Текст книги "Девочка криминального Колуна (СИ)"
Автор книги: Лина Вазгенова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
Глава 15
Я крутил между пальцами острое лезвие «финки». И смотрел на жирного ублюдка, привязанного к турникету. Он покрылся потом и вонял, как загнаная, дохлая лошадь.
Ненавижу запах пота. Вообще не переношу вонь.
Этот уебок должен был подтвердить мои догадки. И он бы сломался, и от первого удара, но мне хотелось крови. А все и за дряни, которая как раковая опухоль поразила мой мозг.
Трахнул бы её тогда и не маялся бы сейчас. Но нет блядь, в благородного принца поиграть решил. А теперь сука разгребай этот случившийся пиздец.
Встал со стула и подошел к толстяку. Мужик дернулся на веревках и замычал.
– Что страшно падла? – вижу что страшно, точнее чувствую.
Я щелкнул «бабочкой» и провел острием выкидухи у него по груди, делая неглубокий надрез, вырывая из его горла сдавленый всхлип.
– Кто заказал? – задаю простой вопрос этой тухлой туше.
– Что? Я не понимаю. – испуганно брюзжит эта ряха.
Я усмехаюсь и делаю еще один надрез, только уже глубже, и левее. А потом ребром ладони ломаю его нос освежая память.
– Я скажу. Я все скажу. Пожалуйста.
Признаюсь визг этой жирной свиньи даже позабавил меня…
Но мне сука мало. Зверь внутри требует большего.
Я посмотрел ему в глаза, нарочно разрезал свой палец и показательно слизал кровь.
Трусливый мудак, помочился под себя.
Чем заносчивее и пафаснее ублюдок, тем шире лужа.
Они все…, рано или поздно мочатся в штаны, когда понимают, что это конец.
– Кто? Говори тварь… И тогда возможно твоя смерть будет быстрой.
Спустя две минуты, обождав…, пока уебок закончит орать, вытер лезвие и вышел оттуда.
– Черт.
Мотнул головой, злясь на самого себя…
"Хватит Колун. Остынь мужик. Что ты творишь? Какого вообще хера я на ней зациклился?!
Ну сиськи первый класс, жопа ох*енная, ну рожа там кожа… Так у меня таких блядь, каждая вторая поперечная."
Что за хрень поебучая? Как наваждение какое-то…
Собственная реакция взбесила настолько, что попадись она мне, убил бы на месте суку.
Потому что мне блядь нихуя не нравится что со мной происходит.
Больше всего человека пугает то, чего он не знает.
Что не поддается никакой, мало мальски здравой логике и хоть какому-то, пресловутому контролю.
То, что идет в разрез с установленным порядком.
Я у этой жизни выгрыз право быть ТЕМ, кто диктует и устанавливает свои… – порядки и правила.
ТЕМ, кто управляет ситуацией. ТЕМ в чьих руках контрольный пакет и я не собирался этим ПРЕНЕБРЕГАТЬ. И ни одна блядь меня этого не лишит. Так и только так.
Поэтому вся моя сила воли уходит на то, чтобы не сорваться и не приказать Вадику достать мне координаты этой сделавшей ноги шалапендры и точно малолетнему додику не рвануть по адресу.
С остервенением погрузился в дела, не оставляя себе ни одной свободной минуты для дебильных мыслей и порывов. Работа. Бухло. Трахаю шлюх. И на оборот согласно списку.
Благо, жизнь такая сука, которая не скупится на геморой, грыжу и прочую хуергу. Только что и успеваешь блядь ставить клизмы, прикладывать припарки и вправлять мозги.
Я не знал, что за пыльный мешок долбанул меня по башке. И что за поебень со мной творится, но поддаваться этой хуете не собирался. На деле же оказалось все сложно.
Я никогда, блядь, не чувствовал ничего подобного. Я словно гоню за контролем, а он сука и не маячит впереди. Даже в точку не ушел, он где-то вне досягаемости.
Сказать, что я охренивал с самого себя – не сказать ничего. Бешеный зверь во мне разве что в голос не выл, пытаясь всей этой поебени найти логичное объяснение.
Впрочем, вполне естественно конечно, что у мужика блядь все откликается и поднимается навстречу упругим сиськам, и аппетитным булкам, только булки эти мнет другой…
Дракон сука.
И с этой мыслью приходит пиздец. И мой трехнедельный самоконтроль летит к херам вместе с мебелью, стенами и долбоебами у которых ни ума, ни фантазии, а инстинкты заморожены.
В голове шумело от накативших эмоций.
Крепко сжал руками руль, чтобы унять дрожь от ярости, которая пронзала все тело. Не знаю как в последний момент сдержался и не взял у Вадика заветный адресок.
Последние сутки я, блядь только то и делаю, что пытаюсь выбить, вытрахать эту мелкую сучку из моей головы.
Решил использовать мой настрой во благо дела. Если бы пацаны были в стране, хуй бы они меня пустили, но их нет… зато есть поебень, которая со мной творится.
На месте был на десять минут раньше, чем предпологал.
Хлопнул дверью с такой силой, что казалось, она слетит с петель.
Охрана пропустила сразу, но на предмет оружия проверила.
– Жорик где? – спросил у одного из цепных псов, этой падали, сканируюя глазами зал. Тот кивнул на дальний столик ВИП-зон, окутанный неоновой дымкой и лучами разноцветных прожекторов.
– Стоять. – окликнул официанта. Взял с подноса бокал виски, опрокинул его и вернул пустую тару на место.
– Свободен.
Прошел к указанному сектору, за столом сидели четверо. У одного на коленях извивалась стриптизерша.
Жорик Чегиев собственной персоной. Владелец этого элитного гадюшника.
Впрошлый раз мы с ним расстались при обстоятельствах, не располагающих к мирным посиделкам. Ну от этого только еще приятнее новая встреча.
И вот Чегиев переводит взгляд на меня. Черные, маленькие глазки испуганно забегали. Сжав в кулаке волосы объезжающей его шлюхи впечатывает ее лицом в свой пах.
Узнал. Еще бы.
– Колун брат мой. – вот показатель того что шкура дороже денег.
– Во-первых, я тебе не брат.
– Во-вторых, прекращай свои пидорские штучки, я не ведусь на комплименты от тех, у кого имеются яйца. Они же у тебя имеются? – я видел как от злости вытянулось его лицо и как задергалось его левое веко.
– Базар фильтруй. Ты не на своей территории Колун. – попытался Чегиев хотя бы внешне держать лицо.
– Он охренел, Жорик. Я ему башку сейчас снесу. – подорвалась со стула – видимо его новая обезьяна, раньше я ее с ним не видел.
– Сядь Чича. – пресек Чегиев этого смертника делая соответствующие знаки рукой.
– Он тебе сердце голыми руками вырвет, и сожрет сырым. Спрячь ствол, задолбал, придурок. Иди… потрахайся и расслабься.
Я ухмыльнулся. Все же Жора обладает некоторым колличеством серой массы и не плохой памятью. Сломанное ребро и нос, видать, поднывают в плохую погоду.
Я отодвинул стул и не дожидаясь приглашения хозяина сел на против.
– Кстати, место охрененное.
– Но сейчас не об этом.
Надо признать с прошлой нашей встречи Жора подтянул этикет. И как я и предполагал мой нынешний вид распологал собеседника к ведению душевного диалога. И даже подтолкнул Чегиева проявить свое хозяйское гостеприимство. "– Отдохни дорогой, не жалеешь смотрю ты себя совсем. И зачем столько работаешь?" – и предоставил мне в пользование личный випп со всеми пологающимися привилегиями.
Да расслабиться мне не помешает. И вот я уже думаю что не зря согласился, и даже точно знаю чьи пухлые губы приласкают сегодня моего данилыча, пока не перевел взгляд на танцпол.
А вот теперь думаю, что очень даже зря…
– Сука…
Член, будто взбесившийся цепной пёс, рвётся из штанов, почувствовав свой лакомый кусочек.
Глава 16
В надвигающемся на меня хищнике узнаю того, чей вкус на губах чувствую до сих пор.
Душа делает кульбит и уходит в пятки, а на талии внезапно ощущается тяжесть чужих мужских ладоней, а еще вес плотно пристроевшегося ко мне со спины тела.
Застываю.
На мгновение превращаясь в каменную глыбу.
Глаз дъявола я не вижу, но меня резко бросает в пот, кожу начинает нестерпимо жеч и при этом кровь в венах стынет как в минус пятьдесят.
И я, словно ужаленная, начинаю отдерать от себя налипшие точно грязь, беспардонные пальцы хама, не имеющего ко мне никого отношения.
Но чужие мужские руки еще крепче сжимают мое тело, а в нос ударяет приторный, удушливый запах.
Отрываю взгляд от лицезрения движений, грациозного хищника, разворачиваю корпус и собираюсь было поставить наглеца на место, как меня оглушает раскатистый, подобный грому, рев, сотрясающий стены.
– Рууууки блядь убрал сука. И съебался нахуй.
Мне конец. Двадцать пятым кадром в моей голове.
– Кого?… Да пошел ты!.. Да ты знаешь, кто я?… Ты знаешь кто мой отец? – быкует этот придурок прижимающий меня к себе как свою собственность.
Я смотрю в глаза дъявола и леденею. Белки красные, сосуды полопались. Там настоящий адский костер, там бездонная пропасть.
В дыхании прорезается свист. Крылья носа раздуваются, вызывая жуть.
– Рууууки сука. – цедит слова сквозь плотно сжатые челюсти.
Меня колотит. Я перестаю даже дышать. В горло точно загнали колючий, острый кол, а под кожу пробирается липкий животный ужас, заставляя и без того, мое бьющиеся пойманной ланью, тело цепенеть.
– Ты вообще, блядь кто такой?… Да от тебя завтра мокрого места не оставят! – заявляет этот без двух минут трупп.
Он что идиот? Не видит кто перед ним. Эй, придурок, жить надоело? Всматриваюсь в его лицо, в надежде отыскать там хоть крупицу здравого смысла, но стеклянный взгляд с суженными зрачками расставляет все по местам.
Молнеиносное движение руки. Оглушительный хруст, за которым тут же следует оглушительный вопль боли.
– Ну, ты для начала узнай, кто, а потом рот раскрывай. – точно эхом фонит, в ушах голос дъявола.
– Мужики что происходит?
Появляется охрана клуба.
Почему дебоширим? – начало вопроса, блюстителя порядка, звучит уверенно, твёрдо, а потом видимо рассмотрев оппонента голос значительно слабет. И я буквально чувствую, как у него, у такого здорового, колени подкашиваются.
Со спины подходит еще один блюститель и недальновидно опускает руку на плечо этой адской машине.
– Мужик послушай…
И дыхание только что кажется вернувшееся ко мне снова замирает прямо в горле.
А дъявол даже не поворачивается. Даже не отводит от меня своего темного как ад, убийственно-жуткого взгляда, точно не замечая никого. Точно и не к нему обращаются.
Лишь одно едва уловимое глазом движение и характерный звук сломаных пальцев как прямое доказательство обратного.
А дальше как в кино или во сне.
Вскидывает руку и два охранника просто отлетают от него.
Зажмуриваюсь до боли в веках, слыша с каким ударом входит его кулак в лицо подошедшего с другой стороны сотрудника той же отрасли.
А потом и еще двое отлетают точно также.
А у этой зверюги даже дыхание не участилось.
Обдолбанный придурок на полу стонет и матерится. Со сломанного носа хлещит кровь.
И тут я получаю четкий посыл мозга. – "БЕЖАТЬ!"
В голове точно загорается табло с огромными буквами, а в ушах бой барабанов. "Беги Настя. Беги."
Так и знала, что это была плохая идея.
Брасаюсь вглубь толпы и вот до выхода всего ничего, как чьито руки сжали мои плечи, оторвали от пола и, словно пылинку, понесли в неизвестность.
– Отвали урод! – шиплю, пытаясь выкрутится из цепких рук. Искренне надеясь, что это какой нибудь обдолбанный можер, а не исчадие ада по мою душу.
Но как говорил Гетте. Надежда живет даже возле могил.
Моргнуть не успела как оказалась в женском туалете.
– Пошли вон! – заорало это бешеное животное на испуганных девушек, пудрящих носик перед зеркалом.
Секунда… и бедняжек словно ветром сдуло.
Он грубо толкнул меня к умывальникам. Так бесцеремонно, что я чуть было ноги свои не переломала, да и синяк на животе думаю мне обеспечен.
С ужасом в глазах уставилась на озлобленное отражение зверя, стремительно приближающееся ко мне.
Тихонько взвизгнув, я прикусила нижнюю губу, когда его правая рука жёстко вцепилась мне в шею, а левая в волосы, грубо дёрнув назад.
– Какого хуя ты тут делаешь? – рычит на ухо обжигая раскаленным дыханием и сильнее сжимает пальцы на моем горле.
Как э-это что?
– Тоже что и все. Развлекаюсь! – хлюпаю носом, заикаясь на каждом слове.
– Это запрещено? – слетает с языка.
Идиотка!!! Бросаю в себя кирпич.
Даже охнуть не успела, как эта адцкая машина со всей дури впечатывает меня щекой в зеркало.
– Что за хуйня на тебе? – Буравит своим жутким, пробирающим до самых костей взглядом мое отражение в зеркале.
Да что опять не так? Ну да брителька топа чуть сползла, открывая излишне грудь, а юбка собралась из за трения с раковиной, даря обзор на резинку чулок, но кто виноват скажите? Да даже сейчас, я выгляжу скромнее, чем девяносто процентов собравшейся здесь публики.
Злюсь.
– Ты кто…, мой отец? Так у меня уже есть папочка и ему обсалютно похрен.
– Сука. – рычит. Впечатывая кулак в стену возле моей головы.
А идеально чистое стекло вмиг запотевает от моего частого, глубокого дыхания.
Я больше не двигаюсь, не вырываюсь, осознавая, что это бесполезно, а еще до безумия страшно.
А черные, наполненные лютой ненавистью глаза, говорят лишь об одном… Что эта зверюга меня сейчас по кафелю размажет и мокрого места от меня не останется.
Глава 17
Когда мой сука мозг или скорее член идентифицировал обладательницу охуенных сисек и аппетитной задницы вырисовывающей восьмерки на танцполе. Чувство грядущего пиздеца нависло…, как мошонка над гнездом кукушки.
Не знаю что больше…, меня взбесило…
Моя поебучая реакция на эту суку или ее откровенный посыл в блядском наряде.
Три недели назад я бы даже заценил антураж, но не сегодня.
Руки рефлекторно сжались в кулаки, а злость сука наростала с каждым движением ее произвольной программы.
Когда же, ЭТО…, блядь…, обдолбанное, моржовое мудачье обхватило ее за талию и прижалось к ней сзади.
Планку снесло мгновенно.
Давно меня так не вело от ярости, и самое мерзкое, прекрасно понимал – я ревную.
Какого черта? Вот на этот вопрос ответа не было, но в тот момент он мне и не требовался. Меня заклинило.
Представил ее под ним, и перед глазами на секунду потемнело.
Мне кажется, я вообще перестал что-либо соображать. Вернулось то самое желание убивать, которое я ощущал лет десять назад, но это уже совсем другая история.
А сейчас стою и смотрю на эту суку, из-за которой мать вашу, я участник этого пиздатого фрик шоу. Одетую, как шлюшка которую можно отодрать в туалете, за бокал дорогого пойла. И втирающию мне как долбоебу, что я не ее папочка.
Слабоумная даже не поняла, во что вляпалась.
– Сука!
Кое-как сдерживаю крутящийся на языке мат и втянув с шумом воздух, херачу кулаком по стене, а хочется другого. Нагнуть… – соответственно и объяснить популярно, как в таких местах поступают с такими вот идиотками. Как пускают по кругу и на каких помойках находят их после.
Перевожу взгляд с треснувшей настенной плитки, на ее испуганное лицо и взрываюсь праведным гневом.
– За свои действия, как и за слова, девочка, надо отвечать… Если вы – Анастасия Валерьевна дразните мужика, то будьте готовы блядь к тому, что вас поставят раком и жестко выебут… Если тебе сука похуй… – кто тебя трахает, ну так давай я.
– Я. Я нииичего неее ссссделала. – стуча зубами, заикаясь, огрызается эта недалекая, пытаясь высвободиться из моего захвата.
Усмехнулся почти зло и склонился к ее губам.
– Уверена? – прорычал…, чувствуя, если не замолчит…, сверну ей шею.
Адреналин свистит в ушах и отдается по нервам басами.
Вблизи мне вообще кажется, что она больше раздета, чем одета. Этот топ буквально обтянул ее как вторая кожа… без лифчика, мать ее.
Словно завороженный смотрю на торчащие тугие соски под тонкой материей и вспышки электричества по всему телу, давление в яицах уже на голову жмет, а член не просто каменеет, он дергается от боли. Внутри похоть… бешеная, как будто мне вкололи сука слоновую дозу какой-то допинговой хуеты.
– Что вам от меня надо? – ее голос врывается в мои мыси, срывается и выдает, ее страх.
– Отпустите меня, пожалуйста. – глаза широко распахнуты, дыхание прерывистое, а мое отражение дрожит в голубом тумане.
Испугалась, маленькая?
Мне и самому страшно, веришь?
– Отпустить говоришь? – не заметил, как сжал горло крепче. И в ушах эхом ее рваное дыхание, рот приоткрылся обнажая аккуратные зубки по которым скользит острый кончик розового язычка.
Соблазняет… и сама не понимает? Или, блядь, прекрасно понимает…, и решила поиграть.
Ну давай поиграем девочка.
Зверь учуял запах. И он хочет девочку себе. СЕГОДНЯ! СЕЙЧАС!
А взгляд уже скользит на ее влажные, пухлые губы, глубокого розового оттенка, очень мягкие, с капризным изгибом. И если провести по ним языком…
Сам не понял, как набросился на ее рот, в каком-то безумии врываясь в его жар. Глубоко, жадно, ненасытно.
– Сука! – выругался почувствовав металический вкус собственной крови.
– Девочка любит по жестче?
И резко дергаю ее волосы намотаные на мой кулак, выбивая стон боли из ее тонкой шейки.
– Так нравится?
Наклоняюсь к ее бешено вздымающейся груди и прикусываю сосок через ткань.
Закричала, выгибаясь.
– Да детка.
Сдавливаю рукой ее порозовевшие щеки и впиваюсь зубами в ее припухшие, охуенно сладкие губы просто сука созданные чтобы сосать мой член.
Сам уже понимаю, что это полный пиздец и меня сейчас разорвет снося к чертям весь мой самоконтроль.
Из последних сил сдерживаю зверя, буквально слыша, как трещат его кости.
Надо бы остановиться блядь, но я не могу.
Приподнял, усаживая на умывальник. Одной рукой удерживая затылок, а другой задирая короткую юбку на пояс. Дрожит, но не сопротивляется.
Нежная малышка.
И хочется эту нежность рвать на части, грязно иметь, жестко трахать. Здесь, в этом туалете, на этой раковине. В разных позах, оставляя отметины, синяки, засосы…
А вместо этого…
Глава 18
В глазах дъявола полное безумие, больше похожее на одержимость. Одна его рука крепко сжимает мое горло, а вторая в диссонанс, с невероятной нежностью ласкает мое тело. А я, как столетний нависной шкаф приросла к стене и кажется не могу пошевелить даже пальцами.
И меня лихорадит как припадочную от этого гремучего коктеля: смесь страха, творящегося безрассудства и моей странной, неправильной реакции на прикосновения этого психа. Пытаюсь обдумать происходящее, но паника не позволяет.
Кожа горит огнем от горячего дыхания жадных губ. И от каждого осторожного касания которых, подавляется последний остаток моего разума.
Кажется что искры мчатся по венам и выжигают даже следы здравых мыслей, вызывая внутри лишь чувство обжигающей, трепетной дрожи, а губы саднят от диких, безудержных поцелуев зверя. Так невыносимо нежно и одновременно грубо. И я таю, словно молочный шоколад на полуденом солнце.
СОЛНЦЕ… Как кирпич в мою больную голову.
Боже…
Что же я творю?
Нет…, это не может быть реальностью. Это какой-то кошмарный сон, ну или я просто рехнулась…
Да, я однозначно сошла с ума, раз позволяю такое… – этому…
Назвать это животное… – человеком, язык не повернулся.
Пока я в замешательстве горю от стыда и мучаюсь угрызениями совести, его грубые, горячие пальцы уверенно скользят по моему бедру, вверх и проникают в самую сердцевину, и меня обжигает девичьем смущением, запоздалым раскаянием и пониманием происходящей катастрофы.
Боже, почему там так влажно? Щеки приобретают пунцовый оттенок, а тело бьет крупной дрожью. Я тяжело дышу, и слышу рядом мужское, прерывистое и еще более тяжелое дыхание, больше напоминающее хриплый рокот.
К сожалению я не настолько наивна, чтобы не понимать, что со мной происходит и от этого все только еще хуже. Я готова провалиться сквозь землю за столь бурную реакцию своего тела. И чувство паники в перемешку с собственным позором накрывает мою бедовую голову, как сход снежной лавины с отвесной скалы.
Дернулась. С треском врезалась в стену. Чувствую, как острая боль пронзает плечо, но не это меня сейчас волнует, а совсем другое.
– Нет. Нет. Нет.
– Пожалуйста. Я не хочу. Отпустите меня!
– Прошу. – Я пытаюсь кричать пересохшим горлом, отталкивая это каменное извояние приближающее свое лицо к моим губам и вжимающее своё огромное боевое орудие в мое тело.
Господи, отдаться в туалете сумашедшему…, как последняя шлюха. Потерять девственность сидя на раковине.
Русалка хренова.
Чем я вообще думала, когда решила, что могу лечь с незнакомцем. Как я могла принять тот факт, что мною овладеют, как вещью. Попользуют и выкинут. Да не безвозмездно, но…
Мои самобичивания, которые вот совсем сейчас ни к месту и ни к времени прерываются оглушающим скрежетом зубов.
Пристально всматриваюсь в нависающее надо мной лицо, сама не знаю, что хочу там увидеть, и на что надеюсь.
Меня колотит от страха, но я отмечаю наличие огромной нечеловеской усталости, под глазами мужчины залегли черные тени, лицо искажено гримассой неприятной боли и несмотря на загар бледное. У меня защемило в груди, странное чувство. Не обдумывая и не взвешивая свои действия, просто протягиваю руку, и нежно касаюсь его колючей щеки тыльной стороной кисти. Дьявол вздрогнул и уставился на меня во все глаза, такое ощущение, что никто и никогда этого с ним не делал, ну или я осмелилась приласкать дикого зверя, и испугала его этим действием. И тут же посыпался трехэтажный мат, а может и на несколько этажай и повыше. Черные глаза стали еще темнее, а ненависть в них забурлила кипящим коктелем.
Ругаю себя на чем свет, за свою дурость и ясно понимаю что этот мужчина точно сумашедший…
Псих!
Это стало еще понятнее, когда он внезапно разразился безумным, ужасающим хохотом и брезгливо, как от пракаженной оторвал от меня свои руки.
А потом этими самыми руками стал разбивать зеркала и выдирать из стен раковины, одну за другой, как морковки с грядки.
Я прижалась спиной к стене и боялась издать хоть какой-то звук.
Зажав рот рукой я безостановочно молилась. Опасаясь, что если он сейчас, в этом порыве меня ненароком убьет, а потом его амбалы с каменными харями преспокойно вынесут моё тело и закопают в тихом лесочке…
То мой родной Максимка останется совсем один. И какая судьба ждет без меня этого лучезарного мальчишку?
В лучшем случае он попадет в детский дом. В худшем… Одинокая слеза всеже обожгла мою щеку.
Нет. Нет. Нет. Даже думать себе запрещаю…Я обязательно найду выход. Господь не может закрыть все двери.
"ДВЕРИ"
Это постижение придало мне каких-то особых сил. И я как ошпариная выскочила из туалета.
Я бежала по коридору к выходу на улицу с такой скоростью, что казалось ноги не касались земли.
Там меня схватила обезумевшая Светка.
– О боже! Сластена! Ты цела? Он что нибудь сделал с тобой?
– Нет. – я как болванчик мотала головой, пока подруга пристально всматривалась в мое лицо.
– Солнце все хорошо. Я в порядке. Правда – но как я не старалась меня трясло и голос выдавал мое состояние.
– Поехали отсюда! Пожалуйста быстрее! Он ненормальный! Он просто больной!
Мы схватились за руки и помчались до автобусной остановки.
