил он, нарушая затянувшееся между нами молчание.