Текст книги "Развод и женская месть (СИ)"

Автор книги: Лина Кросс

Соавторы: Марика Мур
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 13

Кира

Я сидела рядом с Матвеем на полу его квартиры, слушала, как он тяжело дышит, пытаясь удержать себя в руках.

Всё было как в каком-то дурном сне.

Я провела ладонью по его волосам – он не отстранился, только зажмурился сильнее.

– Матвей... – тихо начала я. – Слушай меня внимательно.

Он поднял голову, глаза опухшие, красные, с каким-то отчаянием ребёнка, который впервые в жизни понял, что взрослые – тоже способны предавать. Хотя и сам был уже давно не ребенок, а взрослый мужчина.

– Мы сделаем всё правильно. – Я старалась, чтобы голос звучал твёрдо. – Никто не узнает. Ни Ирина, ни тем более твой отец. Понимаешь?

Он кивнул, но в его лице было столько боли, что мне хотелось заорать.

– Я поговорю с врачами. Скажу, что это обычный скрининг ДНК для установления резус-фактора и совместимости. Такое иногда предлагают сделать родителям для страховки. Ты подпишешь бумаги, возьмут образцы у тебя и у ребёнка – в роддоме это не проблема. Главное – никаких эмоций. Понял?

– Понял... – прохрипел он. – Только я... Он вытер лицо ладонью, будто стёреть хотел всю эту грязь.

– Только я её видеть не смогу, мам. Я смотреть на неё не смогу.

Я прижала его голову к себе.

– Всё будет, сынок. Всё будет. Ты сильный. Мы это переживём.

В этот момент телефон в моей сумке ожил вибрацией. Я глянула на экран.

Савва.

Опять. Уже, наверное, десятый вызов за последние два часа.

– Игнорируй, – сказал Матвей, заметив мой взгляд. – Ты ему ничего не должна объяснять.

Я горько усмехнулась.

– Знаешь, сын, в этом ты прав. Ничего.

Я выключила звук.

Я выбрала сторону. Свою. Его. Ту, на которой правда.

Позже, когда Матвей наконец уснул – вымотанный, измученный – я вышла на кухню, налила себе воды.

Руки дрожали.

В окно стучался холодный вечерний ветер.

Я смотрела в темноту и думала: Что будет дальше?

Только я успела сделать глоток, как в дверь резко забарабанили. Я вздрогнула.

И сразу поняла – Савва.

Я тихо закрыла дверь на замок, не давая себе слабины. Не в этот раз.

Вскоре в телефон посыпались сообщения:

«Кира, открой дверь. Немедленно.»

«Что ты себе позволяешь? Мы семья!»

«Не смей влезать между мной и сыном. Ты там никто и сама знаешь.»

Я молча смотрела на экран. Буквы плескались перед глазами, как грязь в луже.

Мы семья.

Какая чёртова семья после всего этого?

Я вернулась в комнату.

Матвей спал тяжело, шумно, с тихими стонами во сне.

Я подошла, поправила на нём одеяло, села рядом.

И решила: завтра с утра – в роддом. Поговорю с врачами сама. Всё организую.

Без Саввы.

Без его лжи.

Без этого мерзкого ощущения, что кто-то за моей спиной ставит крест на всём, что я строила всю жизнь.

Мы с Матвеем справимся.

А Савва... Савва останется там, где сам выбрал быть.

***

Утро было серым, тяжёлым. Небо – низкое, как крышка гроба. Я добралась до роддома на автопилоте – даже не помню, как ехала.

Внутри пахло лекарствами и мокрыми полами. Я поднялась на нужный этаж, нашла врача, который вёл Ирину.

– Доброе утро, – я натянуто улыбнулась молодой женщине в халате. – У меня к вам просьба... личного характера.

Она вскинула брови.

– Слушаю вас.

Я рассказала всё аккуратно. Без истерик, без лишних подробностей. Просто факт: нужно сделать тест ДНК, официально, спокойно, под видом стандартного анализа.

Врач слушала внимательно, потом кивнула:

– Это возможно.

И уточнила список документов, которые нужно подписать. Я быстро всё оформила.

Всё шло как надо.

Но в тот момент, когда я расписывалась на последнем листе, я услышала за спиной шаги.

Развернулась.

Савва.

Он стоял посреди коридора, тяжело дыша, будто еле сдерживая себя.

– Ты что, с ума сошла? – процедил он сквозь зубы.

Я медленно выпрямилась.

– Нет, Савва. Я пришла защитить нашего сына. То, что не сделал ты.

Он подошёл ближе, почти вплотную.

– Ты не имеешь права! – яростно зашипел он. – Это не твоё дело.

– Это самое что ни на есть моё дело, – спокойно ответила я. – Потому что я мать. И потому что я единственная, кто ещё думает о нём, а не о своей заднице и бизнес-репутации.

Он схватил меня за локоть, больно сжав.

– Хватит, Кира! Ты должна закрыть рот и стоять рядом. Поняла?

– Нет, – я оттолкнула его руку. – Не поняла. И не пойму никогда.

Его лицо налилось злобой.

– Ты жена. Ты обязана стоять рядом со мной вопреки и поддерживать. Я сам всё решу. На то я и мужик, так что угомонись и закрой рот.

Я усмехнулась в лицо.

– Ты уже «решил», Савва. Когда залез в постель к девке, которая годится тебе в дочери. Когда пустил по рукам нашу жизнь. Теперь я решаю.

Врач тревожно глядела на нас, явно не понимая, во что вляпалась.

Я шагнула к двери.

– Если ещё раз ко мне прикоснёшься, Савва, клянусь, я подам в суд за домогательства и насилие. И тогда твоя репутация треснет громче, чем ты себе представляешь.

Он остался стоять в больнице, бледный от ярости.

А я ушла. Не оборачиваясь.

К чёрту его и его угрозы. Пусть засунет их себе так глубоко, насколько руки достанут.

ГЛАВА 14

Кира

Я закрыла за собой дверь квартиры. Прислонилась к ней спиной. И вдруг ощутила, как всё внутри обрушивается. Сердце колотится, как у загнанного зверя, в ушах шумит. Мир – как будто в киселе. Одна мысль: я всё сказала. Я начала эту войну. Теперь только вперёд .

Прошло минут пятнадцать. Я успела налить себе воды, отпить пару глотков и закурить прямо у окна. Плевать, что запах впитается в шторы. Плевать, что губы дрожат. Плевать что давно бросила. А потом – грохот в дверь.

Я даже не успела подойти – он вломился. Савва.

– Ты, сука, что творишь?! – крик был настолько резкий, что я чуть не выронила стакан.

Он был бледный. Ноги шли сами, руки дрожали, лицо искажено.

– Ты хочешь, чтоб меня похоронили?! Чтоб я бизнес потерял? Чтоб Матвей меня возненавидел?!

– Я ничего не хочу, кроме правды, – ответила я спокойно. Но голос уже дрожал.

– Да пошла ты со своей правдой! Ты же прекрасно знала, что у нас на кону!

Он подошёл вплотную. Схватил со стола мой телефон.

– Удали всё! Удали, черт тебя побери! Пока ты не сожгла всё дотла! Никаких тестов, доказательств и развода!

– Поздно, Савва, – я склонила голову. – Вся эта ложь – она уже горит.

Он отбросил телефон, как горячую сковородку. Аппарат ударился о стену и с треском осыпался на пол.

Я не шелохнулась.

Я смотрела на него – чужого, вспотевшего, загнанного, опущенного.

Как будто я видела его впервые.

– Ты хочешь, чтобы Матвей узнал всё? – он повысил голос. – Хочешь разрушить его жизнь?!

– Нет, – я ответила резко. – Её уже разрушил ты.

Он замер.

– Ты представляешь, что будет, если он узнает, что его отец – настоящий отец этого ребёнка? Ты думала вообще?! Он же ненавидеть нас будет обоих!

– Меня – нет, – прошипела я. – Я не трахалась с его невестой. Я не предавала.

Савва отвернулся. Закрыл лицо руками. И вдруг – вскрикнул, как зверь.

– Это было один раз! Один! Я был в таком дерьме тогда! Она сама... Она подсела на меня, как кобра! Я не думал! Я не знал, что всё так повернётся!

– А когда ты её в роддом вёз? – спросила я. – Это ты «не думал» тоже? Или когда шептал ей "котик", или когда говорил, что не хочешь терять статус?

Он повернулся ко мне.

– Ты... ты ведь меня добить хочешь, да?

– Нет, Савва, – я выпрямилась. – Я просто больше не хочу быть рядом. Не хочу молчать. Не хочу прикрывать. Не хочу врать сыну. Себе. Всем.

– Ты должна быть женой, – процедил он. – Должна стоять за мужем. Должна...

– Я никому ничего не должна.

Медленно, чётко, по слогам.

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Ни на сантиметр.

– Убирайся, – прошептала я. – Прямо сейчас. Пока я не начала кричать так, что тебя из дома вывезут.

Он стоял, сжатый в комок, дышал тяжело, скрипел зубами.

А потом – резко развернулся, хлопнул дверью так, что стекло дрогнуло.

И я осталась. В этом чертовом, таком раньше любимом, теперь пустом доме.

Я села на пол.

Обняла колени.

И позволила себе рыдать. По-настоящему. С хрипами, с судорогами, с пустотой в груди.

***

Слёзы уже не текли. Они иссякли.

Тело ныло – от напряжения, от холода, от всего, что навалилось, как бетонная плита. Я сидела на полу, прислонившись к тумбе, в полном молчании. Воздух был тяжёлый, как после пожара.

Я даже не сразу услышала, как открылась входная дверь. Кто-то вошёл. Быстро. С гулким топотом по коридору. А потом – голос. Родной. Взрослый. Твёрдый.

– Мам? Мам! Ты где?! Мам, я звонил тебе – ты почему не отвечаешь?!

Он влетел в гостиную. И замер.

Я подняла на него глаза. Сын. Мой мальчик. Мужчина.

– Мам... – он сразу подошёл ко мне, присел на корточки. – Ты что здесь... На полу?

Он увидел разбитый телефон. Коснулся моей руки.

– Ты дрожишь. Мам, ты плакала? Кто?.. – он не договорил. Его взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным. – Он приходил?

Я кивнула, не глядя.

– Господи, – прошептал Матвей. – Я сразу понял... Я звонил тебе после того как отвёз Ирку домой. Она... начала вести себя странно. Я почувствовал что-то не так, и... Сам едва сдержался, чтобы не выдать себя.

Он провёл ладонью по моим волосам, как когда-то я делала это ему в детстве.

– Почему ты молчишь, мама? Почему не сказала что он тут? Я приехал бы.

– Потому что я...

Я сглотнула.

– Потому что ты мой сын. Я хотела уберечь тебя.

Слова застревали в горле.

– Прости меня.

Он вздохнул. Тихо. Сел рядом. Обнял. Плотно, крепко, как будто я тонула, а он вытаскивал.

– Мне не за что тебя прощать, мам, – он говорил очень спокойно. Уверенно. – Я понимаю, что ты всё это время одна тащила. Всё. Он кивнул на телефон.

– Он что… угрожал тебе?

– Он хотел всё удержать, – я сказала устало. – Деньги, статус, видимость семьи… Даже тебя, как прикрытие.

Матвей выдохнул. Глухо.

– Я бы убил, если бы знал всё раньше.

Я повернулась к нему.

– Матвей… сын, я договорилась о тесте.

Он напрягся. Резко. Сжал челюсти.

– Ты смогла так просто?

Я кивнула.

– Мам. Это…

Он замолчал. Долго молчал. Потом встал. Прошёлся. Развернулся и снова сел.

– Я всё чувствовал, понимаешь? Уже знал. Где-то внутри.

Он провёл ладонью по лицу.

– Знаешь, каково это – держать на руках ребёнка, который, может быть, тебе не родной?

Он посмотрел мне в глаза.

– Я ведь её почти не знал как оказалось. Но старался. Пытался. Ради ребёнка. Ради семьи. И всё это – обман.

– Нет, сын. Всё это – грязь, которую принёс не ты. Не я. А тот, кто должен был быть примером.

Он вздохнул. Потом посмотрел на меня.

– Я с ним, – голос его стал колючим, – я сам поговорю. Один раз. По-мужски.

Я коснулась его руки.

– Осторожно, Матвей. Он сейчас зверь, загнанный в угол.

Он посмотрел на меня. Медленно, с болью, но и с какой-то новой силой.

– А ты? – спросил он. – Ты теперь что будешь делать?

Я улыбнулась.

Слабо, но по-настоящему.

– Жить, сын. Жить, наконец-то. Без вранья. Без страха. С собой.

ГЛАВА 15

Матвей

Я не стучал. Просто открыл дверь.

Савва, отцом назвать я его больше не могу, сидел в своём кабинете, за огромным столом, как король за последним бастионом.

Взгляд усталый, но нахальный.

Улыбка – маска, за которой давно уже гниёт страх.

– Ну наконец-то, – сказал он, вставая. – Где ты пропадал?

Я закрыл дверь. Медленно.

Подошёл ближе.

И сказал спокойно, совсем спокойно, от чего стало страшнее даже мне самому:

– Мы поговорим. Сейчас. Один раз.

Савва хмыкнул, прищурился:

– Если это опять про твою названную мать, Матвей, то…

Я ударил кулаком по столу.

– Не смей её так называть.

Он замер.

Я слышал, как стучит у меня в груди.

Не сердце. Ярость.

– Это не "названная мать". Это жена, которую ты предал. Это женщина, которая подняла меня на ноги, когда ты был занят только собой и своей болью, работой и чёрт пойми чем еще. Это не та, что родила. Это та, что жила со мной. Была. Учила. Терпела. Лечила. Когда у меня был жар под сорок, она сидела у моей кровати. Когда ты был в очередной командировке. Или в чьей-то постели. Ты думаешь, я не знал? Просто не хотел верить, я думаю.

– Хватит, – сказал Савва, потемнев. – Ты не понимаешь, о чём говоришь.

– А ты, – я шагнул ближе, – не понимаешь, что я сейчас с трудом держу себя, чтобы не разбить тебе лицо. Ты трахал девчонку, которую я считал своей будущей женой. Ты позволил ей навесить мне отцовство. Ты хотел, чтобы я растил твоего ребёнка. Ты знал, что она беременна от тебя – и всё равно молчал. Ты смотришь мне в глаза – и у тебя хватает смелости делать вид, что это просто… жизнь и так получилось?

– Я хотел защитить тебя, – сказал он глухо. – Чтобы у тебя был смысл. Семья. Будущее.

– Защитить?

Я рассмеялся.

– От чего? От тебя? От твоего вранья? Или может быть просто от отца урода? Ты решил, что я настолько слепой? Ты решил, что я не почувствую в итоге рано или поздно, что что-то не так?

Он отвернулся. Подошёл к окну.

– Мы могли бы… всё оставить. Так. Я помогу тебе. Ребёнок всё равно будет рядом. Ирка… ну, она...

– Замолчи.

Я выдохнул. Глубоко. Медленно. Но внутри всё горело.

– Ты – мой отец. Был им и ты родной по крови…

Он повернулся. Я увидел, как что-то дрогнуло в его глазах.

И я продолжил. Тихо. Очень тихо:

– Хотя знаешь… уже не важно. Кира – не моя родная мать. Ты сам мне это сказал когда-то, помнишь? Что моя мать умерла при родах. А Кира не могла иметь детей. Но она… она стала мне родной. Роднее тебя. Она – мать. Не по крови. По жизни. Она та, с кем не страшно и в огонь, и в воду, а вот ты…

Он молчал.

– А ты… ты для меня теперь просто мужчина, сделавший всё, чтобы я никогда не стал похож на него. Ты думал, я сломаюсь? Нет, мама не дала мне этого сделать. И теперь я просто навсегда вычеркну тебя из своей жизни.

Савва шагнул ко мне.

– Матвей. Стой. Это не так просто. Я твой отец. Ты не можешь…

– Я могу всё.

Я повернулся.

– А ты теперь попробуй жить с этим. Один и никому не нужный…хотя у тебя есть новый ребенок, может там получится играть лучше?

Я вышел, не оглядываясь. Сжал дверь за собой. И в груди было… пусто.

И больно.

И чисто, как будто я скинул цепи.

Осталась только одна мысль:

Теперь я свободен. Но раны – свежие. Их нужно прожить.

Уже через пару часов я стоял на пороге места, которое домом было. Долго стоял.

Дверь была закрыта, но я знал – она за ней.

Наверное, сидит на кухне. Наверное, пьёт чай. Или просто смотрит в стену, как в бездну.

После всего, что сделал он.

После всего, что скрыл.

Я позвонил. Один раз.

Я не знал, как начать.

А потом она открыла. Без слёз, без слов, только посмотрела. И всё во мне сжалось.

Глаза. Уставшие, но не сломленные. Она выдержала и это.

Я сделал шаг внутрь.

– Я… поговорил с ним.

Пауза. Она не двигается. Ждёт.

Я сжал кулаки, медленно выдохнул и сказал прямо:

– Больше никогда я не позволю ему обидеть тебя, мама. Он не имеет права. Ни морального, ни человеческого. Ты – в сто раз лучше него. Он тебя не достоин. Да, он мой отец по крови. Но ты – моя мать. Потому что только мать может столько вытерпеть. Только мать может любить… так. Без условий. Без защиты. Без права на благодарность.

Мама опустила взгляд. Что-то дрогнуло в её лице. Я подошёл ближе.

– Он хотел, чтобы я стал как он. Хитрый. Циничный. Удобный. А я хочу быть – как ты. Ты вырастила во мне человека, не просто мужчину. И если ты думаешь, что осталась одна – ты ошибаешься. Я с тобой.

Она медленно подняла на меня глаза. В них было всё: и боль, и любовь, и страх, и… облегчение.

– Матвей… – прошептала она.

Я присел рядом, взял её за руки.

– Я должен был поставить с ним точку, потому что ты моя мама, потому что он перешел черту.

Она закрыла глаза, и слёзы покатились по щекам.

Я не вытирал.

Просто держал её ладони. Тихо. Твёрдо. Как сын, который обязан дать ей поддержку и опору.

ГЛАВА 16

Кира

Это произошло. Мы получили его. Понадобилось немало времени и сил, но всё же мы смогли.

Мы сидели рядом, но каждый в своём напряжённом коконе.

Бумага лежала на столе, перевёрнутая.

Матвей не смотрел на меня. Он смотрел на неё.

– Открывал? – прошептала я. – Что там сын?

– Я не отец, мама. Он всё же предал нас. Он и она хотели провернуть все за нашими с тобой спинами мам.

Я взяла и тоже прочитала содержимое результатов теста…

Тишина после этого была не гробовой. Она была вечной.

Такой, в которой рушатся кости, а не просто иллюзии.

Матвей всё ещё смотрел в лист.

А потом встал.

Медленно. Как будто вес у него прибавился раз в десять.

– Значит, всё правда, – тихо.

Я не знала, что сказать. Только поднялась, подошла, тронула его за локоть. Он не отстранился. Но и не обернулся.

– Он мне в глаза смотрел. Месяцами мам. И ни разу... ни одного раза не дрогнул...

– Он боялся потерять тебя, Матвей. – Я с трудом говорила. – Потому что ты – настоящий. А он всегда был... витринным.

Он развернулся резко, взгляд стеклянный:

– Мам…

– Я тут, – прошептала я, и в груди что-то оборвалось от того, как он на меня смотрел – не как ребёнок на мать, а как взрослый мужчина на того, кто всю жизнь оберегал его душу.

– Спасибо, что не дала мне в этом жить. В этой лжи.

– Мне жаль, – прошептала я.

Он покачал головой.

– Не тебе должно быть жаль.

– Что будешь делать?

Он глубоко вдохнул. Бумагу сложил аккуратно, положил в папку.

– Поеду к нему. Отдам копию. Пусть официально знает, что всё кончено. И с тобой. И со мной.

– Матвей…

Он посмотрел на меня и вдруг сказал:

– Как странно, что ты не моя по крови. Потому что родней у меня всё равно никогда никого не было.

Я разрыдалась. Впервые – без стыда.

А он стоял рядом.

Сильный.

Мой сын. Не по генам. А по жизни.

***

Матвей

В кабинет у нему я вошёл без стука.

Секретарша вскочила, что-то пробормотала, но я уже открывал дверь в кабинет.

Савва сидел за столом, спиной ко мне, в телефоне.

Обернулся не сразу.

– Что…

– Не "что", – кинул я папку на стол. – Открой.

Он посмотрел на меня с раздражением.

Потом на папку.

Потом на меня.

Открыл.

И я видел.

Этот момент.

Когда лицо сходит с себя.

Когда человек стареет на десять лет за одну секунду.

– Ты…

– Да. Я знаю. Теперь есть подтверждение.

Он отшатнулся чуть назад в кресле. Лоб вспотел. Плечи осели. Молчание сжималось вокруг, как удавка.

– Послушай, – он поднялся, – это всё можно решить без потерь…

– Правда? – Я усмехнулся. – Ты исчезнешь и мне плевать хочешь ты этого или нет.

Он шагнул ко мне.

– Матвей, это ерунда всё, это… Я всё улажу. Но не нужно…

– А вот теперь слушай внимательно. – Я сжал кулак, но держал себя. – Ты оставляешь маму в покое. Полностью. Даёшь ей всё, что она попросит. Развод – по её условиям. Всё, что хочет. Дом, бизнес, активы – хоть половину. Иначе – я беру эту бумагу и отправляю в прессу. Но поверх еще разукрашу такими фактами от которых у многих волосы на затылке по стойке встанут.

Он выпрямился, побелел.

– Ты не посмеешь…

– Проверишь. Я лично отправлю копии по всем твоим конкурентам. По всем строительным тендерам. И в налоговую. И в СМИ. Тебе не удастся объяснить, почему ты скрывал, что ты отец ребёнка своей будущей невестки. Поверь – от тебя откажутся все. Ты станешь позором.

– Ты мой сын! – взревел он. – Ты не можешь так со мной…

– Нет, – спокойно сказал я. – Я – сын Киры. Женщины, которую ты предал. Ты мне больше никто. Никто.

Я повернулся. Он бросился за мной.

– Матвей! Матвей, ты погорячился! Мы семья!

– Семья? – Я резко обернулся. – Семья не предаёт. Семья не разрушает. Ты разрушил всё сам. Я – просто подвёл черту.

Я вышел, не оглядываясь.

За спиной – только его дыхание и тишина, в которой впервые звучала страхом.

Я открыл дверь и квартира встретила запахом детской присыпки, молока и нервозного крика из спальни.

Ребёнок надрывался.

Ира выбежала в майке и с растрёпанным пучком, глаза бешеные.

– Господи, наконец-то! Ты где шлялся? Я не спала черт знает сколько суток. У меня всё болит, Мотя, я с ума схожу! Хватит думать, что ты можешь просто исчезать. Тебе не нравится новая роль? Прошу тебя забирай ребёнка, ты отец, между прочим! Я хочу покоя хоть пару часов.

Я молча снял куртку, повесил её.

Достал ту самую папку. К ней повернулся. Положил на стол.

– Что это? – она нахмурилась.

– Садись, – тихо сказал. – Надо поговорить.

– Да поговорим, – закипела она. – Давай начнём с того, где ты был и почему ты не отвечал? У меня, между прочим, послеродовая депрессия, я не железная. Я даже в душ не могу сходить! Ты думаешь, я мечтала быть матерью-одиночкой с младенцем на руках, пока ты шатаешься где-то?

– Ты не одна, Ира, – спокойно сказал. – Слушай. И не перебивай. Я вытащил из папки лист и положил перед ней. – Я сделал тест на отцовство.

Она уставилась на документ.

Моргнула.

Побелела.

Подняла глаза.

– Чё?

– Это не мой ребёнок, Ира. Это... – я вдохнул. – Ребёнок моего отца.

– ЧТО?! – закричала она. – ТЫ МЕНЯ ПРОВЕРЯЛ?!

– Да.

– Ты... ты с ума сошёл?! – голос её скакал, как сломанный лифт. – Это... это твоя мать, да? Она вечно меня ненавидела, она всё подстроила, да?! Ей удобно было, чтобы ты меня бросил, она всегда...

– Заткнись. – Я сказал это ровно, устало. – Просто... замолчи.

– Ты что, веришь в это? В эту бумажку? Это всё ложь! Это всё – подстава, ты не знаешь, кто что мог подделать!

– Савва признался, – тихо сказал ей. – Он сказал, что это его ребёнок.

– ...—

Она осела на диван.

Ребёнок плакал в соседней комнате.

Я же не шелохнулся.

– Он сказал, что ты должна была выйти за меня, чтобы он не терял репутацию. Ты на это пошла. Добровольно.

– Я... Я не знала, что всё так получится... – выдохнула она. – Это было один раз, я была пьяна...

– Не ври. – Я поднялся. – Это было не один раз. Это было годами. Это было грязно. И это было осознанно.

Ира вскинулась, заплакала.

– Не уходи, пожалуйста... Я не знала, что всё так обернётся... Я хотела всё забыть, жить нормально... Это твоя мать всё испортила... Всё бы хорошо было, мы с тобой были бы вместе и все было бы нормально.

– Она спасла меня. И я никогда ей этого не забуду. У тебя есть неделя. Потом я выставляю квартиру на продажу.

Я взял ключи, ещё раз посмотрел на неё – пусто, нет ничего, будто всё стерлось.

И ушёл, не оборачиваясь.