Текст книги "Верховная: по тропе из еловых веток (СИ)"
Автор книги: Лина Рейхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Я поймала на себе сочувствующий взгляд Кэролайн. Девушка кусала нижнюю губу и не знала, куда себя деть. Будто чувствовала вину за то, что от неё не зависело. Примерно такое же чувство переживала и я.
Однако помимо этого, мне так же хотелось сравнять здесь все с землей. И, пожалуй, начать с Орнелла.
Отойдя от короля, я сделала еще несколько шагов вперёд. Просто не могла поверить собственным глазам. Не хотела верить. Потому что все здесь было ложью.
Маркиз уже начал саботировать короля покинуть промозглый погреб. Оставаться здесь и правда не имело смысла. Кто-то хорошо подчистил грязные дела своего господина, не оставив ни одной зримой зацепки. Единственное, что получилось найти перед самым уходом – чёрная атласная лента, валяющаяся в углу. Неприметная, тонкая, она практически полностью сливалась с темным камнем. Опустившись, я подняла её. Не могла здесь оставить, хоть и знала, что мне придется испытать. В уголках глаз застыли слезы, а барабанные перепонки едва не лопнули от проникшего в сознание крика. Крика уже ныне покойной мисс Бернли.
Меня затошнило. Предмет в моих руках запомнил последние минуты жизни этой бедной ведьмы, что, как и Ингрид, встретила здесь свой конец.
Обрывки энергетики показали, кто выступил её палачом. Наверное, хоть чуточку должно было стать легче, но не стало. И все же я была благодарна возмездию и острому клинку, ведь сегодня в промозглый полдень грешника казнил король.
– Лёгкой дороги по еловым веткам, сестра, – прошептала я и поспешила догнать Лойда, чтобы поскорее уйти из этого места боли и смерти. Ноги едва несли, а дрожащие руки суетливо запихивали в карман ленту. Неистово хотелось закурить. Может, даже выпить. Примерно пол бара трактира «Рябой-Юродивый», чтобы хоть несколько часов ни о чем не думать.
Через несколько минут мы вернулись в обеденную залу, но я вновь не притронулась ни к еде, ни к чаю. Никакие десерты не могли склеить мои душевные раны.
Это всегда было мучительно – не только знать, ещё и видеть, как ни за что умерла очередная из нас. Лойд тоже был разочарован и едва сдерживал раздражение, ведя светские беседы. Так прошёл почти весь день.
Только к вечеру в поместье прибыли рыцари Его Величества, для вида прочесав Чарый лес вместе со стражами маркизата. Орнелл предлагал переночевать в гостевых комнатах, но Лойд, на моё счастье, отказался. Ему не стоило надолго покидать принцессу и трон.
В карету я садилась почти бездумно. От пережитого сегодня и вчера навалилась неимоверная усталость. Мы столько всего пережили и не продвинулись ни на шаг, создав ещё больше проблем, ведь всё произошедшее непременно дойдёт до сведения Святого.
Единственное, что немного грело душу, была полученная возможность вывезти Кэролайн из поместья через несколько дней и вернуть безутешной матери ленту её дорогой старшей дочери.
Карета тронулась глубоким вечером, плавно переходящим в ночь. Теперь мы были не одни, нас сопровождал целый отряд рыцарей. Я впервые в жизни ехала в настолько роскошной обстановке и, тем не менее, не могла поднять глаз. Лойд сидел напротив и молчал.
Что теперь? Какое наказание он для меня придумал?
То же, что и для почившего командира стражи?..
– Такой исход, – произнёс мужчина, когда маркизат исчез за деревьями. – Стоило брать в расчёт.
Его слова меня удивили. Я ожидала услышать обвинения и упреки, а не это. Наверное, даже хотела, чтобы было легче злиться на кого-то, кроме себя.
Губ коснулась горькая усмешка:
– Но мы оба ожидали не этого.
– В жизни не всё так просто, Лея, – хмуро, однако беззлобно отметил Лойд. – Враг умён, хитёр, коварен, иначе мы бы уже давно не жили в таком паршивом мире.
Озвученные суждения натолкнули меня на мысль:
– Думаете, Святой успел всё подчистить? То есть, вы все-таки верите мне?
Король повернул голову, чуть подаваясь вперёд и заглядывая мне в глаза. Проницательно, серьезно, уверенно.
– Только идиот бы принял Орнелла за хорошего человека, даже встретив его впервые и не ведая ничего заранее.
Мужчина был прав. Маркиз вёл себя так, будто весь наш визит сидел на пороховой бочке и едва не взлетел, когда я сорвала гобелен. Вот только что это нам давало? Мне – крупицу доверия правителя государства, а ему самому?.. Ничего.
– Простите.
– За что ты извиняешься?
– Не знаю, я…
– Не нужно плакать, Лея, это на тебя совсем не похоже.
Я удивлённо моргнула, смахнув с ресниц непрошенную влагу. Даже не заметила, когда начала давать выход эмоциям. Теперь стало как-то смешно.
– Говорите так, будто давно меня знаете.
– Я просто чувствую сильных людей. Ты не слабая, ты воин. Одна в поле, несгибаемая.
Его фразы, как стрелы, попадали прямо в сердце. В них сквозило одобрением и, казалось, восхищением. Или на самом деле все это придумало мое больное воображение?
– Даже воинам положено плакать. Законы этого не запрещают.
– Слезы не повернут время вспять, не решат твои проблемы, так есть ли смысл их лить? Нужно строить новые планы и продолжать борьбу.
– Я вас раскусила, Ваше Величество, вы просто запрещаете себе быть слабым. Но слабость тоже часть личности, она есть у всех.
– Достаточно, Лея.
На этом наш странный разговор закончился, и я погрузилась в свои мысли. Мне было непривычно слышать слова поддержки от кого-то, кроме Клемента. Король, разумеется, поддерживал по-своему, с нотками строгости, но мне, почему-то, это помогло. Настолько, что я, почувствовав внезапно обрушившееся на голову чувство безопасности, уснула.
Хотелось проспать до самого утра, волшебным образом оказавшись в собственной кровати, предварительно отмытой от пота и грязи. Но, несмотря на существование магии, такие чудеса здесь были недоступны. Из удивительно глубокого сна меня вытащили чужие голоса. Кто-то достаточно громко переговаривался между собой, временами срываясь на крик. Будто торгаши не поделили кусок сала на рынке. Хотелось попросить незнакомцев заткнуться и продолжить спать, однако вместо этого я сделала над собой усилие и открыла глаза.
Лойд все еще сидел прямо передо мной, хмуро наблюдая за чем-то через окно кареты.
– Твой внешний вид, – первым делом указал король.
Поморщившись, я уставилась на свои плечи. По рукам струились мои родные пепельные волосы. Липкий язык страха прошелся по скуле, холодя внутренности. Какая же дура!.. Нельзя было засыпать, раз не сумела сохранить маскировку!
– Где мы? – я сунула руку в свою сумку, пытаясь найти там хоть что-то полезное, хотя заранее знала, что это лишь жест отчаяния.
– У трактира «Рябой-Юродивый».
Иголочка надежды кольнула меня под ребра:
– А, значит, там просто пьяный дебош?
– Ха, – выдохнул Лойд, не сдерживая усмешки. – Не угадала, Лея. Некто, зовущий себя отцом беглянки Эстеллы Регинлейв Дюррор, грозится поджечь заведение, если ему сейчас же не приведут его дочь.
14. Кошмары «любящей» семьи
Джерте, квартал питейных заведений, до полуночи
«Не каждое родство – бесценная благодать, порой лучше остаться одному, чем в окружении монстров».
Моя реальность частенько пошатывалась и даже раскалывалась надвое. Склеивать ее после такого из раза в раз становилось все сложнее, но привычнее. Это было нормально для таких, как я.
Все началось с метки истинного темного бога. Впрочем, это обстоятельство не стало чем-то неожиданным, ведь его можно было предсказать еще до моего рождения. Не с великой точностью, конечно, зато с огромной вероятностью. Над этим мы были не властны. Многие, конечно, все равно молились, чтобы «благословение» обошло их семью стороной. Преподносили темному Богу дорогие лекарственные растения, животных, собственную кровь. Шанс был мал, но кому-то улыбалась удача или же события попросту текли так, как и задумывал истинный.
У многих колдунов и ведьм рождались обычные или со слабыми способностями дети. Если союз подразумевал межрасовую связь, такой исход становился наиболее возможным.
Моя мать была бытовой ведьмой семьи виконта Дюррора. На тот момент этот неприятный мужчина дважды женился, но ни одна из его жен не выдерживала жизни рядом с чудовищем. Он не дотягивал до звания жуткого тирана, никогда не бил своих женщин и тратил на красивую внешнюю обертку баснословные суммы. Хотел, чтобы ему завидовали. Однако виконт не учитывал нанесенный своим избранницам моральный вред, и зажить «счастливо» смог только со своей нынешней третьей женой, ведь она походила на него как две капли воды. Ей он позволял любые «шалости», вплоть до забивания неугодных камнями или вспарывания глоток. К большому сожалению служанок, эта женщина была крайне ревнивой.
Связь с матушкой он имел в процессе развода со второй женой. И связь эта была, мягко говоря, не из ее большого желания. Так, помимо метки истинного бога, я обрела статус бастарда.
Жизнь в поместье протекала в унижениях и издевательствах. Дети мадам Ротти, третьей жены, от первого брака не гнушались самых мерзких способов «научить» сиротку при живом отце манерам и указать на ее место. С ранних лет я познала привкус гнили человеческих душ. Он вместе с кровью из разбитого носа затекал в глотку уже в мои шесть.
А в десять я стала свидетелем кончины матушки. Не выдержав издевательств мадам Ротти, она покончила с собой. Пожалуй, видеть болтающееся в петле тело своего единственного нормального родственника для маленького ребенка стало слишком жестоким испытанием. Однако меня никто не пожалел. Похороны прошли скромно и быстро – словно в последний путь провожали не человека, а собаку. Еще быстрее закончилась «милость» моей семьи. Теперь на один мешок для биться стало меньше. Так все побои, предназначавшиеся нам с матушкой, стала получать только я. Сломанные ребра, выдранные клоки волос, загноившиеся раны… На мне не оставляли живого места. Лишь к шестнадцати, когда в светских кругах начали спрашивать про среднюю дочь, гнет слегка поутих. Я стала посещать приемы. Побои сменились публичным позором. Благодаря старшему брату Ричарду, молодые люди из аристократического общества считали меня легкодоступной особой. Это привело к череде неудавшихся попыток лишить меня самого последнего – чести.
– Хватит.
Вонзая ногти в ладони, я пыталась собраться с духом. Призраки прошлого оживали вновь и, как надоедливые мухи, маячили перед глазами. Только несколько часов назад мысли об отношениях с отцом в нынешнее время казались мне такими далекими, что и не стоили внимания, а сейчас… Они подошли ближе, чем мне бы того хотелось.
Как и кто раскрыл виконту Дюррору местоположение моего пристанища? Ведь он тщетно вел поиски уже несколько лет.
Виконт Дойчергер? Вряд ли он признал меня тогда. Кто-то из прошлых клиентов?.. Неизвестно. Да и гадать об этом ни время и ни место.
– Пойдешь туда?
Лойд, наблюдавший за моей внутренней борьбой, был удивлен. Хотя на лице, как и во многие другие разы, не дрогнул ни один мускул. Но его энергетика раскрыла мне карты – мужчина ждал мольбы о помощи, а не слепой решимости биться насмерть против подлого врага. Слабо улыбнувшись, я отметила:
– Разве не очевидно?
– Ты можешь переждать, – предложил король. – Я прикажу рыцарям увести виконта.
– Он еще ничего не нарушил, – пальцы сомкнулись на переносице, будто меня одолевала сильная головная боль. – Да и потом, он теперь знает, где копать. Эта помойная крыса будет возвращаться сюда снова и снова, пока не получит желаемого.
Я улыбнулась шире, и эта улыбка была гораздо мрачнее сдержанного выражения на лице Лойда:
– Он желает заполучить меня.
Король задумался. Темные глаза неотрывно следили за моим лицом, пока за пределами кареты его сопровождение уже пыталось унять беспорядки. Хотя сейчас волноваться о материальном ущербе не стоило – виконт мастак на угрозы, но публично портить чужое имущество он бы не стал. Слишком труслив, чтобы так открыто наживать себе «доброжелателей».
– Не он один.
В первые секунды мне показалось, что я ослышалась. Просто на миг сошла с ума и позволила неведомым силам затуманить рассудок. Хотелось демонстративно прочистить уши и переспросить, но Лойд почти сразу пояснил:
– Ты думала, я отпущу тебя так просто? У нас была договоренность, Лея, и твой план провалился. Это не та ситуация, которую можно отпустить и забыть.
Я засопела, возражая:
– Во-первых, изначально это была просьба, а во-вторых, не вы ли говорили недавно, что такой исход стоило брать в расчет?
Энергетика мужчины стала холоднее. Видимо, его разозлили мои пререкания. Подавив тяжелый вздох, он проявил снисходительность. Скорее всего, списал мое неподобающее поведение на шок из-за развернувшейся у трактира ситуации. Что ж, в какой-то мере он был абсолютно прав.
– Верно, и от своих слов я не отказываюсь, но ты опустила вторую часть разговора. Нужно искать новые пути и двигаться дальше, Лея.
– Вы правы, пора уже закончить этот цирк.
Я поднялась с места и быстро выскочила из кареты. Голова слегка кружилась после сна, а тело изнывало от слабости. Сейчас я скорее походила на мертвого, чем на живого. Грязная одежда, спутанные волосы, блестящее от пота лицо, следы порезов на щеках и лбу, что не успели пройти после падения. Теперь магия не скрывала ничего из этого. Я была просто «я». Не такая сильная, как хотелось бы, но и не такая слабая, чтобы снова подставляться под пощечины. От одной мысли об этом становилось противно.
«Семья» заметила меня почти сразу. Наверное, сложно было проигнорировать вышедшую из королевской кареты девушку. Просто все собравшиеся явно не ожидали узнать в ней меня.
– Дорогой!
Мадам Ротти начала дергать плюющегося проклятиями мужа за рукав, указывая нужное направление. Помимо них здесь так же толпились и мои сводные брат с сестрой. Мерзкие крысеныши, как две капли воды похожие на свою мать. Ричард, старший сын и никудышный мечник, и Роан, безумная стерва под ликом нежной розы.
– Эстелла!
Слышать данное имя было непривычно. Официально, меня действительно звали Эстелла Дюррор, без приписок и прочих дополнений. Но ради привлечения внимания, отец не побрезговал назвать и второе имя, данное матерью. Регинлейв – означало «избранница богов», а Эстелла – «звезду». И мой отец вкладывал в это особое значение. Звезда, по поверьям звездочетов, живет недолго и гаснет в полном одиночестве, пока солнце и луна существуют веками в окружении других небесных тел. Они никогда не будут забыты в отличие от той, что после себя оставит лишь горстку пыли.
– Зачем вы здесь?
Мой тон был холоден. Внутри клокотала злость, разливаясь по венам раскалённым металлом. Хотелось призвать все три сущности разом, чтобы сумрачные волки стёрли этих ублюдков с лица земли. Льëтольву такое при должной жертве было по силам. Снести головы, вспороть брюхо, обглодать каждую косточку. Да я хоть сердце выжечь готова, лишь бы убить их!..
– Вот так ты встречаешь свою семью после долгой разлуки⁈
Утирая пот со лба пожелтевшим несуразным клочком хлопка, виконт держался за сердце, как и подобало сердобольному отцу. Роль он играл превосходно. Даже специально выбрал самый худший из имеющихся платков, чтобы показать, как много золотых истратил на поиски «любимой» дочери.
– Даниэль, – мадам Ротти схватила мужа за руку. – Не нужно, девочка, наверняка, просто напугана.
– Скорее раздражена, – прошипела я. – Что вновь увидела ваши проклятые рожи!
У развернувшегося выступления стало набираться всё больше зрителей. Из трактира высыпал уже не совсем трезвый народ, некоторые ведьмы-информаторы, работники. Рыцари сопровождения, до этого не задействованные в разрешении беспорядков, потихоньку подходили с другой стороны. Так я оказалась в полном оцеплении. Как загнанная в угол мышь, которой предстояло побороться за свою свободу. Союзников тут было немного, да и те вряд ли бы стали рисовать собственными жизнями.
Но я не была им судьей, я их понимала.
Кашлянув, Даниэль раскинул руки в стороны:
– Я так долго искал тебя, – запел отец тоненьким голоском, будто мгновенье назад вовсе не он срывался на крик. – Всё места себе не находил, лишился сна и аппетита! Твоя матушка, брат с сестрой! Мы не могли нормально жить все эти годы, за что ты так с нами?..
– Не стоит ворошить прошлое, дорогой! – поддержала пьесу абсурда мадам Ротти. – Иди сюда, Эстелла, обними своих папу и маму!
Хотелось исчезнуть. Представить, что это очередной из моих кошмаров, коих после побега было несчитанное количество. Во снах меня продавали в бордели, избивали до смерти, заставляли гнить в чулане без еды и воды. Каждая ночь приносила новые слезы. Не соверши я побег, это все стало бы моей реальностью. Но я не сдалась, я вырвала свою свободу – тому подтверждением стала ноющая боль в прокушенной щеке.
Пусть они вернулись, пусть хотели вновь надеть удавку на шею, у них этого не получится. Госпожа своей жизни только я одна.
– По вам не скажешь о потере аппетита, – издевательски улыбнулась я, заставив непослушные губы подчиняться. – Хватит лжи. Я не вернусь, чтобы терпеть издевательства и, в конечном итоге, быть проданной. Убирайтесь, пока еще можете!
– Что ты такое говоришь, моя девочка…
– Закройте пасть, виконтесса Дюррор, моя единственная мать, по вашей милости, давно на небесах!
– Наглая девка!
Мадам Ротти, кривя ярко выкрашенные губы, явила своё истинное лицо. Напудренная кожа пошла морщинами, делая женщину похожей на страшную старуху. Попытка скрыть несовершенства отнюдь не волшебная таблетка, способная вернуть молодость.
– Твой отец так сильно переживал, а ты позволяешь себе огрызаться, вместо того, чтобы упасть к нему в ноги и молить о прощении! Побойся Бога, неблагодарная!..
– Кажется, возраст берет свое, мадам, – презрительно протянула я. – Пора принимать капли от слабоумия, раз вы не помните, о чем я говорила секунду назад. Что ж, повторю еще раз – идите туда, откуда пришли, и больше никогда не ищите со мной встречи!
Виконтесса снова низвергла на меня целую тираду бранных слов. Бедняжка путалась, лавируя между образом обозленной дворовой собаки и любящей мачехи. Выглядело это действительно жалко. Пока Даниэль пытался успокоить жену, я перевела взгляд на двух других членов моей «семьи».
Брат с сестрой всё это время молчали. Роан смотрела на меня с брезгливостью, а Ричард снова смаковал мою фигуру мерзким, похотливым взглядом. Его не смущали ни грязь, ни забинтованная голова, ни мой испепеляющий взгляд. Неприятные воспоминания тут же вырвались наружу, и в ушах зазвенел мой громкий плач. Если Роан постоянно пыталась меня изувечить, у Ричарда был интерес иного рода. И однажды он почти в нём преуспел.
– Эстелла.
Брат сделал несколько шагов в мою сторону. Из его уст первое имя звучало ещё хуже – сально, липко, пошло. Каштановые волосы статного наследника были зализаны назад, фрак выглажен, туфли начищены. На первый взгляд Ричарда можно было принять за статного жениха, так идеально был собран его образ.
Серые глаза прожигали во мне дыру своей скрытой ненавистью. Позволив себе мимолетную слабость, я отступила на несколько шагов назад.
– Убирайтесь! Иначе я заставлю вас это сделать!
В толпе тихие шепотки переросли в громкое обсуждение. Кто-то порицал меня, кто-то высказывал сомнения, а кто-то и вовсе хотел помочь виконту вернуть неблагодарную дочь силой. Только ведьмы-информаторы и работники трактира шикали и ругались на посетителей. Рыцари, как им и подобало, выглядели бесстрастно. Они бы не стали вмешиваться без приказа своего господина.
– Эстелла, – повторил Ричард, разводя руки так, будто собирался обнять меня. – Ты столько всего пережила, сестренка, поэтому так себя ведешь. Никто не причинит тебе зла, ну же, иди сюда.
Он приближался. Тенью расползался по земле, намереваясь утащить меня в свое логово и завершить начатое много лет назад. Хотелось закрыть уши руками, лишь бы не слышать его сладкого голоса, повторяющегося «иди ко мне». Что-то внутри раскрывало во мне желание кричать, колдовать и, наконец, воплотить в жизнь все моим мечты о жестокой расправе над этой ужасной семьей. Даже Рунольв, явившийся на моем плече по собственной прихоти, оборонительно зашипел. Фамильяр источал так похожую на мои злобу и ненависть, что на мгновенье стало легче дышать. Коснись меня ублюдок-брат теперь, тотчас будет проклят. Время, когда я не могла себя защитить, закончилось.
– Как интересно.
Властный голос Лойда заставил всех замереть. Его тяжелая рука опустилась ко мне на плечо, чуть сжала его, повелевая не наделать глупостей. Скрипнув зубами, я опустила голову. Доверять кому-то контроль над ситуацией казалось глупо, но мужчина вежливо об этом попросил ласковыми волнами своей энергетики.
Ничего ведь не произойдет, если я разок попробую?.. Убить стольких людей и быть казненной за их смерти не самый надежный, пусть и самый предпочтительный план.
Взгляд прошелся по лицам мачехи и отца. Оба не выказали удивления, как и Ричард с Роан. Правда, последняя, являясь преданной воздыхательницей нынешнего правителя Этразии, бесстыдно выставила вперед свое декольте. Я язвительно усмехнулась, демонстрируя сводной сестренке неприличный жест, из-за которого она недовольно скривила губы. Печальное зрелище – выросла такой же глупой потаскухой, как и ее мать.
– Не хотите ли и меня посвятить в ваши семейные драмы? – чуть оттеснив меня назад, продолжил Лойд.
Разумеется, семья Дюррор понимала, что король был здесь с самого начала. Одна из причин их представления заключалась не только в том, чтобы пустить пыль в глаза окружающим, но и убедить монарха законно передать им дочь. Несмотря на мой совершеннолетний возраст, я по-прежнему оставалась обязанной своему кормильцу. Путь в данном случае оставался только один – законно выплатить компенсацию за свое многолетнее содержание. Но даже после этого на мне бы все еще оставалось клеймо бытовой ведьмы, что не в праве свободно распоряжаться своей жизнью.
Это служило основным объяснением того, почему все информаторы из гильдии сейчас тратили силы на изменение внешности и держались ближе к трактиру. В иное время я могла бы рассчитывать на их помощь и защиту. Однако безопасность самих сестер была важнее. Лучше пострадает одна, чем целый шабаш – вот, какого правила я придерживалась. Хотя на себя почти никогда его не примеряла, кидаясь в гущу событий. Наверное, не пострадай Роза от рук инквизиции, её бы, как и меня, не остановили никакие обстоятельства. Не зря же мы считались сильнейшими в «Йоне» и, пожалуй, самыми отчаянными.
– Ваше Величество!
Все склонились в почтительном поклоне. Меня пробрало до мурашек от ощущения его силы и власти. Несмотря ни на что, народ признавал своего короля, пусть даже это диктовал только их страх.
– Ваше Величество, – Даниэль вышел вперёд, не обращая внимание на недовольный окрик сына. – Молю, помогите вернуть мою дочь домой!..
Я гипнотизировала широкую спину Лойда. В моём взгляде не было отчаяния, не было мольбы, лишь решимость продолжать борьбу, даже если ради этого пришлось бы пойти против самого монарха.
– Эстелла принадлежит виконству, она обязана вернуться!
– Достаточно.
– Нет, – нагло перебил выживший из ума отец. – Послушайте, послушайте же меня!..
– Я сказал – достаточно! – уже куда свирепее рявкнул король.
Для Даниэля этого оказалось достаточно, зато его жена, почему-то, решила, что отныне она бессмертна:
– Ваше Величество!
Мадам Ротти, не желая коленей, бросилась Лойду в ноги. Недавние эмоции сменились наигранным раскаянием. Будто перед королем взмолилась воистину святая женщина.
– Прошу, выслушайте! – заскулила она. – Хоть я и мачеха, но всем сердцем люблю эту девочку! Мы ничего для неё не жалели, поймите, она просто оступилась, как это бывает со всеми юными леди, помогите нам…
Король не стал дослушивать. Опустившись, он схватил виконтессу за её намасленные каштановые волосы:
– Побойтесь Бога, – холодно произнес мужчина. – Лгать правителю всё равно что лгать Святому.
Мадам Ротти повисла на держащей ее руке, вскрикивая от боли. Из маленьких поросячьих глазок потекли первые слезы. Искреннее удивление застыло на ее безобразном, толстом лице. Женщина зашептала извинения, но Лойд на мгновение лишь сделал хватку ещё жёстче и швырнул виконтессу на дорогу. В этом жесте не было ни грамма жалости.
У края моих губ застыл восхищенный вздох – этот мужчина потрясал меня все больше. Кто-то из толпы начал бранить его за жестокое обращение с леди, однако злые языки быстро подрезало сопровождение. Я была не согласна с озвученным мнением. Это отродье едва ли можно было считать женщиной. Конечно, такое суждение противоречило заветам сестринства, но я ничего не могла с собой поделать.
– Эстелла Дюррор бытовая ведьма королевской семьи, – выпрямившись, громко провозгласил Лойд. – Любые оскорбления, попытки ограничить ее свободу или нанести вред здоровью впредь будут расцениваться как преступление против короля!
Все, в том числе и я, замерли.
Даже Рунольв удивлённо пискнул мне в ухо. Быть удостоенной такой чести от монарха казалось чем-то недосягаемым. Я бы никогда не подумала, что подобное может стать правдивой историей. Или таким способом Лойд просто желал избавиться от виконта? Можно ли было воспринимать его слова всерьез?
Наверное, если вспомнить наш разговор в карете, Лойд просто не хотел меня отпускать. У него наверняка были какие-то планы, о которых мне оставалось только гадать. Но факт оставался фактом – публично я теперь официально провозглашенная ведьма короля.
– Позвольте, а кому вы тогда выплатили за неё деньги?
Все взгляды обратились на сына виконта. Того, казалось, ничуть не смутило ни положение его матери, ни жалкий вид растерянного отца. Ричард самодовольно хмыкнул, деловито выгибая бровь:
– Мы не получали ни уведомления, ни компенсации.
Казалось, воздух похолодел настолько, что наступила зима. Наследник Дюррор, несмотря на знание истории становления нового короля, всегда относился к этому с пренебрежением. Он считал, что Церковь выше монарха, и тот связан по рукам и ногам. Знал ли брат, как сильно ошибался?
После сегодняшних событий я не сомневалась в способности Лойда собственноручно отобрать чью-то жизнь. Святой пустил свои корни по всей Этразии, но это не означало, что он занял и воздух. Над землёй всё ещё правил безжалостный монарх, который мог выжечь абсолютно всё, если бы захотел.
– Если не платили, то платите, иначе я имею право забрать сестру.
Он обошел Лойда и прильнул ко мне почти вплотную, попытавшись схватить за руку. Но я не позволила. Ублюдку стоило показать его место, как когда-то он показывал его мне. Отступив, я быстро развернулась и подставила свою ступню так, чтобы брат оступился. Едва не упав, он кое-как удержал равновесие. Нелепо размахивая руками в тесном, вельветовом фраке, бранясь, Ричард сломал каблук. Он был не очень высокого для мужчины роста, поэтому всегда носил туфли, что делали его выше под прикрытием длинных брюк. Сейчас это сыграло на руку. Временно враг был дезориентирован.
Готовясь к очередному выпаду, я не сразу услышала, как Лойд отдал приказ:
– Схватить их.
осознать, что именно сказал король, удалось лишь после того, как рыцари начали скручивать мою жалкую «семью». Мадам Ротти, которая всё ещё сидела на дороге, попала в руки сопровождения первой. Следом скрутили помогавшего ей встать Даниэля. Даже Роан, делающая вид, что не причастна к происходящему, оказалась в неловком положении. С ее маленькой головы при неудачном наклоне слетел пышный рыжий парик.
Последним взяли Ричарда. И все потому, что братец вновь решил устроить представление. Растеряв всю спесь, он пытался бежать. Метался из стороны в сторону, распугивая толпу и надеясь найти для себя лазейку. Но все его надежды быстро рухнули: одна из бытовых ведьм не позволила беглецу ступить и шага. В лоб наследника Дюррор со свистом прилетела медная кружка для заваривания чайных листьев. Оставив на широком лбу Ричарда багровый след, она лишила его ориентации в пространстве. Это помогло рыцарям ловко выкрутить ему руки и повязать на них жесткую веревку.
Я посмотрела на ту, что, не боясь себя обнаружить, совершила пусть и маленький, но героический поступок. Отряхивая платье, мадам Бернли заметила мой взгляд и улыбнулась уголком губ. Кажется, женщина очень собой гордилась, пока обнимающая её за ногу Мая тихо хихикала в подол ее темного платья.
На душе от их участливости стало теплее. Было приятно осознавать, что добро все-таки хоть иногда возвращается добром. Однако длилось это недолго. Пока виконта усаживали на лошадь, он не переставал кричать:
– За что, Ваше Величество⁈ Разве так должен поступать правитель с представителями аристократии⁈
Он плевался слюной в свою несуразную овальную бороду и тарабанил ногами, причиняя боль лошади. Не в силах терпеть ее жалобное ржание, я не пожалела своей магии на то, чтобы крепко оплести отцу ноги. Так он бы смог разве что подражать ползанию дождевого червя и, рано или поздно, свалиться на каменистую дорогу.
Кто-то из рыцарей приготовил крикливому аристократу кляп. Остальные члены семьи, за исключением находящегося без сознания Ричарда, молчали.
– Вы нарушаете закон! – не унимался отец.
– Я и есть закон, – холодно констатировал Лойд.
Энергетика короля стала колкой, опасной. Видимо, вся эта ситуация сильно его разозлила. Препятствовать ему в случае публичной казни я бы не стала, но ощутила бы сильное волнение. Все же, убивать аристократа без весомых доказательств могло оказаться слишком рискованным. Церковь только и ждала, когда же оступится монарх.
– Уведомляю вас, – прорычал Лойд. – Что через два дня мы проведём обыск в вашем поместье, а пока вы имеете право хранить молчание.
– На каком основании вы⁈.
Виконту заткнули рот чьим-то платком. Но король, чтобы внести ясность, подал сигнал Эджиллу. Сэр Стенсен вышел чуть вперёд, объявляя:
– Виконт Дюррор и его семья обвиняются в насильственных действиях, совершаемых неоднократно в сторону действующей виконтессы, Эстеллы Дюррор. Так как закон защищает бытовых ведьм, обвиняемые будут заключены под стражу до окончания расследования.
После объявления, рыцари начали поторапливать всех разойтись. Я же попросту смотрела прямо перед собой и не понимала, что должна была делать. Клемента до сих пор не вернулся в «Рябой-Юродивый», поэтому спросить у него совета не представлялось возможным. Стоило ли верить словам короля и откуда он вообще знал, как со мной обращалась семья? Правдивым лт было его заявление о моем новом статусе?
– Идём, – Лойд тронул меня за локоть и указал на карету. – Поговорим.
Через минуту мы оказались внутри, и процессия двинулась прочь от трактира. Не сказать, что это обстоятельство меня сильно удивило, однако я бы предпочла знать о подобном заранее. Вот только королю свое «фи» лучше не оглашать.
