Текст книги "Оплодотворенная человеком-волком (ЛП)"

Автор книги: Лионн Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

Двенадцать

РАСС

Мое любимое занятие, которое, возможно, также и самое депрессивное, – это сидеть на высоком дереве в парке и смотреть, как моя Ди нежится на летнем солнышке. Бутылка с водой откатывается в сторону, когда она ложится на спину, обнимая собаку одной рукой и прикрывая глаза другой. Она… ее мягкий животик теперь слегка припух, его видно, даже когда она лежит на земле. Иногда она распускает длинные темные волосы, и не раз мне отчаянно хотелось подрочить прямо в укрытии в ветвях дерева.

Черт возьми, она мне нужна. Я нуждаюсь в ней так, как никогда ни в чем не нуждался: ни в еде, ни в воде, ни в солнечном свете.

Но я не могу разрушить ее жизнь. Кажется, она счастлива… достаточно счастлива. Если бы я действительно появился у ее двери в образе Билла, вероятнее всего, она бы меня прогнала.

Не думаю, что я смог бы это вынести.

Сегодня вторник, я наблюдаю за Ди в парке перед работой, наслаждаясь тем, как солнце играет на ее коже, как она кладет руку на живот, словно защищая его. Я меняю позу на дереве, стараясь, чтобы ветки не издавали звуков. Ноги начинают затекать от долгого стояния на корточках, но я должен оставаться начеку. На такой открытой местности может случиться все, что угодно.

По тропинке неподалеку я вижу бегунью с собакой. Однако собака без поводка и в тот момент, когда она видит милую гончую Ди…

Она резко поворачивается направо и бросается на них.

Я оказываюсь на земле еще до того, как осознаю, что спрыгнул. Движимый чистым инстинктом, я бегу по траве к собаке с диким оскалом. Ди до сих пор ни о чем не догадывается и остается лежать на своем одеяле для пикника.

К счастью, ее пес вскакивает на ноги и мгновенно приступает к действию.

Я резко останавливаюсь, когда два пса набрасываются друг на друга. Ди резко выпрямляется, когда воздух наполняется рычанием, и издает пронзительный крик. Я колеблюсь, не уверенный, должен ли вмешаться или нет, ведь рискую раскрыть себя. Хотя моей женщине и детенышу напрямую ничего не угрожает, я также не хочу, чтобы что-нибудь случилось с ее любимцем.

– Что за хрень? – кричит Ди, затем бросается на двух собак.

Черт. Это нехорошо. Кто-то такой маленький и хрупкий, как она, не должен ввязываться в драку. Бегунья тоже спешит к своему питомцу, протягивая руки. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Инстинкты подсказывают только одно: беречь Ди, даже если это означает, что она узнает меня.

Один, два, три шага, и я обхватываю ее руками, утаскивая подальше от драки. Затем, как только она благополучно приземляется на землю в нескольких футах от меня, я ныряю к двум собакам.

Сначала я хватаю одну из них за голову, затем зажимаю пальцы между ее челюстями, чтобы оторвать их от питомца Ди. Пес воет, когда я тащу его назад, и на моих руках остается кровь из-за того, что он вонзил зубы в плоть другой собаки. Выругавшись, я отбрасываю его в сторону, и он катается по траве, прежде чем вскочить на ноги. Я поворачиваюсь к нему лицом, оказываясь между двумя животными, и он снова бросается – на этот раз прямо на меня.

Однако я легко блокирую удар рукой, и зверь сжимает челюсти вокруг моего запястья.

– Поппи! Остановись! – кричит бегунья, и я понимаю, что они с Ди уже некоторое время обе пытаются остановить нас. – Поппи!

Теперь у меня тоже идет кровь, но челюсти собаки мало что могут сделать с моим густым мехом и толстой кожей. Бегунья хватает свою собаку за ошейник, слезы текут по ее лицу, когда она тянет его, пытаясь заставить меня отпустить.

– Простите, мне так жаль!

Я медленно опускаю собаку на землю, пока она рычит и извивается, затем отрываю от себя ее челюсти. Как только я оказываюсь на свободе, женщина цепляет поводок за ошейник собаки и начинает тащить ее прочь.

– Держи свое проклятое животное под контролем, – огрызаюсь я на нее, и ее глаза становятся огромными. Затем я оборачиваюсь, чтобы проверить повреждения.

Я нахожу Ди на коленях рядом со своей жалобно скулящей собакой. Я опускаюсь на колени там, где она сидит и всхлипывает.

– Бумер! – она гладит его, явно пребывая в шоке. – Ты в порядке, приятель? О, посмотри на свое ухо!

Я хочу похлопать ее по спине и заверить, что с ним все будет в порядке, но ей это может не понравиться. Вместо этого я достаю свой телефон и начинаю набирать 9-1-1.

– Я позвоню кому-нибудь, – говорю я. Но Ди быстро останавливает меня, положив руку мне на плечо. Шерсть встает дыбом от ее прикосновения, и я почти отстраняюсь, потому что шок от этого силен.

– Не надо, – говорит она, свирепо глядя на бегунью, которая все еще стоит там и наблюдает за нами. – Я справлюсь с этим.

Внезапно ее голос становится твердым, несмотря на дрожь от слез. Ди достает свой собственный телефон и направляется к женщине с другой собакой.

– Дай мне свой номер, имя и адрес.

Бегунья крепко держит свою собаку, когда та рычит, и перечисляет всю информацию. Когда они заканчивают, бегунья уходит, волоча животное за собой.

Ди что-то ищет в телефоне, затем набирает номер.

– Алло? На мою собаку только что напали, и мне нужно, чтобы кто-нибудь посмотрел на нее, – она на секунду замолкает. – Хорошо, какой адрес? Я сейчас приеду, – она выключает телефон, засовывает его в карман и бежит обратно к нам.

– Ты отвезешь его к ветеринару? – спрашиваю я, когда коричневый пес теребит свое разорванное ухо.

– Да, прямо сейчас. Спасибо за помощь, человек-волк, – она берет поводок в руку и одаривает меня тонкой полуулыбкой, пока ее взгляд не опускается на мою руку, где сквозь мех сочится кровь. Ее рот открывается от ужаса.

– О, черт, – говорит она, хватая меня за руку, чтобы получше рассмотреть. У нее снова текут слезы. – Пожалуйста, пожалуйста, не подавайте на меня в суд.

Я хмуро смотрю на нее.

– Подавать на тебя в суд? Зачем мне подавать на тебя в суд? – я тычу большим пальцем в направлении, куда убежала та женщина. – Я должен подать в суд на нее.

– Пожалуйста, ни на кого не подавайте в суд, – она помогает своей собаке подняться и начинает уходить, но затем останавливается и жестом приглашает меня следовать за ней. Я послушно подчиняюсь.

– Давай, – говорит она. – Я отвезу тебя в больницу сразу после того, как мы доставим Бумера к ветеринару. Ему, вероятно, потребуется наложить швы.

Я выгибаю бровь, глядя на нее.

– Сначала ветеринар? – спрашиваю я шутливым тоном. – Я понял, где нахожусь в пищевой цепочке.

Несмотря на слезы, Ди улыбается.

– Прости. Он просто… он много для меня значит.

Собака все еще издает жалобные звуки, когда петляет через парк к выходу.

– Я понимаю, – говорю я, хотя у меня никогда не было домашнего животного. Ди наклоняет голову, когда мы идем, и прищуривается.

– Я тебя откуда-то знаю? – спрашивает она. – Твой голос кажется знакомым.

Я стараюсь не показывать, что это заставляет меня чувствовать: головокружение и удовольствие. Значит, она хорошо меня помнит, не так ли?

Но я качаю головой.

– Я так не думаю, – говорю я, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы ее запутать. – Хотя мне говорили, что на радио есть ди-джей с похожим голосом.

– Должно быть, да, – Ди пожимает плечами, затем продолжает вести меня к своей машине. Я уже знаю, какая это машина, и направляюсь к ней, чтобы открыть дверцу. Она останавливается как вкопанная.

– Как ты узнал, что она моя? – спрашивает она, многозначительно вглядываясь в ряд других припаркованных параллельно тачек.

– Ну, эм, – я думаю, что бы сказать, чтобы не выдать себя. – Ты направлялась прямо к этой. Я подумал, что хочу помочь.

Она мгновение разглядывает меня, затем кивает и позволяет открыть заднюю дверь ее седана. Пока она помогает Бумеру забраться на сиденье, я обхожу машину и сажусь со стороны пассажира, хотя моя собственная машина совсем рядом, и я легко мог бы сам доехать до больницы.

Не то чтобы мне нужна больница. Все не так серьезно, как кажется, но если мне удастся провести хотя бы несколько мгновений с Ди, вдыхая ее запах, я умру счастливым.

Я неловко втискиваюсь в маленькую человеческую машину, и Ди таращится на меня.

– О, боже, прости. Я забыла, что ты огромный. И ты можешь не поместиться.

Я расправляю плечи и опускаю голову, чтобы не удариться о крышу, затем улыбаюсь ей.

– Все в порядке. Спасибо, что предложила подвезти меня.

– Конечно. Еще раз прошу прощения за то, что произошло, – она заводит старую машину, которая издает кашляющие звуки.

– Ты не сделала ничего плохого, – я ничего так не хочу, как протянуть руку и прикоснуться к ней, заверить, что со мной все в порядке и я сделаю все, чтобы позаботиться о ней и моем детеныше, но я продолжаю сжимать руку на коленях. – Я увидел женщину, которой нужна помощь, и вмешался. Вот и все.

Она слабо улыбается.

– Я рада, что ты это сделал. Думаю, Бумер был бы сейчас гораздо более травмирован, если бы не ты.

Вероятно, это правда. Сердце все еще колотится от того, как близко она и мой детеныш были к опасности, и я безмерно благодарен судьбе, что был рядом.

Затем мы уезжаем и петляем по городу, а Ди по-прежнему молчит. Однако внезапно она поворачивается ко мне и спрашивает:

– Подожди, как тебя зовут? Я так и не узнала твоего имени.

Я хихикаю.

– Расс.

– Что ты делал в парке? Просто гулял?

– Да, – вру я. – Наслаждался солнцем перед тем, как пойти на работу. Я живу рядом.

Она задумчиво напевает, направляясь на парковку торгового центра.

– Что ж, я рада, что ты был там, Расс.

Срань господня, мое имя хорошо звучит из ее уст. Дрожь пробегает по каждому дюйму тела, поднимая шерсть.

Ди моргает.

– Ты в порядке?

– О, да, прекрасно.

Когда она выходит из машины, я открываю свою дверь, чтобы последовать за ней.

– Я должен пойти с тобой. На случай, если они будут задавать вопросы.

Ди наклоняет голову, затем кивает и открывает заднюю дверь, чтобы выпустить Бумера. Милый пес все еще скулит, когда она ведет его в кабинет ветеринара, и я думаю, что он, возможно, подыгрывает ей. Ди ведется на это и гладит его по голове, пока они идут.

– Мой бедный малыш.

Я стою рядом с ней, пока мы ждем кого-то за стойкой, и мои ноздри наполнены ее восхитительным ароматом. Я мог бы просто съесть ее прямо здесь, прижать к стене и трахнуть, как…

Я обрываю себя и трясу головой, чтобы прояснить ее. Я здесь только для того, чтобы поддержать ее, вот и все. Ее самого лучшего друга только что растерзали. Однако, когда мы подходим к стойке и Ди начинает разговаривать с администратором, меня осеняет.

Возможно, это и есть ответ на все это. Будь как Бумер. Я не могу сказать ей, что она значит для меня, как отчаянно я нуждаюсь в ней и ее детеныше под моей защитой. У нее уже кто-то есть, и я бы рискнул, если бы она полностью оттолкнула меня.

Нет, вместо того, чтобы объявить ей, что я Билл… Я буду рядом с ней. Я стану ее другом и заставлю ее доверять мне.

А потом я сделаю так, что она влюбиться в меня.

Тринадцать

ДИ

С Бумером все будет в порядке, говорит ветеринар. Ему даже не понадобятся швы или что-то в этом роде. Из-за крови все выглядит хуже, чем есть на самом деле.

– Я не врач, но позвольте мне взглянуть на ваш укус, – говорит ветеринар, когда Расс рассказывает ей свою историю. Она сбривает часть его шерсти, затем счищает кровь. – О, это не так уж плохо. Намного лучше, чем кажется.

Я с облегчением выдохнула. Слава богу. Я действительно не хотела брать на себя медицинские счета человека-волка, хотя, конечно, сделала бы это из чувства вины.

– Думаю, мне не нужно ехать в больницу, – говорит он, пока ветеринар наносит мазь, а затем перевязывает рану. Он выглядит так, будто вся эта ситуация его веселит.

– Это хорошо. Тогда я могу высадить тебя и отвезти Бумера домой.

Мы прощаемся с ветеринаром, и Бумер, кажется, находится в гораздо лучшем настроении, когда мы уходим. Вероятно, это из-за десяти угощений, которые мы дали ему, пока ждали врача.

Человек-волк наклоняет голову.

– Ты уверена, что тебе справишься одна?

Я хочу сразу сказать, нет, я не хочу быть одна. Пожалуйста, пойдем со мной домой, хоть ты и совершенно незнакомый человек. Потому что, черт возьми, когда он поднял меня и унес с опасного пути, вмешавшись в драку…

Я думала о Билле. И с тех пор я думала о Билле каждое мгновение, и на долю секунды я даже задумалась, сможет ли секс с другим человеком-волком удовлетворить мою потребность.

Я виню сегодняшнюю драму. Это было так сложно воспринять, и мое сердце все еще колотится со скоростью миллион ударов в минуту. Я вообще не могу мыслить здраво. Этот парень не проявил ни малейшего интереса ко мне, просто согласился прокатиться, когда я предложила.

Или, может быть, его вопрос – приглашение.

– Думаю, я справлюсь, – наконец отвечаю я. – Они дали мне несколько обезболивающих для Бумера, и мой…

Я обрываю себя. Хочу ли я сказать этому мужчине, что у меня есть парень? Меня немного тошнит от того, что я не говорю этого сразу, чтобы дать понять, что я недоступна. Это жестоко по отношению к Робби, который, по крайней мере, ни в коем случае не плохой парень. Он не заслуживает того, чтобы я прятала его.

И все же я заканчиваю:

– Мой друг все равно придет попозже сегодня вечером, потому что у нас была запланирована тусовка.

– Тебе нужна компания до тех пор? – спрашивает Расс, пока я помогаю Бумеру забраться на сиденье.

Я смотрю на него поверх крыши машины, которую он довольно комично затмевает. Он ко мне клеится? Или просто проявляет доброту?

– Эм, – начинаю я, неуверенная в том, что безопасно, а что нет. Если я приведу его в свой дом, и он будет приставать ко мне… Я снова думаю о Билле и о том, как чертовски восхитительно он ощущался внутри, а Расс моргает, наклоняя голову.

– Ты в порядке? – когда я все еще не отвечаю, потому что не знаю, что сказать, он стучит по крышке машины. – Решено. Я поеду с тобой и Бумером, а потом мы выпьем кофе со льдом. Ты выглядишь так, словно увидела привидение, и думаю, тебе нужно расслабиться и прийти в себя.

В конце концов, я киваю в знак согласия.

– Да, ты, наверное, прав, – говорю я, потому что руки все еще дрожат. – Я чувствую, что наконец-то осознаю, что произошло.

– Да, это называется шок, – Расс забирается обратно на пассажирское сиденье, расправляя плечи, чтобы поместиться в моем маленьком транспортном средстве. Заводя машину, я задаюсь вопросом, не совершаю ли огромную ошибку.

Но когда я выезжаю на улицу, мне не хочется дать заднюю. Может, он и не Билл, но что-то в нем заставляет меня чувствовать себя… в безопасности. Защищенной.

Наверное, потому, что он буквально только что спас и защитил тебя, думаю я про себя. Но прямо сейчас это то, что мне нужно.



Расс – человек-волк, однако, он довольно вежлив. Когда мы приезжаем ко мне домой, он ждет на подъездной дорожке с машиной, пока я устраиваю Бумера на диване. Мой пес с радостью соглашается отдохнуть и, кажется, уже полностью оправился от стычки, поэтому я целую его в нос, прежде чем запереть за собой дверь.

К моему удивлению, Расс довольно хорошо знает местность и показывает путь к милой маленькой кофейне, которую я раньше не видела.

– Этот район для меня все еще в новинку, – говорю я, когда мы паркуемся. – Я живу здесь недолго, поэтому счастлива узнать обо всех этих милых местечках.

Странно, что он так много знает о районе, где преобладают люди, но он сказал, что живет поблизости. Возможно, он вышибала или охранник. Многие люди нанимают монстров для работы, для которой требуется кто-то большой и страшный.

Внутри заведения Расс держит руки в карманах, затем зовет меня выбрать выпивку.

– Я могу это купить… – начинаю я.

– Ты в шоке. Пожалуйста, дай мужчине заказать для тебя.

То, как он мягко мной командует, мгновенно заводит. Я почти слышу хриплый голос Билла, говорящий, что делать и как он собирается меня трахнуть.

Все, что мне нужно сделать, это подумать о нем, и я уже становлюсь мокрой.

Брови Расса взлетают вверх, пока мы стоим в ожидании заказов. Он смотрит на меня краем глаза, затем возвращается к ожиданию. Как только мы получаем напитки, то направляемся к столику снаружи.

– Еще раз спасибо, – говорю я, когда мы садимся. – За то, что защитил меня и спас Бумера, а потом угостил кофе.

Он наклоняется и лакает свой напиток. Не знаю, почему я не ожидала, что он будет пить как… ну, волк. Затем он снова поднимает голову и изучает меня.

– Это действительно не проблема, – говорит он, и его голос становится мягче. – Тебе не нужно благодарить меня за то, что я поступил достойно.

Я собираюсь возразить, но потом пытаюсь принять его точку зрения. Он хороший парень, и он просто делал то, что требовал от него долг.

В некотором смысле, это убивает кайф. Он вмешался, чтобы помочь, не из-за какой-то скрытой влюбленности в меня. Он сделал это, потому что это было правильно.

Я указываю на его руку.

– По крайней мере, это должно быстро зажить, как сказал ветеринар, – я хихикаю, глядя на квадрат выбритой шерсти вокруг раны. Его кожа розовато-коричневая под рыжеватой шкурой. – Хотя, извини за это.

Он пожимает плечами.

– Я с гордостью буду носить этот шрам на работе, – затем, внезапно, его глаза становятся огромными. – О, черт, – он смотрит на часы, затем бросает на меня еще один испуганный взгляд. – Мне нужно идти. Мне так жаль.

– Ты опаздываешь? – я вскакиваю со стула и хватаю свой кофе. – Пойдем, я отвезу тебя обратно.

Расс машет руками.

– Нет, нет, все в порядке. Я просто вызову такси, так будет быстрее, – он достает телефон и несколько раз нажимает на экран, а я удивляюсь, что его когти не мешают это делать.

– Как далеко ты собираешься? – я могла бы подвезти тебя.

Он смотрит на меня с неуверенным выражением лица. Может быть, я захожу слишком далеко, даже предлагая это? Я собираюсь отменить свое предложение, когда он коротко кивает.

– Хорошо. Конечно. Я работаю в больнице в Дансвилле.

Я моргаю.

– Ты работаешь в Дансвилле, но живешь здесь? Это добрых тридцать минут.

– Я пойму, если ты не захочешь ехать так далеко, – говорит он извиняющимся тоном. – Просто позволь мне вызвать машину, и…

– Нет, нет, – говорю я, размахивая руками. – Пойдем. Если тебе не слишком неудобно в моей машине.

Он энергично качает головой.

– Я был бы рад этому. Спасибо.

На этот раз, когда мы садимся в машину, я вспоминаю, что у меня есть древний люк на крыше. Когда я открываю его, Расс поднимает голову и вдыхает.

Черт. Наверное, это последний раз, когда я вижу этого парня, если я не хочу наброситься на него.



РАСС

У меня нет и половины того, что мне нужно для ночи в больнице, но я справлюсь с тем, что есть в моем кабинете. Я всегда держу в шкафу дополнительный комплект медицинской формы и обуви, на всякий случай. Я ни за что не упущу шанса посидеть полчаса в машине с Ди, даже если от этого у меня сильно затекает шея и образуется неистовый стояк. Я осторожно прикрываю его своей поврежденной рукой на случай, если она отведет взгляд от дороги.

Ее запах усилился, пока мы ждали кофе, и мне все еще интересно, о чем она думала. Не слишком ли надеяться, что это был я?

Тьфу. Вероятно, она вспомнила о своем парне. Она еще не рассказала мне о нем, и я не уверен, как мне следует вести себя, когда она скажет. Если она скажет.

Если она этого не сделает… Я мог бы интерпретировать это сообщение по-своему, но пока не хочу надеяться.

Когда я даю ей адрес больницы, она приподнимает бровь.

– Так чем ты занимаешься в больнице?

– Я врач. Я работаю в родильном отделении.

Ее рот приоткрывается, а затем она быстро выпрямляется и заводит машину.

– Вау. Так ты принимаешь роды?

– Да, – говорю я с ноткой гордости в голосе.

Но вместо ответа Ди замолкает и смотрит вперед на дорогу с озадаченным выражением лица.

– Это странно? – спрашиваю я. – Мужчина, принимающий роды?

Она бросает на меня испуганный взгляд.

– Нет, нет, вовсе нет. Это… это мило. Я думаю, – она скривила рот, как будто хотела сказать что-то еще. – Это действительно мило, да. Я просто, эм…

– Ты можешь говорить, что думаешь, – мягко говорю я. – Я не собираюсь осуждать тебя за это.

Ее губы растягиваются в улыбке.

– Ну, э-э, это просто интересное совпадение. Ты говоришь, что принимаешь роды. А я беременна.

Я прикусываю губу, чтобы не сказать: «Я знаю». Вместо этого я одариваю ее лучезарной улыбкой.

– Поздравляю. Это замечательные новости.

Она кивает, но затем ее улыбка исчезает.

– Но это странная ситуация, – продолжает она.

– Что в этом странного? – спрашиваю я. – Удивительно, на что способно твое тело.

Это ошеломляет ее, и она отводит взгляд от дороги, чтобы одарить меня неосторожной улыбкой.

– Да, я думаю, это так, – говорит она, возвращаясь к вождению, к моему большому облегчению. – Но это не мой ребенок.

Я съеживаюсь. Так вот как она это видит. Она носит не нашего детеныша, она носит моего. По крайней мере, в ее представлении.

– О? – вместо этого спрашиваю я, стараясь звучать скорее удивленно, чем недовольно. – Ты права, это необычная ситуация.

Говорю я, надеясь, что не испортил все на случай, если она захочет рассказать больше. Я бы хотел быть таким для нее, кем-то, с кем она может поговорить и быть честной.

– Думаю, мне не нужно рассказывать тебе всю историю моей жизни, – говорит она и меланхолично смеется.

– Я хочу услышать все, что ты мне расскажешь.

Ди бросает на меня взгляд краем глаза.

– Ты классный парень, Расс, – говорит она. – Но я не уверена, что ты действительно понял бы.

Я одариваю ее игривой ухмылкой.

– Попробуй.

Сделав глубокий вдох, она, кажется, решает довериться мне и начинает говорить.

– Я согласилась на эту программу, где… эм… – ее лицо уже приобретает милый розовато-красный оттенок. – …где я ношу ребенка монстра. И это был, эм, человек-волк. Тот, кто выбрал меня.

Она поджимает губы, как будто уже сожалеет об этих словах. Я стараюсь выглядеть соответственно изумленным, но не испуганным или осуждающим.

– Я не слышал о подобной программе, – говорю я, легко соврав. Черт. Сейчас самый подходящий момент сказать: О, DreamTogether? Я тоже так делал. Интересно, был ли я тем человеком-волком. Ты когда-нибудь встречала Билла? Но слова уже прозвучали.

Кроме того, я не хочу рисковать разрушить эту хрупкую вещь между нами, между настоящей Ди и настоящим Рассом.

– Так вот как ты забеременела? – вместо этого говорю я. – Человек-волк, как я?

Я не хочу, чтобы это получилось почти… душно, но ничего не могу с этим поделать. Запах в машине изменился, и я точно знаю, что это.

Она реагирует на меня, ее тело узнает меня.

– Ага, – говорит она, затем снова резко замолкает. Я не уверен, что сделал, но что бы это ни было, разговор быстро прекратился.

Через некоторое время я наклоняюсь, чтобы поиграть с радио.

– Оно не работает, – говорит Ди. – Извини.

Вскоре мы выезжаем на шоссе, и хотел бы я знать, что такого сказал, что заставило ее замолчать. Она сосредоточенно смотрит на дорогу, нахмурив брови. Вскоре мы добрались до больницы.

– Вот и все, – говорит Ди, когда я тянусь к ручке двери. Она делает глубокий вдох, и морщины на ее лице проскакивают от усталой улыбки. – Еще раз спасибо. Я знаю, ты просил меня не говорить этого, но я все равно скажу. Ты действительно спас нас сегодня. Особенно Бумера, – она улыбается. – К сожалению, у меня есть парень, иначе я бы снова пригласила тебя выпить со мной кофе. Мне действительно понравилось узнавать тебя, Расс.

Я нависаю над ручкой, затем отпускаю ее и поворачиваюсь к ней лицом.

– Ты справишься в одиночку, – говорю я. – Да?

Она хмурится.

– Ну, у меня вроде как есть Робби…

– Верно, – я должен остановиться сейчас, пока не выставил себя полным идиотом. – Но тебе предстоит пройти через множество перемен, через множество трудных моментов, и я надеюсь, что вокруг тебя есть сеть поддержки, которая поможет тебе пережить это.

Когда Ди смотрит на меня своими огромными голубыми глазами, мне просто хочется наброситься на нее. Я хочу облизать ее, наполнить собой и заснуть, свернувшись калачиком вокруг нее. Я хочу обнимать ее вечно, любить и поддерживать во всем.

– Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-нибудь поговорить, с кем-нибудь, у кого есть небольшой опыт в этой области… – я ухмыляюсь, стараясь не показывать слишком много зубов. – Пожалуйста, позвони мне, – я открываю бумажник и выуживаю из него визитку, затем передаю ей. Она смотрит на нее сверху вниз, а затем снова на меня, на ее ресницах блестят слезы.

– О. Спасибо, – я задаюсь вопросом, не причинил ли я ей какую-то боль, но затем она улыбается сквозь слезы. – Я действительно чувствую… иногда мне одиноко. Тогда, может быть, мы могли бы выпить кофе. Просто как друзья.

Я лучезарно улыбаюсь.

– Я бы с удовольствием. В любом случае, мне нужны последние новости о Бумере.

Я, наконец, открываю дверцу машины и выхожу на солнечный свет, потягиваясь, когда могу стоять прямо.

– Еще раз спасибо, Расс, – кричит Ди в окно, когда я направляюсь к парадным дверям, уже ужасно опаздывая.

– Не за что.

На ее лице появляется широкая улыбка, прежде чем она отворачивается, и я чувствую, что могу взлететь.