Текст книги "Верховная: по тропе из еловых веток (СИ)"
Автор книги: Лина Рейхарт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
– Позвольте.
Ожидающий в коридоре дворецкий услужливо распахнул тяжелые двери.
В обеденном зале накрыли большой стол, словно дворец решил накормить целую ораву оголодавших крестьян, а не двух мужчин. Запах мяса, переплетающийся с ароматом розмариновой веточки и других всевозможных специй, можно было назвать соблазнительным, но не в присутствии человека, чьи светлые голубые глаза будто заговаривали собеседника поперхнуться.
Когда король вошел, слуги поспешили отодвинуть для него стул. Эджилл стал от монарха по правую сторону, образуя незримую прямую линию с личным охранником Святого. Меж ними также начался зрительный бой.
– Приветствую Его Величество…
«… солнце Этразии», – мысленно передразнил говорившего Лойд.
Особенностью Кристиана Фонберга было то, что он всюду ходил в непроницаемой маске из качественной слоновьей кости. Белые волосы в хвосте были аккуратно уложены, а церковное одеяние вышито золотыми узорами. Идеальный образ для того, кто не хотел бы обличить свое вовсе не святое нутро. Порой король ловил себя на мысли, что завидует Кристиану. Прятать эмоции за настоящей маской казалось ему гораздо удобнее, чем делать ее из своего лица. Все же, столь сложное искусство осваивалось годами.
– Приветствую главу Церкви.
На миг после обмена любезностями воцарилось молчание. Дегустаторы пробовали блюда, слуги разливали чай, а Лойд старался не смотреть на своего гостя. Но тот сам, как только посторонние вышли, завел разговор:
– Полагаю, вы слышали о недавнем чудовищном происшествии в поместье маркиза Орнелла.
От характерного прилагательного королю стало смешно. Но вместо смеха или язвительности он лишь мрачно кивнул, подтверждая:
– Слышал. Маркиз уже вызван для допроса через два дня, – темные глаза, как метко выпущенные стрелы, пронзили Святого тяжелым взглядом. – Так же мне известно, что Церковь устроила публичную казнь на площади минувшим утром.
Монарх вложил в свои слова так много, что только глухой бы не услышал сквозящих в них силы и власти. Святого, тем не менее, это совершенно не смутило. Он наколол на вилку кусочек мяса и приподнял маску. У мужчины уже был ответ на прозвучавшее обвинение, просто он хотел поиграть на нервах собеседника. Лойд знал это не понаслышке – каждую встречу абсурдные методы гостя оставались неизменны.
Еще пару лет назад король выходил из себя, но со временем научился хладнокровию. Напускному или настоящему – неважно. Главное, что его мимика не выдавала истинных эмоций. Только голос своей грубостью порой ломал этот непоколебимый образ. Когда человек ничего для него не значил, это давалось легче.
– Полагаю, вы осведомлены и в том, что я, как посланник Всевышнего, не мог оставить рабу божию. Та ведьма сбилась с пути и ступила босой на еловые ветви. Вам наверняка известно, какие это мучения.
– Полагаю, – не удержался от колкости Лойд. – У нас разные представления о спасении. Тем не менее, вы не имели за собой права судить кого-то без вмешательства дворца.
– Так ли важны земные права, когда речь идет о духовном? Побойтесь Бога, о каком суде вы толкуете?
Эджилл после сказанного задышал тяжелее. Король понял это по шевелению своих волос на затылке – рыцарь разделял чувства своего господина. Лойд сцепил перед собой пальцы и чуть подался вперед. Его длинные иссиня-черные локоны, не стесненные атласной лентой, покачнулись, падая на плечи и грудь. Монарха и Святого часто сравнивали. Один – подобно дню, светлый и чистый, второй – кромешная ночь, темный и опасный. Они были обратной стороной друг друга.
– Непременно прочтите молитву перед сном, не гневите Господа беспочвенными обвинениями избранного раба Его, – продолжил Кристиан. – И позвольте мне забрать под крыло Церкви всех избранных силой. Как видите, до сих пор у меня отлично получалось справляться с боевыми ведьмами, и указ для бытовых ведьм избавит вас от лишних хлопот и моего присутствия здесь каждую неделю. Я смогу оберегать их согласно земным правилам, которым вы столь скрупулезно следуете.
Король ощутил, как внутри него поднимается буря. Раньше Святой изъяснялся намеками, а теперь выдвигал свои требования прямо. Казалось, от его скромности, присущей служителям Бога, постепенно ничего не оставалось. И Лойд был уверен, сейчас за непроницаемой маской скрывалась наглая ухмылка.
Как же было удобно выдавать личные мотивы за волю Всевышнего. Впрочем, на короля эти речи никогда не оказывали нужного эффекта. Судьба и без того сурово наказала некогда маленького ребенка, вынудив его выживать в собственном доме. Повесила на него крест, лишив любви и доверия. Так мог ли кто-то свыше показать ему что-то пострашнее земного ада?
– Я не собираюсь передавать вам права на бытовых ведьм.
– Вы не имеете права проводить обыски у посягнувших на верность Церкви дворян без наличия доказательств, – миролюбиво произнес Кристиан. – Но они не смогут отказать несущему волю Всевышнего. Не кажется ли вам, что передача прав позволит нам обезопасить бытовых ведьм? Разве не это ваша главная цель?
Монарх едва удержался от того, чтобы на миг не сомкнуть веки. Он часто так делал, чтобы собраться с мыслями. В его голове крутились лишь хлесткие, неприемлемые фразы. Желание выставить вон и Кристиана, и его охранника на миг стало таким сильным, что Лойду пришлось сделать над собой усилие и сдержаться.
– Бытовые часто погибают от рук аристократии, а вы приезжаете для расследования лишь после допроса, когда вся кровь мучеников смыта проточной водой.
– Думаю, мне стоит пересмотреть нынешние законы, раз вы так настаиваете.
– Вы не сможете сделать этого без одобрения Церкви и представителей герцогства, – парировал Кристиан. – Ваша власть в данном вопросе ограничена.
Лойд скрипнул зубами. Испокон веков в Этразии власть монарха была абсолютной, но сто лет назад все изменилось, когда далекий предшественник нынешнего короля разделил власть между дворцом и Церковью. Это вызвало негодование со стороны дворян, и тогда они потребовали передачу некоторых прав им. С тех пор два великих герцогских рода встали во главе дворянского совета.
Вернуть былое означало устроить войну внутри королевства. Лойд этого не хотел.
– Независимо от того, что еще вы скажете, я не дам согласия, – холодно ответил король. – Так же вам не дадут согласия и дворяне, дома которых вы, действительно, можете и часто бесцеремонно посещаете.
Кристиан сдержанно рассмеялся:
– Ясно, значит, вы пока не готовы понять моих благих намерений. Я помолюсь, чтобы Господь послал вам озарение.
– О, вы уже продемонстрировали свое милосердие, заживо сжигая ведьму, которую рыцарям едва удалось спасти. Ее душа повредилась, и теперь она не может оправдаться. Прошу, не утруждайте себя беседой с Богом, ибо я глух к его просьбам.
«Как и он когда-то к моим».
– Я предоставил вам отчет по этому делу, так есть ли нужда тратить свое драгоценное время на бессмысленные допросы друга?
Монарх едва подавил тяжелый вздох. В который раз за неприятную беседу ему хотелось едко усмехнуться. Когда-то он услышал одну интересную фразу от своей племянницы, что передала ее из уст крестьянина в уста короля – держи врагов близко, а друзей еще ближе. Особенно тех, кто так дотошно и упрямо создавал иллюзию «дружбы».
– Напомню в последний раз, – твердо произнес Лойд. – Бытовые ведьмы и все, что с ними связано, не ваша забота, Святой.
Проглотив слюну, король поднялся из-за стола. Он так и не притронулся к еде. Белая тарелка с причудливыми узорами не испачкалась сочным соком мяса, а чай в кружке давно остыл за холодной беседой. Даже маленький огонек в плену сложной металлической конструкции, созданной бытовыми ведьмами для поддержания температуры жидкости, погас.
– На этом аудиенция окончена, можете насладиться едой и отправляться.
С этими словами Лойд незамедлительно покинул обеденный зал. Злость клокотала под его кожей, челюсть сводило от ненависти. Он ни раз представлял, как пронзает Кристиана мечом. Наверное, бог бы покарал его за такие мысли, окажись его руки чуть тверже воздуха. Но, к сожалению, за него бы это сделали те, кто состоял не из эфемерного облака, а из плоти и крови – убийство Святого считалось самым тяжким преступлением, за которое могли казнить даже монарха. К тому же, многочисленные боевые ведьмы – защитники королевства наравне с рыцарями – никогда бы не позволили даже прикоснуться к главе Церкви. Чего только стоил угрожающий взгляд личного рыцаря-колдуна, присутствовавшего на обеде.
Впрочем, неважно. Лойд давно получил свое проклятье.
– Грязи прибавляется, – шепнул он себе под нос.
Его руки по-прежнему были связаны.
Стоило придумать хоть что-то, пока не стало слишком поздно. Но кто бы мог помочь ему противостоять Церкви? Король не знал. Вот только странное предчувствие подсказывало – скоро это изменится.
4. Поместье чудовища
Джерте, квартал питейных заведений, перед рассветом
«Любая сила требует расплаты, любая сила требует крови и жертвы».
Предрассветный час рассеивал силу. Я чувствовала себя немного разбитой после короткой ночи. Хотелось проваляться в кровати еще как минимум шесть часов, но важное задание не терпело отлагательств. Когда дело касалось благополучия сестер, жалость к себе становилась неуместной. Я сделала глоток из деревянной кружки, чувствуя, как насыщенный травяной отвар обжигает горло. Терпкий, с нотками хвои и бергамота. Особенно приятный, потому что заботливо собран, высушен да перемолот своими руками.
– Неспокойно.
В пальцах оказалась чуть мятая самокрутка. Я чиркнула спичкой, поджигая ее и делая первую затяжку. Горечь вперемешку с легкой кислинкой апельсиновой корки осели на языке. Взгляд упал на дрожащую ладонь и слетающий вниз пепел. Не дуй со стороны гор легкий ветерок, седые хлопья непременно осели бы на грязно-коричневые юбки или покоцаные носки сапожек. Я не выдерживала. Страх с каждой отсчитанной секундой овладевал мной все сильнее и сильнее, а когда со стороны города раздался шум колес и лошадиное ржание, сердце и вовсе ушло в пятки.
Старенький кучер приветливо улыбнулся, остановившись напротив закрытого трактира. Его повозка была начинена сеном и парой бочек. На первый взгляд никто бы и не подумал принять старика за колдуна. Неприметный простолюдин, только и всего.
– Доброго утра, мисс Хельга, – поздоровался он.
Я криво усмехнулась, закуривая в последний раз и притаптывая остатки тлеющего пергамента. Затем поднялась со скамьи на крыльце и резво спрыгнула вниз. Высота была небольшой – в три покосившиеся ступени. Упасть не страшно, отделаешься парой царапин, но треснувшее самолюбие придется подклеивать. Для меня такая шалость перед каждым заданием служила своего рода проверкой – устоят ли ноги, али дрожь в коленях не позволит. Благо, твердость моих убеждений еще ни разу не давала спуску страху.
– Здравствуй, Ханнес, – я обогнула повозку и села рядом со стариком.
– Вас не узнать.
С этими словами он шлепнул лошадь лозиной, и мы двинули прочь от «Рябого-Юродивого». Признаться, брошенная стариком фраза немного успокаивала. Значит, выкрашенные магией русые волосы, измененный цвет глаз и безобразный шрам на пол лица все-таки создавали дымку тайны. Я боялась, что маркиз даже со своим плохим зрением может признать во мне бывшую знатную леди.
Тем более ту, что оскорбила его честь, бросившись спасать слугу во время «справедливого» наказания. Я поежилась, кутаясь в накидку, которая едва-едва могла согреть. Для правдоподобности образа Клемент оставил мне кем-то потасканные вещи с кучей заплаток и мелких дырочек. Бытовые ведьмы вне дворянских семей, по мнению самих дворян, бедствовали, и мы решили поддержать это слепое убеждение. Впрочем, заносчивые ублюдки были не так уж далеки от истины.
Однако в моем случае хорошая одежда уже несколько лет не являлась чем-то, что я не могла себе позволить. Поэтому нынешнее облачение невольно отбрасывало меня в прошлое. В очень сложное время после побега. Некоторые пожелали бы стереть себе память, лишь бы не вспоминать травмирующие события – но не я. И знатные, и простолюдины нередко обращались к бытовым ведьмам с просьбой избавить их от призрачных фантомов. Слушая и наблюдая, как сестры принимали заказы, я всегда иронично посмеивалась. Пожалуй, чтобы не просыпаться по ночам от ужасных снов, мне стоило заново родиться. Ведь потеря памяти означала потерю личности – кошмары преследовали меня с самого первого вдоха в моей проклятой семье, больше половины жизни.
Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Ни к чему ворошить былое. Путь даже сегодня мне и, скорее всего, придется встретиться с кошмаром своей юности. Рука машинально легла на плетеную сумочку – для этого задания я взяла с собой более вместительную и менее заметную. Блеклый цвет травы по осени почти не выделялся на фоне подранных юбок. Потайной карманчик с кинжалом, свечой и книгой был надежно замаскирован под ручную вышивку, а основное пространство занимали всякие неодухотворенными предметы, которые бы не вызвали вопросов при досмотре. Все это являлось моим единственным шансом на спасение. Ведь никто не знал, что таило в себе будущее.
Погруженная в свои тяжелые думы, я и не заметила, как задремала. Спать в любых, даже самых неудобных, местах стало для меня привычным, если кругом не ощущалось опасности. Дорога была прямой, без ям и ухабин, а мерное постукивание колес сильно убаюкивало. Но мой короткий сон оборвался так же стремительно, как и начался. Мягкое прикосновение крыльев к носу вынудило поморщиться и чихнуть. Правое плечо сдавила тяжесть птичьего тела.
– Йон, – тихо позвала я, разлепляя тяжелые веки.
Ворон громко каркнул, клювом указывая вперед. Тотчас захотелось согнать вредного фамильяра Клемента, но я удержалась и послушно посмотрела куда он хотел, несмотря на боль от хватки острых когтей.
Мы уже ехали по выстланной темным кирпичом дороге. Начались владения маркиза Орнелла, а это означало, что скоро от меня потребуют вывернуть исподние. В груди замер испуганный вздох, но я постаралась сглотнуть гнилой привкус страха и выровнять дыхание. На тыльных сторонах ладоней и у кромки роста волос на лбу и висках выступили капли холодного пота. Темное поместье показалось из-за тяжелых дубовых ветвей. Величественное, мрачное, и почти не выделяющееся в ореоле свинцовых облаков. Казалось, в этом месте никогда не светило солнце. Все ведьмы привыкли к ночи и силе, которую она даровала, однако сейчас расстилающаяся повсюду тьма напротив безумно пугала.
Я не понимала, почему реагировала на все с такой горячностью. За годы выживания хладнокровие отпечаталось на всей моей сущности, и мне казалось, что все так и было. Но почему по мере приближения я все отчетливее слышала неразборчивый гул в ушах и эхо собственных криков?..
– Останови повозку!
Чей-то повелительный тон вернул меня в реальность. Я, как слабоумная, захлопала ресницами, глядя на возникшего с моей стороны рыцаря. Йона, на удивление, уже не было рядом. Он исчез очень быстро и незаметно. И вот зачем приходил, чего хотел…
– Предъявите документы и слезайте с повозки, дальше пойдете пешком.
Я послушалась. Уняв дрожь, достала из сумки документы и показала их хмурому молодому мужчине. Он грубо выхватил их из моих рук и принялся рассматривать. Даже осветил специальным прибором, чтобы исключить вероятность магического вмешательства. В том, что он ничего не найдет, я не сомневалась. Клемент хорошо постарался, чтобы сделать мне фальшивую личность. Правда, имя не стал менять, обозвав Хельгой Кристенсен, намекая на незнатное происхождение.
Тем временем к рыцарю добавилось еще несколько. Процедура досмотра заняла у них почти десять минут – сначала бумаги, карманы, полы юбки, а потом и содержимое сумки с разнообразными поварешками и, на первый взгляд, невинными механизмами. Один из стражей Орнелла даже потребовал показать работу муравьев, которые без предводительства Царицы могли разве что безобидно переносить небольшие предметы.
Пока все наблюдали за этим действом, Ханнеса отпустили с миром.
– Ладно, пойдем, образина, – сплюнул мне под ноги самый старший, усатый рыцарь.
Я на его колкость лишь мило улыбнулась. Но оскорбленный таким хамством Рунольв не удержался от пары подножек. Мужчина то и дело спотыкался, не брезгуя целой тирадой бранных слов на каждом шагу. Довольная сущность тихо хихикала мне в ухо. Благо, недалекий рыцарь предпочел не вступать в открытый конфликт – только посматривал косо и явно вздохнул с облегчением, когда довел меня до парадной и передал в руки дворецкому. Не менее отталкивающая личность в строгом костюме холодно приказала следовать за ним.
– Ожидайте.
Немного выдохнуть удалось лишь в приемной. Там, помимо меня, уже находились две бытовые ведьмы. Они скромно сидели, прижавшись друг к другу, на узком диванчике. Судя по нетронутым кружкам чая, девушки не осмелились испытывать судьбу. Не пить никаких жидкостей в чужих домах оставалось негласным правилом сестринства. Вздрогнув, когда я вошла, ведьмы метнули в меня недоверчивые взгляды. Это было гораздо лучше слепого радушия. К сожалению, даже среди сестер бывали предатели. По наполненными ужасом глазам девушек было несложно понять – обе здесь по принуждению, никак не по доброй воле.
Приветливо улыбнувшись, я села на соседний диван. Богато обставленная приемная пахла горьким парфюмом и дорогой кожей. Резная мебель, камин, массивная люстра… Все, как и у других аристократов. Или почти все. Наверное, обычный человек не придал бы этому особого значения, но ведьма отметила бы сразу – в помещении не наблюдалось ни одного растения и уж тем более изобретения.
Закинув ногу на ногу, я принялась ждать. Это было непросто – искусанные в кровь губы и отметины от ногтей на ладонях служили тому доказательством. Прежде чем вновь вернулся дворецкий, прошло около получаса. Больше на собеседование никто не явился.
– Мисс Бернли, – произнес слуга скрипучим голосом. – Прошу за мной.
Одна из ведьм покорно поднялась на трясущихся ногах. Робкая, миловидная, хрупкая… Ее ждало очень непростое испытание. Я ощутила боль в груди, когда за девушкой закрылась дверь. Страх снова лизнул меня по затылку, но мешкать было нельзя. Правда, прежде чем мне удалось начать побег из приемной, в нее вновь вошел незнакомый человек.
Это оказалась среднего роста дворянка в изумрудном платье с розовой накидкой и такого же цвета перчатками. Бегло оглядев наши лица, она остановила свой взор на мне. Яркие зеленые глаза смотрели слегка растерянно, словно их обладательница в чем-то сомневалась. Но для меня сомнений быть не могло.
– Приветствую, миледи. Ваша красота еще ослепительнее, чем о ней говорят.
Девушка чуть склонила голову к плечу, наблюдая мой нарочито неуклюжий реверанс. Создавалось впечатление, будто я временно обрела способность слышать, как шестеренки в ее голове складывали подсказки в единый пазл.
– Пойдемте со мной, мисс.
Развернувшись, маркиза Орнелл быстрым шагом направилась прочь из приемной. Я нагнала ее в коридоре.
– У нас мало времени.
Дрожащий голос леди выдавал ее нешуточное волнение. Впрочем, спешную походку и дрожь в плечах скорее можно было назвать страхом. Но чего боялась знатная особа в своем же доме?.. Подумав об этом, я дала себе мысленную оплеуху. Мало ли ужасов таилось в моем собственном поместье, когда я жила под крылом отца?
– Сюда.
Девушка открыла неприметную дверцу за гобеленом. Оттуда нам в лица ударил пронизывающий до костей холод, а короткий порыв ветра всколыхнул волнистые локоны маркизы. Сделав шаг, я увидела крутую лестницу. Она вела вниз, к подземельям. Рунольв, вновь тихонько возникший на моем плече и затерявшийся в волосах, недоверчиво принюхался. Даже отсюда он уловил зловонный запах крови. Сущность засуетилась, призывая вторую. На другом плече появился Рэндалфр. Быстро оценив обстановку, он предупредил о возможной опасности.
Но эта опасность исходила не от маркизы.
Мы молча спустились в подземелье, и дышать стало совсем трудно. Моему взору предстала ужасающая картина: длинное грязное помещение с узеньким проходом между темницами и пыточными, начиненными изощренными средствами для пыток: начиная от кресла для купания и заканчивая кошачьим когтем и колыбелью. Большая часть из них была пуста, но две камеры в самом конце занимали какие-то люди. Мы остановились, и узники безразлично повернули к нам головы: на бледных лицах не было никаких эмоций.
Я судорожно выдохнула, стараясь совладать с собой.
– Как вам известно, недавно в этом поместье погибла бытовая ведьма и вы, я полагаю, уже догадались, кто ей в этом помог.
Голос маркизы был тихим и сломленным. Она словно сдерживала рвущиеся наружу рыдания. По выбранной закрытой позе и опущенным в пол глазам было понятно, что она не желала тут находиться.
– Ингрид, наша бытовая ведьма, была мне самым близким другом, – девушка безжалостно сминала кружево собственного платья. – И когда ее убивали, я ничего не могла с этим поделать. Она испустила свой последний вздох у меня на руках.
К боли добавилась ненависть. Ноздри Орнелл раздувались от тяжелого дыхания, губы стянулись в тонкую линию. Рассматривая ее лицо, среди всей гаммы негативных чувств, я безошибочно уловила отпечаток вины. Это было очень знакомое чувство.
– Отец хотел, чтобы Ингрид легла под него, будто мало ей было страданий в этом проклятом месте, – зло выплюнула маркиза. – А когда она отказала, он привел ее сюда.
Девушка всхлипнула, бегло утирая слезы. От влаги на бледном лице стали блекнуть ярко-розовые румяна.
– Простите, вы приехали не ради моего утешения.
Я ничего не ответила. На миг прикрыла глаза, выдохнула и настроилась на мертвую энергию погибшей сестры. Из-за недавней смерти, след был свежим и сговорчивым – он привел меня к самой тесной одиночной камере. С маленьким откидным столиком, набитой соломой матрасом на проржавевшей кровати, и перегоревшей лампой в обляпанном грязью стекле. Из мебели здесь стоял лишь массивный старый сундук для хранения вещей.
На осыпавшейся со стен штукатурке виднелись пятна крови. Я опустилась на колени, поспешно отрывая вышивку и доставая из сумки черную свечу, ритуальный нож и книгу. Следующие мои действия не отличались излишней замысловатостью – зажечь фитиль, расправить чуть смявшуюся страницу и сделать порез вдоль линии жизни. Когда все приготовления завершились, Рунольв и Рэндалфр радостно завыли, призывая последнюю сущность.
– Зову тебя из-за поля, из-за гор, из трясины, из песков зыбучих, – зашептала я. – Ты чума, ты горе, ты боль, ты кошмар из лесов дремучих. Ты велик, ты ужасен, ты могуч и опасен. Всю цену отдам, когда буду в гробу, а сейчас помоги прокля’тому рабу. Помоги-помоги-помоги…
Пожелтевшие страницы книги окропила моя кровь, смешиваясь с подсохшей кровью одного из обломков. Пламя свечи всколыхнулось, и явилась последняя сущность – Льётольв. Самый могущественный среди сумрачных волков, подаривших мне благосклонность. Он любил благоговение, поэтому никогда не являлся без призыва и подношения. Холодный туман, исходящий от его незримого тела, проник в мои глазницы. Разряд тока прошелся от кончиков пальцев по всему телу. Я захрипела, выгибаясь назад до хруста в позвонках. Перед внутренним взором заплясали яркие образы. Чья-то морщинистая рука с кинжалом, распоротый им же корсет платья, алеющее на грубой ткани пятно, слипшиеся светлые волосы на покрытых испариной щеках, ритуал и кулон.
«Я не исчезну, я продолжу жить…» – лизнул раковину уха чей-то шепот.
Я закашлялась и сжалась. Кровь из раны на ладони испачкала шнуровку корсета, но не это было важным. В висках пульсировала ненасытная боль, мешая нормально видеть. Понадобилось около минуты, чтобы окончательно прийти в себя и удостовериться, что я не оставила свой биологический материал где-то, кроме книги. Не хотелось бы дать след чужим псам или, чего хуже, возможность извести со свету белого при должном старании.
В конечностях чувствовалась слабость, но я старалась ее игнорировать. Собрав магические предметы обратно в сумку, вышла из камеры и сфокусировала взгляд на маркизе. Та стояла притихшая и явно обескураженная. Словно видела больше, чем должна была.
– Дайте мне руку.
Девушка послушалась без лишних вопросов. Когда наша кожа и тепло соприкоснулись, меня овеяло слабой магической энергией. Рунольв тихо шепнул в затылок, что ошибки быть не может – от письма исходило тоже самое. Сущности уменьшились до размера ноготка на мизинчике, лишь изредка что-то приговаривая и шевеля волосы. Они не хотели уходить. Что-то здесь не давало им покоя. Даже Льётольв, черпая самый минимум моих сил, остался восседать на кончике уха и холодить кожу.
– Вам передали источник, – заключила я. – А это ведь не ваше?
– Вы правы, не мое…
Маркиза хотела снять с шеи кулон из застывших в смоле еловых игл, но я остановила ее.
– Вы оказались в весьма затруднительном положении, миледи. Вы теперь бытовая ведьма.
– Разве такое возможно?
– На моей практике такое впервые, – честно призналась я. – Однако это не означает, что подобное невозможно. Пока ваша энергия слаба. Это временно, разумеется. Ведь чем дальше, тем сложнее телу будет выдерживать инородную силу, данную не по праву рождения.
– Что же мне делать?..
Я прикусила щеку изнутри, попутно смазывая порез на ладони заживляющей мазью из маленькой баночки. Лекарство собственного приготовления отлично помогало обеззараживать и заживлять ранки. Нужная мысль пришла сразу после окончания мимолетной процедуры:
– Я должна переговорить с главой гильдии, моих полномочий недостаточно для принятия таких решений. Вы сможете без слежки выехать из поместья в ближайшее время? Миледи, это…
– Пожалуйста, зовите меня Кэролайн.
Нервы маркизы сдавали. Она боялась и одновременно нуждалась в новой информации. Поэтому неуместная просьба легко вписалась в мою картину мира. Девушка хотела почувствовать себя менее одинокой.
– Кэролайн, – позвала я. – Вы не одна, понимаете? Мы придумаем, как вам помочь с нежданно приобретенным наследием. Если вы сумели отправить письмо, то и сумеете выехать в город за, скажем, платьем.
Я пошарила в сумочке, доставая визитку из внутреннего кармашка:
– Вам необходимо явиться в это ателье через два дня в любое удобное время, мы будем ждать. Когда придете, скажите владелице, что желаете купить жемчужные бусы.
Она коротко кивнула, принимая матовую карточку и пряча ее в перчатку.
– Не думайте обо мне дурно, прошу вас. Ингрид была мне как сестра, – всхлипнула Кэролайн. – Но я была не в силах ей помочь, я не властна и не смею перечить отцу. Все, чем могу ему насолить, так это очернением собственной репутации.
Девушка печально улыбнулась, поджимая губы:
– Жалкая, ни на что не годная потаскуха Орнелл.
Я почувствовала жжение в глазах. Боль маркизы передавалась мне по незримому каналу связи. Хотелось кричать, хотелось подняться наверх и, истратив все свои силы, убить ублюдка Орнелла. Он, как и мой отец… Высокопоставленный и мелкий дворяне – оба неисправимые ублюдки. Избавить от таких мир не убийство – а благодать.
Ненависть раскаленным железом потекла по венам. Сущности в волосах начали нашептывать неверные решения, поощряя. Но спустя миг вдруг разом замолкли.
– Кто-то идет, – шепнула я, уловив шум на первом этаже. – Вы поможете мне выбраться?..
Кэролайн округлила глаза, замотав головой по сторонам.
– Здесь… – сказала она охрипшим голосом. – Должна быть маленькая дверь для прислуги, чтобы выносить т…
Шаги и чужие голоса становились все громче. Мы ринулись к концу темниц, и рабы в клетках как будто очнулись ото сна. Начали шуметь кандалами, тянуть к нам руки и что-то шептать. Среди них я ощутила слабую энергию еще одной бытовой ведьмы. Она будто почти иссякла, как износившееся сердце смертельно больного человека. Ведьма царапала ногтями каменные плиты на полу, выглядела иссохшей и измученной. Копна черных волос скрывала ее лицо, на теле были лохмотья.
Кэролайн, на миг прекратив суету с поиском двери, неожиданно обернулась, когда среди нечленораздельного бормотания узницы мы различили:
– Обсидиан-обсидиан, всех погубит он…
Маркиза после услышанного побелела, как полотно. Ее дрожащие губы произнесли:
– Ингрид говорила что-то подобное… Все твердила, что боится какого-то обсидиана, что он ее…
Дверь, ведущая в темницы, открылась. Мы с Кэролайн вздрогнули, ощущая себя загнанными в угол мышами. Я начала шарить рукой в сумке, чтобы найти хоть что-то, что могло бы помочь в сложившейся ситуации. Нащупав маленький гладкий шарик, я без раздумий бросила ко входу:
– Прытким ногам неприятность создам, – зашептала я. – И рой муравьев насылаю! Царицу молю, умоляю! Спаси, сохрани, и от зла огради. Я силу даю, а ты мне помоги!
Шарик раскрылся, и из него полезли полчища муравьев. Они ринулись к лестнице, издавая неприятный скрежет. Их вела большая, размером с годовалого ребенка, самка – Царица.
Я пошатнулась, опираясь рукой о стену: второй по счету призыв забрал у меня очень много сил. Все-таки, подобные артефакты не являлись личными изобретениями, они появлялись у ведьм только после заключения контракта. Как с сущностями. Но я понимала, что если попрошу вмешаться кого-то из «сумрачных волков», то не уйду отсюда на своих двоих.
– Что с дверью?
Кэролайн, впечатленная развернувшимся зрелищем и теперь наблюдавшая бойню рыцарей с муравьями, не сразу услышала мой вопрос. Помимо криков, лязга и шелеста муравьиных панцирей, в подземелье стоял жуткий вой выжившей из ума узницы:
– Обсидиан!
Я нахмурилась, утирая теплую струйку крови, вытекшую из моего носа. Маркиза уже было собиралась вернуться к поискам, как вдруг небольшая часть стены отъехала в сторону, и оттуда показался молодой мужчина. Первым, что бросилось в глаза, были его длинные белые волосы в тугом хвосте и потрепанная одежда прислуги. Я отпрянула назад, увлекая за собой Кэролайн, но незнакомец быстро-быстро закачал головой:
– Не бойтесь, я помогу, идемте.
Я прислушалась к сущностям, но они, на удивление, молчали и, казалось, вовсе испарились. И энергетика, как назло, практически не ощущалась.
В итоге выбор был невелик – либо попасться рыцарям, либо поверить незнакомцу. Все же, на воле гораздо больше возможностей дать отпор, чем взаперти. Протиснув в узкий проход Кэролайн, я поспешила за ней. Как только мы оказались на улице, слуга нажал на какой-то кирпич, и стена вернулась на прежнее место. В этом механизме было несложно различить долголетнее изобретение бытовых ведьм. Налаженная работа подчинялась отличной от магии науке, и не требовала подпитки. Меня всегда восхищали такие вещи, но сейчас было не до них.
– Вы его знаете?
