Текст книги "Девочка криминального Колуна (СИ)"
Автор книги: Лина Вазгенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)
Глава 25
– Сука! – услышала его злобный, хриплый рык и дернулась всем телом. Слезы непроизвольно потекли по щекам.
– Заебись! Киндер сюрприз блядь. – Матерясь, на отмашь пробивает кулаком по стене.
А во взгляде полыхает дикая ненависть вперемешку с откровенной похотью. Я зажмуриваюсь чтобы не видеть это жуткое лицо и прикусываю губу пытясь справиться с болью.
– Расслабься… не сжимайся так сильно. – хрипит севшим голосом у моего уха и делает толчок.
Мои глаза и рот широко распахиваются, и я захлебываюсь собственным немым криком.
Точно во мне раскаленный, железный поршень, и он жжет меня изнутри, растягивает снаружи, и кажется, что эта адская штука… вот-вот разорвет меня на части.
– Блядь, от этого не умирают, – зашипел зверь, наверное, прочитав весь ужас отраженный на моем лице.
– Раньше надо было думать. Так что хватит из себя сука жертву корчить, ты уже эту роль отыграла на отлично.
– Раздвинь ноги шире и расслабь низ живота. – Приказывает, и я понимаю, что мне только и остается просто подчиниться и терпеть.
– Шире… Мать твою. – шипит змеем, покрываясь испариной.
Как… я вообще могла этого хотеть? А главное как я могла хотеть это безжалостное животное?
Которое не останавливает; ни моя мольба, ни мои слезы, ни моя невинность и ни моя боль. Бесчувственная машина.
Никакой ласки или нежности. Не касается меня, не гладит. Ни одного поцелуя или слов утешения. Только рычит и смотрит на меня взглядом, одержимого психа, полным презрения и полыхающей злобы.
– Слышишь меня? – рявкает полканом, точно подтверждая мои мысли, а на его виске напряжённой змейкой пульсирует вена.
Я слышала, но расслабиться не могла, совершенно.
– Мне больно… – делаю жалкую попытку пробить эту стену.
– Потерпишь…, – грубо обрывает мою жалобу и делает толчок.
От боли подаюсь назад.
Но меня схватили за ягодицы и насадили со всей силы до упора. Наверное, я кричу, потому что огромная лапа накрывает мой рот, а я впиваюсь ногтями ему в плечи.
– Твою мать!.. Блядь…
И мне кажется, что я слышу как от ярости крошится зубная эмаль этого хищника, как сбивается его и без того рваное дыхание и даже как раздуваются его ноздри, того и гляди начнет дышать огнем, однако… вопреки…
Зверь замедляется.
Но это не помогает.
Даже слабый толчок, как горящий отбойник по моим внутренностям.
Не могу привыкнуть.
Не могу подстроиться
Не могу ничего.
Дышать не могу. Только хватаю ртом воздух, а он не поступает и мне кажется, я задыхаюсь.
– Дыши глубже… – утробно цедит и начинает ускоряться.
Сжимает челюсти, при каждом толчке, и выдыхает глухие, низкие звуки.
Его лицо завараживающие зрелище. И как ни странно боль постепенно перестает быть острой и ее интенсивность снижается.
Он двигается во мне сильно, мощно, наращивая темп. От боли в глазах все еще темнеет, но в то же время все тело, как кипятком ошпаривает. И каждый толчок высекает где-то внутри меня сладкие искры.
Мне кажется, я точно оголенный провод и вот-вот произойдёт замыкание. Или я просто замерла как Йеллоустоунский вулкан, и жду сама не зная чего, закусив губы и зажмурив глаза, со всех сил впившись в плечи дъявола.
Мужчина надо мной стонет.
Громко.
Надсадно.
Тяжело.
Дышит прерывисто, как взмылиный конь.
И меня распирает изнутри.
Сильно… Невыносимо сильно и кажется его плоть стала не просто твердой, а каменной. И меня сейчас раздерет на части от этих сумасшедших толчков.
На долю секунды дъявол замирает и с протяжным, гортанным воем врезается так глубоко, что внутри меня что-то лопается и я кричу, рассыпаясь на мелкие кусочки, пульсируя в бешеной лихорадке. А уши закладывает от потока матерной лексики и оглушающего животного рычания зверя.
Глава 26
В ушах пугающее эхо рваного сипения хищника, а в носу колорит из пряного, терпкого запаха.
– Твою мать. – опаляя дыханием, с шумом исторгает дъявол, уткнувшись мне в шею.
Я же вросла в матрас и нахожусь в какой– то форменной прострации.
Между ног отчаянно пульсирует от грубого вторжения. Тело еще дрожит от волны накатившего противоричивого удовольствия, а голову точно раздирают, полные вины и яда мысли.
Со мной явно, что то не так.
Как вообще такое возможно?
Я кончила со зверем, который меня изнасиловал и вероятно теперь убьет.
Смотрю в его искаженное эйфорией лицо и задыхаюсь от понимания, что он не чувствует ни капли сожаления или вины. Ни за то что произошло сейчас, ни за то что собирается сделать.
Господи… какая мерзость.
Даже дергающая боль между ног и в затекших от веревок руках не перебивает нахлынувшего отвращения.
Предательская реакция организма.
Если бы умирали от презрения к себе я бы уже не дышала.
– Заебись… без резинки. – цедит сквозь зубы это животное, вынимая из меня свое орудие пыток. Я лишь облегченно выдыхаю не ощущая более внутри, этой распирающей меня дубины.
– Сука. – выплевывает с отвращением, заливая мои ноги белесыми, горячими каплями.
Отстранившись, натягивает штаны и даже не взглянув на меня, нетвердой походкой направляется на выход.
Если он хотел опустить меня еще ниже, то у него получилось. Чувствую себя шлюхой, которую гадко, извращенно отымели в подворотне.
Точно не о таком… первом разе, я мечтала.
Оставшись одна, едва сдерживаюсь, чтобы не завыть в голос от расползающегося, словно нефтяное пятно, отчаяния.
Стыд, грусть, обида, горечь, скорбь, злость все смешалось.
Меня колотит, и просто невыносимая, щемящая боль в душе, выворачивает изнутри. Мышечные, интенсивные спазмы сгибают по полам, мое точно тряпичное, тело.
Мне кажется, что болят даже ногти и волосы. Ощущение такое, будто меня переехал асфальтоукладочный каток, а смерть не наступила.
Губы пересохли, язык прилип к гортани. Адски хочется пить, в туалет, и в душ.
Ну и на кладбище. При лучшем раскладе возложить цветы на могилку этого урода, но и чувство вечного покоя альтернатива не самая плохая.
Но нет воды. Нет удобств. И даже ведра нет. Про помыться не стоит и мечтать. А с последним я погорячилась.
Смотреть на себя там, даже не решаюсь. Мне и без этих…, – ярких кадров, воспоминаний хватает.
Пошатываясь и помогая себе руками, смогла сесть.
Где мои штаны? Надо одеться пока не пожаловали гости. Попробовала встать, но подкашивались колени.
Ноги не держали…, даже на четвереньках стоять, и то не могла.
Белье оказалось испорчено, пришлось обойтись без него.
Едва натянув спортивки, позволяю себе зарыдать. Дрожа всем телом и не сдерживая отчаянный вой.
До болезненной икоты, сжимающей грудь, выпускающей позорные, громкие всхлипы.
Лучше бы он меня убил. Но нет, окунул с головой в эту грязь от которой мне никогда не отмыться. Опустил на самое дно, утопил в отвращении к себе.
Свернулась в комочек, точно так же, как и в детдоме, в те страшные ночи моей жизни.
Только теперь, увы, тот самый кошмар, обошедший меня тогда, но иногда до сих пор возвращающийся в страшных снах, догнал меня наяву.
Стоп… Хватит.
Не думать… Надо просто не думать об этом, от слова совсем. Надо переключиться.
Или просто заблокировать в себе всю мозговую деятельность. А иначе я сойду с ума.
Да все, что угодно, только чтобы отвлечь себя от этой жуткой реальности и еще более жуткой неизвестности.
Чтобы не видеть картины его ужасного лица прямо возле моего.
Чтобы снова и снова не ощущать его внутри себя.
Чтобы отвязаться от этого чувства раздираемой плоти с жгучей ненавистью в его дъявольских глазах.
Устало прикрываю веки, понимая, что сказать проще, чем сделать.
Никак не могу унять колотящей меня дрожи.
Мысли о брате, как и всегда, дают силу, дарят надежду, помогают успокоиться, и наконец-то забыться.
Очнулась, когда почувствовала, что меня нежно гладят по щеке.
– Максим? – слышу свой полный чаянья голос, а ласку тут же сменяет грубое сжатие скул.
Распахнула глаза, и ужас пронзил меня острым ржавым ножом…, не жалея…, насквозь.
Он…
С совершенно диким выражением лица.
Без рубашки, с обнаженным торсом. Весь в шрамах, забит тутаировками. Плечи бугрятся мышцами, а руки оплетают толстые вены. На животе восемь пресловутых кубиков, и кажется он еще огромнее, и еще ужаснее, чем мне показалось вначале. С трудом сглатываю собравшуюся вязкую слюну и поднимаю взгляд.
Дъявол тяжело дышит и буквально пожирает меня своими жуткими глазами. Кажется что он в ярости и готов разорвать меня на куски.
Нет-нет-нет!!! Я не хочу.
Меня кидает в ледяной пот, сердце ухает вниз, и я готова отдать богу душу.
Но видимо у моей души уже есть новый хозяин.
– Не надо, умоляю… – выдыхаю, без всякой надежды быть услышанной. Чувствуя, как опять сжимается горло, не давая мне дышать.
– Успокойся.
– И не смотри блядь так. Не трону…
– Сейчас. – доносится до меня, будто сквозь пелену.
Глава 27
– Сука! – заорал в голос, почти срывая дверное полотно с петель.
Трезв. Точно и не было этих двух бутылок элитного вискаря.
– Блядь! – ревом в потолок, и кулаком по стене, до крови.
Вот нахуя просто не убил суку, как она того заслуживает.
Мать Терезой ебучей заделался.
Доказательств ему недостаточно. Результаты взлома Лирнейского сервера ему подавай.
На нахуй. Держи дорогой. Ненадорвись. И кулаком в стену до хруста, сминая фаланги, сбивая кожу.
Заебись…, сходил, посмотрел в глаза.
Все, чего хотел, увидеть разочарование в этих ее блядских бездонных омутах, что вот он я…, смотри сука, все еще живой вопреки твоим ожиданиям.
Что у дружков твоих, как и у тебя нихуя не вышло.
Хотел сжать это кукольное личико в руке, слушая, как под моими пальцами дробятся ее скулы. Как захлебывается сука страхом, отчаянием и кровью. Как извивается, и содрагаясь заходится в собственной немощности.
Кипел весь внутри, бурлил, но не думал, что так накроет.
Никогда не думал, что вообще способен на такую херню.
Блядь…, честно, не ожидал от себя. Но все демоны, что раздирали внутренности, сейчас, будто озверели и вырвались наружу.
Да, я мог быть "убедительным" с противоположным полом, дабы избежать ошибочности суждений их птичьего мозга. Мог заставить отсосать шкуру, чтобы та не тешилась элюзорными надеждами и запоздалым раскаянием. Чтобы не сомневалась на свой счет, и на счет будущего, что ожидает ее впереди при принятии неверного решения.
Но никогда силой не брал, вот ни единого раза. Да и нахуя, если все как одна продажные, конченые бляди и сами раздвигают ноги с гребаной покорностью и отвратительным почтением в ебучих глазах, которые видят только номинал купюр и больше ничего.
Ни гордости, ни чести. Точно на один покрой. Грязные шлюхи как моя бабка и мать. У них у всех был выбор…, и все блядь они, выбирали кривой, но легкий путь…, а не тяжелый, и праведный.
Изнутри разрывает ненависть сгущенная до черного мрака. Мрака который сейчас вырвался на ружу.
Эти Лирнейские суки прежде чем сдохнуть положили двух моих парней, на нашей же блядь территориии.
Охуели. Мрази.
Все человеческое разлетелось на ошметки. Весь контроль и самообладание.
Все, на хрен.
А когда посмотрел в эти подлые глаза, прикидывающиеся самой невинностью. С катушек слетел окончательно.
Разум затопило безумие смешанное с животной похотью копившейся во мне весь этот ебучий месяц и лихвой сдобренное двумя бутылками крепкого алкоголя.
В глазах точно потемнело от жажды. От жажды мести или дикого желания уже не разбирал.
Блядь.
Драть шлюх это одно.
А откупоривать девственные киски это совсем другое, даже если эта киска виновна во всех смертные грехах.
Все равно, чувствую себя никчемным, жалким ублюдком.
Дожился сука бабу силой беру.
Всегда умел сохранить ясную голову. Да иначе бы сдох давно. Как в жизни, так и на канвасе с противником – это умение первостепенно. Ошибешься…, и любой неверный шаг может стоить тебе жизни. Твоей или твоих людей неважно.
Но мать вашу, от этой сучонки крышу напрочь снесло…, а верхние этажи до цокола все переклинело. Блядь…, о защите даже не вспомнил. Чистоплюй херов.
Думал натяну тварь и отпустит.
Какой же я долбоеб. У меня даже наглядный пример имелся.
Взял грубо, без ласки и нежностей. Если честно, с греческих календ так трахаюсь. Что не мешает шлюхам кончать подо мной и орать как течные суки. Да и ласкать шалав то еще удовольствие, поэтому всегда беру пару, хотят нежностей Go for it, вас двое.
Только с этой…, с первой минуты все пошло не так. Впервые захотел почувствовать кого-то губами, пальцами, кожей. Ломал себя, отступал, на глотку себе давил удерживая свои руки на расстоянии от девочки. Даже угрызериями совести нашего первого знакомства мучался. Что мне в принципе не свойственно. А она блядь оборотень, за жизнью моей сука пришла.
А когда понял что девственница вконец охуел.
Что?… Да ну нахуй. Поверить не мог. Она же с Дракошей… Ну и нахуя…????
Только, когда боль отразившуюся на ее кукольном личике от моего вторжения увидел чуть не подавился, и самого точно скрутило. С трудом удержался, чтобы не кинуться зацеловывать эту тварь из-за которой сегодня положили моих парней.
А теперь точно навождение.
– Ааааа! – ору, захлебываюсь собственной яркостью. Сжимая челюсти, херачу кулаками стену.
Лучше бы она сука меня всё-таки грохнула.
Сейчас же сам блядь готов свернуть себе шею и сломать хребет.
Это полный пиздец!!!
Понимая как влип начинаю смеятся точно одержимый психопат.
Уела тварь.
Увидел как в наслаждении закатываются ее глаза, услышал, как она всхлипывает и выдыхает со стоном и увяз сука. По самое не балуй.
Умылся ледяной водой, голову под кран опустил, а все равно не отступает.
Выдохнул, рвано, жадно, со свистом и просто закрыл глаза, сжав кулаки до скрипа.
Надо что-то решать, но в голове оливье из мыслей, а в глазах лицо кончающей подо мной малышки.
Глава 28
– Поднимайся. – приказало это порождение, не имеющее ничего общего с человеком.
Я же не двигаюсь, сосредоточившись на его начищеных до блеска ботинках. От одной мысли поднять глаза на этот татуированый, адский, железнодорожный состав, низ живота сводит спазмами. И это не проявление формы протеста, просто мое тело отказывается мне подчиняться. Страх сковал меня, отобрав возможность на любую двигательную активность и если бы не стена за моей спиной я бы давно рухнула.
Видимо устав ждать и не имея желания повторить, опираясь на руку, дъявол подается вперед, и его горячее дыхание касается моей щеки.
Я закрываю глаза, зажав нижнюю губу между зубами, чтобы заглушить рвущийся наружу из горла крик.
– Открытое неповиновение девочка? – спрашивает вкрадчиво, понизив голос.
Ведет головой в сторону, пока его губы не косаются моих.
Слегка, еле-еле, и все же электрический поток пронзил меня.
– Или это отчаянная женская смелость? – шопотом. Едва ощутимо дотрагиваясь губами до моего рта, но не для поцелуя, а для угрозы и тихонечко дует.
Меня же обдает точно кипятком.
"– Непроходимая женская тупость", так и рвется с языка.
Предательская дрожь бежит по спине. В горле пустыня, а руки и ноги вконец окостенели. Близость этого огромного, обнаженного тела кидает меня в тиски дикой паники. А тяжелое мужское дыхание и густой запах хищника плавят последние платы моего мозга.
Господи! За что? Как же я устала. У меня больше нет сил.
Приглушенный стальной звон заставил меня вздрогнуть и открыть глаза.
Блеск лезвия длинного ножа, сжимаемого в руке дъявола, дарит свободу, от приступных, утопических мыслей.
– Я предлагаю тебе выбор, девочка Ася. – отстранившись, с играющими на лице желваками, произносит голосом змея искусителя.
Выбор…? Правда…? Может пол часа назад это тоже был мой выбор…? Так и хочется крикнуть.
– Убейте меня. – сказала с отвращением, желая, чтобы мой голос звучал сильнее, но это уже была внутренняя борьба, выталкивающая эти два коротких слова из моего сжатого горла.
Брови дьявола приподнявшись изогнулись, а его жгучие, черные глаза изучающе заблудили по моему лицу. От шеи, к подбородку, к линии губ, и выше, пока не столкнулись с моими, которые я титаническим усилием пыталась не закрыть.
Он наклонился, его жестокое лицо приблизилось, наши носы почти соприкоснулись. Он точно высверливал во мне дыру своей рентгеновской установкой.
– Уверена? – его шопот был низким, темным, завораживающим.
– И даже не выслушаешь? – он улыбнулся, и это было хуже, чем любой взгляд или угроза.
– Уверена. – произнесла я с каким-то усталым безразличием. Сама с трудом узнавая свой голос.
– Покончим с этим.
Его рука обхватила мой подбородок, приподнимая мою голову так, что я была вынуждена посмотреть на него.
Он хотел видеть мои глаза, выражение моего лица, мой страх и даже ужас что спрятан, и плещится на самом дне моей души.
– После того, что я сегодня сделал, ты все еще бросаешь мне вызов? Ты не думаешь, что подчинение мне…, сделает вещи, менее болезненными для тебя? – повествует как прогноз погоды, не дрогнув ни одним мускулом, не на одну секунду не прервав визуальной связи между нами.
Я ответила на его взгляд со всей ненавистью и отвращением, на которую была способна.
– Что? Так нетерпиться умереть?
Разорвав контакт, поднимает с матраса мои растерзанные трусики и сжав в кулаке подносит к своему лицу, делая глубокий вдох.
Краска стыда заливает мои щеки, шею, грудь, а внутри поднимается волна нездорового возбуждения и первобытного, животного ужаса.
Тишину нарушает лишь стук моего сердца и его шумное дыхание.
– Иииии – тянет, вместе с воздухох. Мрачно улыбнувшись, убирает зажатое в кулаке белье, себе в карман и с неистовым блеском в глазах интересуется.
– Где бы ты хотела почувствовать мой нож? – хрипло, подводя лезвие ближе к моему лицу, позволяя мне увидеть его острый край.
"– Ну хоть девственницей не умру." Выдает шутку, – мой, как выяснилось давече, больной мозг.
Но смеятся от чего-то совсем не хочется. А моя решимость угасает с каждой минутной.
Сглотнув, я схватила мужское запястье и направила нож к своей груди.
Что-то похожее на удивление промелькнуло в глазах дъявола, и меня наполнило торжество, он явно не был к такому готов.
Я держала свою руку на его, когда кончик лезвия через материю толстовки коснулся моей кожи.
Он надавил на нож, и я напряглась чувствуя легкое жжение, но он еще не резал.
Медлил от чего-то, будто не мог заставить себя сделать это.
А я, не могла поверить, что у этого животного были сомнения насчет причинения мне боли, скорее он ждет пока я сломаюсь и начну молить о пощаде.
Я и сама этого очень боялась.
Поэтому схватила нож лодонью и острое лезвие рассекло мне кожу.
Я надавила сильнее, и кровь хлынула на поверхность.
Глаза дъявола ожесточились, стали суровыми, грубыми. Я тонула в их черной бездне и гадала, что происходит в их глубине, в реальности боясь, когда-нибудь, это узнать.
Острая боль пронзила меня, и я задрожала под ее силой. Сомкнув зубы прикусила губу, но предательский крик, вырвался из моего горла. Медь наполнила рот. Стекая алой дорожкой вниз по подбородку.
– Отпусти нож. – Прорычал. Не сводя глаз с моей ладони, а на его лице застыло тревожное выражение.
Почему-то его глаза будто отражали мои страдания.
Точно он чувствовал эту боль даже глубже, чем я. Но я поверю скорее в галлюцинации от потери крови.
– Отпусти блядь. – едва слышу сквозь стену стоящего в ушах шума.
Выпустив из пальцев мой подбородок, сдавил ими мое запястье, точно ломая, заставляя разжать ладонь и выронить нож. Подобрав упавший металл, разрезал веревки опутывающие мои руки и ослепленный яростью метнул его в дверь.
Развернулся и его жестокие глаза вновь встретились с моими. Темные полохи непонятного происхождения играющие в них заставили меня затаить дыхание.
Он не выглядел высокомерным или разъяренным и даже не улыбался своей мрачной улыбкой. Он выглядел почти сбитым с толку в своей ужасающей, потусторонней манере.
Мое тело обмякло и я упала назад, столкнувшись затылком с твердой стеной, едва замечая пронзившую голову боль.
Мужчина достал телефон и попросил кого-то спуститься. Через минуту в дверях появился начальник его службы безопасности.
– Заходи Вадим.
– Док еще тут?
– Да Данил Сергеевич Быка штопает.
– Эту отведи пусть посмотрит. – указывая на меня лишь легким взмахом головы. Потом в "Лесное" отвезешь.
– А с двумя другими что делать?
– Дракона к проотцам. А шлюху… Если Славик груз до Стамбула не укомплектовал то бардели Турции пополнит Лирнейская гидра. Если товар уже ушел, то пустишь в расход вместе с пацаном.
– Ясно.
– Нет! Пожалуйста… Не убивает их. Умоляю. Я сделаю все что прикажете.
Глава 29
– Ты как брат? – раздались взволнованные голоса, появившихся в дверном проеме друзей.
– Жив, на зло врагам. – улыбаюсь, увидев их обеспокоенные рожи.
– Охуели суки. – прорычал Малыш сгребая меня своими медвежьими лапами.
– Живучий сукин сын. – резюмирует Егор и хлопнув меня по плечу, спешит заменить Малыша.
– Ну все хорош. Мамочки. – бормочу протестующе, но не так то просто угомонить эту парочку.
– Это ж блядь та…, что на пленке…, сигналку и камеры в клубе вырубает. – напрягается Волкодав заметив девушку.
Ася отступает мне за спину и я чувствую, как ее рука вцепляется в мою штанину.
И тут случается форменый пиздец. Внутри меня просыпается гребаный защитник. И я блядь, чертов параноик, готов кинуться на друга… До смешного. Из-за кого? Из-за дряни пытавшейся накормить мной червей.
Душу этот порыв в зародыше, отвешивая себе огромный, мысленный подзатыльник. Злюсь.
Сука, только этого мне не хватало. Откуда это блядь вообще? Что за хуйня? Сжал кулаки с такой силой, что хрустнули кости.
– Вадим, уведи… – подталкиваю эту майскую революцию к главе своей службы безопасности.
– Лирнейских дружков ее пока не трогать, дополнительные указания на их счет получишь позже. – Так и хочется прочистить уши. Я сам блядь не верю в то что это говорю.
Пацаны раступились пропуская моего начбеза и этот парадокс моей больной головы, изрядно напуганый злобными рожами моих парней, и ставший моей раковой опухолью.
– Мы чего-то не знаем? – вопрашающе приподнимая бровь и с горящим интересом в глазах решил уточнить Малыш, видимо заметив на моем лице табло со словом ИДИОТ выведеное огромными буквами.
– Пошли в кабинет. – игнорирую вопрос и закрывая тему прохожу мимо, к выходу, делая вид что не замечаю их перекошеные недорозумением лица.
Малыш поднялся с дивана, подошел к бару, плеснул на дно бокала виски и отдав его мне сказал:
– Лирнейкие пошли по беспределу. Нужно наказать сук… Иначе вся шваль скоро головы поднимет.
Подведя итог своей речи, протягивает другой стакан Егору.
– Без базара брат, но этот беспередел кто-то очень хорошо организовал. Думаю у гидры кишка тонка так залупаться. Тут кто-то более серьезный вызов бросает – оргументирует Волкодав, делясь своими рассуждениями.
– Я согласен с Егором. – говорю, прокручивая в голове инфу, а глаза остывают на дне бокала. – Слишком много несостыковок и уровень не Лирнейский. – делаю выводы.
– Ну и кто это тогда мать вашу?
– Думаю это Хасановские. Пока вы с Волкодавом брали Берлин, я им на юго-восточном направлении кислород перекрыл. А точнее заблокировал их поставки товара через подконтрольную нам территорию. Батый пытался со мной договорится, предлагал мне процент с продаж, а я отказал. Видать, обиделся. И решил яйцами тряхнуть.
– Будем кастрировать, чтоб не тряс. – опракидывая в себя содержимое своего стакана припечатывает Малыш.
– Ответка сейчас нужна. Ребята волнуются. – бросает Волкодав оседлав стул.
– Будет им ответка – такая, что все проблюются.
Выехал на дорогу… меня встретила темнота, которую прорезали только огни ночного города. Врубил громкость стереосистемы на максимум, открыв окно и вдыхая полной грудью воздух.
Хотелось размозжить себе череп, чтобы задавить в зародыше мысли, которые начали оплетать меня ядовитым плющом. Продержался километра три. По итогу ломая панель и сыпля отборным матом развернул тачку и рванул в Лесное.
